Из-под сколотых льдов в стакане черной мести

— Только не говори мне, что ты нервничаешь. — Минхо, захлопнись, пожалуйста. — Ух ты, какие мы сегодня вежливые       После сказанного Минхо улыбнулся чеширской улыбкой во все 32 и опустил голову на сложенные руки, опираясь о бортик ледовой арены. До начала соревнований еще час, все равно еще никто не катается. Да, вы прямо сейчас познакомились с лучшим и, наверное, единственным другом Хенджина. Простите, что не совсем официально и понятно, но по-другому Минхо никак и не сможет. Оригинальность — его всё. Кстати о Хенджине.       Хван Хенджин — лучший фигурист своего времени. Это звание он вырвал у конкурентов своими клыками, выцарапал горячим паяльником на запястье и оставил как клеймо. Тренеры могли только восхищаться его упорством и нескончаемой силой воли. Даже при идеальном по их мнению прокате, этот парень видел недочеты и самостоятельно занимался бы еще целую ночь и последующий день. В такие моменты выручали такие банальные вещи как график работы ледового дворца, а именно время его закрытия и охранник на посту, как раз следящий за этим самым временем. Именно он и вытягивал Хвана почти за шкирку со льда, оправдываясь такой простой, но искренней до горечи в глазах отговоркой: — Хван! А ну сползай со льда! Я домой, вообще-то, хочу, у меня там мама некормленная сплетнями и слухами!       И происходили подобные случаи настолько часто, что эти двое даже как-то… сдружились? Нет, это слишком громкое слово. Стали знакомыми. Да, так больше походит на правду.       Не сказать, чтобы Чанбин разбирался в этих крючках и закарючках. Но он был тем самым зрителем, который всегда расскажет свое мнение так, как есть, без вычурных и заумных слов, без лести, а прямо и по существу. Хенджин, пусть и ранимый по натуре (хотя по виду так не скажешь), ценил это. Ему был важен этот взгляд, не только со стороны профессионалов, но и со стороны обычного зрителя. И вы не поверите, но даже такого сухаря на эмоции, как Чанбин, Хван пробил на слезу одним из своих выступлений.       Просто как-то поздно вечером, его опять ничего не устраивало в композиции своих движений: то пластики здесь не хватает, то руки или ноги, а может и все вместе у него не гнётся так, как нужно, то слишком сухо, то чересчур плаксиво. А охранник как раз собирался подгонять фигуриста на выход. Решив, что если после проката быстро что-то накаркает ему, на подобии критики, и желательно положительной, то парень быстро смотается домой отсыпаться. Но никто не ожидал, что после этого они просидят еще минуты две в полной тишине. Затем Чанбин еще долго отбивался и говорил, что это от коньков лед в глаза попал, ничего не блестит у него в глазах, и вовсе он не плачет, пусть не наговаривает. Тогда он впервые искренне и чувственно рассказал о своих впечатлениях от того, что он увидел на льду, наблюдая за Хваном. И где-то примерно с того времени, появился этот странный, но не лишенный здравости и ума дуэт знакомых. Да, именно знакомых, это слово действительно больше сюда подходит.       Но чаще всего Чанбин просто вытаскивал Хенджина со льда за светлые с золотинкой волосы, собранные в луковку, попутно говоря, что считает ее удобной и созданной именно для этого, как бы обидно это не звучало.       А вообще, забавно так получается, мы про какого-то знакомого Хенджина болтаем дольше, чем про его лучшего друга, не находите?       