Хорошая девочка

В темнице не было ни окон, ни уж тем более часов, о других удобствах речи не шло вовсе. Догадаться о смене суток можно было только по изменениям в свечении кристаллов: ночью они светили чуть ярче и голубее, чем днем. Счет времени был утерян еще несколько месяцев назад. Поначалу удавалось делать на сыром полу отметины ногтем большого пальца (поскольку руки были скованы над головой), но потом, когда беспамятство все чаще стало сменять бодрствование и трезвость ума, смысла следить за ходом времени больше не было. Авалон направлял все свои силы на размышления о том, как бы ему выбраться из тупиковой западни. Время еще было, подсказывало ему что-то. Если бы Даркар хотел от него избавиться, он бы сделал это уже давным-давно или приказал бы своей сошке окончить мучения пленника кровавой смертью. Дело было именно в них, в мучениях. Чем больше страдал Авалон, тем больше радости доставлял этим Даркару, а он был крайне зависим от чужих мук. Так что маг не сомневался, что влачить свое существование он будет еще достаточно. А значит, для него еще не все кончено. Авалон медленно поднял голову к потолку. Свечение кристаллов было ярким, что значило, что сейчас ночь. Он разомкнул серые иссохшие губы, сделал вдох и снова опустил голову. Серебристая прядь упала ему на глубоко запавшие глаза и костлявые скулы. Как же он устал. Маг понимал, что еще лишний день отнимет у него последние силы, ждать больше нельзя. Большинство вариантов побега и связи со внешним миром Авалон испробовал еще в самом начале заточения, когда его поили и изредка даже кормили (Аластору был необходим он живым и в сознании). Темная сталь блокировала любую магию и переставала действовать только после смерти заключенного. Собственно, одна лазейка была: клеточная диссоциация. Самый опасный вид трансформации, своего рода короткая добровольная смерть. Рискнуть лишиться жизни — но другой альтернативы не было. Чтобы распасться на атомы, принять другую форму, а потом собраться воедино, нужна колоссальная концентрация. Авалон и сам не был уверен, что справится, но цинично рассудил, что смерть — лучшее избавление после удачного побега. Рубикон уже пройден. Обратного пути нет.

***

— …моя вина. Я полагаю, Даркару пришлось поменять планы, и он приказал немедленно привести студентку, как только узнал, что я совершил побег. Авалон — настоящий — сидел перед директрисой, перебинтованный, бледный, но чистый и ухоженный. Ссадины на лице уже зажили, а синие глаза теперь были не такими тусклыми и мутными. От другого его отличала только седая прядь, которую он, по-видимому, заработал уже в темнице. Возле стола с одной стороны стояла Гризельда, с другой — Муза, Стелла и Текна. Их решили не гнать, раз уж они стали причастными к произошедшему. Возможно, они поделятся важными для дела сведениями. Конечно, ситуация поначалу вызвала неоднозначные эмоции у Фарагонды и Гризельды, и они не спешили верить в присказку о двух Авалонах, но потом вовремя появилась Стелла и продемонстрировала медальон Блум с посланием. След Лже-Авалона к тому времени уже простыл. Тогда-то решили наконец выслушать того, кто утверждал, что он — настоящий. Ему незамедлительно оказали помощь, переодели и опоили зельями, так что через несколько часов он уже был в состоянии здраво мыслить, но не совсем здоров физически. В их случае каждая минута на вес золота. Как оказалось, Даркар пленил Авалона незадолго до начала учебного года (Аластор явился к нему домой, у них завязалась битва, в ходе которой оба смогли серьезно ранить друг друга), бросил в темницу и принялся ворошить все его воспоминания, вывернул весь его разум наизнанку, вытряхнул оттуда все и затолкал без особых церемоний обратно. Как объяснил Авалон, он сразу понял, чего добивается Феникс, но не мог помешать этому или предупредить кого-либо. Внедрение чужих воспоминаний в разум Аластора и доскональное изучение привычек и поведения Авалона заняли время. Хотя, как признал маг, Аластор, обладатель не самого пытливого ума, весьма быстро обучался. Даркар занимался всем лично, и, когда Авалон ослабел окончательно, то оставил его гнить в кандалах среди останков других предшественников. Потому-то Авалон прибыл в Алфею с небольшой задержкой, а не к началу года. — Как вы