Хорошая девочка

— Где я? Здесь есть кто-нибудь? Эй… Блум заозиралась и прокрутилась вокруг своей оси. Серо-голубая дымка, в которой она себя обнаружила, не вызвала чувства тревоги, даже несмотря на то, что вокруг не было никого и ничего. Только спокойствие. Блум сняла капюшон белой кофты с головы, ощущая, что вокруг достаточно тепло. Настолько тепло, что босые ноги, погруженные в молочный туман, нисколько не мерзнут. — Я сплю, — заключила Блум и опустила руки вдоль тела. Вдали мелькнул огонек, теплый, рыжеватый. Блум немедля сорвалась и побежала в его сторону. Он рос и приближался каждой секундой все больше, а Блум переставала внятно видеть перед собой что-либо, потому что глаза застилали слезы. Она знала этого огонек. Нога зацепилась за другую — фея споткнулась, потеряв равновесие. — Дафна! Дафна, я здесь! Блум лихорадочно смахнула застелившие лицо волосы и подняла голову. Огонек двигался в ее сторону. Блум снова поднялась и побежала. Она скучала по сестре. Последние месяцы она не навещала ее, а Блум не могла связаться с ней сама — по крайней мере, не знала как. Но вот наконец удалось. Золотые очертания вскоре приобрели вполне конкретные линии и формы, складываясь в изящную красивую фигуру призрака Дафны. Платье на ней струилось шелком, на плечах — длинные рыжеватые волосы. Лицо закрывает маска нимфы Магикса. Полупрозрачная, такая недосягаемая и таинственная, она сейчас стояла перед Блум, совсем близко. Та шмыгнула носом. — Здравствуй, сестра, — голос Дафны, в котором чувствовалась улыбка, раздался эхом повсюду. — Дафна… — прошептала Блум и подбежала ближе в порыве обнять. Ей хотелось прижаться к ней, родной, старшей сестре, почувствовать ее тепло, стук сердца, ее запах, наверняка схожий с ароматом жасмина и шиповника. Обнять ее в попытке не чувствовать себя такой одинокой в этом большом холодном мире. Дафна сделала осторожный, но твердый шаг назад, как только вытянутая рука Блум едва коснулась ее оголенного плеча в районе золотого кольца-украшения. — Не стоит, Блум. — Прости… — виновато протянула девушка и отшагнула сама, пряча руки за спину. — Я просто очень скучала по тебе. Дафна молчала и не шевелилась. Блум ждала порицаний и нравоучений, ведь сестра наверняка все знала, за всем наблюдала и видела каждую совершенную глупость. Наконец нимфа расправила плечи и сложила руки перед собой — колыхнулись ленты на запястьях. — Я рада, что ты в порядке, Блум. Прости, что не смогла тебе помочь. Твое сознание блокировало мои попытки проникнуть в твой сон. — Я не… Тебе не за что извиняться. Но… ты все знаешь? — осторожно спросила Блум. — Большую часть. И мне очень жаль, я не смогла предупредить тебя раньше. Тебе пришлось пройти через ужасные вещи. — Дафна… Пытается оберегать ее, сочувствовать ей даже сейчас, когда у нее нет ни тела, ни своей жизни — ничего. Она буквально призрак, тень той Дафны, что когда-то была жива. Нимфа, обреченная умереть в семнадцать лет и скитаться на грани завесы между живыми и мертвыми лишь для того, чтобы у ее младшей сестры была жизнь, приближенная к нормальной. Блум стало горько, но она сдержала слезы, чтобы не расстраивать Дафну еще больше. Она должна ей как минимум это. — Теперь все закончилось? — Это решать только тебе, Блум, и только. — Что это значит? Это не конец? Блум подняла голову: небо — или, если быть точнее, верх — начало разъедать до белизны рваными пятнами. Пространство разваливалось. Поднялся ветер и сбил распущенные волосы Блум вбок. Дафна продолжала невозмутимо парить. — Каждый конец знаменует начало чего-то другого. Тебя ждут испытания. Корона. Огонь. Зеркало. Ищи силы внутри себя. — Я не понимаю! — Пора просыпаться, Блум. — Нет, подожди!..

