Задача, Шастун.

      Резкая вспышка боли, заставила меня открыть глаза. Мое тело болело, также как и голова, будто на меня упала огромная бетонная плита, спасибо, что в таком состоянии я до кровати добрался. Зарываясь руками в волосы я еще минут пять пялюсь в потолок, боже, ну, я и слабак. Физическая боль вперемешку с моральной, самое лучшее блюдо на завтрак для семнадцатилетнего пацана. Меня распирает агрессия, видимо перерастающая в истерику. Только от одной мысли о том, что я не могу защитить себя и свою семью, челюсть сжимается, а сердце стучит настолько сильно, что в ушах слышно пульсацию крови. Горячие слезы обжигают щеки, а дыхание сбивается как в сильном приступе аллергии. СЛАБАК, СЛАБАК,СЛАБАК. Щемящая боль в грудной клетке была последней каплей. Я издал немой крик согнувшись грудью к коленям, обнимая себя руками за плечи. Жалкий. Где-то внутри меня застрял ком боли; унижения, жалости к самому себе. Резко изменив положение, я наношу удар самому сильному сопернику в моей жизни, стене. Её не пробить не морально, не физически. Ещё удар, вспышки фантазии, где я голыми руками уродую его лицо ещё сильнее, чем это сделала природа. Удар за ударом, но потом крик мамы с кухни, следы крови на серых обоях. — Сынок, всё хорошо? чего ты стенку колошматишь? Кое-как собравшись с мыслями поднимаюсь, в глазах потемнело. Прокашлявшись я думаю что ответить "Нет, мама, Вова мудлоид го его выгоним?", "Да, мам, я крест(?) к стене прибиваю." — Да. мама, Вова ушел? — Выползая из своей комнатушки на место вечерней "тусовки", вижу маму, в милом голубом фартучке, что-то кашеварящую у плиты, пахнет вкусно, желудок заурчал, а негатив сменился, уютом? Не знаю, пока его нет рядом всё так хорошо... — Да, к друзьям в соседний подъезд, будет поздно, давай кушай и на учебу дуй. — Женщина подарившая мне жизнь, обернулась в мою сторону. Страх в её глазах, ступор и непонимание как она допустила подобное отношение к своему чаду. — Антош... умойся п-пожалуйста. Голос дрожал, а на глазах слезы. Мне жалко мать, быстро направившись в ванную, я облокачиваюсь на раковину руками, презрительно смотря на себя в зеркало. Красные от слез глаза, разбитая губа — следствие, запекшийся крови на подбородке и синяк на щеке, ранен но не убит.

***

Сидим молча, мама нервно стучит пальцами по столу, не зная как начать диалог, я возьму это на себя. — Мам, Вова опять... — Она меня перебила, неожиданно. — Сынок, я плохая мать? — Безжизненно промямлила вопрос женщина, а мое сердце пронзило тысяча иголок , брр... Прожевав остатки омлета, я прокашлялся. — Я не заслуживаю любви? Вова не плохой, просто ты не понимаешь.. Ещё маленький. — Ну всё, пиздец, это край. — Не став ничего громить и устраивать скандалы, я выхожу в коридор под крики матери, беру рюкзак, натягиваю вансы, скейт в руки и выхожу из квартиры. У подъезда звоню друзьям, встаю на деку и качу на наше место.

***

— Знаешь, Тох, а может у неё этот стам...стал..сталин-синдром? — Выпаливает Матвиенко, мне пробивает на истерический смех, курю третью, на часах девять ноль ноль. Первый урок пропускаем, тут бесплатная психологическая помощь для длинных и немощных. — Серж, ты когда руку ломал, видимо остатки мозга проебал, стокгольмский-синдром. Но не суть, суть в том, что это пиздец, не ебу вообще как это решать, брат. Тут только менты, если побои снимешь, да и то вряд-ли. —Позов тяжело выдохнул, а груз на моих плечах увеличился в раза три. Домой сегодня не пойду, не хочу видеть ни маму, ни этого уебка, но, а вдруг он что-то с ней сделает. БЛЯТЬ. ЗА. ЧТО. МНЕ. ЭТО. — Лан, пацаны, может о чем-нибудь другом? Какой там второй урок? — Затушив сигарету об гараж я разминаю спину. Минусы высокого роста, не считая проходов для гномов. — Физика, — Спокойно говорит Матвиеныч. — Жаба нас не убьет? Может к третьему? — Она отбросила лапы на радость французам, у нас физик новый, кажется нам пиздец. — Позов чешет черепушку.

