Плач мертвых душ

Ощути привкус боли.

Проследив взглядом за тем, как Кейси заходит в деревню, Эйприл плотно захлопнула дверь машины и включила в салоне освещение, не забыв и про фары. Теплый желтоватый свет озарил все пространство перед черепашьим вездеходом, протягиваясь ровной дорожкой за ворота и являя взору девушки редкие, почти голые кустарники, несуразно подпирающие своими корявыми ветвями обмотанный проволокой забор. Поежившись от неизвестно откуда взявшегося сквозняка, Эйприл отложила рацию, которую почему-то все еще сжимала в руках, и покрутила ручку установленного в машине радиоприемника в надежде на то, что тот поймает в этой дыре хоть какую-то волну. Оставаться одной в этой тишине не просто не хотелось – казалось, что как только Кейси полностью скроется из виду, это лживое затишье вмиг преобразится, материализуясь в ужасного мерзкого монстра с огромной пастью, усеянной частоколом острых клыков, и если девушке не удастся сейчас же разрушить царящую вокруг нее мертвую атмосферу – сожрет ее, мучительно медленно отрывая куски мяса и противно хрустя ее костями, заставляя глушить собственные крики в заполняющей горло крови. - И откуда только такие мысли? – рыжую невольно передернуло от отвращения. Резко помотав головой, она в очередной раз посмотрела в сторону ушедшего мужа: Кейси осторожно шагал по немощеной дороге к главной крепости Дарк Кастла. - Ладно… Нужно разобраться с этой штукой, - Эйприл вернула все свое внимание радиоприемнику, продолжая мучить по неизвестным причинам молчавшее устройство, но то не подавало никаких признаков работоспособности. - Да включайся же ты! – воскликнула девушка, раздраженно ударив по приемнику кулаком. И, прерываясь противным скрипом радиопомех, тишина на время отступила. - Ребята… Что-то происходит… Тихий и такой знакомый голос заставил Эйприл застыть на месте и прилипнуть взглядом к устройству, говорившему голосом младшего из черепах. Рыжая непроизвольно вцепилась руками в сидение и приникла к динамику, прислушиваясь. Она не знала, как может слышать голос Майки здесь, в машине, ведь рации у всех ребят по неизвестным причинам отказались связывать их с друзьями. К тому же, черное устройство, лежащее на соседнем сидении, было еще включено и настроено на их волну, но продолжало упорно молчать. - Это еще что за чертовщина… - второй голос, более хриплый и принадлежащий никому иному, как Рафаэлю, звучал как-то сдавленно, и от этого и так взволнованной девушке стало не по себе. Но хотя рыжая и не понимала, как ей удалось связаться с парнями, Эйприл искренне понадеялась, что эта связь могла оказаться двухсторонней. - Парни? Где вы? – тихо спросила подруга черепах. Но вместо ответа из динамика раздался омерзительный скрежет, приближающийся и нарастающий, с каждой секундой заглушающий собой голоса друзей… и еще чего-то… Девушка еще сильнее прижалась к радиоприемнику, стараясь лучше расслышать черепах сквозь нарастающий с той стороны гул, но голоса друзей неумолимо глохли, доносясь до рыжей будто через толщу воды. Скрежет стих вслед за ними, сменяясь топотом… Именно топотом множества босых ног, беспорядочно быстро ступающих по твердой поверхности, смешивающихся с рваными, хрипящими вдохами и утробным рычанием… Кто-то бежал, и их было много. Очень много… И все инстинкты Эйприл просто кричали о том, что это не предвещало ничего хорошего. - Ребята… - боясь, что ее может услышать тот, кому не следовало, прошептала девушка. – Где бы вы ни были… если вы меня слышите… уходите оттуда. - Лео! Вскрикнув от неожиданности, Эйприл резко отскочила от скрипящего устройства, основание которого треснуло и, выплюнув сноп ярко-красных искр, задымилось, моментально заполняя салон вездехода едким темным смогом. Глаза нестерпимо защипало, и, с силой зажмурившись, Эйприл метнулась к двери, шаря рукой по ее поверхности в поисках ручки, но та словно исчезла, лишая девушку