***

Блум очнулась в знакомом медкабинете. Запах трав, лекарств и белизна в этот раз не стали для нее удивлением. На висках ощущалась подсохшая влага. Несколько минут фея лежала на спине и созерцала белый гладкий потолок, в точности повторяющий содержание ее мыслей. В голове было по-странному пусто, и Блум не спешила вспоминать. Вероятно, догадалась она, эти воспоминания не принесут ей приятных впечатлений. Блум тихонько вздохнула и медленно села. На удивление, она чувствовала себя вполне сносно, можно даже сказать, хорошо. Слегка болели запястья, обмотанные бинтами, и шея, но в целом свое состояние Блум смогла оценить на твердую четверку. И внутри, в голове и на душе, было так тихо и спокойно, как уже давно не было. Как будто какой-то тяжкий груз ушел долой, и теперь дышалось хорошо и свободно. Удивительно. Блум провела рукой по волосам и со страхом посмотрела на запястье. Постепенно в памяти всплыли вспышками один за другим фрагменты произошедшего: Авалон, темнота, Даркар, снова Авалон, незнакомый маг, убийство Даркара, освобождение, снова темнота. — Даркар мертв?.. — шепотом вырвалось у Блум. Ей не верилось, что Феникс мог в самом деле умереть и не воскреснуть. — И кто это был?.. Тот, кто ее спас. Кто он? Почему-то Блум знала, точно знала, что где-то видела это лицо, и точно знала, что встречалась с этим… кем бы он ни был. Но в памяти не было нужного воспоминания, и это Блум серьезно озадачило. Чувство дежавю обычно ни к чему хорошему ее не приводило. Обычно. Собрав силы, Блум встала и медленно вышла из палаты. В кабинете мисс Офелии не оказалось, но Блум рассудила, что может самостоятельно уйти. В коридорах было тихо. Скорее всего, сейчас идут последние занятия перед окончанием семестра. Да уж, со всеми этими интригами она напрочь забыла про учебу. С такими темпами и до академа недалеко, так что нужно набраться сил и в бой с гранитом науки. Хотя чтобы побороть учебу, нужно в самом деле быть кем-то выдающимся. Блум неторопливо, но весьма решительно двигалась в сторону общежития, попутно пытаясь понять, какой сегодня день. За окном светло, следовательно, утро, максимум полдень, а вот с датой были некоторые проблемы. Проваляться на койке она могла как один день, так и месяц. Может, потому-то так тихо? Наступили каникулы? Блум пересилила себя и подобралась к окну, цепляясь на этот раз не за стену, а за подоконник. Со второго этажа прекрасно виднелся двор, усыпанный осенней пожухлой листвой, парочка патрулирующих территорию специалистов, птиц, снующих по округе, и маленькие фигурки студенток, семенящих за шагающей бодрым шагом Гризельдой. Нет, учебный год еще не кончился. Блум выдохнула, оставив на холодном стекле пятно от дыхания, и пошла дальше. Спустя пять минут она дошла до своего блока и тихо закрыла за собой дверь. Сейчас гостиная пустовала, девочки, видимо, все на занятиях. Блум замешкалась. Гостиная показалась ей каким-то далеким местом, где она создала много приятных воспоминаний, но все это осталось в прошлом. Сейчас же все казалось чужим. Блум оступилась. На полу были разбросаны тапочки и другая обувь девочек. Только не хватало зеленых кроссовок Лейлы… Блум прошла и села на диван. Шершавая поверхность все еще хранила запахи теплых вечеров, пятна от вечеринок и некоторые безмятежные воспоминания. Блум прикрыла глаза. Кажется, впервые за долгое время она ощущала спокойствие на душе и слышала в голове тишину, будто была одна. Фея облегченно выдохнула. Как не хватало этого… Дверь в гостиную скрипнула. Блум не обернулась. — Блум?! — воскликнула Муза. — Блум! Судя по голосам, феи были в полном составе. Видимо, занятия кончились. И снова гостиная наполнилась голосами и суетой, жизнью. Феи расселись вокруг. Посыпались вопросы один за другим наперебой, но Блум продолжала устрашающе молчать и разглядывать бинты на запястьях. Шрам останется… — Скажи уже что-нибудь, дорогая, — Стелла легонько боднула ее в плечо кулаком. — Я чуть не поседела из-за тебя. Блум подняла посеревшие глаза, в которых не осталось огня. Пустой, безжизненный взгляд. Холод. Смирение. — Я не знаю, как быть дальше. Все смолкли. Флора бросилась Блум на грудь и расплакалась.

