Глава 3. Узники Дарк Кастла.
24 марта 2014 г., 17:08
Часть первая. Все начинается после заката.
"Хоть бы все было хорошо..." Эйприл молча сидела на переднем сидении черепашьего вездехода и неслышно постукивала ноготком по сжатой в руке рации, невольно позволяя угнетающей тишине поглотить ее, облепить противным притворно-спокойным коконом. Девушка словно пыталась слиться с окружающей средой, стараясь ничем не выдать своего присутствия в машине. Будто от этого что-то зависело - что бы ни было в этой тюрьме, оно уже знало об их присутствии. От внезапно пришедшей мысли о том, что, возможно, это неизвестное "что-то" не только знает, что они стоят у ворот, но и давно их ждет, притаившись где-то поблизости, Эйприл невольно поежилась, но, не решаясь нагнетать и так тяжелую обстановку до критического уровня, продолжала молчать о своих опасениях, вслушиваясь в тяжелое дыхание сидящего рядом с ней мужа, попутно отсчитывая в уме каждый удар своего разрывающегося от беспокойства сердца. Не сказать, что это помогло ей хоть немного успокоиться - скорее, наоборот: с каждой секундой, которую друзья проводили в этой чертовой деревне, девушке все сильнее начинало казаться, что она их больше не увидит, а страшные картины, нарисованные испуганным воображением, нещадно атаковали мозг рыжей, с каждым ударом пульса приобретая все более жуткие подробности. Кейси тоже на разговоре не настаивал. Мститель упорно продолжал ждать хоть какого-то сигнала, означающего, что с ребятами все нормально, внимательно рассматривая из открытого окна машины расположившееся за воротами поселение, изучая и запоминая все, что попадало в поле зрения, с такой жадностью, будто боялся упустить что-то очень важное. Мрачное, безжизненное место... - Все будет в порядке, милая, - неожиданно произнес Кейси, не зная, кого он хотел больше успокоить - жену или себя. Но это мучительное ожидание вкупе с мертвой атмосферой вокруг начинало давить на него со всех сторон, заставляя всегда решительно настроенного и готового метелить кого угодно мстителя вжиматься спиной в потрепанное сидение вездехода. Эйприл, уже свыкшаяся с этой звенящей тишиной, вышла из оцепенения и, испуганно дернувшись от голоса мужа, выронила из рук оставленную ребятами рацию. Прибор громко затрещал помехами, и рыжая, искренне надеясь, что это ребята вышли на связь, резко нагнулась за рацией, с размаха ударившись головой о руль машины. Лоб тут же пронзило болью, зрение смазалось от проступивших слез, но девушка даже не обратила на это внимания. Лишь подняв дрожащими руками хрипевшее средство связи, с надеждой смотрела на прибор. - Черт, Эйприл! - обеспокоенно воскликнул Джонс, осторожно отцепляя руки рыжей от рации и осматривая новоприобретенную ссадину любимой. - Будь поосторожней... Девушка вымученно улыбнулась мужу и, невольно скривившись от пульсирующей головной боли, нажала на кнопку приема вызова. Но ничего не произошло - рация несколько секунд проскрипела помехами и затихла. - Я... я просто испугалась, что она разобьется, и если вдруг ребятам понадобится помощь - мы об этом не узнаем... - девушка судорожно вздохнула и, вытирая мокрые глаза тыльной стороной ладони, в очередной раз посмотрела на свои наручные часы. - Я волнуюсь, Кейси. Мне страшно... Семь минут. Всего семь чертовых минут прошло с того момента, как она в последний раз смотрела на циферблат. Солнце уже клонилось к закату, пряча свои теплые лучи за линией горизонта, а оставаться здесь ночью Эйприл совсем не хотелось. Все чувства буквально кричали девушке, что они должны убраться отсюда если не прямо сейчас, то до темноты - обязательно. - Все будет хорошо, - повторил Джонс, с несвойственной ему нежностью обняв рыжую, прижимая к себе, и молодые, не сговариваясь, направили свои тревожные взоры на селение. С тех пор, как черепашки вошли в деревню, прошло чуть более полутора часов, но молодой семье казалось, что этот небольшой отрезок времени длился целую вечность. Это место угнетало, морально истощало, и находиться даже рядом с воротами с каждой минутой становилось все тяжелее. Но больше всего и так не радостную обстановку омрачал тот факт, что в последний раз молодые видели черепах перед тем, как те разбрелись по всей деревне... и с тех пор зеленые парни словно пропали. Хоть поселение и было небольшим, а к тюрьме вела лишь одна дорога - братья в поле зрения друзей больше не оказывались, и это было более, чем странным. Словно черепашки растворились в воздухе, не было слышно даже их голосов. Все эти полтора часа друзья ни разу не вышли на связь, а трезвонить ребятам по рации молодая пара не решалась - неизвестно, что