Белый квадрат или хорошо забытое старое...

Джэ обнял Сонджина, потрепал его по спине. Холмзи улыбнулся. Вив тут же кинулась батюшке на шею, облобызала его в колючую щёку: — Не скучайте, молодожёны мои милые, всё со мной будет в порядке, — она погладила Джэ по руке, — Бабуля пусть не тоскует, я буду каждый день ей звонить… — Так у тебя никаких денег не хватит, — вздохнул отец семейства, — С нами-то точно всё будет хорошо, — Холмзи повернулся к Сонджину, — Сэр Пак, следите там за ней… Сонджини кивнул. Он сам был немного дезориентирован такой скоростью перемен. Но, всё, как говорится, к лучшему. Не хотелось только, чтобы Доун нажил себе заклятого врага в лице директора агентства. Но… ничего ведь не попишешь. Решение другого человека — не есть его, Пака, вина… Жаль, проводить их глупый Щеночек не приехал. Стало быть, занят по маковку. Ещё глодала лидернима кручина по несбывшейся мечте. Он никак не мог уловить свои собственные ощущения. Готов ли он расстаться с самым дорогим? Наверное — да. Иногда нужно уметь оставлять человека в покое, если этот самый человек не жаждет утонуть в нём по гланды. У каждого индивида — своя жизнь и свои ценности. Бесспорно. — Ну всё, валите уже с богом! — Джэ помахал рукой, чтобы нагляднее было. Смахнул скупую слезу. На самом деле, радовало, что Доуни остаётся. Пусть хоть что-то в жизни идёт так, как хочет лично он, а не любимое агентство. Вивьен в последний раз обернулась, послала воздушный поцелуй и, подцепив Сонджина под ручку, потянула его к телескопическому трапу. Джэ взглянул на Холмзи, улыбнулся ему, пытаясь подбодрить. Заметно было, что любимый слишком уж помешан на своей дочери прекрасной. Ничего. Всё в жизни когда-нибудь выходит из-под контроля. И надо жить дальше… — Сонджини никому не даст её в обиду, — самый старший потащил Холмзи в сторону выхода. — Это она никому не даст его в обиду… — усмехнулся мужчина, — Вот увидишь… — Это верно, Вив — дочь своего отца, — рассмеялся Джэ, — Тогда по коням? Они оба поторопились в сторону стоянки автомобиля. Вечер ещё только начался. Небо темнело постепенно, раскрашивая город в сине-лиловые оттенки. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Нужно всегда ожидать от перемен лишь самого хорошего, а не бояться, что любимая стабильность износится на нет. — За сливками заедем? — напомнил Джэ, когда оба приземлились на сиденья, захлопнули за собой дверцы автомобиля. — И корм собакам надо не забыть, — повеселел Холмзи. Что бы ни случилось, у него всегда оставался Джэ и любимые животины. А ещё — милая мамочка, которая не даст им спокойной жизни и это тоже здорово. — Беспокоюсь о Доуньке… — прошептал Джэ, пристёгивая ремень, — Надеюсь, он не покатится по наклонной… Есть у него такая тенденция. — Ничего ты не понимаешь, — показал белые зубы Холмзи, — Если и есть что-то, что может сбить парня с пути, то только он сам… Но он же не камикадзе… — Надеюсь, — пробурчал Джэ, расслабляясь в кресле. Путь предстоял неблизкий, но настрой — двигаться только вперёд, сделался неотвратимым. Мы ничего не теряем, если не теряем сами себя. Как-то так. Большая серебристая птица взяла разгон по взлётной полосе и вскоре растаяла в потемневшем небе Лондона. Никому не сидится в этом мире на месте. По судьбе ли, по своему хотению. Расстояния. Расстояния. Расстояния. Мили пути и освобождение от собственного контроля. Лишь будучи в дороге, человек понимает, как он зависим от чьего-то профессионализма. Все мечтают избавиться от чувства тревоги, завуалировав его под что угодно. Пережить дорогу и вновь быть счастливыми. Пока снова не возникнет путь в неизвестность. Мы все зависим от обстоятельств и от других людей. И тут уж не поспоришь… Сонджин прикрыл