В то же время другие фигуристы, соперники в глазах Хвана, которых нужно изрезать на мелкие кусочки и развеять по ветру, сторонились и даже боялись его. Чаще всего объяснялось это тем, что разница в уровне катания действительно сильно разнилась, и не в их сторону. Однако, нельзя хотя бы не упомянуть и такие случаи, когда Хенджина боялись не только потому, что его взгляд был холоднее льда, который он так беспощадно покрывал шрамами от своих в совершенстве отточенных и резких зигзагов лезвий коньков во время тренировки, но и потому, что грешил он таким занятием, известным как «запугивать угрозами». Да, это было не всегда и не со всеми. Да и угрозой это не особо назовешь. Так, только припугнуть.       Такому интимному диалогу тет-а-тет удостаивались только те людишки, которые, по мнению Хвана, в любом случае не выдержали бы нагрузки в данной сфере. Так зачем же им зря давать надежду? Чем раньше уйдут, тем лучше для всех: одни займутся чем-то новым и более подходящим для них, а Хенджину перестанут мешать мошки всякие. Красота же, ну?       Однако угрозами не закончилось. Ими только начиналось. Потому что потом он познакомился с Минхо. Если это вообще можно считать за знакомство, конечно…       Нет, ну а вы видели подобное: вроде бы взрослый парень, правда волосы приятного глазу оттенка фиолетового (при данном освещении — холодного фиолетового), сидит на корточках, в ботинках, на льду. Копошится чего-то, бубнит… он разговаривает с кем-то? За его спиной, блин, ни черта не видно… как тебя сдвинуть-то?.. — На лед нельзя в ботинках. Проваливай, — получилось грубее, чем планировалось. Хенджин вообще редко с кем разговаривает, так что это не особо удивительно. Как и то, что по той же причине его голос дрогнул и прозвучал немного сипло, чем обычно. Но какое это имеет значение, если фиолетовый незнакомец не сдвинулся с места? — Ты глухой, что ли, — боже мой, сегодня луна в весах? Солнце в знаке козерога? Ретроградный меркурий? Что? Неужели сам Хван Хенджин первым решается пойти на контакт? Да когда в последний раз такое было? А я вам скажу: вчера, когда ему приспичило корзиночку с малинкой, он пошел в кафе напротив ледового дворца и сам, не дожидаясь официанта, подошел к кассе и попросил ее упаковать с собой. Ну и заплатил, конечно же.       Сказав вышенаписанную фразу, Хенджин подходит ближе к парню. Видит примерно следующее:       Вроде бы взрослый парень, правда волосы приятного глазу оттенка фиолетового (при данном освещении — холодного фиолетового), сидит на корточках, в ботинках на льду. Копошится чего-то, бубнит… В руках у него рыжий кот, моментами с белыми пятнами, который машет лапами в какие угодно стороны, но только не ставит их ровно. Подождите, у него на лапках… что?       Взгляд фиоловласого натыкается на обувь Хвана, и цветная макушка резко дергается вверх. Теперь на Хенджина смотрели 2 пары глаз: одна кошачья, другая человеческая. В тот момент Хван понял, как выглядит его собственный взгляд и… если честно, он напргяся. — Ты сам в ботинках на лед вышел, так что, как ты сказал, проваливай, — Минхо этот парень вот вообще не сдался, но прикола в том, чтобы раздавать всем нравоучения по поводу похождений в обуви на льду и самому же их нарушать, он не понял. В ответ на, казавшийся Минхо законченный, «диалог», послышалось удивленное: — Ты как кота пронес сюда? — Хван проигнорировал слова уже не незнакомца (потому что теперь точно его запомнит) и сел напротив необычной парочки, заинтересованно смотря на то, что будет дальше. — А, то есть то, как я пронес сюда кота тебя интересует больше, чем факт того, что существуют коньки для животных? — Минхо перспектива дальнейшего развития разговора с новоиспечённым «знакомым» пока, мягко говоря, не очень нравилась, из-за чего раздражался он еще больше.       