***

Блум уселась в знакомое кресло. В этот раз, кажется, она была сильно спокойнее предыдущих разов. Наверное, последняя нервная клетка умерла на кушетке у Даркара. Блум нервно усмехнулась этой мысли. Кажется, там умерла не только она, а вообще все живое, что в ней было. Унижение. Страх. Непонимание. Все произошедшее казалось сном или тем, что произошло не с ней, а с кем-то другим — так она это ощущала. Не ее месяцами травили темной магией, не она в какой-то момент сошла с ума, не ее похитили и приковали кандалами, не ее мучили и не ее в итоге без малого волшебным образом спасли. Все это было не с ней, не про нее. Наверное, поэтому она ощущала холодное спокойствие и расслабленность. На Землей ей бы диагностировали диссоциацию сразу после ПТСР. Фарагонда медленно села в кресло напротив. Блум практически не обращала на нее внимание и сверляще смотрела в одну точку где-то на письменном столе. — Как ваше самочувствие, Блум? — Вполне себе хорошо, — честно ответила она и подняла посеревшие голубые глаза в обрамлении рыже-коричневых ресниц. — Это вопрос с подвохом? Фарагонда тихо улыбнулась и качнула головой. — Нет. — А мой источник? Результаты обследования уже пришли? — В полном порядке. Мы провели повторную диагностику, пока вы восстанавливались. Наше заключение полностью совпало с тем, что прислали нам из Магикса. Он абсолютно чист и здоров. Это по меньшей мере чудо после всего. Но я хотела поговорить с вами не об этом. Вернее, не только. — Фарагонда собрала руки в замок и подалась вперед. Брови ее озабоченно нахмурились, и на лбу проступили отчетливее линии морщин. — Тот, кого вы встретили в замке Даркара, Блум, зовет себя Валтором. Вы уже слышали про него ранее, могу предположить. Пожалуйста, повремените с вопросами, давайте обо всем по порядку. Теперь вы одна из немногих, кому удалось пережить встречу с ним. К сожалению, нам неизвестно, как Валтор и Феникс связаны между собой. Мы предполагаем, что Даркар освободил его для сотрудничества и внедрил под прикрытием в Алфею в тело одного из студентов Линфеи, Грайона (вы, должно быть, знакомы с ним), как и Лже-Авалона, но по каким-то причинам Валтор изменил свой курс и ударил Даркара в спину в последний момент. Более того, именно он забрал силу Феникса, как и всю вашу тьму с собой, поскольку она была порождением Даркара. Блум озадаченно молчала. Наконец пазл в голове сошелся полностью, и теперь она поняла, какое отношение ко всему имел незнакомый маг в замке Даркара и почему он показался ей парадоксально знакомым. Теперь все несостыковки сложились: образованность и уникальность «Грайона», повышенное внимание к Блум, странное ощущение покоя рядом с ним и облегчение при приступах. Но он спас ее из лап Даркара, а думать о том, что бы было в ином случае, не хотелось совершенно. — В ваших глазах Валтор, возможно, является спасителем вашей жизни. Отчасти так и есть. Но я хочу, чтобы вы знали кое-что еще, прежде чем приходить к каким-либо умозаключениям. — Фарагонда вздохнула и сняла очки. — Валтор входил в тесный круг королевской семьи Домино. Он же предал Оритела, вашего отца, Блум. Ваша семья и Валтор находились в дружеских связях задолго до вашего рождения, и лишь благодаря поручительству Оритела Команда Света, в которой состояла и я, не могла навредить ему или выдвинуть обвинения. Домино имело значимый политический вес… Все это очень сложно и сейчас не имеет значения… Как только родились вы, Блум, сразу же стало известно о вашей силе, Валтору в том числе. Он, ведьмы-прародительницы и Даркар помышляли лишить вас Огня Дракона и атаковали Домино в день торжества, когда этого ожидали меньше всего. Вам было всего три дня. Когда предательство вскрылось, Орител был в ярости. Его доверенное лицо, советник, друг семьи и гувернер старшей дочери предал его подобным образом. Орител решил отомстить Валтору без раздумий. Тогда Валтор затребовал протекции у Даркара, но тот отказал ему. Скрыться не удалось. Орител сумел одолеть Валтора и собственноручно сослать в Омегу, но погиб сам. Вашу жизнь спасла Дафна ценой своей. Остальных жителей