***

На физику мы опоздали, минут на десять, ну, пока, посидели, купили похавать, опять покурили, постебали Хвостика за хвостик. На наш взгляд, придумать оправдательную историю, хуйня затея, будем импровизировать. На самом деле, я молился, что бы Арсений Сергеевич опаздал, а мы такие молодцы не получим по двойке. Но подойдя к кабинету мы услышали бурное обсуждение какой-то задачки. — Камень, ножницы, бумага? — Вопросил Позов смотря на нас. Проебал конечно-же кто? Шастун. Зайти первым страшно, но это игровой долг, почти как карточный. Перекрестившись, я отворяю дверь, взгляды одноклассников и недовольное лицо Сергееча. — Ну, что-же, уважаемые. Справки или записки от родителей ? Или-же какие-то весомые причины почему вы пришли только на один урок физики из двух. — Попов хитро смотрел на нас, а мы и забыли, что сегодня две физики, Серый хотел начать оправдываться, но его опередил Димка. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, мы по пути переводили бабушку через дорогу, но она уронила апельсины и нам пришлось их собирать по всему переходу… — Пока из Димы лился не прекращаемый поток хуйни, про бабушек, апельсины, полицию… Стоп, что, полиция? Братан, закругляйся. Только я хотел влезть в монолог, но Позов решил закончить свой невероятно интересный рассказ. — Ну, и после мы аккуратно через забор перекинули Матвиенко и потом сами выбрались с отцепления. — Друг кинул на меня взгляд, мол «правдоподобно вышло?», я одобрительно кивнул, все еще находясь в шоке от сегодняшнего утра по рассказам Позова. Немая пауза затянулась слишком долго, класс взорвался хохотом, а физик лишь округлив глаза пытался сдерживать улыбку, на его лице появились очаровательные ямочки. — Ладно, верю. Садитесь. — Физик внимательно осмотрел меня, улыбка сползла с его лица, потирая переносицу, он замолвил. — Шастун, а это боевые ранения? Останься после урока.

***

Урок был интересным на самом деле, в отличии от жабы, он рассказывает интересно, да и задачи адекватные. Сразу после урока, я решил, что лучше покурю со своими в школьном туалете, нежели буду слушать ненужную лекцию о том "Драться плохо, бебебе". Ну, рассказывать, о том что происходит у меня дома, серьёзно. Это просто плохо закончиться, меня заберут в детдом, прилюдно казнят, не знаю, что еще, но что-то плохое. Выскочив из кабинета, стою чуть поодаль от двери в пекло злости с пиздюлями, дабы Арсений меня не заметил, но друзей всё нет и нет, я уже начал нервничать, вдруг их учитель съел. Решиться зайти обратно было трудно, но я не кидала. Скрип деревянной двери, недовольное лицо Хвостика и Димка лежащий лицом на парте. — Вот и один из виновников торжества! Присаживайся Шастун. — Учитель встал со стула положив белый лист на первую парту среднего ряда. "НУ БЛЯТЬ" Кинув рюкзак к парте я сажусь, лишь с одной мыслью, " А что писать то?". — Дима и... Сережа? Пишем объяснительную на имя директора. Конечно история интересная у вас вышла, но не убедительная, на бабушках можно было закончить. Шастун, тоже самое, после этого оставайся обсудим синяки и драку вчера на школьном стадионе. Парни вопросительно взглянули на меня, а я лишь вскинул плечами. Лучше так, чем будут рыться в моём грязном белье.

***

Ребята ушли на следящий урок, а я всё чахнул над объяснительной, я честно даже примерно незнаю, что была за драка. — Ну, Антон, ты что-нибудь написал? — Устало вздохнул учитель, выгибая спину в потягушках. — Нет, я не учавствовал в драке...а вчера просто на скейте упал. — Промолвил я первое, что пришло в голову. Брови учителя съехались к переносице. — Я 15 минут, ждал тебя, а мог поесть, жаль буфет закрылся уже. Зачем было меня задерживать? Можно было с самого начала сказать, яж не кусаюсь. Я кивнул, а он не очень то и злой. — Я свободен? — Да, иди, вор учительских перекусов.

***

Золотые листья, приятное солнце чуть греет котиков спящих на скамейках у парадных, красота да и только, а вот трое обалдуев курят рядом. — Ну, тоесть просто взял и отпустил? — Дима сделал затяжку электронной писькой. Да и я сам, уже сомневался, что всё просто так кончиться, может он заложил бомбу у меня дома? — Адекватный чел, что сказать — Вбросил Матвиенко, бодая меня меня в плечо — Ты что опять в облаках летаешь? Чё делать думаешь? Идти домой или всю ночь шараебиться? — Знаешь, пойду шараебиться до часов четырех утра, там уже он уснёт и будет безопасно, правда за мать переживаю, хотя он не разу на нее руку не поднимал. Дмитрий лишь задумчиво пинал кучу листьев рядом с нами, шелест да звуки затяжек, даже машины не ездят, тихо и спокойно.

