Такой воспитанный мальчик

      Вечеринка в «Трёх мётлах» прошла слишком активно и затянулась до четырёх утра. Однокурсники присоединялись к Золотому трио, столы сдвигались, кружки наполнялись сливочным пивом, разговоры, благодаря воздействию алкоголя, звучали громче.       Когда они успели перейти на огневиски? Гермиона не запомнила этот момент, а сейчас ругала себя за такую беспечность — завтра на учёбу, а Хогвартс словно накрыло туманом. Она никак не могла сфокусировать зрение и, направляясь в спальню, пару раз чуть не упала. Невыносимая усталость свинцом сковала тело, глаза слипались, а в голове пульсировала лишь одна мысль — быстрее добраться до постели и нырнуть в тепло одеяла.       Сон, однако, выветрился ровно в тот момент, когда девушка осветила кровать Люмусом.       На одеяле лежало письмо. Вместо стандартного конверта — покрытая блестящей чешуей кожа, о происхождении которой знать не хотелось, красный сургуч заменила зашипевшая от прикосновения девичьих пальцев к посланию кобра — порождение Тёмной магии. Гермиона понимала, кто мог сделать ей подобный сюрприз. Холодок пробежал по спине, когда она снимала магическую защиту. Не страх, а скорее предвкушение.       «Не может этот человек по-другому… Хотя, осталось ли в нём хоть что-то от человека? Это большой вопрос».       Бумага, похожая на пепел цветом и хрупкостью, казалось, грозила рассыпаться в руках, но это было не так — любитель внешних эффектов не смог удержаться от стилизации.       «Что ему надо? Очередные пошлости…»       Надо быть честной — она же гриффиндорка — в сексе ему не было равных. Если бы не безумие и желание доминировать не только во время близости, она рассматривала бы Волдеморта в качестве единственно возможного любовника.       Парни никогда не давали ей то, чего страстно хотелось. Лорд же знал её Тьму и умело извлекал наружу эмоции, которых она не хотела показывать никому. Ей нравилось, как ровно билось его сердце даже перед оргазмом. Он смотрел нагло и спокойно, совершая фрикции. Как это возбуждало! Реддл лишил её стыда, а взамен подарил раскованность, научил любить своё тело.       Закрыть глаза, впитывать этот пьянящий морок, не думать ни о чём, кроме…       Его рука уверенно проникает в трусики, что само по себе волнует, но он не торопится. Медленные, плавные движения пальцев, давление на лобок, лёгкий шлепок, и они скользят к клитору, который уже готов к бесцеремонному прикосновению. Нет! Он снова мучает её: обманные движения не приносят удовлетворения, дразнят и вызывают сдавленные стоны. Твёрдый член — какой он большой! — трётся о её задницу. Не в силах терпеть пытку, она прислоняется к его груди… Спина проваливается в пустоту. Конечно же, сзади никого нет. Гермиона зло усмехается и, желая хоть как-то отомстить за его отсутствие в момент, когда тело кричит о необходимости секса, произносит:       Как это в духе Томаса!       Он ненавидит, когда его так называют, а она обожает наблюдать, как радужка его глаз меняет цвет — это случается, когда Лорд приходит в бешенство. Пусть боятся Пожиратели и обычные волшебники. Первые — его вассалы, вторые — пыль под его ногами. А она предпочтёт третий вариант — быть для него шлюхой, сукой, кем он захочет, но смотреть, не опуская взгляда вниз.       Она, забравшись в постель в одежде, с трудом вникает в быстрый, неразборчивый почерк. Обычно, если она выпивает хотя бы пару рюмок, ей сложно кончить — возбуждение то накатывает, то растворяется в хаосе чувств и мыслей, но только не сейчас.       В голове — его голос, шипящим шепотом вынуждает признать власть над ней. Между ног — бумага с его буквами, пусть хоть так, но он будет причастен к её оргазму. От трения нежной коже становится больно. Хуй с ним! Движения всё быстрее, его губы жёстко и совсем не нежно впиваются в её губы, она ощущает покалывание от укусов, а затем из неё, вместе с криком, выливается огненная лава, волны удовольствия пронизывают тело, и она счастливо улыбается, потягиваясь, как кошка, получившая вознаграждение за хорошее поведение. Гермиона не хочет и не может остановиться, получая оргазмы снова и снова. Фантазии становятся жёстче — Волдеморт, даже не находясь рядом, может завести и отыметь.       Учёба будет отложена до лучших времён, сон придёт не скоро, и встать с кровати она сможет только после полудня. Сейчас ей необходимо выполнить его указание:       «Я так давно не имел тебя, что готов кончить от одной мысли о том, как ты, дрочишь, облизывая пальцы, погружая их в себя, отчаянно ждёшь моего приказа: можно! И кончаешь несколько раз».

