На просторах ночного Токио

Ян ненавидел март. Сырость, хлюпающая под ногами грязь, подтаявший лёд, да вода, вечно капающая с крыш. Кроссовки уже не такие светлые. Конечно, после прогулок по районам с частными домами, обувь покрывается такой хуйней, что и не снилось. Повезло, что дождей давно не было, иначе пришлось бы свои кроссовочки отмывать. Ну когда здесь проложат асфальт? Даже ему, шестикласснику, которому должно быть всё равно на внешний вид, тем более на внешний вид обуви (он ведь не девчонка, в конце концов), осточертело отсутствие нормальных дорог. К мальчику подбегает дворняга, скулит, смотрит своими грустными глазами, зато какими умными! Венский тут же растягивает губы в улыбке и протягивает руку вперёд, касается грязной шерсти, поглаживая шею животного. Затем слышит какой-то свист у себя за спиной, а в собаку уже летит камень, попадает куда-то в спину, и та, скуля убегает подальше. Мальчик поднимает голову и встречается взглядами с пацанами из параллели, которые задирали его, пока не начали получать по лицам. Уебки. Венскому вообще ничего не стоит снова подраться с ними, пусть и из-за облезлой собачонки. — Что такое, Янка? С людьми общаться не получается, так ты с дворнягами водиться начал? Послышался смех, улюлюканье и поддакивания. Шакалы, блин. Темные брови хмурятся, губы кривятся, выражая всю неприязнь, которую Ян испытывает по отношению к этой шайке, но сам он молчит. Нет смысла что-то говорить, лучше сразу действовать. Карие глаза скользят по грязи и натыкаются на камень, брошенный в собаку. Мальчик берет его в руку, кидает взгляд прищуренных глаз на мальчишек. Ну, камешек, вроде, увесистый. Заводит руку, согнутую в локте, назад, а после резким движением кидает камень, который попадает аккурат в бровь тому, кто его в собаку и швырнул. Сзади снова слышится скулеж, а после довольный лай. Обернувшись, Ян встречается глазами с местным хулиганом, Данилой, главарём этой шайки. Рыжеволосый мальчик, переводит взгляд с Венского на кучку подростков, продолжая при этом трепать собаку по голове. Ту самую, которую гладил Ян, ту самую, в которую прилетело камнем. — Эй, Венский, чего это ты камнями кидаешься, а? Знаешь, пёс моего деда недавно весь побитый пришёл. Твоих рук дело? Точно, а Даник ведь животных любит. Дворняг подкармливает. На лице появляется ухмылка, когда глаза улавливают страх, промелькнувший на лице идиота, кинувшего этот несчастный камень. Встретившись взглядами с этим мальчиком, Янис понимает, вот сейчас он разрушит жизнь бедняги. — Отвечай давай! — терпение у Даниила не вечное, а руки так и чешутся кому-нибудь нос сломать, — чего застыл?! — Я в животных-то не кидаюсь, а что насчет твоей банды? Вот он, — кивком головы указывает на пацана, имени которого Ян не знает, да оно и не важно так-то, — в эту дворнягу запульнул камень. Я всего-то должок вернул! — Да он всё гонит, — возмутился безымянный, страх в глазах его выдаёт, но бедняга всё продолжает гнуть свою линию, — Ржавый, кому ты веришь: мне или этому дебилу? Мы ведь друзья! — Венский правду говорит, это ты здесь живодёр малолетний. За Яна вступился мальчик из седьмого класса, Рома, вроде бы. Именно на это он и ставил. Под цепким взглядом Рыжего никто в его банде врать не осмелится, ведь если правда всплывёт, получат пиздов все. И вот, голоса подали остальные мальчики, беря пример со старшего. — Да-да, я сам видел! Это не Венский! — Коля, хватит пиздеть и свою вину на других скидывать! — Во-во! Не выдержав такого предательства со стороны «друзей», Коля убежал домой в слезах, выкрикивая что-то про то, какие у него друзья крысы, и вообще «Этот конопатый — пидор вшивый, блять». В школе он на следующий день не появился, видимо боясь, что на перемене его подкараулят, и он ответит за свой гнилой базар, а Данила выбьет из него всё дерьмо. Зато выловили Венского. И выловил не абы кто, а сам Даник, со своей свитой, состоящей из Ромы, который за него вчера впрягся, и Ильи, о котором Ян слышал, но встречал редко. Вот, стоят они в проходе у раздевалок, настроены вроде не враждебно, но блондин уже готов к тому, что его отпиздят. Даниил хмурит брови, его карие глаза сверкают, руки со сбитыми костяшками взъерошивают рыжие волосы. Рома стоит рядом, с интересом рассматривая своими голубыми глазами Яна. Илья же стоит на стрёме, так, что видно только копну его черных волос. Сам же Венский стоит и сверлит Даника настороженным взглядом, сжав руку с такими же сбитыми костяшками в кулак. Стоят они так секунд семь, а после ему протягивают руку. — Я Данила, ну, ты наверное знаешь. Извини, за то, что было, но сам понимаешь, смазливых тут не особо любят. Будем друзьями? Вся эта ситуация это просто абсурд какой-то. Смешно просто, вот они с пятого класса над ним издеваются, а тут вдруг переобулись, стоило только разбить бровь их корешу. Хотелось отказаться, но влиятельные друзья Венскому бы не помешали. Да и его точно отпиздят в случае отказа, а ещё он будет не только смазливым, но и заносчивым придурком, считающим себя выше других. Нет, спасибо, этого ему не надо. Поэтому Ян и протягивает руку в ответ. — Будем дружить. Я Янис. И они жмут руки. Оба понимают, что эта дружба — просто лицемерие, в самом чистом его виде. Может и так, но это были первые друзья Яна. Неидеальные, но друзья. Или их подобие. Шестой класс, а особенно весна, Венскому запомнился регулярными драками, запахом сигарет, которые они вчетвером курили за школой. А ещё душным кабинетом истории, первой влюблённостью и запахом вишни. Да, может Даша Новикова из 10 «Б» и была красивой, но её младшая сестра — Вероника запала Яну в душу. Но его быстро отрывают от нормальной жизни. Потом был Токио, колония. Там другом стал Казутора. И снова какие-то идиотские условия и тупая обстановка для начала дружбы. Следующим этапом стала новая школа, где друзей вроде и не было. Но были хорошие знакомые. Такие как Сакурай. Снова весна, драки, компания гопников. Венский сам не замечает, как начинает сближаться со своими старыми знакомыми. Баджи, Манджиро, а ещё братья Кавата и Санзу Харучиё, с которыми он успел познакомиться на одном из собраний. Честно сказать, внешность Харучиё его зацепила, очень. Янису всегда нравились красивые люди, а Санзу был олицетворением слова «красивый». И если внешность просто импонировала, то льдистые обжигающие глаза конкретно запали в душу. Каждый раз, как они разговаривают или просто пересекаются взглядами, у Яниса бегут мурашки. Что-то странное было в этом Санзу. Очень странное. Так проходит месяц. И в июле появляется Такемичи Ханагаки. При одном только упоминании его имени Венского передёргивает. Без каких-либо причин. Такемучи, как назвал его Майки, невероятно странный. Сначала он ведёт себя как заносчивый идиот и типичный янки, а буквально через два дня у него в глазах появляется этот странный блеск, а сам он шугается, стоит Яну только глянуть в его сторону, и избегает встреч любыми способами. Как будто Венский убийца какой-то. А, стоп. Тогда всё ясно, Ханагаки просто знает о его прошлом, как и многие другие, нечего удивляться такому поведению.

