Память

      – Томми! Томми! Что случилось?          Роберт вывалился из кустов, чуть не запнувшись. Благо, всё-таки устоял на ногах. Подбежал к понурившемуся блондину.         – Ну?! Как прошло?! – Смит схватил друга за плечи, цепко впиваясь ногтями через рубашку. Смотрел исключительно в глаза парня напротив, наплевав на то, что они находились на школьном дворе и не так далеко от них были и другие люди.         Конечно же, Роберту не нужен был ответ, он и без того прекрасно видел холодный взгляд и излишне сухое выражение лица Эдисона, на редкость скупого на эмоции даже для своей натуры.         – Ну ты чего?! Разве ты не собираешься добиваться её до конца?! – вопрошал Смит, с волнением глядя на Томаса, явно пытаясь воззвать к его чувству борьбы.         – А разве ты не слышал?.. Ей нравишься ты, – со скепсисом хмыкнул блондин в лицо Робу, устало хмурясь. – С тобой же никто не сравнится, ты же у нас неотразим.         – Эта дура просто не понимает, кого теряет! А знаешь, ты просто слишком хорош для неё, вот и отказалась! Люблю, когда люди знают своё место! – уверенно выражался Роберт, скрестив руки на груди. – И вообще, знаешь, что? Никто тебя не достоин, как и меня! Понял? Забудь о ней!         Смит старательно делал всё, от него зависящее, чтобы блондин ни в коем случае не вспоминал об очередной девчонке, мечтающей о смешном красавчике-Роберте, а не о сосредоточенном и серьёзном Эдисоне, уже давно ведущем себя не как ребёнок, в отличие от друга. Отчего-то всем вокруг нравился именно этот придурок, хотя многие так яро осуждали его поведение. Возможно, сказывалось влияние вошедших в моду подростковых сериалов о школьниках, живущих интересную жизнь, непохожих на других, со странным поведением и внешним видом. Смит вписался как никогда удачно.          N был приятно удивлён тем, что видел. Он наблюдал, как старательно Роберт поднимал настроение Томасу, как пошёл рубиться с ним в видеоигры и читать, да и вообще, как здорово они проводили вместе время. Роб будто отдавал всего себя без остатка, лишь бы блондину стало веселее. Красноглазый всё это время пробыл рядом невидимым призраком, чувствуя, что уже привык к этому состоянию наблюдателя. По ощущениям, он пробыл в голове Смита уже целую вечность, но всё продолжал своё путешествие, погружаясь в омут всё глубже.         Роб держал в руках телефон, стоя на улице перед домом. Он тихо вышел оттуда ещё пять минут назад, а теперь переписывался с Томом. На улице было темно и холодно. Роб в ветровке и белых джинсах стоял на тротуаре, поджимая то одну ногу, то другую.         «Ты точно хочешь туда пойти?» – прилетело от Тома. Далее их сообщения чередовались.       «Конечно. Будет весело. Ну пойдёёёёём со мноооой»       «Нет»       «Ну какой же ты скучный! Как всегда, придётся делать всё самому. Так и знал, что на тебя нельзя положиться. Всё, я глубоко обижен»       «Ты нормальный вообще?»       «Ну пойдём со мной, классно будет. Ты же всё равно не собирался читать ночью. Значит ты свободен. Я иду к твоему дому»       «Нет»       «Да, детка, я уже в пути»       «Я никуда не пойду»       «Лучше переоденься, а то пойдёшь прямо в своей пижамке»         Во время переписки Смит и вправду начал идти к Эдисону домой. В итоге встретились на полпути. Томас оделся совсем неброско, не под стать Роберту, напялившему яркие розовые очки и один бог знает, что было у него под ветровкой. Эдисон, возможно, даже не удивился бы, если бы там оказался женский бюстгалтер. От этого придурка можно было ожидать чего угодно.         До места проведения вечеринки тоже добирались пешком. Благодаря тому, что Роб незадолго до встречи сидел в телефоне, N смог выяснить, что на часах было уже около девяти. Темно, сыро, мерзко. Ледяной ветер пробирал до самых костей.         Нужный дом отличили без труда. Какая-то девка собрала у себя «небольшую компанию», которая в итоге разрослась, когда люди позвали своих друзей и друзей друзей. В общем, сформировалось типичное сборище неблагонадёжных лиц, посещать которое Том долго и упорно отказывался, но так как Смит был лично приглашён девчонкой, устроившей это безобразие, не пойти он просто не мог, а одному было бы явно скучнее, чем с Томом под боком.         