Домино постигла трагичная участь. Блум молчала. На это ей нечего было сказать. Очередное напоминание о падении ее планеты, ее родины и семьи не приносили удовольствия или желания вспоминать об этом лишний раз. Это приносило ей только боль и сожаление. Все умерли. И она была этому виной, хоть и косвенно — синдром выжившего. Больше ее интересовал вопрос, почему никто и ни разу не удосужился сообщить ей, что Валтор и Орител были добрыми друзьями — непросто друзьями, они были куда ближе. А что еще за история с Дафной? — Будьте осторожны, Блум. Появление Валтора рядом с вами не может быть случайностью, а значит, велик риск, что он совершит еще попытки сблизиться с вами, найти рычаги давления. Не поддавайтесь. Сейчас Валтор куда более страшный враг, чем Даркар, хотя бы потому, что он не ослеплен желанием подчинить себе Измерение. Он сделает все, чтобы оно добровольно отдалось ему. Если вдруг вы что-то заподозрите, немедленно сообщите мне лично, вы меня поняли? Блум рассеянно кивнула. Мыслями она была далеко, в том дне, когда впервые познакомилась с Валтором, представившимся Грайоном. Оказалось, между ними было только вранье, ложь. Как иронично судьба наказывает представителей Доминийских: сначала Орител, теперь Блум. Еще неясно, что было между Валтором и Дафной. Будь сейчас рядом Селина, она сказала бы, что это «карма рода». И Блум даже поверила бы в это, потому что иначе всю эту иронию не объяснить. «Я только одного не понимаю — зачем? Да и что-то слабо верится, что Даркар стал бы освобождать того, кто потенциально хочет отомстить ему, если в самом деле из-за него Орител… мой отец одолел Валтора. Не дурак. Да и Лже-Авалон рассказал мне достаточно, пока я была прикована к койке, а Валтора ни разу не упомянул, будто и вовсе о нем ничего не знал… Не сходится, да? Не стану говорить Фарагонде, но мне показалось, что Валтор намеренно пришел… спасти меня». Внутри что-то щемило. Блум не сразу поняла, что это горечь предательства. Он лгал ей. С самого начала и до конца. Наверняка усмехался за спиной и смотрел свысока, забавляясь, как наивная недалекая принцесса Домино смотрит ему в рот и принимает каждое его слово на веру. Дура. — Можете идти, Блум. Фея подняла глаза. Опять отключилась. Попрощавшись, она покинула кабинет и поплелась к себе. Сейчас ей хотелось флориного чаю, объятий и стеллиных едковатых шуток. Еще один шаг, еще какая-нибудь гадкая правда, и Блум сама полезет в петлю. Вот как Валтор будет рад! Мерзавец. Чтоб ему было пусто. Слезы злости рвались из глаз, и фея остановилась у дверей в блок, чтобы совладать с чувствами. Не хотелось беспокоить подруг, которые и без того носились с ней достаточно последнюю неделю: Флора усиленно поддерживала порядок, Стелла обеспечивала едой, Текна и Муза ездили в Магикс на обследование. Что еще от них можно требовать? В гостиной уже доносились приглушенные голоса, и Блум поначалу их не разбирала, но в какой-то момент вернулась к реальности, и до нее долетели обрывки разговора. Она не собиралась подслушивать, но так вышло, что ей пришлось стать невольной свидетельницей чужого разговора. — …рассказать ей! Какие мы после этого подруги, если и дальше будем скрывать все? — голос Флоры звучал приглушенно, но тем не менее Блум все расслышала. — Она чуть не погибла! И наша роль в этом далеко не последняя! — Может, Фара ей там уже все рассказала за нас, — нервно буркнула Стелла. — Если бы Фарагонда все знала, мы бы сейчас тут спокойно не сидели, — возразила Текна. — Не знаю, как вы, но я больше не могу молчать. Блум должна знать правду. Блум хлопнула дверью. Флора, сидящая на диванчике в гостиной, подпрыгнула от неожиданности. Стелла перестала пилить ногти, а Текна оторвалась от пейджера. Ее появления никто не ждал так скоро, а потому никто даже не озаботился заклинанием от подслушивания. — Какую правду? — осторожно спросила Блум. — О чем вы говорите? Блум шумно вздохнула, убрала волосы с лица и упала в кресло. Феи переглянулись. Блум сначала не догоняла, почему подруги молчат. Она все еще была заторможенной после ударной дозы болеутоляющих и