***

Вот, отсидев четвертый урок, Янис решает, что ещё хоть минуту в этом душном кабинете он не вытерпит, поэтому со спокойной душой уходит. Но сначала заходит в туалет, чтобы умыться холодной водой. В туалете он сходу натыкается на небольшую компанию пацанов, шестиклассники, если не младше. Мальчики шуганулись, только услышав, что кто-то зашёл, а увидев, кто именно зашёл, кажется, перепугались ещё больше, но когда Венский не обратил на них никакого внимания, вернулись к своему занятию. Подходя к умывальнику и включая воду, Ян прислушивается и понимает, что, с вероятностью в сто процентов, они кого-то зажимают и собираются набить морду. Ну и ладно, он и не такое в шестом классе вытворял. Было же время. Угрозы, вылетающие из мальчишеских ртов, стали громче, плач тоже. Допустим, они с кентами и не до такого состояния доводили всяких лохов, но шума становится всё больше, и это начинает надоедать, а услышав звук раскрытия канцелярского ножа, у Венского внутри словно что-то щёлкает и он не сдерживается, рявкает на малолеток, подходя ближе. — Э, шпана! А ну разошлись отсюда нахуй, пока ноги целы! — вырвав ножик из рук быстро уходящих перепуганных пацанов, блондин замахивается правой рукой, делая вид, что собирается дать оплеуху. Из-за такого жеста дети убегают ещё быстрее, а Веснкий, не сдерживаясь, выплевывает им вслед, — Уёбки малолетние, чтоб на глаза мне не попадались. Умывшись и убрав ножик в карман, светловолосый наконец переводит взгляд на жертву малолетних рецидевистов и пересекается взглядом с черноволосым кареглазым мальчиком. Тот, дёргается как ошпаренный, подрывается, бормочет благодарности и извинения себе под нос и уже собирается уйти. — Ну и за что тебя так гасят? Мальчик очень быстро разворачивается, словно только и ждал, чтобы его остановили и задали этот вопрос. Губы растягиваются в неловкой улыбке, и он тихо, но четко отвечает. — Я не знаю. Ещё раз спасибо за помощь! — Мг, иди уже. — Знаете, а ведь это не первый случай, в прошлый раз мне тоже янки помог. Я Наото Тачибана, кстати. — Ясно, меня ты, скорее всего, знаешь. Всё, шагай домой. — У меня, вообще-то, ещё два урока. Точно, это ведь Ян прогуливает в середние учебного дня, нормальные люди пытаются создать себе хорошее будующее и ходят на уроки. Как вообще можно учиться в такую погоду? Японцы, что, все мазохисты? — Господи, пацан, — тон голоса становится грубее, брови хмурятся, Ян закатывает глаза и цокает языком, — На уроки иди тогда. И теперь до Наото доходит, кто стоит перед ним и кто помог ему, мальчик хлопает ресницами, сглатывает слюну и опустив голову убегает из туалета, протароторив очередные благодарности. Слишком грубо было? Может быть, но Венского и не должно волновать, обидел он кого-то или нет. Но, увидев заплаканные глаза Тачибаны, Ян ясно вспоминает двенадцатилетнюю Веронику, сидящую под лестницей и рыдающую из-за издёвок одноклассниц.