Минхо, как и Хенджин, тоже редко с кем разговаривал и знакомился. Была пара знакомых, которые считали его другом, но те остались в другом городе, хотя часто названивали и писали сообщения о том, когда же тот вернется их навестить. Но все звонки остаются неотвеченными, а сообщения — непрочитанными. — Слушай, либо ты молча уходишь, забывая о том, что сейчас видел, либо я не ручаюсь за Суни и твое «прекрасное» личико, которое полоснут этими несчастными коньками, усек? — про Хенджина он наслышан. И про то, как тот раскидывался угрозами — тоже. Поэтому, язвительно выплевывая слова про красоту его лица, он скорее намекал, что к нему с претензиями лезть необязательно. Сам также может.       Обычно после подобной фразы от парня все действительно молча уходили, как тот и просил, но, видимо, Хенджину нравилось быть исключением из правил.       Минхо уже даже успел немного остыть и забыл про инцидент минутной давности, обращая свое внимания на кота, когда услышал чужой голос и вздрогнул от неожиданности. Он думал, что тот уже ушел. — Подожди, а он прям реально поедет? Или это она? — Хван не ожидал от себя такой тяги поговорить с парнем. Но вряд ли каждый второй в жизни видел, как кот встает на коньки, правда? Хотелось лицезреть это событие «от» и «до».       Минхо вновь поднимает взгляд. Несмотря на свою холодность, он был проницательным человеком. Как-то интуитивно понимал, кто скотина, а кто нет. Ну или если по-другому, то с кем он найдет общий язык, а с кем ему совсем не по пути. Он долго вглядывается в лицо напротив, отмечая, что не такой уж и страшный этот ваш Хван Хенджин, может даже симпатичный. Сейчас он скорее уставший и замотавшийся от свалившихся на него тренировок, и всегда аккуратно уложенные светлые волосы сейчас спутались и смешно выбивались из пучка. А глаза, в которые многие не могли смотреть из-за тяжести и остроты взгляда, покраснели от недосыпа. Однако огонек любопытства в них все же был. Мешки под ними тоже были, Минхо уверен, просто Хенджин умеет пользоваться тональным кремом. — Ли Минхо, — немного спокойнее, чем прежде, и не так враждебно произносит он. Даже если они не подружатся, то просто будут знакомыми, а не врагами. Хоть какая-то победа. — Хван Хенджин, — немного запоздало и тише, чем прежде произносит второй, — балдёж. — растягивая вторую гласную, неожиданно вбрасывает Хенджин. — Чего? — Цвет волос говорю, балдёж       Так и познакомились.       Возвращаясь в настоящее напомню, что Хван нервничает, хотя отрицает это. Не верьте, он действительно нервничает. Да, такое нечасто случается, но этот день почему-то с самого начала только и делает, что заставляет переживать по поводу и без повода все сильнее и сильнее. Отчего-то Хенджин теперь не так уж уверен в том, что его номер будет выигрышно смотреться. Может, не стоило так кардинально менять свой образ и стилистику своих выступлений? Может, он переборщил, добавляя больше новых и сложных элементов, которые ранее не исполнял? Так, сначала поворот вправо, потом описать дугу рукой. а какой? Правой или левой? Или вообще обе? А точно ли поворот вправо? А что потом? И почему Минхо такой спокойный? Разве его не должно волновать, помнит ли он свои позиции?       Хенджин теребил красные блестящие бусины на лацкане пиджака своего костюма и кусал израненные губы. Смотрел куда-то и далеко, в другой конец арены, на верхние трибуны, но в то же время и нет. Куда-то в пустоту, куда-то между. Правая нога стучала по полу. Минхо смотрел с сожалением на истребление таких прекрасных пышных губ. Так продолжалось от силы минуты три, после чего Ли не выдержал. — Так, прекращай давай, — чеширская улыбка с лица вмиг исчезла, сменяясь серьёзным и обеспокоенным выражением лица. Минхо присел рядом с Хваном, хватаясь за его колено, заставляя прекратить стучать ногой по полу. — Легко сказать! Сам чего такой спокойный? Затупил мне коньки и радуешься, да? — да откуда столько энергии берется? И выплёскивается не вовремя. Лучше бы вышла через час, когда блондин пойдет откатывать программу, — Прости, вспылил. — продолжил уже тише и не так яростно после недолгой паузы между предложениями.       