освободились? — Фарагонда подалась вперед, пытливо изучая лицо мужчины. Поверить Авалону значило автоматически признать свой промах. Даркар весьма постарался, но и директриса лучшего колледжа Магикса должна соответствовать всем стандартам. — Чем докажете, что вас освободил не Даркар? — Я понимаю ваши опасения, — мужчина сцепил руки в замок на истощенном животе, где складками собралась плотная рубашка. — Кандалы, в которые меня заковали, были вылиты из темной стали и блокировали магию любого вида и рода. Мне оставалось только прибегнуть к клеточной диссоциации, но даже для такого требуется время и силы. Несколько месяцев я пытался довести заклинание до ума, использовать темную энергию кандалов. Я рисковал лишиться жизни, но, согласитесь, другой альтернативы у меня не было. Можете заглянуть в мои воспоминания — заранее прошу прощения за беспорядок. Фарагонда согласилась, и с десяток минут оба пребывали в состоянии транса, пока директриса тщательно просматривала то, что уцелело в голове Авалона. Как оказалось, он не врал. Может, опустил некоторые кровавые подробности, например, как до костей располосовал Аластору лицо или как ему самому выдрали с мясом крылья, которые до сих пор так и не восстановились. — Хорошо, я вам верю. А теперь… — Мы должны отправиться за Блум, — твердо заявила Стелла, стоящая позади. — Это исключено, — Фарагонда резко поднялась с места, так что кресло под ней надрывно скрипнуло. — Вот, как мы поступим: Гризельда, срочно свяжитесь с Гриффин, Кодатортой и Саладином, объясните им ситуацию, потом направьте письма королеве Аментии и в департамент Магикса — необходимые печати у вас есть. Они должны знать, что Огонь Дракона у Даркара и, если мы не справимся, начать эвакуацию учебных заведений и близлежащих городов немедленно. Пусть готовятся к худшему. — Женщина бросила беглый взгляд на часы. — Оставшиеся на сегодня занятия отменяются. Ни один студент не должен покинуть стены Алфеи, только по согласованию с родителями и их личном сопровождении. Особенно это касается детей королевских семей. Панику раньше времени не наводить. Повторяю, все студенты остаются в стенах колледжа. — Но мисс Фарагонда… — воспротивилась Стелла. — Я запрещаю вам покидать Алфею, — отрезала директриса. — Вы находитесь под моей ответственностью, и я не позволю моим студенткам бросаться в логово к зверю. — Но мы уже там были! Да, четыре месяца назад, когда Лейла только пополнила их ряды, Фарагонда отпустила Винкс на разведывательную операцию, посчитав, что студентки готовы к полевым условиям. Вместо этого они угодили в лапы к Даркару, и, как оказалось, им не помогли ни специалисты-выпускники, ни зелья, ни налаженная связь — ничего. И этот провал аукался директрисе до сих пор, как и в виде уязвленной гордости, так и в упреках родительского комитета. — И это было моей ошибкой, — похолодела Фарагонда. Ее лицо стало жестким, а голос — бескомпромиссным. Одному только Дракону известно, как ей пришлось отчитываться перед королевской семьей Солярии за эту ситуацию. — Я переоценила вас и недооценила Даркара, а вы чуть не погибли в Нижнем Мире, не говоря о том, что вы в принципе не должны были оказаться на территории вражеского государства. — Сейчас все иначе! Королева Аментия заключила нейтралитет с Магиксом. К тому же у меня есть Чармикс! — Муза предупредительно дернула ее за рукав, но Стелла воспротивилась. Если она шла до конца, то она шла до конца. — Не трогай меня, Муза! Послушайте… — Достаточно! — гаркнула Фарагонда, и даже Авалон, спокойно восседающий в кресле, дернулся. — Я не собираюсь препираться с вами, мисс Стелла. Каждое ваше слово убеждает меня в том, что вы все еще ребенок, не знающий границ. Ваше кольцо, — Фарагонда в ожидании вытянула руку. — Но… — Ваше кольцо. Фея Солнца и Луны горделиво выпрямилась, не теряя стати в глазах, и сняла с пальца меч Соляриса, а потом уверенно вложила его в ладонь директрисы. Она сжимала губы и дерзко смотрела на нее в ответ, говоря тем самым, что не смирится с вынесенным ей приговором. — Это для вашего же блага. — Фарагонда с помощью магии куда-то дела кольцо, будто его и не было. — Мисс Гризельда, проследите, чтобы студентки блока 301 оставались у себя. Если понадобится, временно лишите их магии или примите любые