***

Начался апрель, Ян, наверное, ждал этого с конца января. Нет больше слякоти и серого неба, теперь только зелёная трава, свежий ветерок и светящее солнце. Даже жить хочется. Довольного Венского на перемене вылавливает Илья, который, к слову, тоже в приятном расположении духа: глаза прищурены, на губах улыбка, а на щеках ямочки. Левицкий стоит, подпирает собой стену, а увидев Яна, улыбается ещё шире. — Здаров, Конопатый, пошли-пошли, скорей, — пожав руку, не отпускает её, а начинает тянуть белобрысого в сторону лестницы, к запасному выходу, и, понизив тон, чтобы учителя не услышали, продолжает, — Пока без нас все сиги не скурили. Дотащили светловолосого аж до угла школы, где ребята отпустили руки друг друга, а то подумают ещё, что они педики какие-то. Подходя к остальным, Ян здоровается с Даником, Ромой и какими-то чуваками, стоящими рядом. Сходу ему сунули сигарету в руку и Левицкий, всё ещё стоящий рядом, любезно поджёг её. Затянувшись, Венский выдыхает дым и передаёт сигарету Илье, который тут же затягивается следом. Курили они так не больше трёх минут. Потом заговорил Данила. — Эй, Янка, я слышал, что Вероника твоя в терпилы записалась. От хорошего настроения словно ничего и не осталось. Брови хмурятся, а лицо становится напряжённо-настороженным. — Моя? Всмысле, в терпилы? Разве кто-то осмелится её обидеть? Веронику-то? — Вот именно, что осмелились. Клубок змеиный, блять, — мальчики, стоящие рядом, активно закивали, а Рома выругался, Даник же, затянувшись и выдохнув дым прямо в лицо Яну, продолжил, — Мы, конечно, дадим тебе блеснуть перед ней, но она и наша подруга, так что если помощь нужна будет, обращайся. Венский уже собирался уходить, но Рыжий окликнул его. Раздражение становилось сильнее и всё ярче выражалось на лице белобрысого, поэтому Даник заговорил быстрее, чтобы долго не задерживать друга. — И ещё: девчонок не бить. На лице у него была насмешливая ухмылка, а Илья и Ромка рядом одновременно прыснули и захихикали. — Ой, ну подумаешь, окунул Олю лицом в раковину, чтобы языком меньше чесала и небылиц не рассказывала. Вы до конца жизни припоминать будете? В конце концов, не отпиздил же я её. — Да ладно тебе, не злись, я же шучу. Всё, удачи там, Ромео. Зайдя через вход под дверью, откуда он и вышел на улицу, Венский натыкается на плачущую, нет, ревущую Веронику. Удачненько зашёл, конечно. — Ника! — когда взгляд зелёных зареванных глаз, поднимается на него, Ян на секунду теряется, но быстро взяв себя в руки, убирает её каштановые волосы и поправляет заколки, которые немного сползли, осторожно начиная говорить, — Что-то случилось? Кто тебя обидел? — Да эти, блин, — голос, до этого всегда звонкий, звучит тихо и хрипло, но девочка продолжает, — Одноклассницы мои. Завидуют, что мы с вами корешимся. Ой, кстати, ты знал, что ты, Илья и Даник заняли четвёртое, шестое и девятое место в списке, который девочки создали. Ну, по красоте и характеру. Девочки со свей параллели шестых классов голосовали. Ты четвертое занял. Из двадцати одного. Ну, там популярных мальчиков учитывали. А вы вчетвером всю мужскую часть школы шугаете, всегда на слуху. Ромка, вроде, восемнадцатое занял. Венский не верил своим ушам. Он занял четвертое место? По внешности и характеру? Со своим нелепым лицом? Смешно просто. Огромные глаза (а если он перестанет их прикрывать, то они будут по-жуткому большими), смешно вздёрнутый вверх нос, тонкая линия губ, густые темные брови, которые очень часто, даже при спокойном выражении лица хмурятся, так что кажется, что Ян вечно чем-то недоволен, и плюсом ко всему, веснушки, рассыпанные по всему лицу и даже плечам, и рукам тоже. Именно из-за них, кстати, его и невзлюбили, и, честно говоря Венский понимает почему. Его лицо выглядит ужасно, а с веснушками тем более. Девочки — самые настоящие дуры, раз увидели в нём что-то красивое. Понятно, почему Илья занял место близкое к тройке лидеров. Худое лицо, с острым подбородком, карие, зачастую прищуренные глаза, которые, честно говоря, напоминали Яну глаза какого-то дикого зверька, а ещё прямые черные волосы, подстриженные под маллет. Блин, он ведь пришёл к Веронике. Идиота кусок. Подняв голову, натыкается глазами на уже улыбающуюся девочку. — Удивлён? А я вот нет. Знала, что ты будешь близок к первым местам, — зелёные глаза, ещё влажные от слёз, щурятся, с губ срывается хихиканье, но быстро пропадает, губы складываются в полоску, а глаза опускаются в пол. Вероника хмурится, пытается подобрать слова, — Так вот, о чём я. Девочки завидуют, вот и устраивают подлянки всякие. То кто-то компот на рубашку мне прольёт случайно, то тетрадку в мусорку кинут, то что-нибудь обидное напишут в туалете женском. А я девочек не бью и поговорить с ними нормально не получается. Не знаю, что делать. Да и вы, мальчики, мне тут не поможете. Ладно, придумаю потом, как проблему решить. И, пожалуйста, не окунай никого в раковину, туалет или лужу. — Да что вы прицепились?! Подумаешь, умыл Соколову, и что? Может ещё и кличку мне поменяете с «Конопатого» на «Умывальник», а? Со стороны девочки послышался хохот и у Венского невольно появилась улыбка на лице. Вероника убежала со звонком, а Янис неторопливо побрёл к кабинету географии, ничего ему не будет, если опоздает на минут пять. Сейчас надо решить, что делать. Ника ничего не расскажет. Придется обратиться к кое-кому другому. К Оле Соколовой, ага. У неё глаза и уши по всей школе, всё видит, всё слышит, и, скорее всего, про разговор под лестницей она уже знает, ну, или узнает в ближайшее время. Будет не смешно, если Венского реально начнут называть Умывальником, так что остается надеяться, что Оле шутка смешной не покажется. Иронично, что Соколову он встретил именно возле раковин на первом этаже. Светловолосая, голубоглазая, с плавными чертами лица. Она была высокой, если сравнивать с другими девочками из возраста. Мимика Оли была выражена очень