глаза. В голове всё ещё стояла лента взлётной полосы, усыпанная огнями. Там, далеко внизу, осталась земля. И люди, которых он никогда не сможет забыть… Есть ли надежда вновь увидеть Джэ хоть когда-нибудь? Нет ответа и не будет. Сто парсеков пути и время, умноженное на бесконечность. А ещё — огромная сеть ответственности, которую возложило на него агентство. Став однажды айдолом — ты становишься заложником всех фанатов и никогда не сможешь вырваться из этого порочного круга… Но Доун же смог… Этот Щенок сбросил свой «ошейник» и вырвался на свободу. Интересно, он понимает, каким стал счастливым?.. Вряд ли. Сонджин вздохнул. Над ним тут же нависло улыбающееся лицо Вивьен. — Ты тоже боишься летать? — ухмыльнулась она, — Смелый Джимми… — Странно, что аварии случаются чаще при взлетах и посадках, — проговорил лидерним. Уши заложило и теперь собственные слова отдавались в голове. — Чего ж тут странного? — нахмурилась девушка. Она терпеть не могла такие разговоры. А уж в замкнутом пространстве… — Наоборот — всё понятно и просто: При взлете и посадке самолет находится близко к земле. В случае отказа техники или ошибки пилотов, времени на исправление ситуации практически нет… — Спасибо, дорогая, теперь мне стало значительно легче, — усмехнулся Сонджин, наблюдая как Вив прикрывает иллюминатор пластиковой шторкой, — Я собираюсь вздремнуть, а ты? — С ума сошёл? — прикрикнула девушка, — Пытаешься сбежать в сон? А мне тут трястись семнадцать часов в одиночестве? — Тринадцать, — исправил Сонджини. Он наглядно зевнул, — А что ещё делать в самолёте? Вив демонстративно отвернулась. Конечно, айдолы привыкли летать. Вся их жизнь, несомненно, и состоит из полетов… Но можно же по-человечески проникнуться? Неужели не понятно, как она боится? Потерять или найти?.. *** Доун отреагировал быстро: он выскочил в дождь и сгрёб Дэвида в охапку, заставил сесть на заднее место, рядом с собой. Генри-Дэнни удивлённо повернулся на водительском сиденье. Молчал пока что. — Только дыши! Всё хорошо! Он нашёлся… — бормотал Юн, — похлопывая Дэвида по щекам. Слегка так… — Поверить не могу… — прошептал Дэйв. — Я пробрался в больницу за тобой, — поспешно объяснял Доун, — Смотрю… он идёт по коридору… Пришлось перехватить… — Если вы сейчас же не проясните ситуацию, мне придётся настоять на изоляции, — медленно произнёс Генри-Дэнни. Дэвид быстро глянул на Доуна, тот негромко обмолвился: — Да, он странный… Но это всё же твой брат… — Ты сказал мне, что тебя послала мама… — ткнул пальцем в Доуна "Генри", — Мы сейчас же идём к ней! Пусть она мне сама всё объяснит… У Дэвида в душе случился такой раздрай, что можно было спокойно нырнуть в бездну обморока, только сознание совершенно было ясным и трезвым, как стёклышко. — Видишь ли… — сказал он уравновешенным голосом, — Агнессе сейчас точно не до нас. Её только что увезли в палату интенсивной терапии… — Маме плохо? — удивлённо заметил Генри-Дэнни. — Нужно ему всё объяснить… — прогудел Барабан, обращаясь к Дэйву, — Я пытался, поверь… Но не успел… Видишь ли… — повернулся он к "Генри", — это твой брат-близнец. Не заметил, как он похож на тебя? — Ты с ума сошёл! — испугался Дэвид, — Он же сейчас копыта отбросит! От твоей прямоты сердечной… — Что с мамой? — не услышал их «Генри». Он посмотрел поочерёдно на обоих. — Ничего серьёзного, — попытался успокоить брата Дэйв, — Немного погодя мы её навестим… Когда этот ливень закончится… Все вдруг обратили внимание, что в машине стало совсем тихо. Дождь закончился так же внезапно, как начался. — Идём! — быстрее всех среагировал Генри-Дэнни. Он выскочил из машины. Доун с Дэвидом тоже были расторопны. Потерять сейчас новоиспечённого братишку было просто невозможно. Их, конечно