Ещё на пороге Роб где-то оставил ветровку, не до конца уверенный в том, что потом найдёт её. Под ней была яркая футболка кислотно-фиолетового цвета. В доме всё как бы было мутным. Какие-то яркие украшения, куча народу, громкая музыка, духота, невозможный ор, ни грамма еды на пустых тарелках и куча початых бутылок спиртного. Роберта давно привлекала возможность попробовать алкоголь, а лучше напиться, как взрослый, но в одиночку это было как-то не так, а сейчас, на тусовке с кучей таких же пьяных людей, это чувствовалось более естественно и просто. Тем более, в случае чего, Том наверняка поможет Роберту добраться до дома.         Смит совсем не помнил, как напился. Он общался с кучей людей, всем улыбался, в половине случаев скалился, отпускал какие-то искромётные шуточки и отжигал на танцполе. В общем, делал всё, чтобы его тушку заметило как можно больше людей. Что-что, а веселиться и отрываться от реальности у шатена получалось как ни у кого другого. Томас исчез из поля его зрения давным-давно к тому моменту, как вечер получил приятное продолжение.         Было уже около полуночи, когда Роберт увязался за девчонкой, организовавшей мероприятие. Она охотно уединилась с ним в туалете, заперев дверь и тут же прилипая к пьяному телу парня. Возможно, такой у неё и был план. Возможно, она сама немного перебрала. Так или иначе, она жадно искала мужского внимания со стороны Роберта. Тот, сильно захмелевший, охотно согласился осуществить мечту девочки о потере девственности именно с ним. Впрочем, он сам был чист на руку и опыт имел разве что в просмотре видео. Всё, что случилось в туалете, помнилось обрывками. Одежда девчонки на полу, собственная потная спина, ощущение в руках её распалённой кожи, пошлые звуки. Смит даже не раздевался, так что ему не пришлось долго собираться, прежде чем вывалиться из маленького помещения, в котором после случившегося уже вообще было невозможно дышать.          Роберт еле спустился по лестнице и нашёл, чем ещё накидаться, прежде чем Том наконец схватил его за шею, выволакивая из толпы пьяных веселящихся старшеклассников. Смит ужасно злился, что его выперли на улицу, но не почувствовал холода. Он вообще ничего не ощущал, кроме жгучего веселья и полной свободы, лёгкости в конечностях и спутанного сознания. Дорогу, пройденную непослушными ногами, проведённую опираясь почти всем своим небольшим весом на плечо друга, Роб не запомнил. Эдисон даже что-то говорил, но этого Роб тоже не запомнил. Трезвая память вернулась к нему лишь утром.         Проснулся Смит с трудом, и то от того, что его толкал Томас.         – Ну встань же ты! Алкоголик хренов! – в исступлении продолжал блондин.         У Роберта чуть не потемнело в глазах. Слишком много раз ему приходилось слышать подобные слова. Слишком часто они относились к отцу, на которого так ужасно не хотел быть похожим Смит, делая всё, чтобы стать другим. Осознание всего произошедшего минувшей ночью накрыло резко, как волна. Голова хоть и кружилась, раскалываясь, а всё же напоминала обо всём, что было. Не только о количестве выпитого спиртного бог знает какой крепкости, но ещё и о том странном, что случилось с ним в ту ночь впервые.         – На! На, говорю! Выпей, – Эдисон хмурился и злился на друга, но сунул ему в ослабевшую руку стакан воды.         Только взглянув на стакан Смит понял, насколько на самом деле хотел пить. Абсолютно сухой язык противно прилип к нёбу, так что подросток охотно начал поглощать содержимое огромными глотками. Стакан осушил всего в три глотка, чувствуя, как усиливается головная боль.         – Чёрт… Как башка болит, – Роберт кое-как сел, понимая, что был совсем не у себя в комнате.         Огляделся по сторонам. Понял, что лежал на кровати. На кровати Тома. Они были у блондина дома.          – Ты хоть что-то помнишь, а?          – М… Ну да. Том, прошу, можно ещё воды? – неловко попросил Роб, чуть-чуть заламывая руки и жалобно глядя на друга.          