ярко, а волосы, которые были подстрижены под каре, всегда забавно покачивались из стороны в сторону, если Соколова начинала кивать головой, как бы подтверждая очередной слух, что сама и пустила. Сначала девочка на диалог настроена не была, но после красноречивого взгляда Яниса в сторону раковин, словно опомнившись, девочка всё-таки пошла на контакт. — Что ты хочешь от меня, а? — Кто травлю начал? И не отнекивайся, даже идиоту ясно, что ты всё знаешь. — Не знаю я ничего, Венский, что ты прицепился ко мне? — Соколова, блять, не беси меня. Постояв в мертвой тишине, Оля взвешивает все «за» и «против», думает над последствиями, кидает взгляд на недружелюбно настроенного сверстника и выбирает сторону мальчика. Всё-таки не первый день с Вероникой знакома, а Бойко слишком заигралась, не хватало ещё, чтобы та решила место Оли занять, а последним фактором, который окончательно перевесил чашу весов в сторону «за», был этот беспринципный пацан, стоящий перед ней. Знают же, кого отправить разбираться – с Ромой и Ильёй было бы намного легче говорить. Да даже отказать Данику было бы не так стрёмно – все знают, что девочек они не бьют. А терпение Венского она один раз испытала, повторять не хочется. Оля сглатывает ком и всё-таки отвечает, меняя свой тон. — Ой, знаешь, Ян, я, кажется, слышала, что это Милена Бойко со своей компанией всё устроили, ага. Но это всего лишь слухи, которые ты слышал не от меня. Ясно? — Спасибо за содействие. — В следующий раз простым «спасибо» не отделаешься! На лестнице Яна снова перехватил Илья. Поплёлся хвостиком, а спросить куда они идут додумался только минуты через две, когда мальчики уже подошли к восьмиклассникам. — Так что ты собрался тут делать? — Выбивать долги из девок. — Что?! — Левицкого аж передёрнуло, он притянул Венского за плечи и очень быстро зашептал, — Даник же просил, девочек не бить. — Да не буквально же, — Ян цокает языком и закатывает глаза, — кое-кто должен мне, а я просто пришел напомнить. Не пойду же я девочек на место ставить. Мне, вообще-то, запретили. Вот и нужна другая девочка, чтобы я сделал это не своими руками. — А-а, ясно. Ну и придумал ты, конечно. Интрижки плетёшь не хуже Оли. Наткнувшись глазами на Ленку из 8 "Б", Ян тут же направился к ней. Девочка с длинными черными волосами и очень, реально очень уставшими серыми глазами. Лицо с острыми чертами полностью покрыто веснушками, почти как у Венского. Завидев его, она остановилась и стала ждать, пока мальчик подойдёт. Выгнув одну бровь, уставилась на шестиклассника в немом вопросе. — Ленка, приве-е-ет, — буквально пропел Ян, нацепив на лицо улыбку, — Помощь твоя нужна. — Чего? Совет хочешь получить, как девчонку склеить? — Не. Надо, чтобы ты девочку одну на место поставила. Не знаю, жвачку там на волосы прилепи или ещё что-нибудь. Может припугнуть, желательно Катьку с собой возьми и ещё кого-то третьего. Чтоб наверняка. — С чего ты взял, вообще, что я тебе помогать буду? Тем более мелкотню пугать. Мне, по-твоему, своих проблем не хватает? А если она родителям пожалуется? Я у директора в кабинете сидеть не собираюсь. — Ты мне должна так-то. Или с Ковалёвым сама как-нибудь разберешься в следующий раз? Мне так и передать, что никакой я тебе не брат, да и ты, на самом-то деле, свободна и не в отношениях. Вот это он охуеет, представляю. — Сучонок мелкий, да чтоб я ещё хоть раз попросила тебя о помощи, блять, — казалось, Лена просто кипит изнутри от злости, но, немного подумав, всё-таки соглашается, — Ладно, сделаю. Скажи, хоть, кого шугать надо. — Милену Бойко из 6"А". Спасибочки, Лена-а. — Удавись, — кидает восьмиклассница через плечо и бубнит себе под нос, уходя в сторону лестницы, но Ян всё прекрасно слышит, да и не особо она старалась свои слова скрыть, — Козёл малолетний. Посмотрев в сторону старшеклассницы, Илья возвращает взгляд на друга и, взъерошив свои черные волосы, подает голос. — Если ты забыл, то мы вообще-то тоже помочь можем. Только скажи что делать. — Отвлеките шайку Милены, чтобы никто не побежал жаловаться учителям, завучам или директору. Драку устройте что-ли... Чтобы они остались поглазеть и потом донести своей подруге. — Э-э, мы вообще-то друг с другом не деремся – брат за брата, слышал о таком? — Тц, — Венский закатывает глаза, а потом начинает кривляться и передразнивать друга, — «Можешь на нас рассчитывать, мы тебе поможем, только скажи как». Ясно всё с вами короче. Левицкий, честь которого была наглым образом задета, всё-таки соглашается, догоняя начавшего уходить друга. — Ладно, че ты, — и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулся, продолжая, — Но драться всё равно не будем. У Яна от вида надувшегося друга поднимается настроение, поэтому он продолжает его дразнить и кидает недовольное «Бе-бе-бе», якобы копируя бубнёж товарища. За это Илья, мгновенно среагировав, влетает Венскому в бок всем своим весом, а сам Ян влетает в дверной проем, конкретно приложившись о древесину. Потирая плечо кидает беззлобное «Придурок». На это Илья только пожимает плечами и улыбается, показывая язык. На следующий день Бойко пришла в школу без своей излюбленной косы, а с коротко обрезанными волосами. Ей, что, правда жвачку на волосы прилепили? Венский только ухмыляется, поймав на себе взгляд девочки, но, Боже, сколько злорадства было у него внутри. Мальчик чуть ли не плясать был готов, увидев, что у девочки из параллели волосы теперь короче, чем у него самого. Бедненькая. Ну, в следующий раз подумает дважды, прежде чем начать травить не тех людей. На мальчика тут же налетает подруга, чуть ли не сталкивая с лестницы. —Ян, ты идиотина, — пусть Ника и ругалась, но по глазам было видно, что она очень даже рада. И злорадствует не меньше его самого, — Ты что сделал?! — Я ничего. А вот девочки из восьмого класса постарались, да ещё как. Видимо, не только нас Милена заебала. — Когда ты так улыбаешься, становится жутко...