там у них происходило, и вызывать братьев могло быть просто-напросто опасно. Но от этого всеобщего затишья Кейси начинало казаться, что из живых в этом месте остались только они с Эйприл. Отогнав от себя негативные мысли, парень взял себя в руки - Джонс доверял Рафаэлю, как самому себе, а тот пообещал, что в случае чего черепахи с ними свяжутся. Через сколько бы передряг им с Рафом не доводилось проходить, мститель четко усвоил то, что что бы ни случилось, в какое бы дерьмо они не влипли - темперамент никогда и ни при каких условиях не нарушит своих обещаний. Но спустя еще около часа и самообладание мстителя дало сбой. Зеленые парни так и не давали о себе знать, и липкое неприятное чувство нарастающего отчаяния, за многие годы борьбы запиханное мстителем в самый темный угол его подсознания, настойчиво карабкалось по позвоночнику на свободу, охватывая весь организм. - Кейси... - Эйприл уже не пыталась сдерживаться и громко всхлипывала, умоляюще глядя на мужа. - Пожалуйста, давай попробуем связаться с ребятами. Их слишком долго нет. Не колеблясь более ни секунды, Джонс забрал у жены рацию и нажал на кнопку вызова. Долго ждать не пришлось: спустя пару мгновений его сигнал был принят, и парень облегченно выдохнул. - Эй, ну как вы там? ________________________ - ... Эйприл, а ты знаешь что-нибудь об Аласторе? Когда я был в теле Лилианы, рядом с ней был Аластор, - раздался из динамика голос Рафаэля. Рыжая недоуменно нахмурила брови, вспоминая всю информацию, которой щедро поделилась молодая репортерша, но про человека с таким именем ее подруга не упоминала. - Нет, про Аластора Роуз мне ничего не рассказывала. Но я сейчас ей позвоню и все узнаю. Подожди немного. Эйприл достала все еще дрожащими руками свой телефон и торопливо набрала номер подруги. Девушка не сомневалась, что Роуз ей ответит: репортерша всегда брала телефон и везде таскала его с собой, утверждая, что без него она как без рук. И что бы ни случилось - будь то чрезмерная занятость или глобальная катастрофа - всегда отвечала на звонки, не пропуская ни одного вызова... но не в этот раз. Рыжая заметно занервничала. Неужели с Роуз что-то произошло?! Еще раз перезвонив, девушка так и не получила ответа: монотонные гудки продолжали подтверждать, что подруга ей не ответит. - Странно... - пробормотала рыжая, вновь нервно тыкая по кнопкам телефона. - Она не берет трубку. Голоса ребят, доносящиеся из рации, заметно отдалились, на том конце послышалось какое-то копошение, после чего связь начала прерываться. Разобрать, о чем говорили друзья, теперь было невозможно - треск помех становился все громче, неприятно чертя по слуху. - Ребята, вы меня слышите? - страх за друзей сносил все барьеры и проникал под кожу, рассыпаясь противными мурашками по всему телу, заставляя девушку терять самообладание. - Раф?! Еще момент - и связь оборвалась окончательно, оставив молодую пару в тишине. - Кейси, связь, - только успокоившуюся Эйприл затрясло, как в лихорадке. - Связь прервалась... Что-то не так. Я чувствую, что-то произошло! И не успел Джонс что-либо ответить, как только образовавшуюся тишину нарушил противный металлический скрежет. Главные ворота Дарк Кастла раскачивались из стороны в сторону, скрипя проржавевшими петлями, и, казалось, приглашали войти внутрь, заманивали в деревню... И там, за высоким забором, явно что-то происходило.* * *
В этом месте все начиналось после заката. Когда день, сдав свои позиции, уступал место ночи. Как только последний луч солнца растворялся в наступающем всепоглощающем мраке, забирая с собой последние проблески надежды на свет, эти твари выбирались из своих затхлых, покрытых плесенью убежищ. Они все уже давно мертвы, но по известным лишь им причинам продолжали свое существование. И каждую ночь они жадно искали, чем утолить свой постоянный голод, все чаще вынуждавший их вгрызаться в стены. Не ощущая боли, ломать прогнившие зубы о старые кирпичи в попытках хоть чем-то забить уже не функционирующий желудок, унять эту раздирающую изнутри потребность. И каждый раз, очутившись за пределами металлических решеток, они все, как один, жадно принюхивались, выискивая еду. Пока не появлялась она. Единственная, кого они не трогали, которой слепо поклонялись - их госпожа. Темная мать, когда-то случайно обрекшая их на вечный голод, но предоставившая тем самым им шанс избежать уничтожения; госпожа, которая позволила таким тварям существовать и приняла их, как своих детей. И, услышав ее голодное шипение, они забывали о своих инстинктах, нетерпеливо сдирая остатки плоти со своих пальцев о шершавые серые стены, разлагаясь от желания