восстанавливающих зелий и произошедшего. В Магиксе ей посоветовали записаться к психотерапевту и даже выписали направление. Так что Блум пока что не могла придумать ничего путевого, просто физически не была на это способна. — Ну? — фея скрестила руки на груди. — Вы что, украли ответы на тест Палладиума? Или что? Только не говорите, что вы решили коллективно «проболеть» субботник. Нет, серьезно, что ли? Феи все еще прятали глаза. Нет, кажется, тут дело вовсе не в тесте или в субботнике, но Блум ничего другого путного придумать не могла в своем состоянии. — Скажите ей уже! — прикрикнула Стелла и закрыла глаза. — Ну! — Мы освободили Валтора, — спокойно проговорила Текна, будто речь идет о чем-то будничном, но на последнем слоге ее голос все-таки предательски дрогнул. — Это шутка такая? — нервно усмехнулась Блум. — Чтобы я не злилась, что вы пропустите субботник? Она и сама иногда так делала, когда ей нужно было рассказать Селине что-то, что ее очень разозлит. Сначала Блум придумывала какую-нибудь новость, гораздо хуже той, что собиралась сообщить, а уже потом говорила правду. Обычно срабатывало, и Селина выдыхала с облегчением. Но Блум все равно огребала, просто чуть меньше. — Нет, Блум. Это не шутка. Мы были в Омеге, в день фестиваля. И мы освободили Валтора, — взяла на себя вину Текна. — Это было исключительно моей инициативой, Блум. И сокрытие этого от тебя тоже. Я посчитала, что это было самое рациональное и оптимальное решение для нашей проблемы, поскольку только так мы могли быть уверены, что ты в безопасности, а враг не будет знать о нашей осведомленности. И девочек именно я попросила молчать. — Я вам не верю. Вы не могли. Просто скажите, что это все пранк. — Я была против, к твоему сведению, — гордо заявила Муза. — И про Валтора в теле Грайона я узнала тоже на днях. — Замолчи, Муза, — огрызнулась Стелла. — Не помогаешь. Блум ничего не сказала. Потеря дара речи — меньшее, что с ней могло случиться. Она медленно сползла вниз с каменным выражением лица, вжалась в кресло, крепко сжимая кулаки. Спалить бы что-нибудь дотла. Феи напряженно следили за последующими действиями Блум, каждая в разной степени переживая, что ситуация в Гардинии повторится и Блум неожиданно слетит с катушек, но вместо предательской желтизны голубые глаза были затянуты обыкновенной пеленой слез. Потом ее плечи затряслись, а сама Блум начала нервно посмеиваться, прикрыв глаза рукой. Она не понимала, почему смеется. Она знала, что это не смешно. Но тело решило иначе. Смех нарастал и нарастал, пока Блум не начала хохотать во весь голос, будто она услышала самую смешную шутку в жизни. Кое-как успокоившись, она подняла усталые глаза — там стояли слезы. Феи переглянулись. Они знали, что этот момент когда-нибудь настанет, но наивно полагали, что это случится в другое время и при других обстоятельствах. Всем казалось, что после пережитого изложить правду будет не так уж и сложно, но все случилось наоборот. Нужные слова не находились даже для начала. Феи только переглядывались, ожидая, что кто-нибудь уже заговорит, кто-нибудь осмелится. — Но как?.. Вы не могли… Вы бы мне сказали, вы бы… — она осеклась, потому что осознала: не сказали. — Прости, Блум, но это правда, — Текна раскаянно вздохнула. — Прости. Стоило сказать тебе раньше. Они бы и сами хотели, чтобы все это было выдумкой. — Он угрожал вам? — просипела Блум. — Кто, Валтор? Еще чего, — фыркнула с презрением Стелла. — Тогда я не понимаю. Почему? — жалобно-зло зашипела Блум. — Вы знали, что он сделал с моей семьей. Так почему? — Блум, послушай… — Я слушаю, Флора. Блум медленно села на место, хотя ей страшно хотелось психануть, уйти и хлопнуть дверью. Но так бы она не получила никаких ответов, даже мало-мальски притянутых за уши. Так что она сделала глубокий вдох, мысленно уговаривая себя расплакаться позже, когда останется одна в ванной, и принялась с ужасающим спокойствием ожидать обещанных объяснений. Ногти впивались в ладонь кожи, отвлекая от попытки расплакаться. Так прошло с десять минут. Подруги стыдливо прятали глаза, пока Флора не заговорила