же, не пустили к Агнессе. Но успокоили, что с ней всё в порядке и женщина просто спит. — Мне нужно к ней! — всё же бунтовал "Генри", — Пустите! — У него ключа от дома нет, — объяснил Доун Дэвиду, — Ему Джулия позвонила… Он сам так сказал… — Не барагозь! — Дэвид перехватил своего брата за руку, — Не останешься ты на улице. Мы с тобой. — Я вообще вас первый раз в жизни вижу и надеюсь, в последний, — отстранился от него Дэнни, — С чего бы мне доверять каким-то подозрительным личностям? — Не веришь, что он твой брат? — рассердился вдруг Доун, — К зеркалу подойди! С ним вместе… Разуй гляделки… — Подожди ты! — остановил Юна Дэйв, — Ты его пугаешь… — Это ты меня пугаешь! — перекинулся на Дэвида "Генри", — С этим парнем мы почти договорились… Он возмещает мне деньги за испорченную одежду и мы квиты! Только сейчас каждый ощутил, что одежда на них мокрая. Конечно, их никто в таком странном виде не пустит в палату к больному человеку. Надо привести себя в божеский вид, а потом уже права качать. Это яснее некуда. К Дэвиду вернулся трезвый ум и здравый рассудок, он почти поверил, что всё плохое позади. А ждёт их непаханое поле любви и радости: — Мы можем поехать ко мне и просто высушить одежду. А потом все вместе вернёмся к Агнессе за разъяснениями. Я уверен, Дэ… то есть, Генри, что ты будешь полностью удовлетворён. "Генри" почему-то придвинулся ближе к Доуну и настороженно оглядел Дэвида. Он явно его побаивался, хотя, Юн верил, что должна бы существовать какая-никакая связь, что притягивает родные сердца. Но… видимо, что-то явно пошло не так… — Не разговаривай со мной таким тоном… — прошептал Дэнни, обращаясь к Дэйву, — Ты не имеешь права командовать… — Я буду с тобой, — решился на крайние меры Доун, он почувствовал, что парень ищет поддержки именно от него, Юна Доуна. Неотразимого и мужественного героя романа, — Я не дам тебя в обиду никому. Веришь? — пришлось заглянуть в глаза Генри-Дэнни очень твёрдым и честным взглядом. Главное — не переборщить. — Верю, — почему-то ответствовал парень, прилипая к ладошке Доуна своей пятернёй. Они гуськом вышли из больницы и неторопливо направились в сторону стоянки. Дэвид шёл впереди, терзая в кармане визитку, что дала ему Агнесса. Очень хотелось поговорить со сведущим человеком о Дэнни. Что-то тут было не так… Явно, у братишки проблемы. И, возможно, серьёзные. Пока не хотелось идти на поводу своих эмоций. Пусть сейчас главенствует чистый и бескомпромиссный рассудок. Сидения в автомобиле были влажными, но никто не возмутился. Все были заняты своими мыслями и, когда машина сдвинулась с места, Дэнни крепче обнял Доуна за руку. Они оба сели сзади, оставляя за Дэвидом роль Харона*. Доун всё никак не мог расслабиться, словно его за душу держали, а не за руку. Уж слишком Генри-Дэнни уязвим, точно ребёнок. А первое впечатление было совсем иным. Где в этом парне истина? Что скрывается за таким податливым сердцем? Бальзам или отрава? Возможно, брат Дэвида привык на кого-то полагаться? А сейчас этот кто-то просто исчез… Но появился Доуни… ангел, а не человек… — Ты правда будешь защищать меня до конца? — вдруг вполз в ухо тёплый шёпот. Почему-то эта фраза больно ранила. Как будто нужно дать какой-то обет… Но Доун смело отмёл все свои сомнения: — Не сомневайся. День уже давно перебежал середину суток, но солнце снова беспощадно рассыпало свои лучи. Земля прогрелась. Поле на заднем дворе чернело свежевспаханным чернозёмом. Тут и там звучали трели кузнечиков, или всё же это были птицы? Доун не знал. Парило. Дом Дэвида уже не казался каким-то чёрным изваянием. Тёмные глазницы окон вобрали в себя золотистый свет и тут же отразили это пламя в стёклах. "Генри" ни на шаг не отходил