поскорее выбраться из тюрьмы в принадлежавшую только им деревню, к созданной ими же кормушке, и притащить еще трясущуюся в судорогах, еле дышащую жертву, по воле случая попавшую в ловушку, своей госпоже. Чтобы утолить свой голод, им достаточно лишь чужой, истекающей кровью плоти. Ей же нужны жизни, съеживающиеся от ужаса, но еще не до конца угасшие. Она любила ощущать их последний страх, впитывать в себя их панику, расползающуюся вибрирующими волнами вокруг обреченного тела. Чувствовать, как по ее уже мертвой коже стекала еще не остывшая кровь, омывая выбеленные временем кости, на которых отсутствует плоть. Как последний судорожный вздох с хрипом вырывался из сдавленного горла, когда она безжалостно вонзала в него свои острые когти, после чего, вдоволь насладившись последней агонией несчастного, госпожа с шипящим удовольствием принималась за еду, оставив пустую оболочку своим детям. Но сегодняшняя ночь была особенной. Госпожа слишком долго ее ждала. Молочно-белый неестественный туман ровно растекся по полу обширной залы с полукруглым пьедесталом, застилая своим покрывалом выбитую в бетоне лилию с тремя лепестками, и, незаметно просачиваясь сквозь металлические прутья окружавших пьедестал решеток, замер в ожидании. Тишину этой мрачной комнаты пронзило противное шипение, и от одной из обшарпанных стен, яростно чертя по кирпичам острыми когтями и оставляя за собой глубокие шрамы на теле тюрьмы, медленно отделилась темная фигура в балахоне, из-под капюшона которого мерцало тусклое голубое свечение. Дарк Кастл чувствовал ее появление: туман, словно ожидавший ее пробуждения, быстро заклубился и втянулся в стены, просачиваясь в деревню, и серое пространство залы стало преображаться. Угольно-черные пятна охватили бесцветную комнату и, с каждой секундой становясь все больше, подобно заразе расползлись по всему, до чего могли дотянуться, отравляя все вокруг. Хрипло вдохнув ненужный ей воздух, госпожа прошествовала к трону и, приняв сидячее положение, невидящим взглядом окинула обрамляющие пьедестал решетки. Пора будить детей... Громкий утробный рокот разорвал мертвую тишину вокруг и, отразившись от стен огромного зала, разносясь по темным коридорам, откликнулся гулким эхом в каждом уголке тюрьмы, знаменуя явление хозяйки. И они услышали ее зов. Из бетонной поверхности под решетками пробились сотни рук. Разгребая остатки бетона и наполняя воздух смрадом гниющих тел, из разбитого пола, перелезая друг через друга, выбирались разбуженные "дети" госпожи. Темная фигура в балахоне потянула располагавшийся возле трона рычаг, выпуская этих тварей на волю, и они, противно рыча и клацая челюстями, выползали на пьедестал и подобно смиренным рабам припадали к ее ногам, скрытым черной тканью балахона, заполняя все помещение своими разлагающимися телами. Они ждали ее приказа; жадно ожидали, пока она заговорит с ними, и она это знала. Но что-то было не так. В окружающем госпожу воздухе кроме смрада, испускаемого ее детьми, витало что-то еще. Приторно-сладкое, когда-то испытываемое ею, такое знакомое и одновременно ненавистное... Хозяйка быстро ощупала языком воздух и ощутила отголоски того чувства, которое она душила в других, которого здесь не должно быть. Надежда?! Но как? Это невыносимо светлое чувство, оставившее после себя почти незаметный след в этом зале, могло принадлежать только той, кого госпожа ненавидела больше всего в этом поганом мире. Той, чье произнесенное вслух имя заставляло все внутри вскипать и пениться злобой, и кого бы она с превеликим удовольствием уничтожила, если бы не ее нужность и разделяющий их барьер, из-за которого пробраться к этому ничтожеству было просто невозможно. Эту девчонку, в отличие от других обитателей деревни, забрала себе не госпожа, а более великая сила, некогда давшая темной матери возможность остаться в этом месте и наделившая ее властью над Дарк Кастлом. В груди тут же зародилось глухое рычание, длинные когти с громким скрежетом вошли в каменное основание трона, и существо в балахоне, остервенело выискивая что-то невидящим взглядом, вскочило с места. - Аластор!!! - взревела фигура в черном, и гниющие уродцы, жалобно шипя, бросились от ее ног врассыпную, стремясь поскорее забиться в самую тьму залы и спрятаться от гнева своей госпожи. Она была в ярости, и в такие моменты ее боялись даже мертвые. Названное существо в грязно-зеленом свитере трусливо выползло на пьедестал, не решаясь поднимать глаз на взбешенную хозяйку. - Ответь, Аластор, ты ничего странного не ощущаешь? - притворно-спокойным тоном прошипела фигура в черном, отчего прислужник съежился и зашарил взглядом по