первой — тихо, сбивчиво, то и дело смаргивая слезы. Она рассказала о той ночи, когда увидела темную трансформацию Блум. О том, как испугалась. О том, что поделилась увиденным с Текной. Текна, которой и принадлежала идея с Валтором, перехватила эстафету, когда Флора замолчала, не в силах продолжать. Ее голос был ровным — слишком ровным для разговора о предательстве. Она говорила об Авалоне, о медальоне, о том, что единственным логичным решением казалось найти того, кто сильнее Даркара. — Клин вышибают клином, — произнесла она, глядя в пол. — Это было рационально. Но я не учла человеческий фактор. Стелла заговорила последней. Она не извинялась. Извинения уже излишне. Произошедшего не изменить. Да и не то чтобы Стелла чувствовала себя уж такой виноватой. Она просто констатировала факты: сделка, меч Соляриса и ее магия как плата. Блум слушала, не перебивая, и с каждым словом ее лицо каменело. Остальное она знала и сама. Оставалось к этому просто добавить ремарки, что Грайон — это Валтор, а ее неадекватное поведение объясняется влиянием темной магии с подачи Даркара через Авалона. — Я не жалею, что заключила сделку. Он спас тебя, как и обещал. Но лгать тебе было подло, — тихо сказала Стелла под конец. Когда большая часть истории оказалась озвучена, за окном уже была ночь, был выпит пузырек успокоительного, а два целых еще стояли непочатыми на столике, но в скором времени они тоже пригодятся. — То есть вы хотите сказать, что вместо того, чтобы сказать мне или кому-то из преподавателей, родителей или кого угодно, кто потенциально помог бы, вы решили выпустить из Омеги самого опасного преступника… — Официально ему не был вынесен приговор, так как Орител сослал Валтора в Омегу по личной инициативе, и его действие засчитали за последнюю волю правителя Домино, а избавление от Валтора в принципе только было всем на руку, — некстати сумничала Текна. — Допустим, — хмуро согласилась Блум. — Думаете, вам это чести прибавляет? Вы чем руководствовались? Рискуя жизнями и всем Измерением, вы заключили сделку не с преступником, но с самым опасным магом Волшебного Измерения, у которого весьма известная репутация, и тот не придумал ничего лучше, кроме как внедриться в тело другого человека — совершенно живого, замечу! — а потом с тем же успехом втираться ко мне в доверие на протяжении трех пикси его дери месяцев? А вы преспокойно наблюдали, как из меня делают полную дуру? — она нервно усмехнулась. Казалось, ее уже некуда было добивать. Но, поняла Блум, даже у дна можно пробить дно, оказывается. — Великолепно. Просто замечательно. Вот почему у вас такие кислые лица были при любом упоминании Грайона. А я-то думала, чем он вам не угодил. А прозрачные намеки Стеллы просто высший класс! И все вот эти тайные собрания в мое отсутствие и шушуканья за спиной. Вы все знали. И вам было неудобно за ложь и страшно, что она вскроется раньше времени. Скажите, а все вот эти уроки, подарочки и милования тоже были частью сделки, а? Флора закрыла лицо руками. Стелла отвернулась к окну, кусая губу. Даже Текна молчала, вцепившись в пейджер так, что побелели костяшки. Сказать было нечего. Злость Блум была оправданной, а феям было стыдно, что правда вскрылась таким образом, и вместо того чтобы честно рассказать все самим, им сейчас приходится оправдываться. Смелости ответить хватило только у Флоры после минуты молчания. — Нет, не были. Остальное время Валтор действовал по своему усмотрению. Это «свое усмотрение» задело Блум больше всего, ведь именно так Валтору удалось подобраться к ней. Он не просто счел ее недалекой, давая ей уроки и расширяя ее кругозор, что вообще-то могло выйти ему боком — он вовсе не видел в ней никакой помехи или опасности. Для него все это — одна большая потеха. — Ах да, самое главное, что меня интересует. Стелла, ты в своем уме? — Кроме всего уже ранее сказанного, разозлить ее еще больше может только этот факт, играющий не последнюю роль в истории. — Меч Соляриса и твоя магия? Слова выжженным клеймом впечатались в грудь Стеллы. На секунду она перестала дышать и моргать и замерла. Ей и