и Барабан уже свыкся с мыслью, что теперь у него никогда не будет личной жизни. Почему-то это осознание не казалось столь уж страшным. Словно парень так расположил его к себе, что по-другому не могло и быть. Щипало где-то в сердце и тянуло за тонкие струны. Нежность щемящая к брату Дэвида? Откуда такое взялось? Только думать об этом не хотелось и вовсе. Никогда. — Вот здесь и поселился братец твой неописуемый… — иронично улыбнулся Доун, придерживая Дэнни за руку, — Что скажешь? Красиво? — Мне всё равно, — облизнул губы парень, — Я разрешаю тебе не платить мне за испорченные вещи, — посмотрел он на Юна, — а взамен покормить меня едой. Я не помню, когда ел… Доун быстро глянул на Дэвида. Тот перехватил взгляд и кивнул. Пошёл вперёд. Юн мысленно поаплодировал своему возлюбленному. Верную тактику тот выбрал — молчать и делать то, о чём просят. Такими темпами, глядишь, всё встанет на свои места. И пойдёт дальше без рытвин и зигзагов. Подумалось вдруг о Рут. Вот кто не в курсе таких ярких событий… А надо бы… — Здесь ступенька, — предупредил Доун Дэнни, глянул ему сбоку в лицо. Бисеринки пота блестели у него над верхней губой и на открытом лбу. Переживает? Нервничает? Тут кто угодно будет чувствовать себя не в своей тарелке, ничего не порисуешь… — Отведи его в маленькую комнату! — выкрикнул из кухни Дэвид, — Я пока пожрать сварганю… только переоденусь! Генри-Дэнни вздрогнул. Его лицо сделалось совсем несчастным. — Здесь никто тебя не обидит, — погладил его по руке Юн, чувствуя внутреннюю дрожь парня. Похоже, случай свёл его с неустойчивой психикой один на один. Но Доун не врач, чтобы диагнозы ставить. — Поможешь мне снять одежду?.. — срывающимся голосом попросил его Дэнни, — У меня руки сейчас не слушаются. Доун провёл парня в комнату, возле туалета, тут у Дэвида было что-то вроде кладовой, но диван стоял исправный и шкаф притулился возле окна. Круглый ковёр делал это место уютным, а весёленькие шторки дополняли сей образ под завязочку. — Мне что-то нехорошо, — доверчиво посмотрел на него "Генри", — А я не взял с собой лекарства… — Что ты принимаешь? Помнишь? — Доун усадил парня на диван, не обращая внимания, что у него влажные джинсы. Потом. Он подумает об этом потом. — Просто дай мне чего-нибудь успокаивающего, — попросил Дэнни, — Не думаю, что у вас тут есть анксиолитики*… Доун сглотнул. И что прикажете делать? Вряд ли у Дэвида, который здоров, как дофаминовая клетка, есть какие-то таблетки. Но он, хотя бы, разбирается немного в медицине, благодаря деду… — Постой! — вскричал Генри-Дэнни, когда Доун готов был бежать за помощью к благоверному, — Не уходи. Посиди со мной… Доун приземлился обратно так же быстро. Обнял парня. Погладил его по спине. Когда-то, Джэ тоже мучили панические атаки. Завсегда помогал массаж. Но, опять-таки, Барабан же не светила медицины… — Уже лучше… — пробормотал парень, прислушиваясь к себе, пока Доун гладил его лопатки. Он наклонился вперёд, складываясь пополам. — Дыши спокойно, — посоветовал Доун, — Задерживай дыхание на вдохе, а потом выдыхай постепенно и медленно до самого конца. — Это, конечно, не поможет, но даст фору, — вымученно улыбнулся Дэнни, — Пока отпустило, но нужны лекарства. Я забыл их взять… — Откуда? — спросил Доун, который думал лишь о том, что взвалил на себя непосильную ношу, — Из дома, где ты живёшь? — Это не дом… — снова улыбнулся Дэнни, его глаза вдруг из холодных, сделались тёплыми, как воскресное утро. Эти метаморфозы подставили Доуну такую подножку, что заныла душа. Он словно почувствовал этого парня, как самого себя. А что было бы необходимо Юну Доуну в такой ситуации? Уж точно любовь и дружеское участие… Что он, в общем-то и дал… В комнату вдруг заглянул