Странная... Зима?

Утро, начавшееся в пять утра все не кончалось. Сначала МЮ сидела между моими ногами и наблюдала, как меня разбирало, а потом обрадовала тем, что остается до завтра. - Ты все еще хочешь поговорить? - спрашивает. Сажусь в кровати - она между моими ногами: - Я… я не могу говорить в такой ситуации. Целую плечо, шею, щеку. Родинки на плече. Одной рукой глажу нежную белую спину, второй в это же время ловлю и глажу грудь. Обнимаю ее руками, ногами, все телом: -Хочу тебя. - Не сейчас, милая. Мне тоже нужно в душ, - говорит с улыбкой, встает и уходит. Я со стоном откидываюсь назад на подушку и вяло думаю: надо завтрак, ей наверно есть надо – чай, кофе, яйца, какие-нибудь помидоры. Интересно, есть ли хлеб дома? Думать не очень хочется, все тело в приятной усталости, трогаю себя между ногами- все очень чувствительно еще. Накрываюсь теплым одеялом и засыпаю. Через некоторое время меня будит какой-то шум из кухни, натягиваю белую майку, бреду в ванную, по дороге заглядываю на кухню. МЮ стоит около плиты, переворачивает гренки на сковородке, по телику какая-то утренняя жизнерадостная чушь. Хорошо, хоть хлеб есть. МЮ поворачивается ко мне: - Так есть хочется, давай быстрее. Я просовываюсь в дверь. Она подходит, быстро целует меня в щеку и повторяет: - Давай быстрее. А потом гулять. - Гулять? Я не могу, мне холодно... И мороз. Ты видела температуру? - Давай быстрее. - говорит еще раз. – Не волнуйся. Тебе не будет холодно. - Тогда мне самую большую кружку чая, и погорячее. Вон ту, коричневую. И лимон. Мы сидим и завтракаем. Вернее, она завтракает, а я пью чай, из большущей чашки. Так здорово! К счастью, она выключила телик. Всего 10 утра, в окно бьет зимнее солнце, она наворачивает гренки, а я держу коричневую чашку, грею о нее ладони и с удовольствием смотрю то на золотистый лимон, то на красотку напротив, с завидным аппетитом уминающую гренки с кофе. Интересно... - Почему не ешь? - перебивает мои мысли МЮ. - Не ем раньше 12, не могу, вот только чай. - Ясно. А если я не поем утром, то к полудню гипогликемия может развиться. -Она кивает на кружку. -Допивай, пойдем гулять. -МЮ, я замерзну. - Ну, тогда я одна пойду, погуляю. Подождёшь? - спрашивает подозрительно серьезным голосом. - Ах вот как! Без меня? - Вик, тебе же холодно, но, если ты разрешишь одеть тебя, так уж и быть. Возьму тебя с собой, - чертики в голубых глазах, еле сдерживаемая улыбка. - Я не разрешаю себя одеть? - притворно округляю глаза - Не понимаю, о чем ты?!- невинно отвечает МЮ. - Ладно, говори, что там? Куда мы путь держим и что такого мы увидим... - Пойдем куда глаза глядят. То есть к озеру. Заняться нечем, кроме того, чем занимались все утро. О, благословенное безделье, праздность и ничегонеделание. Так выйдем же на улицу… -Я поняла, - меня озаряет вдруг. -Только не говори, что мы будем греться в подъездах, -вспоминаю свое северное детство. - Почему не говорить? Это запрещено? - Вредная, да? -Да, - припечатывает поцелуй. -Ты готова? Где твои варежки или перчатки? -Мне не надо, у меня карманы в куртке. — Вот поэтому и холодно тебе. Обязательно нужны перчатки. - Хорошо, - соглашаюсь. - Куплю. Тут рядом какой-то магазин есть. Мы выходим из подъезда, я захожу в магазин. Примеряю черные варежки- нет моего размера, покупаю зеленые. Ужасно неудачный цвет, но и так сойдет. Беру и балаклаву на всякий пожарный. Она легко идет по неутоптанному еще снегу. Безумно яркое солнце, снег и ее темное приталенное пальто со светлым меховым воротником. Я смотрю с удовольствием на залитую солнцем заснеженную аллею, на обрамляющее ее кружево деревьев, и МЮ , так органично вписавшуюся в этот невозможный зимний пейзаж. Я любуюсь ею- воздух чист и прозрачен, и она в ярком свете зимы как откровение свыше в этом пальто и сапожках. Прячу нос в балаклаву, потом погружаю туда лицо до самых глаз- кажусь себе неуклюжей, неэлегантной, неспортивной. Она поворачивается ко мне- голубые глаза блестят, ровные зубы, розовые щеки - и смеется, глядя на меня. Я подхожу, обнимаю ее:"Я рада, что тебе смешно" - Тебе правда так холодно? - Понимаешь ли, я отвыкла...но я стараюсь изо всех сил. А белок, белок увидим? - Может и увидим, - пожимает плечами. «Тебе так идет зима, твои глаза совсем как это небо - нестерпимо голубое, освещенное холодным солнцем. Твоя смешная челка лишает меня способности соображать, и твои ноги, обутые в эти сапожки с меховой оторочкой, и пальто с меховым воротником, и совсем простая вязаная шапка — это все часть этой зимы, которая уж вряд ли случится со мной». Мне хочется ей все это сказать, но мысли эти повисают невысказанными в морозном воздухе.