***

Лабиринты панелек, в некоторых окнах всё еще горит оранжевый свет. А ведь сейчас, не один я страдаю, есть куча детей которые в ситуациях похуже, но держаться. Ранены но не убиты, так ведь? Но всё можно закончить, не продолжая борьбу за счастье, просто удалить все воспоминания. Да я эгоист, жуткий, но есть ли смысл этого всего? Есть ли смысл держаться за кого-то? Холодный поток ветра обдал мое бледное лицо, подал новый поток кислорода и убрал неприятные мысли, слететь с девятиэтажки идея сто из ста, но пока я не готов. Отодвигаясь от края крыши, глушу остатки блейзера, купленного на последние деньги. До конца комендантского часа четыре часа, Серого батя убьет если он выйдет не в положенное время, строгий но справедливый дядька. Помню когда Серега подрался с кем-то из-за девушки, там мудак какой-то руки распускал, вызвали значит Матвиенко-Старшего... Закончилось плохо, учительница с кабинета вышла бледная да как-будто из неё кровь высосали.

***

Осталось два часа до шести, кончиков пальцев не чувствую уже из носа тчет, худак не спасает. Я обкатал на скейте почти весь район, попиздел с местными "эльфам", сигаретку дали, правда "КОСМОС" курить мерзко но выбора нет. Не смотря на всё говно, всё же мир прекрасен, кучки листьев, милешие котики на люках, хрущевки, это всё своя эстетика, не всем понятная, но прекрасная. Моментами меланхоличная, но всё еще яркая. Сидя на этой обшарпанной лавочке я преисполнился в своем сознание и нужде еды для человека. Всё было не так плохо, пока кто-то или что-то напрыгнуло на меня сзади, я чуть микро-инсульт не схватил, тушка увесистая, не вывезу, даже если очень захочу, но инстинкт самосохранения заставил вскочить. — Эй-эй, Шаст, полегче! — Заговорило темное пятно, к счастью это оказался Серый. Вы просто представьте, мрачный дворик, лишь один фонарь, так как в остальных солевые укрыли лампы... И тут на вас нападает увесистое нечто, что после страшных историй на ютубе, может оказаться пучеглазой тварью с зашитым ртом или же чем-то хуже... — Серег, не пугай так больше, у меня сердце слабое. — нервно просмеялся я, протягивая руку ожидая действий для самого мощного братского хлопка.

***

Уже начинает светлеть, оранжево-серое небо, панельные дома, осень. Красиво и невероятно атмосферно, опять я клялся, что запомню этот пейзаж навсегда, но забуду через час. Фотографировать безмысленно, камера на телефоне не передаст это. Включив какой-то плейлист с ютуба, мы с Матвиенко пытались не упустить момент, смотря в небо редко перекидываясь шутками и историями которые прошли вместе, ностальгируя. Через час родители Димы выйдут на работы, так как ехать им очень долго встают они рано и выезжают около пяти - шести утра. Там я и приведу себя в прядок, ненавижу чувствовать себя грязным, а после ночи на улице так себя и чувствуешь.

***

— Дима, блять дай трусы! — Ору я сквозь шум воды и смех друзей, суки. Выскакивая из теплого душа в одном лишь полотенце в холодную прихожую, табун мурашек прошел по моему телу. — Тох, а ты не ахуел? А в жопу тебе не дать, пупс? — голос Поза из-за затяжки электронки стал странным и еще более угарным. Друг с серьёзным еблетом кинул в меня трусы с динозавриками, а я направился обратно в свою баньку-парилку. — Знаете, а может ну его нахуй ? Давайте дома седня? — Хвостик лежал на кровати вдупляя в ТикТок, зевая буквально каждую минуту. — Не, хуйня идея, может сходим ради приличия? — С каких пор ты стал таким правильным? — Дима вопросительно поднял бровь, поправляя очки. — Да, не то чтобы правильным — промямлил я, — Просто не хочу понабрать проблем в начале учебного года, тем более с новым учителем. — А что приглянулся? С каких это пор тебе важно мнение, молодых преподавателей? — Подъебал меня армяшка. Задумавшись на какое-то количество времени Позов одобрительно кивнул головой, а я начал поспешно одеваться, дабы не продолжать тему с компрометирующим меня вопросом, избегая на него ответа.

***

Выседая уже двадцатую минуту на ели держащемся на своих кривых двух ножках стуле, я пожалел о всех сказанных ранее мной словах. Из собственных мыслей меня вырывает громкое "ШАСТУН", заставляющие не задумываясь поднять голову.