Томас вздохнул и ушёл. Вернулся через минуту с бутылкой воды. Вручил Смиту, по-прежнему сидящему на кровати в одном только нижнем белье. Роберт осушил бутылку залпом.         – Ты реально вчера с той девкой того самого? – как бы между делом поинтересовался блондин.         – Вроде…          – Поздравляю, – как всегда сухо, без эмоций, вскользь.         – Ага… Это… Почему мы у тебя? – Роберт ещё раз оглянулся по сторонам.         – Решил, что тащить тебя домой – дерьмовая идея.         – Боже… Прости, прости, прости, – протянул Роб, наконец, спуская ноги на пол. Том сел рядом. – А что твои, ну, родители? Во сколько же ты пришёл…         – Будем считать, что поняли и приняли, – подросток замолчал на секунду, а потом продолжил, посмотрев куда-то в стену, мол ему не важна реакция Роберта на следующие слова. – Вообще-то моя мама хотела позвонить твоей, но я убедил её, что оно того не стоит.          – Да, определённо… Спасибо, что не бросил меня дома. Я не знаю, что бы тогда было. Боюсь представить, – вздохнул Смит. Ему вообще не очень-то хотелось домой теперь. Хотелось вечность вот так провести рядом с Томом, разговаривая у него в комнате.         – Кхм, так… Тебе понравилось? – как бы от нечего делать вернулся к теме Томас.         – Ты про ту девчонку? Ну, я мало что помню, но мне кажется зашло. В смысле понравилось, – тут же нервически поправился Роберт, понимая, как могло бы прозвучать это без объяснений. Том лишь слегка усмехнулся уголком губ.         – Завтракать будем?         – Если можно. Только твоих родителей я бы видеть не хотел, – Роб с надеждой взглянул в серебристые глаза напротив, но получил в ответ лёгкое покачивание головой.         – Придётся. Пошли. Всё равно ты не через окно из дома будешь выбираться.         Смит тяжело вздохнул. Ему было по-настоящему стыдно перед этими людьми. По сути, он вчера был реально пьяный в хлам. Эдисон притащил его ночью. А они ведь ещё даже школу не окончили. Они несовершеннолетние.          Мать Тома, такая же блондинка, как сын, всё это время поджидала подростков на кухне. Она заранее знала, что они точно спустятся, так что приготовила завтрак: сделала мальчишкам тосты с сыром, помидорами и ветчиной. Сама сидела за столом, ожидая их. Она, конечно же, собиралась побеседовать с Робертом, понимая, что его родители воспитанием ребёнка не занимались совсем.         Роб был непривычно тихим и скромным от сознания собственного бедственного положения. Он был кроток и молчалив, учтиво кивнул, поздоровавшись с миссис Эдисон, сел только тогда, когда Том махнул ему рукой на свободное место. На женщину старался не смотреть, вместо этого сложил руки в замок на столе и уставился в них.         – Простите за сложившуюся ситуацию, – только и сказал Роберт, совсем глухо, сильно наступая себе на горло и заставляя связки выдавить это позорное, чуждое и непривычное слово. Роб никогда не извинялся, но теперь понимал, что должен был. Нет, был просто обязан, потому что эти люди, вообще-то, имели полное право не пускать его пьяное тело за порог.         – Ты же понимаешь, что в вашем возрасте такие… Такое поведение недопустимо? Тебе дома не объясняли, куда стоит ходить, куда не стоит, что алкоголь не для детей?         – Простите, – чуть мотнул головой Смит. Естественно, он всё это знал, но глаз не поднимал.          Том присоединился к ним за столом, поставив на стол две кружки с чаем. Одну для себя, вторую для Роберта. Обычно шатен не пил чай, но сейчас был благодарен за это, охотно потянув к себе горячую чашку. Блондин первым принялся за еду, только после него – Роб.         – Это всё от воспитания. Мальчику обязательно нужен отец, да, Том?         Эдисон только закатил глаза, потом стрельнув взглядом на мать, явно намекая, что она ступает на опасную почву и перегибает с нравоучениями.         – А мать куда смотрела? Она хоть раз позвонила? Где твой телефон?         Роберт неохотно полез в карман джинсов, в которых так и остался телефон. Когда Том раздел его вчера вечером и уложил спать, не стал ничего трогать в карманах, просто сложил одежду, как есть. Смит был немного смущён тем, что сделал Эдисон, но вполне благодарен.          