возможности выбраться из задымленной машины. Темный смог проникал везде, сжигая собой кислород, перекатывался едкой сладостью на языке, охватывая рот. Рыжая упорно пыталась вдохнуть, но воздуха просто не было. Кашель разрывал болью легкие, и шею словно обвили плотным кольцом, которое быстро сужалось, с силой сдавливая горло. Другая дверь… Эйприл перегнулась через пассажирское сидение рядом, исследуя руками ее поверхность, но и в этот раз поиски не дали никаких результатов. Заставив себя открыть глаза, которые тут же заволокло туманом от выступивших слез, она постаралась рассмотреть сквозь черноту хотя бы намеки на очертания нужного ей предмета, но ничего не увидела – ручка у двери просто отсутствовала. Жгучая боль полоснула по сдавленной шее девушки, вырвав из рыжей полузадушенный вскрик. Теплая жидкость защекотала кожу, быстро стекая вниз алыми ручейками по нежной коже. Эйприл резко вскинула руки к горлу, пытаясь отцепить от себя то, что явно пыталось ее задушить, и, ничего не нащупывая, лишь судорожно царапала горящую шею ногтями. Не сдаваться… Кое-как утерев застилавшие глаза слезы, девушка кинула взгляд на лобовое стекло. Множество бесплотных, сотканных из дыма рук мелькали в бледном свете ламп вездехода, оставляя темные отпечатки на стекле. И Эйприл чувствовала: что бы это ни было – оно пришло за ней, и если она не придумает, как выбраться из машины – через несколько минут оно получит то, что хочет… Ключ… Угнетенное дымом сознание словно прояснилось от созревшего плана, и рыжая пошарила ногой под сидением водителя, выкатывая оттуда разводной ключ, оставленный Донни «на всякий случай». Девушка подняла средство своего возможного спасения и со всей силы ударила им по лобовому стеклу, но то так и осталось целым. Что ни скажи, а Донателло подходил к обустройству вездехода со всей серьезностью, и в данный момент Эйприл возненавидела эту его черту. Еще удар, и по стеклу побежали тонкие трещины. Лицо нестерпимо горело от прилившей к голове крови, от недостатка кислорода сознание куда-то плыло, норовя отключиться полностью и забрать в забытье свою хозяйку. Вся едкая сладость дыма испарилась, превратив его в плотное горькое месиво, связавшее дыхательные пути. Но если она сейчас опустит руки – она умрет, и не только она. Ребенок... Она беременна, в ней растет еще одна новая, ничего не познавшая жизнь, за которую Эйприл в ответе, которую должна защищать. И она не может позволить своему ребенку умереть. И никакие твари, кем бы они ни были, не смогут уничтожить ее и такое дорогое ей, хоть еще не появившееся на свет, существо. Собрав последние силы в кулак, девушка со всей дури ударила по треснутому стеклу, и оно острыми брызгами разлетелось в стороны, засыпая осколками капот вездехода и покрытую пожухлой травой землю поблизости. Дымовая завеса рассеялась так же внезапно, как и появилась, и Эйприл тяжело вздохнула. Удушающие тиски отпустили ее горло, оставив после себя неприятное, но терпимое жжение, и девушка, рвано вдыхая сквозь кашель, вылезла из машины. Не выпуская из рук спасительного ключа, она облокотилась на ограждающий деревню забор, как откуда-то сверху послышался еле слышный металлический скрежет. Эйприл подняла голову, но, как она и думала, там ничего необычного не происходило - ей просто показалось. Но любящее сердце неприятно щемило от плохого предчувствия, и, решив проверить мужа и удостовериться, что с ним все хорошо, Эйприл подошла к воротам. Казалось, что она попала в совершенно другое место. Всю деревню заливал тусклый голубоватый свет, исходивший из небольших окон аккуратных одинаковых домиков, которые, когда рыжая видела их в последний раз, были сгнившими полуразрушенными хижинами. И там, среди этих преобразовавшихся развалин, клубился молочно-белый туман. Бегло окинув взглядом мерцающую голубыми огнями деревню и не обнаружив своего мужа, девушка всмотрелась в полупрозрачную