необходимые меры. Муза, Текна, Стелла, вы можете идти. Профессор Авалон, я провожу вас в преподавательское крыло. Винкс оставалось только вернуться к себе и ждать исхода. — Вот же дрянь! Стелла зло упала на диван и раскинула руки в стороны. Фея взъерошила волосы и топнула ногой. Она так и не заметила, что ее белые коленки потемнели, пока она ползала на корочках по кабинету Авалона. Муза и Текна не разделяли ее негодования, но все же приятного было мало в том, что их посадили под арест, казалось бы, уже взрослых. Хотя нельзя было не признать, что в действиях Фарагонды некоторый резон был. Отправлять их, студенток, к Даркару, чтобы спасти Блум, весьма сомнительный план. Это скорее план по скоропостижному коллективному суициду. Со своей стороны они сделали все, чтобы Блум не угодила к Даркару. Но, видно, этого оказалось недостаточно. Текна медленно села в кресло и несколько обессиленно опустила голову на руки. — Ничего бы этого не случилось, если бы я доверяла взрослым. — Ты о чем, Текна? — Стелла приоткрыла один глаз. Фея вздохнула. Ей было тяжело признаться в этом. Она не была падка на самобичевание, но объективно оценивала всю цепочку событий и свою роль в них. А все шло к тому, что она слишком понадеялась на себя и совершенно не доверяла остальным. В ее руках оказались практически все ключевые события, и она могла жонглировать ими, как угодно. — Я повелась на поводу у чувств, у гордости и решила, что способна держать ситуацию под контролем. Решила, что имею право решать за других. Как ребенок, я обозлилась на Фарагонду, подумала, что раз она не воспринимает меня всерьез, я сделаю все сама, докажу ей, что способна на это. Но она права. Мы всего лишь дети. Или как минимум еще не взрослые. Вместо того, чтобы настаивать на своем в тот же день у Фарагонды, я уговорила вас освободить Валтора, и теперь непонятно, чем все это обернется для нас, Блум и Измерения. Стелла потеряет силы, Блум тоже в опасности. Мы все можем быть отчислены — и это в лучшем случае. Я мнила себя стратегом, но Флора была права. Нужно было рассказать все Блум с самого начала, в тот день, когда мы узнали про ее альтер-эго, не скрывать. Возможно, этого бы не случилось. А так… так она в лапах Даркара, и неизвестно, жива ли… — Текна, мы ведь сами согласились на это, — попыталась поддержать Стелла. — Не бери все на себя. И Валтор на сделку пошел добровольно, — а потом буркнула под нос: — Где же Флору носит с ее утешительными речами… — Да, но я должна была больше доверять Блум. А получается, что ей я доверяла меньше всех. Разве так поступают друзья? Возразить было нечем. Но ответственность за ситуацию лежала на всех участниках. Муза отказалась участвовать, но и это ни к чему другому не привело. Да, они не были правы. Но, по крайней мере, они смогли признать это, перед друг другом и перед самими собой. Внезапно у солнечного сплетения Текны возникло свечение. Она, зажмурившись, замерла, а после ощупала рукой ключицы, где осталось тепло от новообретенной магии, горечью сожаления ощутившейся на языке. Никогда до этого Чармикс не казался ей такой ношей.

***

— Не так быстро. Перед Валтором выросла кривая преграда с пробоинами, словно гниловатый каменный сыр, но по факту стена, состоящая из темной материи, была гораздо крепче, чем казалась. Маг медленно обернулся. Губы его тронула маленькая усмешка, скрывающая гнев. — Я уж думал, ты не появишься. — Пропустить встречу со старым другом? Обижаешь. Как отдохнул в Омеге? — Даркар деловито расправил крылья, с которых посыпался песок. Его доспехи скрипнули в тон. — Прошу прощения, что задержался. Нужно было принять незваных гостей, оказать им достойный прием. Моя обитель нынче популярное заведение у молодежи. Маг едко усмехнулся и повернулся уже всем корпусом. Ясно, что живым уйдет только один из них и Блум достанется ему. Валтор нарочито медленно скинул с плеч фрак, оставаясь в белоснежной рубашке, туда же полетели перчатки, покрутил головой, разминая шею. Они принялись медленно ходить кругами, присматриваясь друг к другу. Все-таки они не виделись семнадцать лет. — Не скажу, что рад тебя видеть, Даркар. И не припомню, чтобы мы были друзьями. — Прознал про Реликс? Валтор снова усмехнулся. Взгляды Даркара всегда были однобоки, и даже в тот