Роб взглянул на экран. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного.         – Нет, не звонила, – глухо отозвался Роберт, впервые за время пребывания на кухне подняв глаза на женщину. Та вздохнула, посмотрев наверх, возможно, взывая к богу.         – Я не сомневалась.          Это утро было, наверное, самым постыдным в жизни Роберта. Он ещё несколько раз извинялся, прежде чем покинуть дом друга. Сделав это, почувствовал огромное облегчение, потому что ужасно вымотался напряжением, испытанным за это время.         N чуть не подавился вдохом. Слишком резко он перенёсся в другое время и место. Иногда эти переходы были плавными и как будто закономерными, а иногда становились непереносимыми, как будто кто-то тащил красноглазого волоком, а потом топил, не позволяя глотнуть воздуха.          Роберт зябко сжимал руки в кулаки в карманах, оглядываясь по сторонам. Он вообще не был уверен, что в это место стоило соваться. Томасу он ничего не сказал. Снег порошил тихо, маленькими хлопьями, скорее сдутыми с крыш, чем прилетевшими с неба. Смит бродил по округе уже минут тридцать, не решаясь подойти к месту назначения.         Всё же подошёл к заброшенному зданию. Предельно аккуратно залез внутрь через разбитое окно, стараясь не порезаться. Мало ли, какие бомжи и наркоманы спидозные здесь лазили до него. Парень не хотел ничего подхватить, хоть и пришёл на встречу с этими самыми наркоманами.         Прокрался к наполовину обвалившейся лестнице. В нерешительности медленно поднимался, едва дыша, боясь, что конструкция рухнет прямо под ним. Подросток бродил по пустому зданию почти сорок минут, успев привыкнуть к шатким бетонным блокам и потрескавшейся коже обгоревших стен, к почерневшему от копоти потолку, облизанному пожарищем много лет назад.         В итоге само собой так вышло, что Смит забрался на крышу. Ему всегда было интересно побывать на высоте. Иногда он задумывался над тем, как это – лететь с крыши. Как интересно будет чувствовать, что пути назад уже нет, что всё уже решено и впереди всего несколько секунд перед неизбежной смертью. Роберт с трудом смог залезть наверх, потому что для этого нужно было лезть по трубе, цепляясь за края люка. Это было сложно, тем более с его слабыми щуплыми руками, но при желании всё возможно. На крыше парней, с которыми Роб должен был встретиться, тоже не было. На сообщения в соцсетях они не отвечали. Стабильно игнорировали. Через несколько минут бросили в чёрный список. Роберту ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что попробовать скурить что-нибудь в этот раз не удастся.          Подростку ужасно понравилось на крыше. Он оглянулся по сторонам и тут же лицо его засияло улыбкой. Он подбежало к краю, с восторгом глядя то вдаль, то вниз. Пять этажей, всё-таки. Лицо обдувал приятный свежий ветерок. Роб кружился наверху, танцуя со снежинками, улыбался и смеялся, то бегая где-то по середине, оглядываясь далеко по сторонам на родной город, то аккуратно залезая на парапет и медленно шагая по периметру крыши, с интересом ловя себя на сладком ощущении некой опасности. Широко разводил руки в стороны, изображая крылья, корчил рожи и широко махал ногами, вышагивая, как солдат на построении, а иногда просто как пьяница с заплетающимися ногами. Так или иначе, Роб отлично развлёкся.         Веселье кончилось, когда небо стало темнеть и налетела пурга с сильным ветром. Из-за неё ноги действительно скользили и подкашивались, так что Смит чуть пару раз не навернулся с крыши. Сердце его в эти мгновения замирало, и он тут же слезал с парапета, стараясь перевести дух. Из-за темноты и холода становилось страшновато находиться одному в таком месте. В конце концов, могли прийти реально опасные личности. Даже бомжи иногда бывали вооружены каким-нибудь битым стеклом. Наркоманы были бы ещё хуже. Они могли бы даже убить Роберта, в этом Смит не сомневался, поэтому поторопился вниз.          