satanized (сатанизированный)

Безымянный

Чонгук проснулся с чувством, что он нужен и желанен. Оно горело в груди, за ухом и пульсировало в голове. Он прикоснулся к следу, который пытался разглядеть ещё вчера перед зеркалом, но как не убирай волосы — всё не получалось. На утро у него возникла идея: он встал боком к зеркалу в ванной и, заранее свиснув у матери переносное зеркальце, начал вглядываться. Когда наконец увидел маленький темный след за ухом, улыбнулся так широко, что остатки сна исчезли сами собой. — Чонгук, ты не видел моё зеркало? Юноша вздрогнул. Он торопливо поставил зеркальце на раковину, прокручивая версию, что матушка сама оставила в ванной комнате, пригладил волосы и вышел из ванной, изо всех сил сдерживая улыбку. Он прошел мимо кухни, где родители завтракали. — Чонгук, ты не брал мамино зеркальце? — Нет, — крикнул сын из коридора. Он вышел к ним, почесав затылок. — Ни твоё, мама, — юноша кивнул ей, — Ни твоё, папа, — он кивнул отцу, — Я не брал. Родители улыбнулись ему, предлагая завтрак, он не отказался. За милую душу наворачивал тарелку с овсянкой и порезанным бананом. — Ко второй паре сегодня? — Мэри протянул руку к его волосам, накручивая на палец одну из кудрей. Чонгук мотнул головой, в секунду приглаживая волосы. Тогда Мэри специально растормошила его кудри, смеясь. — Мам, ну не трогай меня, пожалуйста! — вскрикнул сын, с чего-то злостно поглядывая на отца. Тот тихонечко попивал кофе. — Ладно, как скажешь, вредина. Она взглянула на него и заметила алое пятно около уха. — Я надеюсь, вы с Тэхёном предохраняетесь? Чонгук поперхнулся ложкой каши. Он посмотрел на неё с свисающей слюной и ошарашенными глазами. — Прости…? — он быстро вытер салфеткой подбородок и скомкал, пряча за тарелку. Она посмотрела на мужа, тот теребил покраснение на виске. Мэри не выдержала этого, и, потянувшись через стол, хлестнула по его руке строго смотря. Гёнсу схватился за предплечье, растирая от едкого жжения. — Я не девочка, чтобы залететь. И нет, я не думаю, что у него есть какие-то заболевания, — Чонгук покраснел, судорожно вздыхая. Гёнсу кашлянул в кружку, старательно пряча улыбку. — Мы вообще-то за столом, — пробормотал он. — Вот именно, — кивнула Мэри, — Поэтому и спрашиваю культурно. Чонгук закрыл лицо ладонями, откидываясь на спинку прозрачного фиолетового стула. — Чееерт, — протянул сын, шмыгая носом. — Не «черт», а «мама», — спокойно поправила она. Гёнсу тихо рассмеялся: — Оставь мальчика в покое. — Не могу. Он такой смешной, — Мэри улыбнулась, разводя руками. — Если вы сблизились то, сдайте анализы. Вообще, даже если этого не произошло… — Мэри начала мыкать, но Гёнсу прервал ее, отрезая одной фразой: — Просто сдайте анализы. — Это двойные стандарты! — крикнул Чонгук, вскакивая из-за стола и застывая в пороге кухни. — Почему же? Это элементарная защита и правила, перед ведением половой жизни, — отец посмотрел на него прямо, и, склонив голову, сказал, — Я же тебе об этом говорил, ещё