период, когда между ними было условлено перемирие, он мало его понимал. Наверное, потому-то и предал. А предатели не заслуживают милости. — Меня это не интересует. — Неужели? Тогда что привело тебя в мою скромную обитель? Еще и избавился от моего слуги. Хотя, признаю, он слишком много трепался. Стоило вырвать ему язык. Глядишь, прожил бы дольше. — Я забираю ее. Даркар гомерически захохотал. Валтор не прерывал его и терпеливо ждал окончания истерии. Даркар всегда был немного не в себе, а с годами все только усугублялось. По прошествии семнадцати лет это ощущалось еще отчетливее. — Извини, старый друг, но без ее Огня Дракона мне не добыть Реликс. — Это убьет ее. — Сопутствующие потери. Тебе ли не знать. Валтор ничего не ответил, но, судя по вспышке огня в его глазах, он не собирался соглашаться. Светские беседы и обмен любезностями кончились. Даркар раскинул костлявые крылья и метнулся в сторону Валтора с необычайной скоростью для его лет и телосложения, целясь когтями ему в лицо. Валтор увернулся вправо, уходя в полуоборот, и послал в Даркара разряд тока. На мгновение залу озарила белая вспышка, а после под потолком мелькнула тень. Валтор бросил туда мимолетный взгляд. — Твои твари мне не помеха. — Я бы не был в этом так уверен, — усмехнулся Даркар и выкрикнул заклинание призывающее его армию низших демонов. Валтор скучающе обвел растущую тень взглядом, а после принялся неумолимо рубить демонов направо и налево огненным лучом. Вопли смешались в копченом дыму. Ни одно существо, даже самое свирепое, не смогло нанести Валтору урон. Зато зала, в которой они бились, пострадала под сводом, да и пол на порядок покрылся выбоинами. Валтор слегка вспотел и сдул со лба налипшую светлую прядь, которая не убиралась в хвост. Коротко посмотрел в сторону Блум. Он успел поставить барьер, но все равно где-то дергало его волнение, что ей что-то может навредить. Нужно быстрее покончить с Даркаром. С минуты на минуту нагрянут другие. После они снова схлестнулись в ближнем бою. Битва была грубой и беспощадной. Даркар ревел, обрушивая на Валтора всю свою ярость, пытаясь раздавить его своим натиском и силой, посылая темные заклинания. Пару раз в самом деле зацепить его удалось, но Валтор не обратил внимания ни на алеющую полоску на щеке, ни на рваный бок, из которого брызнуло кровью. Все это — мелочи. Он парировал удары магическим щитом, который поглощал большую часть энергии, и отвечал быстрыми, точными ударами темной магии. Каждый его выпад проникал сквозь броню Даркара, вызывая вспышки боли, которые, однако, не останавливали его, а лишь злили еще больше. В прошлом они слишком часто вступали в конфронтацию, чтобы Валтор смог позабыть приемы Даркара, его уловки и маневры. Они знали многое друг о друге и были одинаково сильны, а значит, бесконечная битва теперь идет на истощение. В какой-то момент Даркар, исчерпав свою ярость, сделал роковой просчет — обернулся Фениксом. В первозданном виде магическое существо всегда обладает большей магией, способно впитать и выпустить гораздо больше, когда не сдерживает физическая оболочка, плоть, однако вместе с тем становится более уязвимым, если нанести нужный удар. Даркар расправил крылья и взметнулся вверх, после начал пикировать вниз. В его пасти разрасталась огромная алая сфера — он собирался низвергнуть самое мощное заклинание, на что был способен, обрушить на Валтора все, до последней капли. А после заняться Реликсом. Керборг и другие, конечно, притормозят бывшую Команду Света и армию Аментии, но все же не хотелось с ними столкнуться до получения новой примочки. Даркар еще помнил, как разъедало крылья от заклинаний Гриффин. Критически приближаясь к Валтору, Даркар ожидал, что тот станет защищаться или попробует изменить траекторию движения, но Валтор не только не сделал этого, но и двинулся навстречу, концентрируя в руках свою магию. Финальная схватка. Все решится сейчас. Их сонаправленные энергии столкнулись, создавая мощную ударную волну. По зале прошелся оглушительный взрыв. Поднялась пыль, застилающая все, словно туман, и на долгую секунду наступила звенящая тишина. Сквозь белую пелену можно было только разглядеть едва светящийся барьер, под которым покоилась Блум. Некоторое время ничего не происходило. Потом сквозь