***

Да, видимо, у Яниса какой-то триггер на плачущих детей. Иначе как объяснить то, что не глядя на ужасно душный воздух и припекающее солнце, он сидит в школе и ждёт Наото, чтобы проводить его до дома. Пиздец, дожили. Да он в своё время таких как Тачибана пиздил, а сейчас что, отцовский инстинкт проснулся? Стараясь лишний раз не думать о причинах своего поступка и не ухудшать себе настроение ещё больше, Венский всё-таки дожидается мелкого и останавливает его возле ворот школы. Тачибана выглядит так, словно готов душу Богу отдать, поэтому Ян кидает короткое: «Пошли, проведу тебя до дома.» и не оборачиваясь уходит. Наото всё ещё немного (много) испуган, но послушно идёт рядом, даже если приходится почти бежать, чтобы успеть за этим длинноногим янки. Мальчик постоянно поглядывает на светловолосого, оглядывается, заламывает пальцы – боится, одним словом. Но, на удивление, его просто довели до дома, а не завели в какую-нибудь подворотню, чтобы избить. А вот встретить парня своей сестры на площадке рядом с домом Тачибана не ожидал. Обрадовавшись, он уже хотел познакомить своих первого и второго спасителей, но увы и ах, мальчика опередили. — О, Ханагаки. Приве-ет, — этого странного блеска в голубых глазах вроде нет, поэтому Ян просто стоит и с улыбкой ждёт ответного приветствия от знакомого. — А!? П-привет, Джанису-кун. Немного поболтав, Венский уже собирается уходить, как замечает, что глаза напротив блестят, останавливается, смотрит, будто чего-то ожидая, и вот, Такемичи с воплем отскакивает от него. — Т-ты что тут делаешь?! — Наото домой отвожу. С тобой всё нормально? Всё же хорошо было. — Извини, всё нормально. — Ну, ла-адно, как знаешь, — и пусть поведение Ханагаки пиздец как напрягает, Янис совладает с эмоциями и просто прощается с Наото. Он разворачивается, собираясь уходить домой, но слышит за своей спиной топот. Ханагаки нагнал его и пристал с каким-то идиотскими вопросами. Видно, что он делает невероятное усилие над собой, чтобы просто заговорить с Венским. — Слушай, а расскажи о себе. — И что ты хочешь знать? Мой любимый цвет? У меня такого нет. Или любимое животное? Да я всех животных люблю. Наступает напряженная тишина. Такемичи уже открывает рот, чтобы снова спросить какую-то глупость, но Ян не даёт тому и звука произнести, начинает говорить первым. С каждым его словом атмосфера накаляется, воздух вокруг тяжелеет, а собеседник с каждым словом напрягается всё больше и больше, кажется, что у него скоро капилляры лопнут. — Чего ты хочешь? Мы вроде не друзья, Господи, да я знаю тебя всего ничего, так что говорить с тобой на задушевные темы и заполнять тетрадки дружбы не буду. Че ты доебался вообще? — Потому что хочу стать друзьями, пожалуйста, расскажи о своём прошлом! — Блять, это что, шутка такая? — удивление сменяется гневом, кажется, что Венский сейчас набросится на Такемичи и перегрызёт ему глотку нахуй. Следующие слова он чуть ли не рычит, — Ты, блять, смеёшься? Но молчание со стороны Ханагаки только ещё больше злит, поэтому Ян подлетает, хватает того за грудки, не даёт и шанса выбраться. Кажется, ещё чуть-чуть и пуговицы на рубашке начнут отрываться, но Венский и не думает отпускать, а только продолжает говорить, повышая тон. — Реально не вдупляешь, что следует говорить, а что нет? — если сначала он чуть ли не кричал, то сейчас перешёл на шёпот, что пугало Такемичи ещё больше, — Я же тебе ебальник нахуй раскрошу. — П-прости! Из голубых глаз начинают течь слёзы, из-за чего они начинают блестеть и сиять ещё ярче. Синева небес становится светлее, в глазах словно начинает разрастаться узор льда, который появляется на замёрзших окнах зимой. Ян несколько секунд вглядывался в ледяную бездну, а потом, словно опомнившись, приходит в себя, вздрогнув, а вместе с ним возвращается и холодная ярость. Сжав ткань школьной рубашки ещё сильнее, он швыряет Ханагаки на асфальт, разворачивается и уходит.

***

После этого случая Такемичи старался вообще не попадаться Венскому на глаза. Может, он немного погорячился? Если он и винит себя, то совсем немного. Мальчишке пора научиться подбирать слова, и лучше его научит Ян, чем какой-нибудь якудза. И если Ханагаки пропал из его жизни, то появился, или правильней будет сказать, вернулся Майки. Просто в один день оказался на пороге без предупреждения, ни звонка, ни сообщения. Весь на иголках, а ещё злой как чёрт, в последний раз Янис видел его таким ещё в детстве, когда им было по 10 лет. За игрой в приставку Манджиро рассказал о том, что произошло в банде за последние пару собраний, на которые Венскому было лень идти. А произошёл пиздец, да ещё какой. Сначала появляется какая-то другая группировка, творящая хуй пойми что, а потом они насилуют и избивают девушку друга капитана 3 отряда Свастонов. А Ханагаки заявляется на собрание и, не имея никакого права голоса, начинает доказывать, что драться с Мёбиусом нельзя. Па-чин, конечно, разозлился, да ещё как, и, вообще-то, Венский его полностью понимает и даже поддерживает. В итоге всё закончилось пиздиловкой, где Па-чин пырнул главу Мёбиуса – Осаная. Пиздец какой-то, честно говоря. — И нам пришлось съёбывать, чтобы не попасться ментам. Я собирался вернуться за Па-чином, но Дракен, уёбок, сказал, что это типа его выбор. Мы бросили нашего друга, а этот гандон ещё и не признаёт, что не прав! — Ну, тут я согласен с Дракеном. Неважно, какие были обстоятельства, человек должен понести наказание. Тем более, что Па-чин сам решил ответить за свой поступок. — Блять, и ты туда же. Мы могли вернуться и если не уговорить его убежать с нами, то забрать оттуда силой, а сейчас он будет сидеть в колонии! — Вы должны уважать его выбор! Он должен понять, что нож это, блять не игрушка, — Янис