на втором курсе коллежа. — Хватит! Вы отвратительны! — щеки юноши налились румянцем, уши горели как не в себя. — Мы просто хотим вас уберечь. Мэри подошла к сыну, прикоснулась к волосам и протиснулась через проем. — Я спешу, совещание через двадцать минут. Она поцеловала его в лоб, и, отходя, легонько шлепнула между лопаток. — Ты посмотри на него, а, — проворчала она мужу. — В двадцать лет уже с мужиками спит. Мэри прозвучала так комично, что румянец, который никак не мог покинуть щеки юноши, просто перешел в дичайший жар. — Мама! Чонгук стоял в оцепенении, смотрел на отца и чувствовал липкость на лице и пальцах. Он шмыгнул в ванную комнату, умыть лицо с мылом и руки. — А кстати, где гули? — Мэри стояла в пороге гостиной с грустной улыбкой. Гёнсу подошел сзади, обнимая и укладывая голову ей на плечо. — Мы отпустили их. Вчера, Тэхён заходил… — неуверенно начал мужчина, замечая как Мэри провернулась в его руках. — Тэхён? Я не помню такого. Почему ты не разбудил меня? Супруга смотрела на него немного расстроенными глазами, словно вчера была возможность без лишних ушей поговорить о просьбе. Гёнсу вздохнул, убирая с глаз пряди. — Мэри, не мне ли о тебе не заботиться? — он мягко отвёл волосы от её лица, мягко огладив её щёки и виски. Она посмотрела на его губы, затем на глаза и положила руки на крепкие плечи. Он нагнулся к ней, робко касаясь персиковых губ. Она привстала на цыпочки, зарываясь пальцами в густые волосы. — Вы хоть предохраняйтесь! — спокойно произнес Чонгук, выйдя из ванной. В коридоре повисла тишина, улавливался только треск Жука леденцами, где-то в шкафах и храп Вереска. Гёнсу и Мэри одновременно посмотрели на него. — Сучоныш, — прошептали оба родителя от испуга. Уже когда ключи залязгали в замке, Мэри вспомнила: — Я не помню, говорила ли вчера… Я сегодня иду сразу после работы в кабаре с девочками, — она подмигнула и рассмеялась. — Я встречу… — Гёнсу осекся, — Мы встретим тебя. Во сколько? И в какое кабаре? — В «So Far So Noir*», в Старом городе. Там сегодня премьера программы. Входная дверь хлопнула. Чонгук закрылся за матерью на один замок, все равно скоро выходить. Он прошел на кухню, наблюдая за отцом, что домывал кружку. Он оставил её сушиться на полотенце и развернулся с мыльной губкой к столу. Юноша же взял банан и яблоко. Оба фрукта он помыл и положил в прозрачный пакет. — Пап, мне так неловко… словно меня опустили. Мама, всегда такая? — он говорил скомкано, зажато и смотрел не на отца, а в пол. — Почему неловко? Мы просто слишком долго жили как дикари, — Гёнсу улыбнулся краешком губ, подходя к раковине. Он промыл губку и еще раз провел ею по столу. — Не заметил, как здесь стало стерильно? Чонгук молча пожал плечами. — Я скучал по ней. По такой. Когда она может шутить, ворчать, смущать тебя за завтраком. Он выжал губку и оставил сушиться в раковине. — Мы не пытаемся залезть к вам с Тэхёном в отношения. Просто… ты наш сын. И мы хотим, чтобы у тебя всё было хорошо.