Минхо не первый год его знает, поэтому и не сыпет оскорблениями в ответ. Его даже наоборот, забавляла эта некая полярность и резкая смена настроений друга. — Зная тебя, номер ты поставил на сегодня грандиозный. И, возможно, покажешь себя с новой стороны, раз места себе не находишь. Иного объяснения твоих переживаний я не вижу. Не будешь же ты так из-за новенького нервничать, — знает, как отвлечь. Не зря Хван все-таки Чеширом его в контактах в телефоне записал. Не прогадал.       А сам Ли сидит, откинется на спинку стула, загадочно улыбнется и ждет. Знает, все он знает. И про новенького, и про интерес Хенджина к такого рода сплетням. Сейчас все будет, сейчас, раз, два, три… — Не томи. — Я уже заждался — Мне всегда выпытывать эту информацию у тебя нужно? — судя по голосу блондин действительно немного успокоился и отвлекся на новую тему. Да и поза стала расслабленнее: голову тот положил на ладонь, согнутую в кулак, а рукой оперся о бедро, направляя свой взгляд на Минхо из-под слегка опущенных ресниц. — Я просто люблю твое внимание к моей персоне, — самодовольно промурчал Ли и «растёкся» на стуле еще больше. Будь он котом, вдобавок еще бы и облизнулся. — Поговаривают, что он очень даже не плох собой как по навыкам катания, так и внешне. Правда приезжий, из Австралии, кажется. Я даже успел на него поглазеть, только не на льду, а в коридоре, когда к тебе шел. — Я не понял, ты меня успокоить хочешь или только больше запугать? — не сказать, что Хвана данная информация действительно как-либо всколыхнула. В конце концов, у них с Минхо все-таки разные критерии оценивания. Тем более, тот говорит, что пока не видел его на льду. Поэтому дрожи в его голосе не было, а поза скованней не стала. Да и вообще, вряд ли его кто-нибудь превзойдет, верно? Не верно, а точно, Хенджин этого не допустит. Он — совершенство, и если понадобится, он сам лишний раз докажет это. — Говорю по существу, сам же просил. Или что? Высокоблагородию нужно что-то принести или подать? Вы только скажите, я к вашим услугам, — вскочив со стула Минхо учтиво поклонился, заводя одну руку за спину. Спустя пару секунд молчания и хитрого взгляда Ли оба не выдержали и прыснули со смеху. Кто молодец? Минхо молодец, принц наш датский теперь точно вернулся в строй и готов покорять арену.

***

— Грациозен и элегантен, как и всегда. Сильно запыхался? Минхо вернулся с проката. Соревнования в самом разгаре, и они выступают ближе к концу. В основном организаторы всегда так делают: любимчиков общественности ставят во вторую половину. — О, я не стою ваших переживаний! — Ли драматично подносит руку ко лбу тыльной стороной ладони, прикрывая глаза и слегка задирая голову, — я не достоин и слова льстивого с вашей стороны, о, Хван Хенджин!       Снова секундное молчание, и парни засмеялись.       Минхо занимает первую строчку в рейтинге по количеству баллов, прекрасно понимая, кто сейчас его скинет на вторую.       Из динамиков слышится, а после эхом бьется о стены дворца:       «На лед приглашается Хван Хенджин…» — Ну давай, полетел, — пока из динамиков продолжает литься монотонная речь ведущего, перечисляющего награды и достижения Хвана, Ли отправляет своего друга на лед. Все прошло почти спокойно. Почти.       В последний момент Хенджин чувствует шлепок и одновременный толчок, благодаря чему он выезжает на лед. Время идет, а Минхо не меняется.       Хван скользит к центру. Где-то в груди бьется сердце о ребра так, что они скоро не выдержат такого напора и сломаются. Стук набатом звучал в ушах, заглушая поддерживающие возгласы и аплодисменты толпы на трибунах. Сейчас главное не забыть, как дышать, а там разберемся.