сторонам. Он знал, зачем она его позвала. - Скажи мне, как... - не дожидаясь ответа, продолжила госпожа. - КАК это ничтожество... эта поганая, слабая тварь смогла обойти все барьеры и вырваться в деревню до заката?! Это невозможно... ЭТО ВЕДЬ НЕВОЗМОЖНО!!! - существо яростно зарычало и, вцепившись когтями в горло перепуганного прислужника, подняло его не сопротивляющееся тело над полом. Хоть Аластор был мертв и уже не испытывал боли, но видеть госпожу в таком состоянии было крайне неприятно, как и собирать после ее гнева оторванные конечности, в очередной раз придумывая, как их пристроить на предназначенное им место. - Она... - хрипло прошептал уродец, - она смогла обмануть стража... Ей помогла ее мать. Темная фигура удивленно замолчала и, опустив прислужника на пол, спросила уже более спокойно: - Мать? Но ведь я заперла ее вместе с остальными душами вдалеке от зеркала. Все, что находится в окружении забора, на МОЕЙ стороне. Я - неотъемлемая частица Дарк Кастла, основная часть этого мира. Так как же какая-то жалкая душонка смогла обойти мою силу, да еще и помочь этой мрази обмануть более великую мощь? - Вы слабы, моя госпожа. И вы сами знаете, что днем ваша сила ослабевает. Воспользовавшись этим, несколько пленных смогли выбраться, и среди них была мать Лилианы... - шепелявый осекся и, чувствуя исходящие от темной фигуры волны леденящей ярости, низко склонился под мерцающим взглядом своей госпожи, стараясь уменьшиться в размерах. - Никогда не смей при мне произносить это имя, - прорычало существо в балахоне и, немного успокоившись, жестом указало продолжать. - Ее матери больше нет - она пожертвовала собой, без остатка отдав свою энергию, на короткое время заменив ее. Барьер не распознал подмены... и принял похожую живую силу; впитал ее, предоставив Лил... ей временный выход, - отрапортовал шепелявый и замолчал. - Ее матери больше нет, - довольно произнесла госпожа. - А это ничтожество... оно сейчас на должном месте? Аластор нервно заскрежетал зубами, ведь ответа на вопрос хозяйки у него не было. Он не хотел ее разочаровывать. - Скорее всего, да - пролепетал прислужник. - Но ты не уверен, - хищно прошептала фигура в черном, и шепелявый громко сглотнул. - Так чего ты ждешь? Проверь! Два раза повторять не пришлось: Аластор резко сорвался с места и рванул вверх по находящейся в зале лестнице. Быстро миновав высокую арку и узкий коридор, он спустился к небольшой металлической двери и вошел в крохотную комнатку с единственным зеркалом. Он не был здесь с тех самых пор, как впервые почувствовал непреодолимый голод. А ведь именно тут закончилась его жизнь, дав начало новому существованию. - Лилиана, - тихо позвал Аластор, нежно проведя костлявой рукой по отражающей поверхности зеркала. - Лилиана, ты здесь? Зеркальная гладь слабо заискрилась и пошла волнами, и по ту сторону стекла образовался неясный светлый силуэт, с каждым мгновением приобретающий все более четкие очертания, пока перед Аластором не оказалась маленькая безглазая девочка в грязно-голубом платье. Лилиана медленно подошла ближе и, прислонившись рукой к стеклу, невидяще уставилась на прислужника госпожи. - Ты... - прошептала Лилия, и на мгновение Аластору показалось, что мертвенно бледное лицо девчушки исказилось от боли и злобы. Но ее черты тут же разгладились, а голос стал более ровным и громким. - Убирайся отсюда. В двух последних словах сквозило столько презрения, что прислужник инстинктивно оскалился и, не произнося больше ни слова, вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Она не понимает, какой великой цели ей приходится служить, ежедневно угасая, отдавая свою живительную энергию. Она, как и его госпожа, уже слаба, но все равно упрямо не хочет принимать предназначенную ей судьбу - ведь только этим можно объяснить ее просто невероятный побег. Но зачем ей нужно было жертвовать своей матерью? Куда она выходила, ведь за пределы Дарк Кастла ей, как и всем им, дороги нет? Вернувшись в зал, Аластор смиренно сообщил своей госпоже о том, что Лилиана находится там, где и должна быть, и хозяйка, заметно успокоившись, опустилась на трон и нежно погладила прислужника по голове. Но гулкий, равномерный стук карманных часиков, внезапно раздавшийся у нее в голове, заставил существо жадно принюхаться. И ощутив это приятное долгожданное чувство, знаменующее приход избранного, темная мать удовлетворенно улыбнулась беззубым ртом. Он здесь. Тот, кого она так ждала. Кто, добровольно принеся себя в жертву, откроет им Врата и подарит свободу, явился к ней. И она его не отпустит. Хрипло втянув ртом воздух, госпожа почувствовала исходящую от