самой не было приятно это произносить вслух. Тогда слова чудесным образом приобретали физическую оболочку, и вот тут-то и становилось страшно: все это реально и происходит именно с ней. — Стелла, ты хоть понимаешь, что наделала? Чем ты думала?! Фея Солнца и Луны вскочила. Кажется, ее нервы иссякли с той же скоростью. Ей тоже было нелегко. — У тебя нет права злиться! Я действовала по ситуации — он вообще хотел Солнце Солярии! Я убила бы собственного отца, а королевство просто погибло бы! Что мне еще оставалось ему предложить, чтобы он согласился? Дизайнерский пиджак? Да и какая теперь уже разница! Но защищая свой выбор с таким рвением и яростью, стало понятно, что разница еще какая и силы для Стеллы, как и ее скипетр, имеют значение. И в особенности это поняла Блум. — Мне не нужно, чтобы ты жертвовала ради меня собой. — Я и не жертвовала собой. — Не цепляйся к словам, Стелла. Блум не прям легче стало от вскрывшейся правды, и нельзя было сказать, что она горела желанием злиться на близких подруг. Но чтобы понять их, ей понадобится много времени и еще столько же объяснений. Когда-то она верила, что ложь во благо существует, но оказавшись в этой ситуации, эта мысль уже казалась ей сомнительной. На место злости пришли холодное спокойствие, безразличие и горькое разочарование. — Я… даже не знаю, что и сказать, девочки… Мы подруги… вроде бы… но столько лжи? Я не ребенок. И я имела право знать, что со мной происходит, что я опасна для других, для вас, для себя. Я столько всего натворила из-за этого незнания, вам навредила… Если бы вы сразу мне сказали, все вышло бы иначе, вместе мы бы что-нибудь придумали, если бы вы мне хоть немного доверяли… А теперь на свободе оказался опаснейший маг с силой Феникса в придачу, а я стала его пособницей. Еще и Стелла останется без сил. И ради чего? Вы вообще когда мне рассказать собирались, если бы я случайно не услышала? — На вопрос, обращенный ко всем, никто не ответил. Блум вздохнула. — Ясно. Не ожидала я такого. — Прости, Блум, — с сожалением выдала Флора в очередной раз. — Не надо, Флор. Вы уже достаточно сказали и сделали. Я сейчас хочу побыть одна. Разговор был окончен. Блум поднялась. Вот вам и клуб Винкс.

***

По комнатам феи разошлись уже затемно. Текна еще недолго посидела за ноутбуком, Флора уселась за учебу, Блум и Муза уснули сразу же, а Стелла от бессилия закрылась в душе, где полчаса натирала себя мылами и маслами с оливковой настойкой, чтобы унять расстройство и тревогу. Это разоблачение отравило все ее хорошее настроение. Выходило так, что они не подругу спасали, а плели интриги вокруг нее. И вполне вероятно, что это были стороны одной медали. Стелла знала, что Блум простит им эту ложь рано или поздно, но легче от этого не становилось — только совестнее. Стелла, будучи прямолинейной и умело лгущей, тем не менее ненавидела врать, особенно близким. Они хотели уберечь Блум, в итоге ранили ее еще раз. От этого тоже становилось гадко. Как же так вышло, что у нее, самой смелой, не хватило смелости признаться? А собиралась ли она вообще это делать? Стелла не хотела больше задаваться этим вопросом и выключила душ. Что толку теперь себя терзать, если все уже случилось. Может, Флора была права. Может, права была Текна. А может, никто не был прав. Им уже не узнать этого. Да и Стеллу как-то не волновало кто прав, а кто виноват. Больше ее сейчас беспокоило то, что она могла потерять дружбу, которой дорожила больше, чем чем-либо, и была готова ради этой самой дружбы отдать все самое ценное, что у нее есть. Собственно, она уже согласилась на это заочно. Монотонная укладка волос и стандартные процедуры перед сном немного успокоили Стеллу. Главное, что все живы. А с остальным они как-нибудь уж разберутся. Аккуратно расчесывая шелковые горячие волосы, Стелла не увидела, но сразу почувствовала чужое присутствие в комнате. Дернувшись, она резко обернулась, потом вскочила, сжимая расческу так, будто то был меч. Впервые ей стало страшно при виде Валтора. За эти месяцы его нахождения за чужим лицом она позабыла, насколько свирепее его собственное. К