Дэвид и позвал к столу. Он уже переоделся и выглядел свежо и бодро, как прорвавшийся сквозь землю росток. — Я принёс Дэнни халат и полотенце… — тихим голосом сообщил он, наблюдая за братом, видимо, что-то ему не понравилось, — С вами всё в порядке? Доун хотел тут же рассказать Дэйву о нахлынувших проблемах, но Дэнни стиснул его руку: — Всё в порядке, — быстро сообщил он, — Мы сейчас… Дэвид хмыкнул, но послушно ушёл. Доун вздохнул. Мысли всё ещё делали кульбиты в голове и играли в пятнашки с его здравым смыслом. — Тебе правда лучше? — заглянул он ещё раз в карие глаза, — Я могу позвонить в скорую. — Пока всё нормально, — облегчённо вздохнул Дэнни, — Поможешь? — Он встал, опираясь на руку Доуна и потянул с себя рубашку и джинсы, — Их надо повесить сушить? — Кажется, у Дэвида есть сушильная машина, — задумчиво обронил Юн. На самом деле, ему хотелось хоть ненадолго отлипнуть от Дэнни. Напрягало то, что приходилось следовать своей ответственности за это чудо-юдо. Но он же был братом Дэвиду. А значит, не последним человеком и для Доуна. Тут уж никуда не денешься. Всё как есть… — Мне нужно принять тёплую ванну, — потребовал, а не попросил Дэнни, — Когда я согреюсь, мне станет ещё лучше, вполне перебьюсь до вечера. Доун вздохнул. Ну пусть постоит под горячими струями душа. Флаг ему в кулачки, так и быть… — Пойдём, я покажу тебе, где гальюн, — вспомнил странное название туалета Доун, так сам Дэнни сказал… Тогда. Ещё в больнице. Это удивило. Уж не на водном лайнере ли живёт братишка? Парень доверчиво прицепился к нему и потянулся следом. Одежду взял Доун, вдруг это нелепое существо и машину сушильную включать не умеет. Хотелось бы и себя в порядок привести, но пока это было невыполнимой миссией. Дэнни забрал его бесповоротно. — Ты пока принимай душ, а я Дэвиду скажу, чтобы подождал немного с обедом, — сообщил Доун, запихивая одежду в автомат. Но Дэнни снова вцепился ему в руку. Сжался. Словно пружинка. Вот-вот раскрутится и ударит. А может чего и похуже. — Ладно, — снова вздохнул Доун, — Я никуда не уйду. Залезай смело, посторожу тебя, так и быть… Если не стесняешься… Дэнни удивлённо глянул на него. Спокойно стянул трусы и носки. Забросил следом в машину, куда уже перекочевали джинсы и рубаха. Сунулся в душ. Доун аккуратно задвинул прозрачные дверцы кабинки. Он почувствовал, что очень сильно устал. Почему парень выбрал его, а не Дэвида? Вертелся такой вопрос в голове и уже копилось внутри раздражение. Но… Эти белые плечи и худенькие руки-ноги… Совершенно не мускулистые и не загорелые, как у Дэвида, стояли перед глазами. Шевельнулась в душе злодейка-жалость. Барабан ведь завсегда ставит себя на место других. Что бы чувствовал Доун на месте этого малого? Неприятное ощущение. Вдруг в его мыслях — все люди недруги? И лишь один Юн Доун — ангелочек бескрылый. Вот и прицепился парниша. Не может отлипнуть, словно боится расплескать себя до самого донышка. А ещё существует куча всяких фобий… Ему ли, Доуну, не знать? Сам пережил такое. Без Джэ не мог себя отыскать, как ни старался. Зато теперь есть в нём силы противостоять беде. А уж другим помочь — и подавно. — Как тут переключается? — заставил вынырнуть из мыслей робкий голос, — Что-то я не пойму… Доун, в который раз, вздохнул и отодвинул в стороны прозрачные дверцы. Харон* — (мифологический перевозчик). Анксиолитики* — (транквилизаторы) — психотропные препараты, предназначенные для быстрого снятия тревоги, страха, внутреннего напряжения, мышечных спазмов и нормализации сна. Они оказывают успокаивающее, противотревожное и снотворное действие, воздействуя на центральную нервную систему. Большинство сильных препаратов требуют рецепта, так как вызывают привыкание.