субстанцию, подобно кокону обвивающую собой до боли знакомую фигуру. Уже знакомый металлический скрежет, донесшийся где-то совсем рядом, неприятно резанул по слуху, отчего Эйприл поежилась и, оторвав взгляд от клубящейся субстанции, нервно осмотрелась. Второй раз ей показаться не могло, и, словно в подтверждение ее мыслей, забор зашевелился, а с темных решеток, противно скрипя по металлу ржавыми иглами, спускались ожившие плети колющей проволоки. Скручиваясь друг с другом и соединяясь воедино, они зазмеились по земле, направляясь к оплетенному туманом силуэту. Внутри Эйприл все оборвалось. Все скрытое ранее беспокойство нахлынуло с новой силой, заставив сердце биться в бешеном ритме от беспокойства. Стальные колючие змеи, шипя и извиваясь, ползли в сторону белого кокона, неизбежно приближаясь к ее возлюбленному. - Кейси! - не жалея саднящего горла, крикнула Эйприл, но мститель продолжал стоять на месте, ни на что не обращая внимания, будто бы и не слышал ее. Молочная субстанция завибрировала, выпуская в воздух бледные щупальца и, уволакивая за собой Джонса, поплыла к одному из домиков. Нужно было действовать, пока не поздно... Словно услышав мысли девушки, ворота призывно заскрипели, и, отбросив все сомнения, Эйприл рванула в деревню. На бегу наблюдая, как белая субстанция просачивалась сквозь стены строения, заполняя собой домик и приглушая голубое свечение, рыжая с ужасом заметила, как в одном из окон замаячил чей-то неясный силуэт. Стальные змеи, уже вьющиеся у ног замершего на крыльце мстителя, скрылись за деревянной дверью. Эйприл не могла знать, что именно происходило с Кейси, когда она сражалась за свою жизнь в задымленном вездеходе. Но глядя на такого послушного кому-то, словно кем-то ведомого мстителя, девушке начало казаться, что он не в себе...Будто с ним что-то сделали, и он не в силах управлять своим же телом - это было видно по его неестественно скованным движениям, и, пользуясь этим, кто-то тянет его за ниточки, управляет как куклой, затаскивая в дом… в ловушку… - Кейси! Не входи в дом! Это ловушка!!! – в панике закричала рыжая, и на секунду ей показалось, что Джонс услышал… Но, спустя пару мгновений, отец ее будущего ребенка сделал шаг за порог, и дверь за ним с грохотом закрылась. - Нет! – девушка взлетела на крыльцо и с силой толкнула вставшую между ней и мужем преграду, но та не поддалась. Страх, который не отпускал рыжую все то время, что она провела рядом с этим местом, ушел на задний план и притупился под волной всеохватывающей ярости, кипящей рекой разгоняющей кровь по ее венам. Эйприл всегда была целеустремленной и упертой девушкой. И она не собиралась отдавать своего любимого кому бы то ни было, и уж тем более, никакая гребанная дверь не могла помешать ей быть рядом с Кейси. Девушка яростно саданула ногой по деревянной преграде, и та, не выдержав такого напора, с громким треском распахнулась, глухо ударившись ручкой о стену. Молочное вещество резко расступилось, испаряясь и оседая белыми капельками на стенах и потолке, являя взору Эйприл небольшую ухоженную комнатку. Не теряя времени даром, рыжая влетела в домик и наспех осмотрелась: посреди комнаты, на кровати, лежал полуобнаженный Джонс, все тело которого было обмотано колючей проволокой, не позволяющей ему подняться, насильно приковавшей его к кровати и нещадно впивающей свои шипы в его кожу, по которой тонкими линиями стекали ручейки его собственной крови, в голубом свете казавшиеся почти черными. Над ее окровавленным и неестественно дергающимся мужем, вцепившись ему в плечи четырьмя когтистыми тощими лапами, нависла костлявая тварь, по синей коже которой, пенясь и вздуваясь пузырями, скользила темная слизь. И из клыкастой пасти этого тощего существа в рот Кейси, соединяя их, тянулся толстый отросток, по которому что-то двигалось, неумолимо приближаясь ко рту мстителя. Кейси катастрофически не хватало воздуха. Все