тому же он был сильно шире и выше Грайона, мужественнее, и, хоть Стелла отличалась длинными ногами и могла потягаться с Валтором в росте, ей все же стало не по себе. Особенно теперь, когда их сделка подошла к концу. Теперь у мага нет никаких причин церемониться с ней. Фея вцепилась руками в край стола. Моргнула лампа. Со следующей вспышкой света Стелла впилась взглядом в фигуру Валтора, в его странный темно-фиолетовый сюртук, торчащий ворот рубашки и ее же манжеты, в плотные темные перчатки и до тошнотворного наполированные ботинки. — Что ты здесь делаешь? — наконец прошептала Стелла, чтобы никто вдруг ее не услышал. Хотя все, вероятно, уже крепко спали. Да и Валтор уж наверняка позаботился о том, чтобы о его визите никто не прознал. Валтор коротко склонил голову в знак приветствия, и светлые длинные волосы упали ему на плечо. — Полагаю, ваше высочество и без того знают. Стелла похолодела. Да, она прекрасно знала. Знала, но не думала, что это произойдет так внезапно. В конце концов, она готовила себя к этому все три месяца и мысленно прощалась с тем, что она полноценная фея. Но это не исключало того факта, что теперь ей стало страшно. Остаться без магии — страх любой феи. И почему все самое неприятное должно обязательно случаться в один день? Стелла приказала себе успокоиться и сохранять холод рассудка. Она никогда не позволит Валтору увидеть ее страх — особенно ему. У него и без того удовольствий достаточно, обойдется. Стелла вздернула подбородок, отложила расческу и сделала шаг к нему. Он, может, и лишит ее силы, но не титула, достоинства и сути ее существа. «Не знаю как, но я с этим справлюсь». — Хорошо. Делай что должно. Валтор удовлетворенно улыбнулся, не разочарованный хладнокровием Солярийской принцессы — все-таки он возлагал на нее некоторые надежды, и он хотел, чтобы она их оправдывала. — Не торопитесь, ваше высочество. Сегодня я пришел только за мечом Соляриса. Ваши силы можете пока что оставить при себе. На лице Стеллы промелькнула тень облегчения, но она заставила себя собраться и стянула с пальца тонкое изящное кольцо с рельефным изображением солнца, не слишком быстро, чтобы не показать Валтору, что она счастлива и на том. Прощаться с ним было тяжело и грустно, но его уже столько раз пытались украсть и уничтожить, что, может, это избавление принесет ей облегчение в будущем. Усложняло все то, что кольцо было фамильной ценностью. А ведь Стелла так и не придумала, как скажет родителям, что Валтор забрал кольцо и сделал ее инвалидкой. Наверное, отправит солнцеграмму от греха подальше. А то они ее, чего доброго, решат добить. — Пользоваться умеешь, — она с пренебрежением опустила его на раскрытую ладонь Валтора, обтянутой перчаткой, будто это сущая безделушка. — Приходилось, — не без любопытства потянул он. Прокрутив меж пальцев кольцо, Валтор расположил его на среднем пальце левой руки. Посыпались искры, и Стелла невольно дернулась. Когда фейерверк окончился, на месте знакомого золотого кольца у Валтора на пальце покоился массивный перстень, закругленный, плоский и с какой-то орнаментальной символикой — Стелла разглядеть не успела. Да, она и позабыла, что после смены хозяина меняется и облик кольца. Когда его носила Луна, оно было как будто бы серебряным, а украшал его перевернутый полумесяц с четырехконечной звездой посередине. Не верилось, что фамильная реликвия прекратила на ней традицию наследования и теперь это всего лишь игрушка Валтора, несущая не свет, а тьму и хаос. Но Стелла всегда помнила, на что обменяла ее, и никогда не жалела об этом. — Еще что-то? — фея скрестила руки на груди, где медленно расползался шелковый халатик, оголяя влажную ложбинку. Валтор усмехнулся ее бесцеремонности. Все-таки уникальный эта девушка персонаж. Окинув ее взглядом, не пошлым, скорее изучающим, он таинственно растянул губы в полуулыбке. — На этом все. До скорой встречи, ваше высочество. Валтор откланялся и исчез. Стелла с беспокойством смотрела на место, где до этого стоял маг, и нервно потирала большим пальцем безымянный, где теперь было пусто. Это еще не конец. ⠀