пришедшего силу. И четко ощущала, что кем бы ни был избранный - он точно не человек. Но все мысли о том, кем был пришедший, моментально угасли, как только она уловила его страх... У тех, кем она постоянно питалась, это чувство было горьковатым; его же страх разительно отличался от всего, чего ей когда-либо доводилось пробовать - более вкусный и приятно будоражащий давно остывшие остатки крови в ее венах; особенный, как и его обладатель. Существо, выбранное Лилией, не боялось за свою жизнь - этот страх был обращен на троих его спутников, близких избранному по духу. Они были ему дороги, он боялся за их ничего не стоящие, по ее мнению, жизни, которые она с удовольствием отдаст на съедение своим детям. Как и тех двоих, по ощущениям - людей, которые посмели в такую важную ночь зайти за ворота. Голые тощие твари, до этого мирно прятавшиеся в тени, тоже почувствовали изменения на своей территории и, выползая к хозяйке, голодно зашипели. Один из пришедших был ранен - дети госпожи, заливая желтоватой слюной пол, ощущали железистый запах его теплой крови, изредка капающей на бетон, и нетерпеливо ждали, когда фигура в черном разрешит им начать охоту. - Он здесь? - с благоговейным трепетом спросил Аластор. - Он в Дарк Кастле? - Более того... он уже в тюрьме, - кровожадно ответила госпожа. - Мы приведем его... - Живым, Аластор. Он нужен мне живым. Делайте с ним все, что хотите, но когда вы приведете его ко мне, он должен дышать, - угрожающе прошипела хозяйка. - Конечно же, моя госпожа, - прислужник оскалился и поклонился фигуре в черном. - А что делать с остальными? - Они ваши. Убить... Убить их всех... Госпожа одобрительно кивнула, заметив, как плотоядно блеснули глаза ее верного слуги, и дала знак своим детям. Голые твари, ведомые Аластором, громко взвыли и выбежали из зала, оставив хозяйку в одиночестве. Дождавшись, пока последний из ее "детей" скроется за дверью, фигура в черных одеждах направилась к находящейся в зале арке. Она присоединится к охоте чуть позже...* * *
Нервно сглотнув и подавив подкатившую тошноту, мститель медленно открыл дверь вездехода и вышел из машины. - Это уже ни в какие ворота не лезет, - глядя, как металлические двери остановились, будто ожидали его дальнейших действий, пробормотал Джонс. - Детка, я за парнями. Задницей чувствую, им сейчас охренеть как нужна моя помощь. Эйприл хотела было что-то возразить, но слова будто застряли в глотке, перекрывая собой доступ почти мертвому, но такому нужному воздуху в легкие. Волнение за ребят разъедало рыжую изнутри, а только появившаяся новость о том, что Леонардо ранен, только усугубляла ситуацию. Девушка не хотела отпускать своего парня, как до этого не хотела отпускать и ребят, да и одиноко сидеть в машине ее тоже не прельщало. Но отговорить этого твердолобого барана от того, что он давно уже решил, не выходило ни у кого. К тому же, если черепахам нужна помощь - Кейси сможет хоть чем-то им помочь и привести их назад, к машине. - Милый, будь осторожен, - прошептала девушка. - Не волнуйся, - улыбаясь, ответил ей мститель. Глубоко вздохнув, Кейси подхватил любимую стальную клюшку для гольфа, недавно использованную Рафом для открывания замка, и, более не оглядываясь на свою жену, зашел в деревушку, несколько часов назад проглотившую их друзей... Медленно шагая и прислушиваясь, мститель осторожно ступал по немощеной дороге в сторону тюрьмы, приближаясь к обгорелым домикам. Но не пройдя и дальше первого дома, Кейси внимательно присмотрелся к темному, испещренному трещинами, фасаду оплота преступников... и остолбенел, заметив, как сквозь старые стены просачивается молочно-белый туман и, достигая основания черной крепости, растекается по земле, забрав с фасада глубокие, расчерченные временем борозды с собой, оставляя лишь гладкие, без единой царапины, стены. Внутри мстителя все похолодело, но он не собирался отступать. Где-то там его друзья, и возможно, именно в этот момент он нужен им, как никогда. "Спокойно, Кейс... Это всего лишь туман. Странный, вылезший из стен тюрьмы для ненормальных, хрен знает почему и как появившийся туман. И не такое видали, - думал мститель, делая один шаг в сторону черной башни. - Давай, вперед..." Отогнав от себя подступивший страх, Кейси медленно продолжил идти вперед, неотрывно наблюдая, как молочная субстанция вспенивается и поднимается, быстро окутывая своими плотными клубами все, что попадалось ей на пути, метр за метром приближаясь к мстителю. Как белый туман, добираясь до ветхих строений, опутывает их собой, словно паутиной, преображая погорелые развалюхи до неузнаваемости, превращая эту древность в