По пути услышал голоса людей снизу. В этот то момент он и испугался, побелев, как простыня. Благо, на лестничной клетке были окна. Роб тут же полез в разбитое окно между вторым и третьим этажом. Сел на подоконник с разбитым стеклом. Уже успел зацепиться рукой за какой-то штырь, пока лез, так что шикнул, чувствуя, как жаром разлился огонь боли в том месте. Аккуратно спустил ноги на улицу, глядя вниз. Под ногами до земли – чёрт знает сколько метров. Смиту не удавалось посчитать на глаз. Одно было ясно точно: вниз далеко. Тем более у стен валялись всякие обломки бетона, об которые можно было неслабо так навернуться.          Роберт не успел найти способа слезть аккуратно. Он слышал шаги и голоса уже совсем рядом. Было поздно думать и искать выход. Пора было сделать шаг. Смит его сделал. Он прыгнул вниз, зажмурившись. Почувствовал, как резко остановилось сердце, как кишки прижались к позвоночнику, как резко дрожь прокатилась от пяток до самой шеи, заставляя тело рефлекторно сжаться в комок, сгибаясь и поджимая руки к телу.          Роберт не успел толком сгруппироваться, хотя падение, кажется, длилось целую вечность. На мгновение успел ощутить резкую боль, тут же открыл рот в немом крике, но не смог выдавить ни звука, пока не почувствовал, как прокатился по земле, ударяясь практически всем телом. Тут же глухой хриплый крик прорезал воздух. Смит корчился на земле, чувствуя, как болью сводит ноги и руки. Он выл от боли, не чувствуя своего тела, чувствуя только ужасную агонию, разливающуюся огнём от кончиков пальцев до самой макушки.          На осознание своего бедственного положения у Роба ушло немало времени. Он не мог точно сказать, сколько прошло. Ему было очень холодно и очень жарко одновременно, он стонал и хрипел от боли, не в силах даже поднять голову, чтобы посмотреть на себя. Так больно ему не было ещё никогда. Это не шло ни в какое сравнение даже с укусом собаки. Смита засыпало снегом, но он всё лежал и хрипел от мучений, которые испытывал, не в силах себе помочь. Уши заложило ещё во время падения. Ноги отнялись совсем, да и вообще ниже живота не чувствовалось ничего, кроме режущей боли.          Смит дрожащими пальцами достал из кармана куртки телефон. На улице было уже совсем темно. На удачу, правая рука ужасно болела, но, кажется, не была сломана, раз Роб всё же смог ею пошевелить. Печатать было выше возможностей Роберта. Он нажал только на кнопку экстренного набора номера и поднёс телефон к уху трясущейся рукой, ещё глухо постанывая от боли. Гудки длились секунды три, показавшиеся подростку часами в застывшей тишине воздуха, густо забитого снегом.         Из телефона послышалось такое привычное, такое дорогое и родное «алло». Роберт боялся, что друг ему не ответит, но теперь все сомнения развеялись. Пришло облегчение. Дрожащим голосом Смит сбивчиво начал говорить.         – Т-Том… Том, прошу, забери меня… П-прошу, помоги мне…          – Что? Откуда забрать? Ты пьян? – Эдисон сначала не понял, прислушиваясь к хрипящим звукам по ту сторону экрана. Поднялся из-за стола, напряжённо глядя в окно.         – Н-нет, Т-том… Пожалуйста…  Я у заброшенного общежития… П-прошу, забери меня… Я не могу идти… – шептал в трубку Смит, не в силах говорить громче. Слишком больно. Слишком страшно.         – Что случилось? – напрягся блондин. В трубке слышалось шуршание. Он уже вытаскивал из шкафа свитер и джинсы.         – Я-я п-прыгнул…         – Ты с ума сошёл что ли?! Откуда ты там прыгал?! – тут же прервал друга Эдисон, резко ускоряясь. Такое высказывание дало ему огромный пинок. Признание Роберта звучало так, будто он… Том не хотел продолжать думать.         – П-пожалуйста… Забери меня… Я н-не могу встать… – Смит лежал на земле и слушал шуршание в трубке. Томас был уже одет к тому моменту, как Роб сказал это.         – Боже. Никуда не уходи, – Том сбросил звонок.         Шатен остался один на один с глухой тишиной падающего снега и подвывающего ветра. Холодно, страшно, больно. Он обнимал себя за плечи действующей правой рукой, чтобы согреться. До него уже начало понемногу доходить, что, проведя столько времени на земле, можно было уже сто раз заработать какое-никакое обморожение, пусть на улице еще и был только ноябрь, зато на редкость морозный.          