─── ⛧ ───

Часы показывали половину седьмого вечера. Генсу с надеждой надел парадную рубашку и брюки. Он не был до конца уверен и особо не гадал к какому статусу его причислят, кроме очевидного — беженца. Несмотря на долю сомнения он сегодня хотел выглядеть человеком, которого здесь готовы принять. Отец появился в проеме спальни, смотря на свою копию в кресле. Чонгук читал новенький выпуск журнала про прославленных артистов и камерных. — Подходи около восьми к администрации, хорошо? Сын поднял бровь, отрываясь от незамысловатого интервью из жизни камерного артиста. — Я не понимаю о чем речь, — отрезал он, и спустя минуту округлил глаза, — Чёрт точно! Мама. Да-да, — сын замахал рукой, приговаривая, — Всё иди-иди давай-ка. — Сейчас договоришься, Чонгук! — тявкнул мужчина, уходя с порога спальни. Гёнсу закрыл его на один замок и отправился в администрацию, время как раз поджимало. Он прошел через стеклянные двери, попадая в холл. Оглядевшись, он поймал на себе настороженный взгляд мужчины-администратора и с чего-то захотел то ли уйти, то ли прижаться к стенке и вымолить хотя бы право на дееспособность. — Добрый вечер, Господин Чон, — Тэхён подошел к мужчине, протягивая руку. Он был одет в узкие брюки оттенка темного шоколада и шикарную черную блузу. Гёнсу поздоровался в ответ и пожал руку. — Пройдемте. Они направились к лифтам. Чон снял тулуп, обернув вокруг предплечья, а ушанку положил в пакет, где были документы. Воротник его рубашки загнулся и вампир заметил это. Он протянул руку невесомо опуская уголок. — Так намного лучше, — произнес Ким с полуулыбкой. Гёнсу кивнул, ощущая как закладывает уши. Они вышли на пятидесятом этаже, прошли прямо по коридору и свернули налево. Пройдя в помещение, их встретила пожилая женщина в сером костюме. Она сняла очки, доброжелательно улыбнулась и поднялась из-за стола. — Добрый вечер. — Добрый вечер, госпожа Рихтер, — спокойно произнёс Тэхён. — Мы пришли устанавливать личность. Женщина перевела взгляд на Гёнсу. — Добро пожаловать. Верхнюю одежду можете оставить здесь, — она указала на вешалку. Гёнсу повесил тулуп, на верхние крючки закинул ушанку и аккуратно поставил на стул пакет с документами. — Вы же по записи? Не могу вас найти… — женщина спускалась по списку вниз. — Нашла, да. Заполните бумаги. Перед Гёнсу легли несколько бланков, Тэхён подал ему ручку. Она задрожала в пальцах, Гёнсу замялся с написанием. Он посмотрел на Тэхёна, тот взглянул мягко, словно так и должно быть. Просто. Без допроса и пыток, цивильно и ничего постыдного. Это непривычно для Чон Гёнсу. — Чего же вы? — шептал Ким, — Расслабьтесь. В отголосках сознания Гёнсу воспринял интонацию, как за насмешку. Он кожей чувствовал, что сейчас войдут люди с ордером и повяжут его, признавая, как самого опасного преступника города Л. Чон вывел черными чернилами полное имя и фамилию. Он заполнял не торопясь, вдумывался и вчитывался. И наконец дойдя до причины, он взглянул на Тэхёна. — Что писать? Тэхён даже не посмотрел в бумаги. — Воссоединение семьи. И Гёнсу завис. Не потому что не понял. Потому что впервые в жизни семья стала юридическим основанием, а не причиной преследования. Слова отозвались в сознание так громко, что на секунду у него выступили слезы. Расписавшись, Гёнсу протянул заполненные бланки. Сотрудница приняла их, быстро пробежалась взглядом по страницам, проверяя, не осталось ли пустых граф, и удовлетворённо кивнула. — Ожидайте около часа. Нам необходимо сверить сведения с архивом. Час пролетел незаметно за чтением старых журналов. Тэхён ушёл, сказав, что вернётся позже. В последние минуты ожидания Гёнсу начал чувствовать, как мысли снова становятся шумными. Он аж покраснел, вслушиваясь в шелест бумаг и поглядывая на дверь. Миссис Рихтер закончила быстрее назначенного времени и подозвала мужчину пройти в соседнюю комнату, откуда он до последнего думал, что выйдут люди с ордерами. Но