тело трясло и жгло от впивающихся в него ржавых игл, а в животе поселилось чувство болезненной наполненности. Мерзкий тошнотворный привкус слизи, заполняющей его рот, расползался по телу, продвигающееся по горлу щупальце словно вгрызалось в его внутренности. Джонс старался освободиться от сковывающих его стальных пут, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее и глубже они входили в его плоть, пиявками высасывая из него кровь. Он ничего не видел, в глазах все расплывалось и двоилось от выбитых болью слез, но он ничего не мог сделать. Он не мог выбраться… Порыв ветра охладил разгоряченную кожу, рассыпав по всему телу мурашки. Шершавое щупальце резко вырвалось из его тела, прочертив болью по горлу и освобождая его рот, и мститель повернул голову на бок. Не обращая внимания на привкус собственной крови во рту, струйками стекающей по подбородку, Кейси жадно задышал, попутно стараясь разглядеть расплывающийся и такой знакомый силуэт, маячивший напротив. - Лапы прочь от моего мужа, мразь поганая, - с ненавистью прошипела Эйприл, крепче сжимая разводной ключ и готовясь ко второму удару. Существо противно завизжало, отплевывая черную жижу, брызгами вырывавшуюся из получившего удар отростка, и отползло на пару метров назад. Не теряя времени, Эйприл подбежала к Кейси и схватилась за набухшую от крови проволоку. Стараясь не замечать пронзившую руки боль, девушка пыталась отцепить ее от мстителя, но рыжую отвлек скрипучий голос, донесшийся с той стороны, в которой корчилось четырехрукое костлявое подобие человека. - Ррребеноккк, - Эйприл замерла и, медленно подняв голову, посмотрела на тощую тварь: та с шумом втягивала в себя воздух, сверля девушку белыми глазами. – Такккой маленькккий, сссладкккий малышшш… Бушующая внутри ярость мгновенно испарилась, по спине Эйприл пробежал липкий холодок вернувшегося страха, и девушка инстинктивно прижала руки к животу, с опаской глядя на скалившуюся тварь. - Тттеплый… жжживой… вкккусссный, - кровожадно проскрипело существо, медленно подступая к рыжей, непроизвольно попятившейся назад. - Я тебе его не отдам, - дрожащим, но уверенным голосом ответила Эйприл, - ты его не получишь… Существо быстро рвануло вперед, и девушка ловко откатилась в бок. Промахнувшись, тварь врезалась в окно, засыпая осколками все вокруг. Тут же поднявшись на все свои конечности, существо опять кинулось на рыжую, которая не собиралась добровольно идти на ужин и уже была готова сражаться до последнего. С размаха ударив нападавшее на нее существо по выпирающим из-под кожи ребрам, Эйприл быстро перескочила через стол, пытаясь оказаться между ним и дверью, но костлявая рука схватила ее за ногу, не позволяя занять более удобную для обороны позицию, хотя отступать девушке все равно было некуда. Потеряв равновесие, Эйприл с силой ударилась головой об стол. Лоб пронзило режущей болью, к горлу подступила тошнота, рыжая пыталась встать, но ее грубо перевернули на спину и прижали к полу, обдавая лицо зловонным запахом. - Оннн будеттт моиммм… - прохрипели совсем близко, проникая в ее рот, чертя по языку шершавым отростком и мучительно продвигаясь все глубже в тело девушки, и та с ужасом почувствовала, как из нее пытаются высосать самое дорогое ей существо. Стараясь справиться с охватившей ее паникой, ледяной волной окутавшей ее сознание, Эйприл отчаянно вырывалась. Сильный удар по лицу, и глаза засыпало яркими огнями. По вискам предательски побежали слезы, но она с силой сжала зубы, продолжая терпеть отвратительную вонь и привкус наполняющей рот жижи и не давая этому существу пробраться дальше. Тварь яростно завизжала и замахнулась для очередного удара, но что-то оттащило ее назад. Эйприл не понимала, что происходило - зрение восстанавливалось слишком медленно, а на уши словно надели вакуумные наушники, убрав все звуки и оставив лишь оглушительный звон… но она чувствует, как пропитанный