благоустроенные домики. - Охренеть... - прошептал мститель и инстинктивно попятился назад. Туман подобрался уже совсем близко, и, заметив еще одно ненормальное явление, Кейси в ужасе остановился. В окнах принявших новый вид домиков загорался голубоватый свет... Такой манящий, притягивающий... По спине пробежал противный липкий холодок, и все инстинкты парня мгновенно закричали о смертельной опасности; страх въедался острыми иглами в кожу, добираясь до сердца и сжимая его в тиски. Джонс ошарашенно моргнул и постарался отвернуться, но попытки сделать такое элементарное движение обернулись полным крахом - мститель не смог оторвать своего взгляда от небольших светящихся окон, с каждой секундой все сильнее ощущая неестественное, словно не ему принадлежащее, желание зайти хотя бы в один из этих домов. И это желание, вытеснив из Джонса все страхи, заняло их место и, став основным, заставило мстителя сделать шаг вперед. - Здравссссствуй, Кейссссси Джонсссс, - шипящий, но такой мелодичный и соблазнительный голос раздался совсем близко с парнем, поднимая изнутри все самые низменные желания, каким-то неизвестным образом заставляя Джонса моментально забыть о том, кто он и где находится. - Ахххх, как же долго я тебя ждала... - густой молочный туман добрался до мстителя и, разбиваясь о ноги, вмиг окружил его, охватив все тело Джонса своей белой субстанцией. Что-то мягкое скользнуло по щеке Кейси, запуская свои полупрозрачные влажные щупальца мстителю в рот, и одурманенный Джонс, на мгновение ощутив накрывшую его волну наслаждения, судорожно вздохнул и облизнул пересохшие от возрастающего возбуждения губы. Но задерживаться во рту у мстителя это нечто не собиралось. Молочная субстанция скользнула вниз, покрывая темно-красными капельками шею парня и, оставляя за собой влажную кровавую дорожку, спустилась ниже, заставляя его покрываться мурашками, вынуждая медленно сгорать от предвкушения и возбуждения, принося все больше непередаваемого наслаждения. Белые, плотные вихры накрывали Джонса с головой, ошеломляюще приятно растекаясь по его телу, запускали свои влажные мягкие отростки под одежду; лизали своими языками мускулистую грудь, и спускаясь на землю, мучительно медленно поднимались по бедрам выше, заставляя сердце парня сбиваться с ритма; и как только они добирались до своей цели, мститель, полностью теряя все крохотные остатки своего самообладания, запрокидывал голову назад и жадно хватал ртом воздух, задыхаясь от наслаждения. Он не знал, что с ним происходило, не мог думать о том, что сводило его с ума. Он не мог пошевелиться, не чувствовал своего тела - лишь ни с чем не сравнимые, будоражащие кровь чувства, вынуждающие выгибаться и стонать, пытаясь продлить эти непередаваемые ощущения, желая получить еще больше. Так сладко... Шипящий голос звал его по имени, шептал на ухо сладострастные речи. Молочная субстанция полностью овладела им, лаская каждый сантиметр тела, и Кейси одержимо желал полностью раствориться в ней. Все, кроме тумана, потеряло смысл, не имело значения; было ничем по сравнению с этими притягательными сверхъестественными ощущениями. И Джонс не хотел, чтобы это прекращалось. - Ссссюда... - белая субстанция заклубилась и двинулась вперед, легко подталкивая остолбеневшего Кейси, и мститель не заметил, как оказался возле открытой двери одного из домиков. - Кейси!!! - пронзительный женский голос на мгновение прорвал сплетенный белым веществом кокон, и Джонсу показалось, что он о чем-то забыл, но догадки, так и не доходя до мозга, растворялись в пространстве. Но этот голос, до боли знакомый, родной... Кейси попытался вспомнить, кому он принадлежал, но окутавший его туман вновь взял власть в свои полупрозрачные руки. - Кейси! Это ловушка! Не входи в дом! КЕЙСИ!!! - кричала девушка, но было уже поздно: дверь в домик захлопнулась, скрыв за собой ее мужа. Доведя мстителя до кровати, белое вещество мягко толкнуло Кейси на кровать, оплетая его собой, и мститель послушно лег, готовясь зарыться в наслаждение с головой... до тех пор, пока не почувствовал, как нечто холодное, царапая и вонзаясь острыми колючками в кожу, обмотало все его тело, приковав парня к кровати, и что-то вонючее и склизкое заполнило его рот, не давая дышать...* * *