на секунду кидает взгляд на канцелярский нож, который отобрал сегодня у школоты и продолжает спорить с Майки, — Па-чин мог убить человека! Хорошо, что он сам это понимает и не сопротивляется аресту, так пойми и ты. Никто не готов нести ответственность за то, что лишил жизни человека. В следующий раз подумает несколько раз, прежде чем хвататься за оружие. Но Манджиро и слушать не хочет, подскакивает с пола и сжимает кулаки до побеления костяшек. Его глаза широко раскрыты, тонкие брови нахмурены, на лице заходили желваки. Видно, что сдерживается он с трудом. Одна неверная фраза со стороны Венского и его лицо превратится в фарш. Наверное, пора замолчать, определённо пора. — Да что ты вообще понимаешь?! И эти слова стали спусковым крючком, задели старую рану. Если пару секунд назад Янис думал над тем, чтобы закончить спор и остаться при своих мнениях, то сейчас он готов и в ебло получить, и в ответ ударить. — Я чего-то не понимаю? О, я, блять, ещё как понимаю! — Янис поднимается с пола, возвышается над Майки, что неимоверно бесит второго, а дальнейшие слова совсем не спасают ситуацию, а только делают хуже, — Это ты живёшь в своём идеальном мире, где виноваты все кроме тебя. Слушай, Манджиро, может пора научиться слышать других людей? Вспомнить, что есть ещё куча мнений кроме твоего, эгоист ты ебучий! В лицо Венского нихуево так прилетает ногой, что-то хрустнуло, но сейчас Ян даже понять не может, что именно. И он, не задумываясь, бьёт в ответ, слышит такой же хруст со стороны друга. Они стоят и смотрят друг на друга с широко раскрытыми глазами, ожидая действий, готовы защищаться и нападать. Но удара не последовало ни от одного, ни от другого. Майки разворачивается и молча уходит, хлопнув дверью. Янис же стоит в своей комнате с опущенной головой, даже не посмотрев в сторону хлопнувшей двери. Пиздато! Охуенно блять! Молодчина, взял да посрался с Майки. О спокойной жизни можно забыть, теперь у него целая группировка во врагах. А если ещё окажется, что Баджи того же мнения, то можно рыть могилу и вообще забыть о дружбе. Но, вопреки ожиданиям, на следующий день приходит сообщение от Баджи, который очень просит встретиться в очередной кафешке. Ну, всё равно терять уже нечего, наверное. Вместе с собой Баджи притащил своего, видимо, друга. Зеленоглазый парень с аккуратной стрижкой и осветленными волосами. — Извини, опоздали чуток, — было видно, что Кейске извиняется просто для галочки и срать он хотел на опоздание. В общем, Венскому тоже плевать, он ждал не больше 7 минут, — Это – Чифую Мацуно. Вице-капитан 1 отряда. — Очень приятно, Вуэнсуки-сан! Яна передёргивает от обращения Чифую. Слишком ущербно звучит его фамилия, поэтому натягивает на лицо улыбку и поправляет. — Давай без формальностей, просто Янис. — Ой, блять, — черноволосый вмешивается в разговор, закатывая глаза и демонстративно вздыхая, — Он всё равно имя выговорить не сможет, че ты стараешься. Что самое странное – Ян уже привыкает к тому, что его по имени зовут только члены семьи, не злится, когда его имя коверкают. Поэтому слова Кейске вызывают смешок, улыбка на лице становится шире, появляются ямочки – теперь это не просто вежливая полуулыбка, Венский явно веселится. Баджи копирует эмоцию, обнажая острые клыки, поворачивается к Мацуно и поясняет: «Просто Джанису», Ян переводит взгляд на блондина и, всё ещё улыбаясь, кивает, в подтверждение слов друга. Быстро сделав заказ, компания заводит разговор о всяком. Просто болтали ни о чём. Кейске рассказывал сначала истории из детства, где фигурировал Янис, а после соскакивал на тему недавнего времени, рассказывая уже о веселых историях с участием Чифую. — Кстати, что с лицом? У тебя синяк практически на всю левую сторону. Мацуно рядом угукает и оба вопросительно смотрят, ожидая ответа. Венский сначала застывает, а потом сообразив, о чем говорят друзья, дожёвывает собу с овощами и начинает говорить. — Да я с Майки посрался немного. Разошлись в мнениях по поводу ареста Па-чина, вот и вдарили друг дружке разок. Ничего такого, в общем-то. — Нихуя, так ты ещё легко отделался, — Чифую широко раскрывает глаза в неверии, а потом совладав с небольшим шоком, продолжает, — Мы когда с Майки в карты на щипки играли, у меня синяки фиолетовые были и не сходили недели две может. А у тебя, вон, даже зубы на месте. Венский на это только улыбается, немного оттягивает губу, демонстрируя отсутствие одного зуба сбоку. Баджи не сдерживается и начинает смеяться, Ян не отстаёт от друга и смеётся не тише, Чифую сконфуженно улыбнулся, после чего прыснул в кулак, выдав что-то вроде: «Пиздец». — Ладно, че у вас нового вообще? — спрашивает Кейске, насмеявшись вдоволь, а после отдышавшись, говорит дальше, — А то я говорю, а вы сидите молча. Рассказывайте давайте. — Да ничего интересного вообще, долги по учебе закрываю. Заебало уже, мозгоёбка та ещё. — Ясно, зубрила. Тогда ты, Джанису, рассказывай. Насколько я знаю, в школе вообще не появляешься. Либо у тебя в жизни что-то явно поинтереснее происходит, либо ты спишь целыми днями. — Да вот, вроде переезжать собираемся. Андрей купил дом какой-то, где комнат больше, а то нас теперь, ну, детей, пятеро. А если учитывать ещё и его с Аямэ-сан, то семь человек с двумя котами. — Вау, вас теперь реально дохуя. Позовёшь в гости? Я, Женю, может, ещё и видел, а с мелкой твоей не знаком. Заодно Чифую с Андрэ-саном познакомим, — а потом, повернулся в сторону Мацуно, видя недоумевающий взгляд. — Что за Андрэ-сан? Старший брат? — Крёстный Джанису. Пиздатый мужик, а ещё на Иисуса похож охуеть, как две капли воды. — Да без проблем, приходите через пару дней, а то мы ещё не до конца переехали. Только предупреждайте заранее. — Да без б, жди в гости.