отчаянием крик разрывает ее легкие и горло: - Кейси!!! Крик любимой, ударивший по барабанным перепонкам, мгновенно вернул ослабевшего, но живого мстителя в реальность, и Кейси с удивлением понял, что уже не лежит на кровати, а его тело не обвито металлом. Широко распахнув глаза, Джонс осмотрелся: стальные змеи, пару мгновений назад высасывающие из него все жидкости, обматывали костлявую тварь, оттаскивая ее от съежившейся на полу Эйприл. Визги склизкого существа смешивались со скрежетом ржавого металла, повязавшего костлявое нечто по рукам и ногам и тянущего за конечности в разные стороны, грохот разлетающейся во все стороны немногочисленной мебели – все переросло в невообразимый хаос, из которого, пользуясь случаем, надо было как можно скорее валить. Ведь в отличие от полусознательной Эйприл Джонс понимал, что происходило. Эти твари дрались за еду. Кое-как поднявшись на ноги, пытаясь не думать о тянущем вниз, будто набитом камнями, животе и о горящем теле, мститель пробрался к беременной жене и оттащил ее от двери, в которую тут же врезался моток колючих железяк. - Эттто мммоя добыччча! – заверещала тварь, чуть втягивая в себя отросток, который медленно делился на два более тонких. И на концах разделенного щупальца, разрезая синюю плоть, пробились массивные жвала… - Вылезай, быстро! – пытаясь переорать весь творящийся вокруг хаос, кричал Кейси, второпях вытаскивая самые крупные куски стекла из разбитого окна. Чудом успев уклониться от просвистевшего в опасной близости от его лица острого металла, мститель схватил еще не опомнившуюся Эйприл на руки и, перевесившись через раму на улицу, осторожно опустил ее на землю, собираясь выпрыгнуть следом. Но не успел он выбраться из дома, как острая боль пронзила левую ногу, и Джонс, сдерживая крик, обернулся. Эта тварь не собиралась его просто так отпускать: острые жвала вцепились в лодыжку мстителя мертвой хваткой, затягивая мужчину обратно в дом. Но мститель тоже не собирался сдаваться. Схватившись руками за деревянную раму, Кейси здоровой ногой пытался отшвырнуть мерзкое существо от себя, но то извивалось, сильнее вгрызаясь в ногу мужчины. - Да отцепись же ты! – зарычал мститель, врезав ногой существу по костлявой пасти. Хруст ломаемых костей заглушился диким воем, жвала ослабили захват, и Кейси неуклюже вывалился из окна на улицу. - Бежим! – изо всех сил пытаясь не обращать внимания на ужасно болевшую ногу, из которой хлестала кровь, мститель схватил оцепеневшую девушку за руку и потащил ее в сторону ворот. Громкий, пронзительный скрип давно проржавевших петель эхом разнесся в воздухе. Ворота Дарк Кастла, так гостеприимно впустившие посетителей в деревню, пришли в движение, сокращая спасительную дорожку света от фар вездехода, медленно перекрывая ребятам выход. Блеск еще не заржавевшего от времени металла, обступающего их со всех сторон, струился по земле, мерцая голубыми бликами в свете многочисленных окон. Время словно остановило свой бег, превращая свои секунды в судорожные вдохи и выдохи, перемежающиеся с бешеными ударами пульса двух живых сердец. Они понимали, что не успевают выбраться, что как только ворота закроются, их ждет смерть, ведь единственным известным ключом были карманные часы, которые ребята взяли с собой. Как ни пытался Кейси не придавать значения ране, нога сразу дала о себе знать, с каждым движением простреливая болью все тело, с каждым шагом ослабляя его и так измученное тело все больше. И Джонс понимал, что до ворот добежать он не сможет просто физически, и максимум, на что они смогут рассчитывать, так это на то, что увидят последний блик искусственного света, исчезающий перед их лицами. Он тормозил Эйприл… Металлические прутья подобрались уже слишком близко, мелькая под ногами и норовя воткнуть свои колючки в кожу. И он не мог допустить, что эти твари добрались до любимой, еще здоровой, живой, его Эйприл, которая