А. Хачатурян — Вальс Маскарад

      Он встает в изначальную позицию. Звучат первые ноты выбранной им и заслушанной до дыр за эти несколько недель музыки. За первые секунды Хенджин полностью переключается и погружаются в атмосферу и настроение своего номера. Сейчас перед вами нет того человека, который ходил взад перёд перед своим выходом, он не тот, кто в спешке повторял сложные элементы, проверяя, не заменить ли их в последний момент, в случае провала, нет. Сейчас Хван Хенджин — хозяин грандиозного бала маскарада, где в красоте его движений нет равных. Сейчас мы не в ледовом дворце, нет, это роскошный дворец в стиле барокко, с изящными и будто кремовыми лепнинами на потолках, с венками цветущих пионов, что расцвели на капителях колонн в зале, куда спустился будто с небес неземной принц Хенджин. Его костюм цвета красного вина из сорта пино нуар отражался в идеально отполированном полу бального зала, а ярко красные вставки-акценты из вышивок бусинами и камнями на плечах и лацканах пиджака блестели ярче, чем свечи в витых канделябрах на стенах. Все вокруг мерцало, из-за чего создавалось ощущения легкой мелкой ряби на полу.       Лед под лезвиями его коньков накалялся и плавился, благодаря чему фигурист не скользил, а словно проплывал, разрезая гладь уже не льда, а бескрайнего моря под собой. Руки рассекали потяжелевший от накала воздух, которого не хватало людям, замершим от восхищения, причудливыми каллиграфичными узорами. Его прыжки были настолько легкими, но в то же время четкими и резкими, будто Хван гарцевал по тонкой поверхности стекла, старясь не разбить его. Но его отточенные движения контрастировали с его тяжелым потемневшим и уверенным взглядом, в который если посмотреть, то сразу наткнешься на сотни копий, устремившихся прямо в твою душу. Но даже после этого оторвать взор уже не получится. Каждый взмах, каждый изгиб, каждый выпад и кручение приковывали к себе, заставляя смотреть до победного конца.       Резкий разворот и остановка, музыка после последнего громкого аккорда растворяется и перетекает в эхо, продолжаясь еще некоторое время.       На его губах ухмылка, а во взгляде ледяная сталь.       Хван Хенджин — принц льда, что не заслуживает этого титула, потому что он король. Король без короны, но лезвия его коньков изрежут ему ее из нетающего льда.       Отстрелялся.       Подъезжая к бортику, он уже видел цветную макушку, встречающую его. — О, ваше Высочество, вы бесподобны, я потрясен вашей изящностью! — такого рода сценки стали неким обычаем у парней. Это разбавляло давящую со всех сторон и напряженную обстановку вокруг. — Фу, кто пронес в мой дворец ободранного уличного кота? — Давно салфеток не ел? — от восхищения в голосе не осталось и следа. Ли сложил руки на груди и холодно посмотрел на говорящего.       Если Минхо резкий перепад настроений Хвана забавлял, то смену настроений Ли стоило побаиваться. Это как игра на удачу — никогда не угадаешь, на каком секторе стрелка остановиться: гнев, раздражение, радость или печаль (на счет последнего Хенджин даже не уверен, что фиоловласый так умеет). — Молчу, — сказал Хенджин и поднял руки в примирительном жесте, — переборщил.       Как и ожидалось, на первой строчке в рейтинговой таблице оказался Хенджин.       После выступления был объявлен перерыв на пятнадцать минут. — Надо же, после меня еще выступать кто-то собирается? — не то чтобы Хван сильно удивился, но данный факт его заинтересовал, выразимся так. Обычно, это его ждала публика, чем организаторы пользовались. По этой причине он выступал последним.       До сегодняшнего дня. — Я даже знаю кто, — я не знаю, мне стоит в который раз упомянуть, что Минхо похож на кота? — и знаю где на него посмотреть перед выступлением, — чем больше он говорит, тем мелодичнее становится его голос. Обычно ничего хорошего это не предвещает.       