Истории глаз

Я ненавижу воду и глубину в целом — первое, что стоит усвоить, чтобы понять меня. Как назло, моя цель была смотрителем маяка. А один случай усилил мою ненависть. В этот день волны колыхались сильнее обычного, а ветер предпринимал попытки избить кого-нибудь резкими порывами. Вполне не примечательно для такого местечка. Я сидел неподалёку от входа (деревянной двери, которая закрывалась изнутри на огромную щеколду), умирая от скуки. Смертный делал обычные вещи, а других наблюдателей здесь в помине никогда не было. В какой-то момент мне вообще казалось, что я медленно схожу с ума. От самобичевания меня отвлёк почти кальмарий силуэт, мелькнувший где-то в океане, но в тот же момент исчезнувший, будто его никогда не было. Я подумал, что просто показалось, что какая-нибудь птица или облако отбросили тень, а я что-то надумал. Поблизости не было ни облачка, а крылатых тем более. Тогда-то у меня впервые пробежал холодок по спине, понял я, о чём люди, когда подобное говорят. Я струсил и поскорее метнулся в маяк, проходя сквозь кирпич стен. Внутри давящего на шкуру чужого взгляда я не ощущал, только давление стенок, потому позволил себе немного успокоиться. Сверху слышна возня, которую я воспринял, как хороший знак. Оттуда же звучит голос. — Вот и я о том же им говорю! — возмущению смертного не было предела. В ответ ему прозвучал кошачий мявк. Хриза — кошка, что жила там не первый год. Мы ненавидели друг друга всей душой. Какого-то Бога это порождение Хаоса видело меня, постоянно шипела и пыталась кидаться. Не такой уж я и урод, знаете ли, чтобы так на меня реагировать. Я поднялся по лестнице и встал в угол, дабы кошара опять не начала свой концерт. Она, конечно, сверкнула лупариками в мою сторону, но продолжила выслушивать болтовню моей цели. Его можно понять, говорить там правда было не с кем. Под скрежет, стук и стон ветра я даже как-то успокоился немного, начал забывать про то, что снаружи, но оно про меня не забыло. Уже через пару минут шторм начал набирать обороты. Смертный не сильно обращал внимание. Привык уже. Я бы тоже не заинтересовался, но в этот раз что-то меня тревожило, и я стал пытаться уловить это «что-то». В грохоте волн было нечто чуждое, будто вой животного. Я припал к окну, но от шквала воды ничего не увидел. Это не помешало тревоге захватить меня. Хриза тоже подобралась ближе к окошку. Мы оба что-то чувствовали, но оба не могли сказать об этом. — Что там, принцесса? — он в конец не понимал происходящего. Какие-то инстинкты подсказывали мне идти выше, и я тут же кинулся по лестнице вверх, кошка последовала за мной, истерично мяукая. На самой вершине вид открывался лучше, а потому я сразу заметил нечто под водой. Эта огромнейшая штука не высовывалась, но находилась почти на поверхности, двигала своими отростками. Страх пронзил меня, заставив наблюдать за этим, хотя мне хотелось закричать. Вдруг вдалеке показался корабль. Это «что-то» медленно ушло глубже, теряясь в воде. Огромные щупальца обвили лайнер молниеносно, сжимая и ломая, как детскую игрушку. За борт посыпались люди: дети, женщины, мужчины. Все они, тёплые, живые, шли на дно, захлёбывались водой, накрывались волнами, как бетонными плитами. Обломки тут же ушли на дно, утянутые конечностями чудовища. Я был уверен, что всё окрасилось кровью рядом с крушением. Мы лишь молча смотрели. Утром не было и следа от произошедшего, ни чей-то личной вещицы, ни чего-то ещё. Но я и Хриза теперь знали, что здесь что-то есть.