носит под сердцем его ребенка. Мягкий толчок в спину… Её рука выскальзывает из его, и девушка, не прекращая бег, оборачивается, испуганно глядя на мужа. Но силы Кейси просто на исходе, он больше не может бежать, но задержать этих тварей до того, как Эйприл выберется за ворота, он в состоянии. Ему кажется, что он никогда не забудет этот взгляд, не простит себе то, что оставил ее одну. Но так будет лучше, она поймет. Пусть пройдет время, пусть его не будет рядом, но она будет жить. Нет, он не сдался. Он просто дал ей шанс на спасение. - Беги! – кричит мститель, но Эйприл остановилась, собираясь бежать к нему. Холодная сталь обвила больную ногу, втыкая свои колючки в окровавленную плоть, и, не удержав тело в горизонтальном положении, мститель упал на землю. Схватив один из шипастых прутьев рукой, не давая тому впиться в ногу еще глубже, второй рукой отшвыривая остальных ползучих тварей, он окинул взглядом деревню. И там, возле раздолбанного домика, мелькнула пара уже знакомых острых жвал. * * * Приглушенное рычание и топот множества ног совсем стихли, возвращая в темную залу полную тишину. Спокойствие и притворное умиротворение пусть и ненадолго, но вернули свои бразды правления, незримо повиснув в воздухе, и все вокруг замерло в ожидании. Лишь мерные, чуть слышные шаги и тихое шуршание ткани давали понять, что в зале кто-то был. Темная фигура медленно поднялась к арке и, на мгновение замерев между колоннами, спустилась по побитой временем лестнице к железной двери. Проведя костлявой рукой по стене возле двери, госпожа достала из маленького проема тонкую свечку, которая тут же вспыхнула, заливая тусклым светом окружающее ее пространство. Лилиана любит этот свет… вернее, исходящее от свечи тепло, хоть немного согревающее ледяной воздух вокруг. Глупая девчонка… Видимо, именно для нее Аластор и не выкинул эти ничтожные куски воска, оставив их покрываться паутиной на долгие годы. Хоть сам прислужник никогда в эту каморку не заходил. Темной матери же этот свет был ни к чему - его энергетика раздражала, будила временами затихающий внутри голод, заставляя с яростью вдавливать небольшой огонек в бетон, гасить его подобно тому, как она гасила жизнь и надежду в своих жертвах. Тяжелая дверь со скрипом отошла в сторону, позволяя Темной матери пройти в пустую комнату. Затхлый воздух рвано лизнул госпожу по лицу, вырываясь из каморки на волю. Бледный свет свечи отразился от старинного зеркала в деревянной оправе, и пришедшее существо небрежно сдернуло с головы капюшон. И так тусклый огонек померк в освобожденном от ткани ярко-голубом свечении, вырывающемся из двух пустых глазниц, и госпожа криво улыбнулась. В отличие от Аластора, Темная мать бывала здесь не так редко, и иногда называла этот неприглядный чулан своей «колыбелью жизни», питая к этой комнатушке особые ощущения, важные воспоминания… Если бы не этот проклятый, так ненавистный ей кусок стекла, нагло занимающий одну из покрытых плесенью стен и портящий все ее существование. Медленно ступая по влажному бетону, госпожа подошла к зеркалу, невидящим взглядом окинув отражающую гладь без единой царапины. Такую спокойную, мертвую, не излучающую ни единой капли энергии, но в то же время вызывающую шипящую и неуемную ярость внутри, утробным рокотом вырывающуюся из груди. Но она пришла сюда не просто так. Она должна знать, что это ничтожество, так трусливо прятавшееся в глубинах отражения, успело рассказать пришедшим. - Лилиана, - пропела госпожа, подойдя к стеклу вплотную. Но ей никто не ответил. - Неужели ты не хочешь меня видеть? – раздраженно прошипела пришедшая, ощупывая языком воздух и ловя им появившийся приторно-сладкий привкус, особенный, принадлежавший только одному существу в этом мире. – А ведь раньше ты любила со мной разговаривать. Помнишь, Лилия? Бледный огонек свечи ярко вспыхнул, опалив ледяные, украшенные когтями пальцы госпожи, и там, за