Роб не знал, сколько пролежал в одиночестве, слушая только свой пульс и тяжёлое хриплое дыхание. Он уже сто раз проклял себя за то, что пришёл на эту чёртову заброшку, что не ушёл сразу же, как только дилер его заблокировал, не слез с крыши до того, как начало темнеть, не убежал вовремя, а выпрыгнул в окно уже тогда, когда поздно было искать другие пути спасения. Повезло ещё, что тем людям, очевидно, было не до какого-то школьника, шатающегося по заброшенному общежитию в поисках приключений на свою непоседливую задницу. Теперь всё это казалось ужасно глупым, пустым, неправильным. Роберт понимал, каким был идиотом, бесконечно грыз себя изнутри и надеялся просто выжить. Надеялся, что Том придёт за ним. Что Том спасёт. Что Том не бросит. Ждал его прихода, как верующие ждут возвращения бога на землю. Больше всего на свете Роб сейчас желал видеть Эдисона рядом.         Из темноты, скрытой пеленой снега, внезапно показался яркий свет. Сначала свет, потом голос.         – Роб? Это ты? Боже мой, – ахнул Томас, подходя и присаживаясь на корточки рядом с другом. На телефоне у него горел фонарик.         – Т-том… – прошептал Роберт. Слёзы тут же застлали его глаза. Он больше не мог видеть ничего перед собой. Он только плакал от боли, усталости и страха, содрогаясь и дрожащим голосом взывая к другу. – П-прошу, п-помоги мне… Т-Том… Н-не оставляй м-меня… Т-Том…         – Тихо, тихо, я здесь. Какой здесь адрес? Надо скорую вызвать, ты почему не вызвал? Какой здесь адрес?         – У-у меня в телефоне… Б-был адрес…               – Включай, – Том всё также сидел на корточках рядом со Смитом. Помог ему разблокировать телефон, открыть соцсети, пролистать диалог до места, где Роберту дали адрес.         Эдисон не стал вдаваться в подробности. Было не то время и не то место. Он слышал, как надсадно хрипит Роб, видел его мутный взгляд, наполненный болью, и поспешно набрал номер. Продиктовал диспетчеру адрес, кратко описал ситуацию, что подросток упал с большой высоты, лежал на земле неизвестное количество времени и не мог подняться. Звонок приняли и Том снова взглянул на друга.         – Мне придётся идти ловить скорую. Иначе они нас тут просто не найдут.          – Нет! П-прошу, Том, не оставляй меня!.. П-прошу… П-пожалуйста, не уходи, не уходи… – молил Роберт, широко открыв глаза. Его тело била крупная дрожь. Больше всего сейчас он боялся снова остаться один в этой темноте и тишине.          – Я не смогу тебя дотащить до них. Дорога не близко, а во дворах они если и найдут здание, то никогда в жизни не поймут, где ты.         – Мне страшно… Н-не уходи…         – Я ненадолго. Приведу врачей. Давай включу у тебя фонарик, чтобы тебя проще было увидеть.         Шатен уже не мог возразить. Том включил у него на телефоне фонарик, вручил Робу обратно, а сам убежал куда-то в темноту. Одному было жутко и ещё холоднее, чем до этого. Появилось ощущение, будто блондин сбежал. Бросил его здесь умирать в одиночестве. Будто Томас уже не вернётся.          Роб не знал, сколько времени провёл в душащем одиночестве, не в силах успокоить дрожь в теле. Он уже не знал, дрожал ли от холода или от страха. В любом случае, он мог лишь стараться прислушиваться к происходящему вокруг, хоть и слышал только стук крови в ушах.         Томас вернулся вместе с целой бригадой. С ним было трое человек. Одна из них – женщина – сразу подошла к пострадавшему и бегло осмотрела, насколько могла в темноте. Люди о чём-то говорили между собой, но Роб их совсем не слышал. Он смотрел только на блондина, который всячески искал, где бы приткнуться, чтобы не мешать им, а в идеале ещё и помочь. В итоге оказалось, что Том заранее уговорил их взять с собой каталку, чтобы не бегать туда-сюда, так что её опустили и в несколько пар рук аккуратно переложили подростка на неё. От вспышек кроваво-красной боли Роберт, кажется, даже терял сознание на несколько секунд, но всё же помнил, как рядом шёл блондин, помогая везти каталку к машине, постоянно глядя на Роба, следя за тем, чтобы на лице его не проскользнуло ничего, намекающего на необходимость безотлагательной помощи.         