***

Дом был реально классным. Двухэтажный, выполнен в японском стиле. Чем-то напоминает дом семьи Сано. Теперь у каждого была своя комната, был красивый задний дворик, а к гаражу не надо было пиздохать за тридевять земель – о чём ещё можно было мечтать? Ну, наверное, о том, чтобы дом не находился буквально напротив дома Майки, отношения с которым сейчас максимально натянутые. Переезд сейчас был на той стадии, когда комнаты заставлены коробками, а в некоторых из них прям посередине валяются шурупы, саморезы, отвёртки и стоит наполовину собранная мебель. Пока Саша помогал Соне и Жене собирать их кровати, Ян с Андреем собирали столы, шкафы, стулья и прочую ересь для кухни и зала. Сидя посреди пыльной комнаты, собирая диван и раздирая пальцами мозоли, Ян надеется, что это их последний переезд. Что он, что Андрей были раскрасневшимися, вспотевшие и открытые сёдзи совсем не спасают от жары. Когда левый глаз парня дёргается в двенадцатый раз за последние четыре минуты, а мужчина в очередной раз роняет инструменты из рук, он заглаживает длинные каштановые волосы назад и, вытирая пот со лба роняет небрежно: «Слышь, Малой, я заебался». Ян со своим крёстным полностью согласен, потому было принято коллективное решение выйти покурить. На улице было ненамного прохладнее чем в доме и от этого становилось неприятно. Андрей достаёт из кармана шорт пачку сигарет, достает две и одну отдаёт племяннику, а когда тот зажимает ту в зубах, поджигает. Может курить в такую жару и не стоило, но Ян чувствовал, как успокаивается, и, судя по всему, его дядя точно так же был на нервах всё это время. Если Андрей просто приглаживал свою бороду, убирал волосы за уши и дёргал щекой, если что-то не получалось, то у Яна всё было плачевнее, с нервами у него явно были проблемы – глаз дёргался, сам он раздирал мозоли и кожу рук ногтями, кусал губы до крови и дёргался каждый раз, когда железки падали на пол со звоном. За эти полгода он наконец почувствовал, что у него есть любящая семья. Заплетая Соню, разговаривая с Лизой, пока та готовит, играя с Женей в приставку, тусуясь с Сашей в гараже – в каждом из этих моментов он чувствовал только полное спокойствие и лёгкую радость – абсолютно все проблемы уходили на второй план. Когда Аямэ-сан, стараясь сблизиться с племянником мужа, слушала с Яном его музыку через колонки, читала мангу, которая ему нравилась, смотрела с ним фильмы, которые он находил интересными, когда Андрей взял их под свою опеку, когда отдал свою гитару, узнав, что племяннику нравится музыка, когда ему оплатили посещение психолога, когда они вот так вместе курили – у Яна словно снова появлялись отец и мать, но он не их сын, а своих родителей он никогда больше не увидит. Янис не замечает, как по щеке скатывается слеза, а заметив, он кусает щёку, вытирает её рукой и кидает взгляд в сторону Андрея, ведь если тот увидит, то это будет позор. А он увидел, но мужчина просто улыбается, взъерошивая волнистые волосы племянника и отворачивается, как бы давая время поплакать, ведь знает, что Ян ненавидит плакать на глазах других людей. Но он не плачет – достаточно уже наревелся, хватит нюни распускать. Всё-таки приятно курить вместе с кем-то, неважно: с братом, дядей или друзьями – Янису всегда нравилось стоять в тишине и смотреть вдаль, вдыхать дым в лёгкие, чувствовать этот едкий запах. Успокаивает. Вглядываясь в темно-оранжевый закат, Венский цепляется взглядом на какое-то движение впереди. Примерно секунда ушла на то, чтобы узнать в впереди идущем человеке Манджиро. Между ними дорога, тротуар и ещё одна дорога, но парни всё равно узнают друг друга. Они смотрят друга на друга, после чего Майки хмыкает и, закрыв глаза, демонстративно отворачивает голову, прерывая зрительный контакт, продолжает идти домой, убрав руки в карманы и ссутулившись. Ян на это только растягивает губы в ядовитой ухмылке, слегка хмуря брови, но не отворачивается, а продолжает курить уже вторую сигарету. Андрей смотрит сначала на племянника, потом на его друга, стряхивает пепел и интересуется. По тону ясно, что тому правда любопытно, но мужчина пытается скрыть это, вкидывая вопрос как бы между делом. — Вы с Манджиро поссорились? — Мг, тип того. — И из-за чего? Девушку не поделили? — Просто не сошлись во мнениях, вот и всё. — Ну ла-адно, — Андрей щурит глаза, показывая что, может он и отстанет, но понимает, что племянник явно что-то недоговаривает. В следующий миг оба отвлекаются на мяуканье, раздающееся снизу. Серый кот трётся о ногу Андрея, снова мяукает и заглядывает своими охристыми глазами прямо в душу. Мужчина просто гладит его, чтобы отвязался. — Он на руки хочет... — Ян, не буду я его на руки брать – одежда потом вся в шерсти. Венский бросает в сторону дяди взгляд полный осуждения, садится на корточки, а когда кот переводит взгляд на него и мяукает, берёт его на руки, крепко прижимая к себе. — Не слушай его, Изольд, вот, я тебя на ручках носить буду, хочешь? М? — Ты с этими котами как с детьми носишься. — А это разве плохо? — Ратше обидно будет, ай-ай-ай. — Блин... — Ты серьезно? Переживаешь, чтобы коту не было обидно? — Я ведь должен любить их одинаково. Андрей на это только вздыхает со смешком и снова ерошит Яну волосы. До ночи они собирали мебель, но сделали практически всё.