стеклянным барьером, образовалась маленькая фигура. Она не могла видеть застывшего детского лица напротив, не выражающего ни одной эмоции, но с удовольствием ощущала исходившую теперь от зеркала энергию. Та, которую она так ненавидела, была совсем близко, и в эти редкие моменты барьер не мог полностью скрыть за своими пределами угасающий приторно-сладкий вкус, противно прилипающий к ее длинному языку. С самого своего появления, еще не зная, кто она есть, Темная мать чувствовала, что они с этим ничтожеством не просто близки: даже разделяющий их барьер не мог укрыть от них обеих нерушимую, крепкую связь. И как бы эта строптивая девчонка не пыталась что-то от нее укрыть – госпожа все равно сможет узнать, что ей нужно. Она всегда добивается своего… - Помню, - прошептала Лилиана, подходя к разделяющей их стеклянной преграде. – Пока ты не предала меня. Пока не перешла черту. Госпожа глухо засмеялась, с силой чертя когтями по стеклу, вслушиваясь в казавшийся музыкой душераздирающий скрип, и, добираясь до деревянной рамы, оставляла переходящие на стену рубцы, рассекающие глубокие, более старые царапины. Следы, оставленные ею же. - Мы обе знаем, что не могло быть иначе, - прошипело существо, злобно сверкнув глазницами. – Мою природу, мое предназначение нельзя изменить, как и твое. Тьма дала мне право существовать за счет жизней других. Но тебе ли не знать об этом? Ведь это ТЫ создала меня… Девочка дернулась, словно от пощечины, устремив невидящий взгляд куда-то в пол, а госпожа с предвкушением почувствовала расползающуюся по телу горечь чужой боли. В отличие от нее, Лилиана могла чувствовать боль. И Темная мать ощущала, как она зарождается в стоящем напротив детском теле, щемяще сковывая его грудную клетку. - Если бы я знала… если бы я только знала, что из-за меня появится такое чудовище… я бы выбрала другую участь, - прошептала Лилия. Госпожа глухо засмеялась, жадно впитывая в себя разрастающуюся боль. - Чудовище? – сквозь смех спросило существо. – Странно слышать это от тебя. В этом мы с тобой похожи, не так ли? Лилиана отрицательно замотала головой, теребя обожженными тонкими пальчиками край рваного платья. Она не такая… просто не может быть такой, как эта тварь… - Ответь, каково это, приносить в жертву того, кто тебе даже после смерти дорог? – продолжала госпожа. - Нет… - Каково это, отдавать душу родной матери взамен на пару бесполезных минут? Она ведь не бросила тебя тогда… - Не надо… - бледное детское личико исказилось от бушующей внутри боли, тихие всхлипы вырывались из груди. - Несмотря на все преграды, на пожар, она вернулась к тебе. Она не могла потерять такое ничтожество, не могла жить без тебя и умерла за тебя же. А ты променяла ее душу на никчемные мгновения свободы… - Не правда… это был ее выбор! - Мы с тобой похожи, Лилия. Интересно, когда она исчезала, ей было больнее, чем тебе сейчас? - Хватит!!! Замолчи! – срывающимся голосом закричала девочка и, заливая пол стекающими по впалым щекам кровавыми ручейками, упала на колени. Вся боль от услышанного, задевающего и так покалеченную, израненную душу ребенка, все отчаяние и безысходность сокрушительной волной вырвались из-за стекла, заставляя барьер мерцать и расходиться волнами, заполняя своей энергетикой все небольшое пространство. Госпожа удовлетворенно рассмеялась, и, раскинув в стороны костлявы руки, с наслаждением купалась в этих чувствах, позволяя им просачиваться в каждую клеточку всего ее естества и расползаться по мертвым венам. Она добилась своего… Перед невидящими глазницами замерцали чужие воспоминания, ослепительными вспышками рождаясь в сознании. Один… Темный женский силуэт, отливающий серебром в темноте, замаячивший перед зеркалом, теряет свои очертания, сливаясь с царящей вокруг тьмой. Торопливые шаги босых детских ног, переходящие на бег… Вверх, по оббитой лестнице… Вниз, на пьедестал, освещенный пролитыми на него