***

      Какой волной Поттера прибило к туалету Плаксы Миртл, он и сам не мог понять. Насвистывая мотив пошлой школьной песенки, он прогуливался по Хогвартсу. Намеренно покинув своих друзей, он, пьяный и счастливый, шагал по коридорам Школы, совершенно не опасаясь встретить кого-нибудь: ведь на нём была мантия-невидимка. Карту Мародёров он бережно хранил во внутреннем кармане, наслаждаясь возможностями её обладания. Выбирая сегодня между Джинни и Джоу, он выбрал себя и свой отдых, девки расстроились — ну, и пусть. Гарри давно не обращал внимания на то, что думают другие. Деньги и слава открывали любые двери — он один, а желающих познакомиться поближе хватит до его старости.       Вспомнив, как завалил Василиска, он гордо ухмыльнулся и зашёл внутрь туалета, решив поболтать с Миртл — девчонка безумно скучала, запертая в четырёх стенах без права выхода в мир волшебников.       Посреди помещения стоял Малфой. В руке он держал палочку и смотрел на себя в зеркало с таким зверским выражением лица, что Поттер на мгновение остолбенел и непроизвольно схватился за древко своей палки. Что в голове у этого тихони, выяснять не хотелось.       Драко, продолжая смотреть на себя в зеркало, сквозь зубы произнёс: — Что остановилась? Давай, на четвереньках… ползи ко мне. Быстрее, шлюха. Тебя не научили подчиняться приказам, но я исправлю эту ситуацию. Не смей смотреть мне в глаза, пока я не разрешу, — он перевёл дух, сверился с книгой, лежащей рядом с раковиной, и продолжил надменно, — так уже лучше, хорошая девочка. Сними с себя мантию… вот, ты всё же умеешь слушать. Хорошо, что под ней ничего нет, кроме твоего тела. Соски стоят — значит, я на правильном пути. Попроси меня. И, возможно, я дам тебе то, что ты так желаешь… свой член. Заслужи это!       Гарри протёр очки и моментально протрезвел. Всё ясно, понятно. Малфой окончательно сошёл с ума. Он неслышно подкрался поближе и посмотрел на название книги. «Пятьдесят оттенков боли. Издание для тех, кто в Теме, дополненное и переработанное».       С картинками… Поттер собирался захохотать, напугав этого идиота до полусмерти, но услышал, как тот произнёс имя: — Грейнджер, грязнокровка, ты можешь взять в рот. Но только после того, как получишь десять, нет, пятнадцать ударов плетью по своей аппетитной заднице.       Поттер закашлялся и сдёрнул мантию. Шок был двусторонним. Парни направили палки друг на друга. Надо отметить, реакция у Малфоя была быстрой. Несмотря на вставший член, он сообразил, что важнее защитить себя, чем застёгивать ширинку. — Убери обрез, придурок! — Гарри указал кончиком палочки на возбуждённый орган однокурсника. — Я дам тебе время. А потом ты объяснишься. Разговор будет долгим и интересным, судя по всему. — А я не обязан перед тобой отчитываться, — тихо ответил Малфой, но молнию всё же застегнул, с трудом заталкивая член внутрь узких брюк. — Пошёл вон, Поттер. И забудь всё, что тут слышал. — Ну уж нет, думаю, что Гермиона должна узнать, как ты развлекаешься с ней в фантазиях. Ей будет весело.       Слизеринец сделал выпад и произнёс: — Экспеллиармус!       Поттер сумел уклониться и заорал на Малфоя: — Спокойно! Мне применить Сектумсемпру? Или поговорим?       Он спрятал палку за спину и сделал шаг назад, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Драко опустил руку и, одновременно, растерял всю самоуверенность и наглость. Поттеру стало немного жаль парня, и он, стараясь выглядеть максимально доброжелательным, предложил: — Выпьешь со мной? Я захватил фляжку, полную старого доброго огневиски. — Я не пью… Хотя, надо, наверное, начинать.       Малфой забрал у Гарри флягу, решительно отвинтил крышку и сделал один большой глоток только затем, чтобы задыхаясь и кашляя опуститься на корточки, а потом усесться прямо на каменный пол. Гарри почти дружески похлопал его по спине, чтобы порция прошла в желудок и присел рядом. — Мне кажется, ты выбрал неправильный объект для вожделения. Точнее, дрочить-то ты можешь, но должен понимать, что в реале она никогда тебе не даст. Ты вообще не в её вкусе. Начни просто встречаться с девчонками. Как тебе Падма или Луна? Можно даже попробовать подойти к Астории — всё же вы из одной социальной прослойки, она должна войти в твоё положение… Ты же девственник, так?       Малфой безучастно отпил из фляги и, больше не кашляя, передал её Поттеру. — У тебя есть закурить? — Ты слишком быстро начал поддаваться порокам. Держи! — в руки Драко перекочевала сигарета из мятой пачки и зажигалка.       Он подозрительно умело закинул её в рот и сделал затяжку, с наслаждением выпустив вверх струю дыма. — Понимаешь, Поттер… мне нужна только она. И никто другой. Не спорь, — он пресёк попытку со стороны гриффиндорца. — Падма скучная, Луна ебанутая, Астория знает пару поз — остальные не для аристократки. Да, я их уже трахал. Как и многих других. А Гермиона, она создана для меня.       Очки Поттера сползли на кончик носа, а слова, правильно подобранные и уже готовые сформироваться в сборник советов для девственника, умерли внутри него.