Оглушительный грохот, раздавшийся позади черепах, болезненно прочертил по слуху и, не встречая более преград, унесся вглубь тюрьмы. Братья, и так пребывающие в напряжении, одновременно подскочили на месте и вскрикнули от неожиданности. Дружно повернувшись на звук, черепахи с ужасом осознали, что они оказались в ловушке. Как только двери главной крепости Дарк Кастла закрылись, заперев зеленых парней в тюрьме, в коридоре, где находились черепашки, воцарилась полная тьма. - ААААААА!!!! Осознав, что только что произошло, Микеланджело истошно завопил и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, на всех парах рванул к предполагаемому месторасположению двери, по дороге снеся оказавшегося на пути Донателло. Громко ругнувшись, не ожидавший такого поворота гений выронил зажатую в руках сумку, и ощутимо приложившись панцирем о стену, сполз по ней на холодный пол. Пронзительный звук бьющегося стекла возвестил всех о потере части их собранного имущества, но младшего черепаху это не особо волновало: с разбега врезавшись в дубовую дверь, перепуганный Майки начал молотить по ней руками и ногами, искренне надеясь, что та откроется, но преграда продолжала непоколебимо стоять на месте и даже не собиралась поддаваться. - АААААА!!! Она закрыта! ЗАКРЫТА!!! - в панике кричал владелец нунчак. - Майки, прошу тебя, успокойся... - стараясь, чтобы его голос звучал как можно тверже и уверенней, произнес Леонардо. Но его слабая просьба потонула в перепуганных воплях младшего брата. Еще не до конца отойдя от увиденного в доме Лилианы, лидер попытался собраться и взять выходившую из-под контроля ситуацию в свои руки. Майки был прав - они заперты в ловушке. Но что бы ни случилось - нельзя поддаваться панике. - Я говорил! Я говорил вам, что это ловушка! А вы меня не послушали! Вы никогда не слушаете меня! Нужно было убираться отсюда, пока была возможность, а теперь нам конец! - Да заткнись же ты наконец, придурок! - громко рявкнул на весельчака Рафаэль и, нащупав рядом с собой стену, направился к младшему. - Твою мать, темно, как у негра в ж... - Раф! - возмущенно воскликнул владелец катан, шаря рукой по полу. Телефон... где-то здесь должен быть телефон... - Что "Раф"? Не видно нихера! - огрызнулся темперамент. Добравшись до места стенаний Микеланджело, Рафаэль сгреб бьющегося в панике и истошно орущего брата в охапку и, нащупав ногой стену, по которой он добирался до младшего, потащил его к остальным. - Если ты сейчас же не успокоишься - я тебе вдарю. Возьми себя в руки, Майки! Ведешь себя, как баба! - прорычал владелец сай, и младший черепашка немного притих. - Бля, где вы тут?! - обратился он к остальным. Эта тьма вкупе с последними событиями пугала и начинала его конкретно бесить. - Здесь... - совсем рядом ответил Донателло и, нашарив свою сумку, принялся бережно вываливать ее содержимое на пол, нащупывая среди прихваченного нужного барахла фонарики. Справа что-то слабо загорелось, освещая голубоватым светом вымученное лицо Лео, и Рафаэль, добравшись до раненого брата, опустил весельчака рядом с ним. - Хей, ты как? - тихо спросил владелец сай, с беспокойством всматриваясь в мерцающие глаза брата, под которыми отчетливо были видны темные круги. Лидер выглядел измученным и слабым. - Бывало и хуже, - Леонардо слабо улыбнулся: не каждый день Рафаэль так явно показывал свою заботу. Но вспомнив то, что ему пришлось пережить в ветхом домике, лидер вновь помрачнел. Его брат должен знать, что он не один, что Лео тоже ее видел. - Раф, я хотел сказать... - Нашел! - воскликнул Донателло, и темный коридор посветлел, заставив почти привыкших к тьме ребят зажмуриться. - Теперь у нас есть свет. Держите. Побледневший на несколько оттенков Майки счастливо улыбнулся и, забрав у Дона предназначенный ему фонарик, окинул взглядом старших братьев. Рафаэль и Донателло выглядели более-менее сносно... что нельзя было сказать о Леонардо. - Дополнительные батарейки, - оповестил всех владелец бо, указывая на лежащую рядом с ним пару блестящих упаковок. Удостоверившись, что все его услышали, гений выбрал из валяющихся на полу вещей все, что осталось целым, и принялся торопливо запихивать нужные вещи в сумку. - Чувствую, они нам понадобятся. Как только Дон закончил сборы, черепашки поднялись с пола и, разгоняя искусственным светом царивший вокруг мрак, осмотрели коридор, в котором находились. - Странно... - гений подошел к стене, внимательно разглядывая неровную серую поверхность. - Не похоже на то, что здесь был грандиозный пожар... Посмотрите на стены - на них нет следов. Братья удивленно переглянулись и, освещая стены фонариками, осмотрели их поверхность. Серые, обшарпанные, в некоторых местах покрытые глубоко въевшейся в них плесенью, но без черных следов, свидетельствующих о бушующем здесь когда-то огне. - Да, странно, - нервно пробормотал весельчак, пристально вглядываясь в плотную тьму впереди. - Здесь вообще все странное, так что давайте лучше подумаем, как нам выбраться отсюда. Есть