***

Ян встаёт непривычно рано, поднимается с матраса, вытягивает руки и хрустит спиной. Из окна в комнату пробираются золотистые лучи солнца, делая её уютной, домашней, падают на персиковые стены, приятно греют кожу. Парень открывает окно, вдыхает свежий утренний воздух и жмурит глаза от удовольствия. Осматривает дворик: зелёная трава, парочка деревьев, декоративная дорожка и играющие друг с другом Изольд и Ратша, при виде которых у Яниса появляется улыбка на лице. Спускаясь на первый этаж, он чуть не упал, споткнувшись, но Женя придержал его за руку, кинул: «Аккуратней» и ушёл в свою комнату распаковывать вещи. На кухне уже сидят Лиза с Сашей, а Аямэ-сан стоит около плиты, колдуя над завтраком. Аямэ-сан поела самой первой и убежала разбирать всякие картины, вазы, статуэтки и расставлять их по полкам. Ян лениво жевал яичницу, иногда запивая её соком. Лиза тоже ела не торопясь, а Саша, видимо, уже поевший, сидел и рубился в приставку. — Да ёпта! Он сливается может уже в сотый раз, поэтому Ян забирает консоль из рук старшего и начинает проходить уровень какой-то японской игры. Саша пристраивается рядом, смотрит, нормально ли всё идёт. Иногда кидает на Яна взгляды, но быстро опускает глаза, если тот начинает смотреть в ответ. Не вытерпев, он всё-таки задаёт вопрос, которые гложет его уже дня четыре точно. — Вы с Майки поссорились? Лиза отложила телефон в сторону, отодвинула тарелку и с интересом уставилась на младшего брата, в ожидании ответа. — Ну да? — Из-за чего? Янис сбивается, персонаж умирает и на экране появляется меню игры и ярко горящая табличка «Попробовать снова». Он кривит губы, показывая всё своё недовольство, нажимает на кнопку и начинает проходить по новой, параллельно спрашивая: «А что? Как ты узнал вообще?» — Да он просто что-то в гости не заходит. Ну а ещё вы раньше постоянно вместе пропадали где-то. — Ага, — наконец подаёт голос сестра, улыбается, продолжив, — Вы последние два месяца не отлипали друг от друга, сладкая парочка прям. А сейчас всё, прошла любовь, завяли помидоры, как говорится. Ян хмурится, сначала непонимающе, а после последней фразы вспыхивает, дёргается, снова сливает уровень и смотрит теперь осуждающе. Саша рядом заливается смехом, хлопает младшего по спине и забирает приставку, уходя в гараж, в котором он стал пропадать намного чаще после смерти Шиничиро. Весь день подросток разбирал коробки, обустраивал комнату, двигал мебель и развешивал плакаты на стены. Теперь вместо кровати у него была тахта, которую он сразу же разложил, чтобы по размерам она была как двуспальная кровать. В принципе комната у него была обычная: шкаф, стол, компьютерное кресло, телевизор с приставкой, рядом полки, где были всевозможные диски с играми, фильмами, музыкой и чем угодно. Рядом с телевизором стояла колонка, недалеко был комбо усилитель с гитарой, там же лежал какой-то волейбольный мяч, о существовании которого Ян забыл. Стены были частично завешены плакатами, полки заставлены дисками, другие заставлены мангой и книгами. На столе всякие фигурки, ещё одна куча книг, лекарства, черный лак для ногтей, карандаш для глаз, коробка с подвесками и украшениями и всякие безделушки. Рядом с дверью стоят шкаф и зеркало, рядом крючки в стенах, на которых висит школьная форма. День сегодня был спокойный, Венский никуда не выходил из дома, занимался своими делами – красота. Лёжа на тахте смотрит на кота, который выбрал в качестве лежанки махровый ковёр. Рассматривает хаотичный полосатый узор на серой шерсти, длинные усы, белую мордочку. Ратша, кажется смотрит в ответ своими ярко жёлтыми глазами, цвета лимона, изучает лицо Яна, считает все его веснушки. От зрительного контакта его отрывает стук в окно, который повторяется ещё раз, через пару секунд. Венский подходит, смотрит в окно, и, увидев Манджиро, открывает его. Холодный ночной воздух пробрался в комнату, по коже пробежались мурашки, а сам парень поежился из-за прохлады. Он подаёт Майки руку, помогает залезть в комнату, молча ждёт, что тот скажет. — Спасиб. Манджиро осматривает комнату, потом смотрит своими чёрными безднами прямо в глаза Яну, молчит. Потом вздыхает, отводит взгляд, убирает руки в карманы шорт. Потом снова смотрит прямо в глаза и Ян, кажется, не может отвести взгляд от этих омутов, полностью поглощённый их пустотой. — Прости меня, — Майки нарушает тишину первым, говорит тихо, но твёрдо и уверенно, — Я тогда погорячился. Ты был прав во многом, а я мало того, что не послушал, но ещё и въебал тебе. Извини. — Да ничего страшного. Ты тоже прости, я должен был понять, что ты чувствуешь – всё-таки не каждый день такой пиздец происходит. Только сейчас Янис замечает, что у Манджиро такой же синяк на всю щеку, как и у него самого. Майки выглядит как-то по-домашнему, что-ли. В свободной майке, шортах, носках, которые были надеты под шлепанцы. Волосы были полностью собраны в хвост, челка наоборот не была заплетена как обычно, а спадала на лицо, немного закрывая глаза. Такой Манджиро выглядел до невозможности уютно, весь его вид был приятен глазу, вызывал чувство тепла и умиротворения в груди, словно что-то родное. — Не хочешь сходить со мной на фестиваль третьего августа? — Типа извиняешься передо мной? — Вроде того... — М-м, думаю, я не против. Окей, сходим вместе. — Отлично, тогда созвонимся потом, решим время и место встречи, — Майки уже вылазил в окно, стараясь остаться незамеченным. — Аккуратнее будь. — Спокойной ночи! — Спокойной! И Манджиро убегает к себе домой, пропадая в темноте, иногда мелькая в свете фонарей. В открытое окно запрыгивает Изольд, темно-серая шерсть красиво переливается в свете луны, но кот быстро спрыгивает на пол, подходит к ковру, ложится рядом с Ратшей, который начинает вылизывать шерсть вернувшегося с улицы кота. Посмотрев на эту идиллию, Ян закрывает окно, выключает свет и засыпает, раскинувшись на тахте.