туман проступили крылья Феникса, широкие, перепончатые, с жесткой кожей и зазубринами. Он извивался в воздухе змеей, хлопая крыльями и разгоняя пыль вокруг себя. Черные глаза-бусинки выискивали недруга. Валтор затаился где-то рядом. Феникс неприятно, по-птичьему гаркнул, призывая мага показаться. Валтор исполнил просьбу. Как кот, он наскочил откуда-то сзади, схватил Даркара за хребет, и они оба рухнули на каменный раздробленный пол, покатились по нему. Удары перешли в брыкания. По большей части оба целились наугад. Заклятия сыпались по тому же принципу. Изможденные, каждый из них пытался нанести как можно больший урон противнику. Феникс был огромных размеров, и Валтору стоило больших усилий сомкнуть обе руки вокруг шеи и прижать его тушу к земле. Он чувствовал себя не лучшим образом на двадцатую минуту их боя: тело плохо слушалось, а силы так до конца и не восстановились. Маг, находясь на грани собственных возможностей, сжал горло Феникса заклинанием в кольцо, и тот под натиском захрипел, затрепетал крыльями. — Я… поделюсь… силой. Пусти… — Я не заключаю сделки с предателями. — Глаза Валтора полыхнули жгучей ненавистью. С щеки и виска текла кровь, волосы растрепались. Он был весь в поту и пыли и тяжело дышал. — Сгинь, отродье! — Смерть настигнет и тебя… — прохрипел Даркар. Валтор, прошипев короткое заклинание, ударил его со всей силой остатками магии. Могучее тело Даркара, некогда воплощение исполинской силы, с шелестом превращалось в пепел. Последнее, что он почувствовал, было ощущение распада. А затем — ничего. Валтор встал над кучкой темной пыли, единственным свидетельством того, что здесь была битва. Ноги подрагивали. Его серые глаза медленно обвели поле битвы, не выражая ни торжества, ни сожаления. Просто холодное, безмолвное удовлетворение. Потом Валтор присел и что-то начал ощупывать рукой. В его руках блеснул красным источник Даркара, эфемерный, но видимый. Валтор внимательно покрутил его, вгляделся в прожилки и трепещущее ядро. Только так он может воскреснуть. Да, понадобится время, возможно года, но он сможет ожить. Валтор не собирался давать ему шансы на отмщение и повторное посягательство на то, что принадлежит ему. Валтор зловеще улыбнулся и, сжав кулак, поглотил источник, с хлюпом размозжив его в кулаке до хлипкой слизи. Поначалу ничего не происходило, но после на бледной руке вздулись вены, начали появляться острые темные чешуйки красноватого оттенка, в глазах пролегла алая тень, которой до этого там не было. На лбу и шее вздулась вена. Валтор сжал зубы и зарычал. Внутри него все горело, металось, рвалось, каждая клетка тела полыхала. Огонь Дракона бился с силой Феникса, отторгая один другого. Чешуя добралась до плеча, рубашка треснула, и рука, увеличившись в размере, разбухла фиолетовым и походила на огромное крыло, покрытое бурыми шипами. Валтор склонил голову — волосы упали ему на лицо. Он некоторое время приходил в себя, старался фокусироваться. Нельзя терять себя. Он еще тут не закончил, он тут нужен… Точно, Блум. Валтор поднял голову в сторону феи, и, стоило снова увидеть ее, обессиленно лежащую на кушетке, как приступ начал отступать. Остальной контроль он вернул себе своими силами. Алая пелена рассеялась, рука вернулась к прежним размерам. Валтор несколько раз сжал кулак. Покалывало. С новой силой еще предстоит поработать, а пока ему хватит и своей. Он встал с корточек чуть шатаясь и двинулся к кушетке практически бодрым шагом. Каменная преграда перед ним рассыпалась в песок, барьер исчез. Блум все еще находилась без сознания. Из бледной руки совсем редко стекала кровь, а чаша уже переполнилась до краев, и вязкая жидкость лужей растекалась под ней. Валтор осторожно коснулся лба Блум. Она слабо приоткрыла глаза, которые с желтых сменились на небесные голубые, теперь уже навсегда. Она несколько раз моргнула. Безмятежность и успокоение сменились страхом, и Блум замычала и заизвивалась, стоило увидеть очередного незнакомца так близко. В ее глазах стояли слезы. Логика подсказывала, что если этот некто так быстро расправился с Аластором, кажется убив его, а потом остался жив после схватки с Даркаром, избавиться от нее труда не составит и вовсе. Валтор спокойно склонился ближе и коснулся рукой рыжей головы Блум, утешающе