После молчаливого согласия со стороны Хвана парни направились в коридор, откуда из раздевалок выходили другие фигуристы. Долго выискивать не пришлось, их «цель» выделялась из толпы. Не особо понятно почему так произошло, из-за ее блестящих, почти светящихся мягким белым светом жемчужных волос, из-за рассыпанных милейших звезд-веснушек на щеках (в которых точно вырисовывались сотни созвездий — одно поверх другого… Хенджин, откуда такие мысли в твоей голове?), или из-за бархатного низкого голоса, что переливается на солнце словно смола на коре дерева.       Вишенкой на торте стало пересечение взглядов и последующая улыбка солнечного мальчика. Эти темные завораживающие оленьи глаза, словно манящие опуститься на самое дно и разведать все секреты и тайны, скрывающиеся за светлой, на первый взгляд, оболочкой парня. Он ниже Хвана почти на голову, ну может на пол головы, что он вообще тут делает? Как его допустили на эти соревнования, здесь же возрастное ограничение стоит. Он такой маленький и хрупкий, на него подышишь неправильно, и тот рассыпется на мельчайшие кусочки, расстает.       Чужие глаза смотрели на Хенджина с восхищением. Видимо, наслышан про него. И не просто наслышан, а еще и фанатом является. — Хван Хенджин, — тихо, с придыханием, не веря в то, что человек, стоящий в трех-четырех метрах от него реален. Феликс увидел своего кумира вживую, уж этого ожидать сегодня утром он совсем не мог. Да и утром голова была занята совершенно другими мыслями, а точнее переживаниями, вперемешку с радостью от того, что он впервые выступит на таком важном и большом соревновании. Феликс, увидев Хвана, так и замер, а Хенджин, пусть привыкший и знающий, что является для многих идеалом и образцом для подражания, даже немного растерялся от такой реакции.       Оттаяв, Ли мелкими шажками подбежал к кумиру всей его, пока что небольшой, но ледовой карьеры. Подумав, что такой шанс упускать ну никак нельзя, он протянул маленькую ладошку (она же совсем крохотная!), усыпанную различными кольцами. — Феликс Ли, — все также с восхищением в глазах и с придыханием произнес Ли.       Вообще, кататься с таким количеством украшений вроде как запрещено, но, видимо, у парня проблем с нарушением этого правила не было. Однако для Хвана подобная деталь служила неким сигналом о том, что при таких обстоятельствах у его нового конкурента была репутация среди тренерского состава. Как раз эта деталь заставила его задуматься над тем, что не так уж прост, как кажется, этот Феликс. — Для меня большая честь, кататься на одном льду с вами, не то что соревн…       Его грубо оборвали одной резкой, слишком громко прозвучавшей в этом тесном коридоре фразой: — Не мешайся под ногами, — коротко, ясно и понятно. Как снег за спину школьники друг другу кидают, а потом визжат, один от холода, а другие со смеху. Так и Феликс. Замер, но не визжит. Стоит с вытянутой рукой, глазенками ошарашенно хлопает, а в голове перекати поле. Ни мысли. Ни звука. Пустота. Как и перед ним, потому что Хенджин со своей пассией Минхо, который все это время наблюдал за происходящим и (ему не показалось?) наслаждался этим, ушел, оставив после себя холодное звенящее ничего. В какой-то момент Ли отмирает и крутится вокруг себя, ожидая хотя бы в конце коридора увидеть красные искры, свисающие с эполетов в виде длинной бахромы. Но они давно растворились в воздухе без следа.       Если вы думаете, что Феликса так легко запугать или отшить, то нет. Этот парень после произошедшего твердо для себя решил: он заставит Хвана удивиться. Он бросит ему вызов. Ведь если все силы, брошенные на этот путь, привели его именно сюда и свели к встрече самим Хваном Хенджином, то значит он обязан показать всё, на что он способен.