Шли безумно долго. На лицо падали снежинки и тут же плавились, оставаясь неприятной влагой. В машине свет ужасно резал глаза. Было до боли невозможно держать веки поднятыми, так что Смит зажмурился. Его тут же стали окликать, чтобы не терял сознание. Когда шатен открыл глаза, сразу стал искать глазами Тома, глядя мимо докторши.         – Я здесь, здесь, – отозвался откуда-то из угла Эдисон, помещённый подальше, чтобы не мешался.          Двери машины уже закрыли. По неровной дороге выезжали из дворов. Кто-то из врачей звонил в больницу, чтобы предупредить, какого пациента ждать в приёмной. Женщина успела также аккуратно снять с подростка куртку, наблюдая пару рваных ран с запёкшейся давным-давно коркой крови, а также очень явные обморожения кистей рук. Ноги стала немного щупать, но тут же встретила стоны боли со стороны шатена, так что решила оставить это дело до рентгена.          Томас всё время был где-то рядом. Его белобрысая макушка постоянно мелькала поблизости, когда Роберта привезли в больницу, когда отвезли делать рентген, пустили даже в процедурный, чтобы Смит мог отвлечься. Тем более, Роб молчал, как рыба, а Том, как мог, объяснял ситуацию. Объяснил, в том числе, что Смит несовершеннолетний, помог заполнить в бланке его паспортные данные, номер телефона и информацию о матери, правда о ней только имя и фамилию. Решили, что потом стрясут с Роберта номер и сообщат о том, что её сын в больнице.          В палате тоже были вдвоём. Эдисон до сих пор не оставлял шатена в одиночестве. Со вздохом устало сел у постели, наконец позволяя себе немного расслабиться, так как миссия по спасению непутёвого товарища была выполнена более, чем успешно. Роб валялся с переломом правой ноги, вывихнутой лодыжкой левой, множественными ушибами, вывихнутым запястьем левой руки и растянутым плечом правой. Кроме этого, ладони были в кровь разодраны и обморожены. Тем не менее хуже всего пришлось посиневшим ногам. Там бы ещё немного времени, и от холода появились бы повреждения на коже. Впрочем, они всё-таки успели. На плече же левой руки действительно оказалась рана то ли от какого то косяка, то ли от штыря. Порванные джинсы позволили разодрать колени, не говоря уже о расцветающих на спине гематомах. Трещину на указательном пальце правой руки заметили уже много позже, после второго рентгена, сделанного из-за боли, на которую жаловался Роб, следующим утром. А на тот момент об этой трещине ещё не знали.         – Спасибо, что пришёл… Без тебя я бы не знаю, сколько там пролежал, пока бы додумался позвонить в скорую…         – Лучше скажи, какого ты там вообще был? Что там произошло?         – Ну… Я загулялся, потом услышал, что кто-то пришёл, я не успел убежать, так что решил выпрыгнуть из окна, кажется между вторым и третьим этажом. Вдруг там бы были какие-нибудь наркоманы, они бы меня… Не знаю, в общем я испугался и прыгнул…         – Гений. На лице написано.         – Тебе то смешно…         – Ничего, школу прогуляешь. Ты же говорил, что не хочешь туда ходить, – усмехнулся Том, пожав плечами. Вытянул ноги, слегка хрустнув коленями.         – А как же мне видеться с тобой? – огорчённо сетовал Смит, осознавая безвыходность своего положения.         – Ну зайду как-нибудь.         – Хоть бы меня не выписывали. Не хочу быть запертым дома с ней.         – Ну сверни себе шею, подольше полежишь.          – Как ты меня нашёл вообще?          – Бродил с фонариком, как охотник за приведениями, еле нашёл.          – Спасибо. Что пришёл.         N искренне переживал за происходящее, будто не знал, что с Робертом всё будет в порядке и он проживёт ещё очень даже не мало, станет учёным и всё такое. Он с замиранием сердца ждал вместе с Робертом, пока в груди тлела надежда о том, что Эдисон придёт и поможет. Задерживал дыхание вместе со Смитом, когда ему накладывали гипс, неприятно сдавливающий ногу. Потерял землю под ногами, когда неожиданно переместился в совсем другое место.