комнатка оказалась небольшой и даже узкой для одного фотоаппаратом на штативе, но с большим объективом. Она попросила сесть на стул без спинки, расправить плечи и слегка улыбнуться. Гёнсу откинул волнение и сел ровно. Лицо сразу же выглядело по другому в кадре. Миссис Рихтер отсчитала до трех и щелкнула фотоаппаратом. И всё закончилось быстрее, чем он успел подумать о том, что это может быть ловушкой. — На первое время вам выдаётся карта резидента сроком на три года с правом проживания и трудоустройства. Гёнсу принял конверт, свои дипломы и свидетельство. Он захлопал ресницами, не веря глазам. Он хотел вскрикнуть: «Это всё? Я теперь точно могу работать и жить здесь?». Дверь скрипнула и за ней показался Тэхён в пальто, с дипломатом в руках и синим беретом. — Поздравляю, Господин Чон. Теперь вы официальный резидент города Л! — с деловой улыбкой произнес вампир. Мужчина облегченно выдохнул, с дрожью в голосе произнеся: — Благодарю, Вас, Госпожа Рихтер, — он склонил голову, — Благодарю, вас, Господин Ким. — Ну всё, до завтра, — вампир помахал женщине, выходя с проема отдела миграции. Чон Гёнсу вышел следом, закрывая за собой дверь. Он спрятал маленький конверт в нагрудный карман рубашки и наконец застегнул тулуп. — Сколько я тебе должен? — прошептал мужчина уже в лифте, не беря во внимание гул шестеренок. Он прекрасно знал, что на такой чистоте вампир услышит его. А Тэхён не стал играть по таким правила и прошептал на ухо: — Нисколько. Я часть вашей семьи, с недавнего времени. Я не могу помогать имея корысть за спиной. — Хитрый ты, вампир, Тэхён, — Гёнсу усмехнулся и хмыкнул. — А вы с этого вечера не безымянный человек, — буркнул Ким. Счетчик показал пятый этаж. И Ким, зажав между ногами дипломат, развернулся к задней стенке встречаясь со своим отражением. Он натянул берет на лоб, забирая все волосы под него, и закинул на затылок. Он легонько поправил его набок и понял, что ему не хватает шарфа, чтобы подвязать воротник стойку. «Не-а, я когда совсем свихнусь, буду ходить, как Терцо. Нет, Ким, пока молод никакого шарфа на воротник. Только под.» — продолжительно хмыкал он, разглядывая отражение. — А Чонгук, он по учебной… Он же как студент пребывает в Люксморсе? Ким кивнул, обеспокоено смотря в лицо мужчины. — Понятно, — вздохнул Гёнсу, — Он пошел по пути меньшего сопротивления. — О чем вы? Чон мотнул головой, ворча: «О своем». Он поджал губы, но так, чтобы не заметили. А после задумался: с чего бы его сыну идти в другом направлении? Может бегство в крови у семьи Чон? Гёнсу вывело из мыслей звонок о прибытии на первый этаж. — Берет подходит тебе, — последнее, что сказал Гёнсу перед тем как выйти из лифта. Чонгук должен был ждать его в холле. Но сын ждал на улице, он подошел, как пять минут назад. Он вспотел и бежал, ведь проморгал семь тридцать и вышел около без пятнадцати. Но зайти в теплое помещение он не решался. Стоял спиной к дверям, как увидел того неприятного администратора. — Мерзкий тип, — буркнул он, перекатываясь с носок на пятки. Двери распахнулись под благодарственную речь Гёнсу. Юноша взглянул кто вышел и обомлел. — Папа… Тэхён, чего? — он скривился в лице. — Пап, это была очень плохая идея позвать меня сюда. Ты будешь обязан рассказать, что ты делал в такой поздний час в Администрации, — сын сразу же накинулся на отца не давая и шагу ступить вперед. — А ты, — Чонгук поднял палец на возлюбленного, — С тобой мы еще поговорим. — Не переигрывай, — Ким шлепнул его по ягодице, если с первого раза мог вообще нащупать очертания ног под толстым тулупом. — Так, голубки, не в мою смену, — повысил голос Гёнсу. — Тэхён, еще раз Благодарю! Чонгук посмотрел то на отца, то на вампира и улыбнулся. — Я же говорил, что мой молодой человек лучший. — Ты явно договоришься сегодня, Чонгук. Ким тихо рассмеялся, прикрывая горло воротником. — Бывай, Тэ, нам пора, — съехидничал юноша, улыбаясь во все зубы.