Лиса

Кадзу никогда не испытывал к детям что-то кроме снисхождения и возможно неловкости. Но, сейчас наблюдая как на руках у Такао ворочался маленький комок, в груди ниндзя бешено билось сердце. Морико смешно хватала мелкими пальцами белые волосы и поворачивалась к матери в знак одобрения. Мэй улыбалась и несколько раз извинилась за проказницу дочь, маг же заверял, что не против даже подарить ей одну прядь. Раскалённая обстановка часом ранее в шатре испарилась, словно не было стольких лет молчания и предательства. Мэй упорно делала вид, что ничего не поменялось с тех пор, когда была еще гейшей и кицунэ. Она вежливо интересовалась делами Кадзу, получала обычные ответы и подливала чай, ранее заваренный заботливой рукой императрицы. Светская беседа среди людей, снова столкнувшись по року судьбы в горах, протекала медленно и не спеша. Заверив, что ниндзя желанные гости в ее лагере и дворце, Мэй попросила Такао отложить все личные вопросы, обещая рассмотреть их после возвращения в столицу. Более того она тут же приказала стражникам, вернуться в город и оповестить Масамунэ и Сатоши о том, что не против видеть их рядом с собой на ежегодной охоте. Такао в ответ пообещал, что останется рядом эту неделю и покажет как правильно охотиться на зайцев. -Ты изменилась,- улыбнулся маг, наблюдая как лицо императрицы приобрело более взрослые черты, а в глазах появилась усталость, которой никогда отродясь там не было. -Все мы меняемся,- тихо ответила Мэй и чуть погодя добавила,- Выбираем нужные приоритеты. Кадзу знал, что это был "камень" брошенный именно к нему. Он усмехнулся, повел плечом, но тактично промолчал. Сейчас его больше интересовала дочь, о которой он не знал совершенно ничего. Спрашивать почему императрица не предупредила о своей беременности, ниндзя не решились. -Слышал о твоей скорой свадьбе,- начал издалека Такао, перехватывая малышку поудобнее, чтобы та не разбила чашки стоявшие на краю стола. -Да, Наотаро хороший человек. "Любишь?"- мысленно обратился к кицунэ бывший возлюбленный, поворачиваясь и оглядывая благородное женское лицо. Она сделала вид, что не заметила слишком пристальный злой взгляд с нотками разочарования. Да и в ком Кадзу разочаровался? Если только в себе, оставив ее два года назад без какой-либо прощальной записки. Мэй страдала, рвалась ехать в деревню. Сотни раз велела закладывать повозку, но потом запиралась в покоях и просила Сино-Одори не пускать к ней никого. Иногда безмолвное самобичевание в четырех стенах доходило до нескольких дней. Настроение изменилось с появлением первых признаков беременности. Тогда то Мэй и поняла, что должна снова становится сильнее. Ради будущего ребенка, ради собственной страны. Сино-Одори обещала быть рядом всегда и не подвела. Она стойко выносила все истерики повелительницы, доставала ей свежую зайчью печень по ночам и даже брала с собой на охото в ближайшее леса. Про горы, которые отныне принадлежали клану, ёкай забыла, оставаясь в столице. И Мэй была ей благородна, без дружественного плеча, который прошел с тобой тернистый путь, императрица бы точно сошла с ума в стенах дворца, где каждый второй затевает внутренние склоки. -Сино будет рада вас видеть,- словно невзначай вспомнила Мэй о подруге. -Она тут? -Да, охотится где-то поблизости в своем истинном обличии. -Я удивлён, что она давно не появлялась у нас,- Такао тактично замолк, думая как правильно выразится,- И не рассказывала новости. Мэй в прочем все понимала. Она улыбнулась вежливой улыбкой и чуть склонила голову в знак извинения. -Это моя просьба. Не думала, что клану обязательно надо знать о всех дворцовых делах. То как Мэй подчеркнула последние слова дало понять ниндзя, что несмотря на вежливый прием, императрица была зла. Кадзу вздохнул, пристально посмотрев на Такао, который сразу же все понял. Он без разрешения отдал ребенка в руки рядом сидящего ниндзя и сославшись на поиски Сино-Одори, вышел на свежий воздух. Мэй не смотрела в сторону уходящего мага, задумчиво оглядывая мужчину державшего собственную дочь на вытянутых вперёд руках. Растерянность на лице убийцы выглядела почти смешно, если бы не воздух вокруг пропитанный злость и разочарованием. Злые глаза изучали такие же темные волосы на голове ребенка. Вздёрнутый нос совсем как у Мэй и пухлые щеки, которые малышка надула, улыбаясь беззубым ртом. -Она красивая,- сделал вывод Кадзу, оглядев дочь и неожиданно прижал к себе, отчего она громко засмеялась. Сердце Мэй дрогнуло, а глаза стало неприятно щипать. Хладнокровная императрица готова была расплакаться от одного вида воссоединения несуществующей в реальности семьи. -Похожа на тебя, пушистая. -Волосы и глаза твои. Тишина заполнялась звуком ветра за стенами шатра. Где-то звучала грустная мелодия, словно бард чувствовал настроение его правительницы. -Злишься?