***

      «На лед приглашается Ли Феликс …» — О, смотри, сейчас цирк начнется. Попкорн хочешь? Дома сам делал, — а затем слышится хруст. Хенджин вздрагивает и поворачивается в сторону звука. Минхо не шутил, он на полном серьезе принес в маленькой картонной коробочке попкорн и сейчас внаглую хрустит закуской. Хотя им, по идее, нельзя… — Ты реально пронес попкорн?.. — ответа на вопрос он услышать не успевает, так как за время их короткой, едва начавшейся перепалки, парни не заметили, как ранее названный солнечный мальчик уже начинал свою программу.

Evgeny Grinko — Valse

      Выступление началось с легкой непринуждённой мелодии без тяжелых нижних нот, что словно ручей ранней весной, когда снег еще не успел сойти, а ветви деревьев не покрылись почками нераспустившихся листьев, блестящей прозрачной лентой извивается среди пожухлой старой грязно-жёлтый травы. Феликс и был этой лентой. Линии блесток и пайеток сверкали на нежно-голубой ткани, обвивая плечи, а после спускаясь к широким воланам на рукавах, венчаясь на запястьях пышными манжетами. Некоторые пряди были сплетены в маленькие косички, в которых сверкали серебряные и голубые тоненькие ленты. На нижнем веке его глаз красовались белые крохотные жемчужины, которые можно было разглядеть только тогда, когда Феликс поворачивался и выгибался прямо под направленным на него лучом света. И в этом момент казалось, что перед людьми не человек, а звездная фея, которая едва касается льда, слегка задевая его, из-за чего ее пыльца, позволяющая летать, разлетается в разные стороны, а после растворяется. — Слишком быструю мелодию взял. Частая ошибка новичков, почти постоянная. Он выдохнется и не выполнит нормально и половины своего номера, если не больше, — заметил Хван. Непонятно, для кого предназначалось это замечание: для Минхо, который, признаться честно, немного, «совсем» немного, загляделся на Феликса, или для Хенджина, что тоже, «совсем» немного задержал на подольше свой взгляд и внимание на выступающем. Или, Хенджин так пытался себя успокоить?       Ли действительно смог добиться эффекта, словно он парит надо льдом. Его движения и прыжки были настолько легкими, настолько невесомыми и плавными, что казалось, еще немного, и у него за спиной появятся прозрачные крылья, которые переливаются как мыльные пузыри. На льду, который отшлифовали во время перерыва до чистой, зеркальной поверхности, вырисовывались следы его коньков, которые складывались в причудливые вологодские кружева, ни разу не повторяясь.       Музыка становится громче, к основной мелодии прибавляются побочные, других инструментов, а Феликс, под переливы клавиш фортепиано, проходит небольшую дорожку мелкими шажками, будто он танцор в пуантах, а не фигурист с лезвиями ножей на ногах.       Когда музыка стихает также неожиданно, как и началась (для кое-кого), Ли, вставая в финальную позицию, хочет найти и вновь пересечься взглядами с тем, кого он захотел испытать на ледовом «ринге». И он находит. Находит, а после не может не улыбнуться. Потому что от Феликса не смогло укрыться удивление, за которым (он был готов поспорить) прятался восторг. Как только Хван понял, что его поймали и рассекретили, во взгляд снова вернулись привычный холод и сталь. Но Феликс видел и запомнил этот момент своей жизни, который теперь будет прокручивать каждый раз перед сном.       Это был первый раз в карьере Хенджина, когда он был не согласен с результатами первого тура соревнований. — А парень не плох собой. — осторожно бубнит себе под нос Минхо — Заткнись, — цедит в ответ Хван.       Это был первый раз в карьере Хенджина, когда он проиграл, заняв второе место, и первый раз в жизни Феликса, когда он стал первым.