поглаживая ее. Блум забилась сильнее. Эта неуместная ласка напугала ее пуще прежнего, а горячая большая ладонь только внушала враждебности. — Здравствуй, Блум. Она на секунду замерла, глядя в серые холодные глаза лисьей формы. Они были незнакомы ей до этого момента, но Блум была готова поклясться, что знала этот взгляд и интонацию, и это заставило ее успокоиться. Хотя вопросов от этого меньше не стало. «Это… Грайон? Нет, не может быть. Мне просто показалось, померещилось. Но как же знакомо это прозвучало! Если нет, то откуда я его знаю? Как он попал в Алфею? Где Авалон? То есть Аластор… Где настоящий Авалон? Текна была права? Где Даркар? Он мертв? Что с нами будет? Я умру?» Валтор видел, как смятение, страх и осознание смешиваются вихрем в небесных глазах Блум. Так и до истерики недалеко, а это ему сейчас совершенно не нужно. — Я не причиню тебе вреда. Кивни, если поняла. Блум медленно качнула головой, насколько это было в ее силах, и сразу после этого Валтор с легкостью отодрал железный ошейник, удерживающий голову Блум в лежачем положении. Удивительно, но она не почувствовала никакой боли — только облегчение. С той же непоколебимой решительностью Валтор содрал оковы с рук и ног. Оказалось, потеряв столько крови, Блум была без сил, и даже сесть ей удалось с трудом, но и в таком состоянии ей хотелось побыстрее уйти из этого места и больше никогда не видеть эту треклятую кушетку. Валтор в молчании провел большим пальцем по порезу на запястье, и он тут же затянулся, оставив после себя только белесый бугорок. — Шрам, к сожалению, останется. — Валтор осторожно опустил руку Блум, не намереваясь прикасаться к ней дольше необходимого. — Что произошло?.. — Рот от железного кляпа болел, зубы и губы стянуло, и слова шли с большим трудом. — Я объясню все позже. Осторожно. Валтор весьма галантно придержал ее одной рукой за локоть, а вторую держал близко к талии, на случай если Блум вдруг вздумает упасть. Он без сомнений поймает ее в любую секунду. Молча фея кое-как волочила ноги. Что-то ей подсказывало, что ее спаситель никуда не торопится и оставлять ее не собирается, хотя ему впору убираться. Но у Блум не было сил задавать вопросы и сопротивляться, потому она молча, путь и не совсем с доверием принимала помощь. Внезапно пол под ногами накренился. С потолка начали сыпаться камни и песок. Блум в испуге задрала голову, пальцами хватаясь за разодранный рукав Валтора, чтобы не свалиться с ног. Валтор продолжал стоять скалой. — Замок рушится… — прошептала она. Валтор молча согласился. Да, резиденция Даркара тут же начала разрушаться, стоило ее хозяину сгинуть, как и силе, которая теперь принадлежала Валтору. А ему некогда было разбираться, как удержать сооружение на плаву, когда он пытался для начала держать силу Феникса в узде и не превратиться в безобразное существо. Да и вообще под землей ему не очень нравится — душно. Кроме того, ему досталась способность ощущать все происходящее на территории замка. Видно, он был живым организмом, как и Облачная Башня, и связан с носителем силы. Так что сейчас Валтор знал, где застряла Команда Света, но очень скоро они будут здесь. Если их не раздавит. Маг отбил магией летящий в них булыжник (Блум сжалась у него под боком) и остановился. Взмахом руки открылся голубой портал. — Куда ты меня ведешь? — испуганно спросила Блум и уже намеревалась отскочить, насколько ей позволяли ей силы. — Ты пойдешь одна, Блум. Тебя ждут. Даркар мертв, Измерению больше ничего не угрожает. Так и передай. А теперь иди. Валтор снял ее руку со своей и жестом указал на портал. Оставаться здесь дальше было сущим безумием, и, хоть Блум не знала, куда на самом деле ее приведет телепорт, но сейчас любая альтернатива была лучше погребения заживо. А с незнакомцем, который решил великодушно спасти ей жизнь, она разберется позже. После Авалона она с недоверием относилась к подобного рода жестам. Но взгляд Валтора, спокойный и прямой, убедил ее довериться. Все-таки этот незнакомец спас ей жизнь не для того, чтобы забрать ее, иначе в этом не было бы смысла. Блум одной ногой шагнула в портал, потом обернулась и огласила робкий вопрос, рвущийся с губ: — Кто ты? Валтор не ответил и только молча одарил ее улыбкой. в следующую секунду Блум втянуло в портал. ⠀