- Кадзу наконец посмотрел кицунэ в глаза и нахмурился. -Как я могу злиться на то, что свобода более тебе дорога,- она хотела добавить "чем я, чем мы", но решила, что подобное было бы неправильно. -Не говори так. Ты не знаешь ничего. Мэй резко поднялась с кушетки, замечая что ниндзя сильнее прижал дочь, словно боясь потерять ее тепло из рук. -Ты не объяснил Кадзу, оставил одну и уехал,- злость, которая копилась годами звучала в твердом женском голосе и больно резала по внутренностям ниндзя,- Даже потом ты не написал ни весточки, словно пропал. -Ты искала? -Наблюдала первое время,- честно ответила Мэй,- Но все уже в прошлом. Али! В шатер вошла молодая служанка. Она опустила глаза и аккуратно подошла к мужчине. Кадзу непонимающи посмотрел то на слугу, то на императрицу. Поняв, что от него ждут, ниндзя отдал ребенка, задержав ладонь на голой ножке и отвернулся. Мэй стояла спиной ко входу, думая, что возможно была резка. Тут же появлялись мысли закончить весь праздник прямо сейчас, помочь Такао решить все дела и снова забыть про существование деревни. "Скоро я буду с Наотаро. Моя дочь станет правительницей, а я ещё больше дам стране процветания. Зачем мне эти убийцы?" Последнее слово хлыстом рвануло по сознанию женщины. И тут же ехидный голос добавил, что именно она делила постель с убийцей и только они дали ей возможность сесть на трон. Голого участка кожи на шеи невесомо коснулись шершавые пальцы. Мэй дернулась в сторону, но тут же была прижата сильными мужскими руками. Теплота тела разлилась по спине. Кицунэ отчётливо поучаствовала запах осенних листьев, хвои и костра. Тот самый запах, который преследовал по ночам в кошмарах, где Кадзу перерезал ей глотку со словами о ненужности. Мэй тут же поняла, что ещё при виде вошедшего в шатер ниндзя, знала чем закончится эта ночь. Ниндзя действовал быстро, грубо и без слов. Впрочем Мэй они и не были нужны. Где то на задворках сознания мелькнула мысль о будущей свадьбе, Наотаро и предательстве, но когда Кадзу толкнул кицунэ к кушетке и опустился перед ней на колени, мир сосредоточился на точке внизу живота. Мэй тихо засстонал, понимая, что безумно соскучилась по человеку и его поцелуям, которыми он сейчас осыпал ее внутреннее бедро, двигаясь к животу. Мужские руки развязали кимоно, открывая обнаженное женское тело. Кадзу оторвался и мельком пробежал взглядом по красному лицу кицунэ, растрепаным волосам, твердым соскам. Он усмехнулся и медленно ввел внутрь два пальца, заставляя Мэй выгнуться и сжать края кушетки. Это было дико. Словно два зверя, два врага вцепились в схватке, где каждый хотел быть победителем. "Пожалею."- подумала Мэй и дёрнула мужчину на себя, припадая губами ко рту, чувствуя свой собственный вкус. Не стесняясь и больше не закрываясь, она толкнула Кадзу в сторону, устраиваясь сверху и рванула такую ненужную в данный момент одежду. Ниндзя зарычал и дёрнулся от когтей лисы, вжимаясь спиной в мягкую мебель. Капли крови тут же были слизаны с мужской груди. Кадзу не долго терпел инициативу кицунэ. Он с лёгкостью подмял Мэй под себя и с тихим стоном, полным годами ожидания, вошёл внутрь. -Скучал...- услышала шепот кицунэ, перед тем как выгнуться в оргазме, под человеком, которого любила и ненавидела одновременно. *** Кадзу чувствовал тепло лежащего рядом тела, даже сквозь сон. Изредко кицунэ закидывала ногу сверху покрывала, потом меняла положение, но всегда возвращала голову на грудь мужчины. Словно даже во сне ей нужно было удостовериться в его присутствии. Ниндзя открыл глаза первый, прежде чем ему успели перерезать глотку. Он рукой дёрнул Мэй от себя, сам также откатываясь в сторону и падая на пол. Лезвие с мягкостью вошло в перину, разрезая ее напополам и взбивая десятки перьев в воздух. Незнакомец в маске кинулся в сторону обнаженного Кадзу, но тот опередил его, хватая рядом стоящий с изголовьем клинок и вонзая его в податливую плоть. Кицунэ, растрёпанная и непонимающими глазами выглянула из "укрытия". Она с ужасом смотрела на истекающий кровью труп. -Жива.- то ли спросил, то ли уточнил ниндзя. Словно по щелчку утреннюю тишину нарушил звук рога, ржание лошадей и крики людей. За шатром образовалась музыка ада. Женские визги, звук рассекающейся стали и мольбы набирали обороты, приближаясь все ближе. Кадзу рванул одежду на себя, когда в шатре появился маг. Такао отвёл глаза в сторону, мельком задев обнажённые тела любовников. -На лагерь напали. -Морико!- императрица словно фурия, бросилась вперёд, по пути хватая кимоно и накидывая его возле самого входа. Такао бросился за ней, тут же ограждая от первого попавшегося врага.