лучами закатного солнца, нагло проникающего в эту обитель тьмы. Солнца, которого она не видит, но чувствует его мягкие прикосновения к неестественно белой коже, болезненно жгущего многочисленные ожоги, но такого необходимого, долгожданного, хоть и почти забытого. Два… Скрип ржавых петель, пронзительно режущий слух и скребущий сталью по замученной душе, и бьющий в лицо свежий ветер, живущий за дубовыми дверьми. Три… Полуразваленный домик, хранивший ее воспоминания, ее жизнь, но такой же безжизненный, мертвый, как и она сама. В ее руках то самое платье, ее любимое, и рамка с фотографией, где она совсем слаба, как и сейчас, но еще живая, дышит, чувствует биение своего сердца, которое давно не разгоняет жизнь по телу… Четыре… Мощная, сокрушительная и такая долгожданная энергия совсем рядом, за дверью… Она чувствует живое тепло рядом, так близко; слышит, как разбиваются о его кожу ее слезы. Она бы рассказала ему все, но ее язык связан, а силы и время на исходе, но она должна успеть, хоть как-то предупредить… - Значит, вот как, - процедила госпожа. – Предупредить решила. Лилиана громко всхлипнула и, поджав отдающие синевой губы, невидяще уставилась на собеседницу. - Все еще пытаешься со мной бороться. Неужели за столько лет ты так и не поняла, что это бесполезно? Ты слабая. Ничтожество, не достойное существования. - Ты – тоже, - твердо ответила Лилиана, вновь поднимаясь на ноги. - Я всегда была сильнее тебя, и ты это знаешь, - госпожа злобно чертила когтями по стеклу, придвигаясь к барьеру впритык. – Скоро твоя энергия иссякнет, и ты исчезнешь, как и твоя мамаша, не оставив после себя и крохотного следа, а я и мои дети получим свободу. Никакие предупреждения и твои загадки не помогут. Рафаэль отдаст мне все, что я от него потребую. - Ты его недооцениваешь, - тихо произнесла девочка. – Он не такой слабый, как ты считаешь. Он – особенный, и тебе его не сломать. Он ни за что не отдаст такой твари, как ты, свою душу по доброй воле. - У всех есть свои слабости, Лилиана. И он – не исключение. Не волнуйся, тварь, я найду способ его убедить, - насмешливо ответила госпожа и, отвернувшись от девочки, медленно направилась к выходу. – Проверим, насколько сильно он любит своих братьев? Услышав это, Лилиана с силой вцепилась в оправу своего места заточения, и существо в балахоне мерзко ухмыльнулось, ощущая на языке едкий вкус ее отчаяния. - Удачно тебе исчезнуть, ничтожество, - презрительно произнесла темная мать и вышла из каморки, оставив Лилиану в покое. Судорожно вздохнув, девочка опустилась на колени, прильнув холодным лбом к стеклу. С каждым годом, неделей, днем она ощущала, как из нее вытягивают силы, и времени на то, чтобы остановить это порождение тьмы, оставалось совсем немного. Что бы ни случилось, Рафаэль не должен попасть к Темной матери. Лилиана знала, что с того момента, как черепашка дотронулся до артефакта, он стал неотрывной частью их истории. Даже если пришедшим удастся выбраться из тюрьмы, Дарк Кастл Рафаэля не отпустит. Он обречен, но еще может многое исправить, дать успокоение и мертвым, и живым… Лилиана должна его увидеть здесь, в тюрьме, напротив – она все объяснит, ведь не зря она просила помощи. Но от тварей, обитающих в этом месте, невозможно спрятаться, и она ничем не может помочь избранному, хоть как-то… Или же… - Да, ты сильнее меня, - прошептала Лилиана в пустоту, - но ты кое-что забыла… Кроваво-красное свечение, зародившееся в детской груди, объяло все вокруг и, вспыхнув напоследок, растеклось по стенам, уносясь вглубь тюрьмы. - … я тоже часть этого мира, и это Я питаю тюрьму. Мне немного осталось, я исчезну… но я постараюсь утащить тебя за собой… Она понимала, что могла сделать только хуже. Но она дала избранному время, пожертвовав половиной отведенного ей, дала ему шанс… подарила им обоим возможность встретиться. И, обессиленно распластавшись на полу, Лилиана улыбнулась.