идеи? - Одна, - произнес владелец бо, отрывая взгляд от стены. - Эта крепость просто огромна, поэтому здесь обязательно должен быть как минимум один запасной выход. Но найти его будет не так-то просто. Нужно связаться с Эйприл - пусть попробует найти план здания. - Что-то не особо этот запасной выход помог людям во время пожара, - недовольно пробормотал Рафаэль. - Что же они тогда не воспользовались им? - Это не просто крепость, Раф. Это, если ты не забыл, тюрьма. Жители могли просто не знать о существовании еще одного пути спасения, про заключенных я вообще молчу, - в тон ему ответил Донателло. - А что, если в этой чертовой дыре его нет? - прошипел темперамент, скрестив руки на груди. - Леонардо ранен, и пока он мучается, мы будем носиться по этой тюрьме и искать не существующий выход? Гений нервно закусил губу, глядя на бледного лидера, устало привалившегося к стене. От осознания того, что он не может помочь брату, неприятно заныло в груди, но он уже сделал все, что было в его силах. - И что ТЫ предлагаешь? Сидеть и ждать, пока тюрьма сама откроется? Или безрезультатно пытаться выбить толстенную дубовую дверь? Майки уже пытался - как видишь, не вы... - Перестаньте, - слабый голос Лео перебил Дона, не дав тому договорить. - Хватит. Лучше не будем терять времени - свяжитесь с Эйприл и Кейси. - Уже... - грустно произнес Майки, отодвигая от себя четыре черных прибора. - Рации не работают. Ни одна. Леонардо обреченно прислонился головой к стене, но почувствовав, как вместо холодной поверхности его лоб опустился во что-то липкое, тут же отпрянул. - Ребята... что-то происходит... - прошептал Майки, мертвой хваткой вцепившись в руку стоящего рядом Рафаэля. - Это еще что за чертовщина... - сдавленно произнес темперамент. Что-то темное ползло по стенам, превращая все окружающее их пространство в жуткое черно-серое месиво. Противный запах гнили, исходящий из глубины темного коридора, нещадно бил в нос, вызывая рвотные позывы, а сочащаяся из бетонного пола кровь сливалась в тонкие ручейки и стекала к их двупалым ногам. И что-то происходило с Леонардо... Раненую руку лидера вновь пронзило невыносимой болью, и владелец катан, не удержавшись на ногах, рухнул на заляпанный пол, обхватив больную конечность здоровой. Бывшие почти белыми бинты, недавно наложенные Доном, моментально пропитались изнутри красной жидкостью, которая быстро закапала на бетон, смешиваясь с другими кровавыми лужицами. - Лео! - заметив то, что лидер упал, а его забинтованная рука истекает кровью, Рафаэль подскочил к брату и, осторожно приподняв его, уложил к себе на колени. - Дон, у Лео опять кровотечение... ДОН, ОТОМРИ НАКОНЕЦ, И ПОМОГИ! Гений, выйдя из оцепенения, подбежал к братьям, и судорожно вороша содержимое сумки, достал аптечку. - Сейчас... - шептал себе под нос Дон, дрожащими руками разматывая окровавленные бинты. По всем законам анатомии, кровотечение должно было остановиться, а не начаться заново, да еще сильнее, чем раньше. - Сейчас еще обработаем и перевяжем... Но как только Донателло снял мокрую красную ткань, парни ужаснулись от того, что увидели. Рука Лео, до этого скрытая бинтами, покрылась обширными черными пятнами, а раны, оставшиеся от стекол, выделяли вязкую желтую слизь, смешанную с обильно вытекающей кровью. - Этого не может быть... Заражение не развивается так быстро, - голос гения дрожал от нахлынувших слез, ведь если зараза будет распространяться с такой скоростью, то Лео придется выбирать: лишиться руки или жизни. Злобный рокот, донесшийся откуда-то из глубин тюрьмы, резанул по слуху. Этот леденящий душу зов беспощадно вгрызался в мозг, заставив черепах мгновенно забыть обо всем и напряженно прислушаться. - Кажется, мы здесь не одни, - прошептал Рафаэль, свободной рукой достав из-за пояса сай. - Дон, поторопись. Нужно срочно валить отсюда. Владельцу бо два раза повторять не пришлось. Как следует обработав загнившие раны лидера и на время перевязав их новыми бинтами, Донателло закинул сумку на плечо. Младшие братья поставили владельца катан на ноги и, придерживая слабого Лео, собрались двинуться в неизвестность. Но не успели черепахи сделать и шага, как с улицы донесся душераздирающий женский крик. Они знали, кому он принадлежал. Опираясь на плечи братьев и еле передвигая ногами, Леонардо собрал последние силы и, обернувшись назад, слабо прошептал: - Эйприл... ________________________________ Прим. автора: "хотелось бы посвятить эту главу Abigor`у, тем самым выразив этому замечательному автору благодарность за то, что он продолжает свой рассказ "Проклятье Нью-Йорка", вдохновивший меня на написание данной главы)
