Память

      – Что, Эдисон, язык проглотил? Ах, прости-прости, совсем забыл, ты же стёр его об член своего дружка-пидора. Вся глотка, наверное, в мозолях, да? – парень, будучи более чем на голову выше Томаса, позволял себе немного нагибаться, уперевшись руками в колени, чтобы высказать всё ему в лицо.         Роберт тут же рванул сквозь толпу туда, где происходило действие, по дороге расталкивая учеников в коридоре, совершенно наплевав на то, что они об этом подумают. Подбежав, тут же встал между подростком с крашеными в мутно-зелёный цвет волосами и своим другом. Парень выглядел и вправду крупным, он уже не первый раз точил лязги на Томаса, но в этот раз явно перешёл все границы, подперев Тома к стене, хоть тот и был к этому абсолютно безразличен и сохранял беспристрастное выражение лица. Как всегда холоден, как всегда скуп на эмоции и уравновешен. Возможно, он рассчитывал, что в таком людном месте, как школа, ему всё-таки не грозит получить по лицу, но понимал, что стоит быть осторожным, поэтому игнорировал парня. Томас всегда считал лучшей тактикой мудрое молчание. Пусть перебесится и отстанет. Не получит реакцию – соскучится и отойдёт. Методика действовала почти безотказно. Ключевое слово – почти. Стоит сказать, что прибегать к этому вообще пришлось именно после знакомства с Робертом. Из-за наличия рядом этого гиперактивного ребёнка все вдруг решили, что Том тоже стал неправильным, хотя он ничего не сделал. Вот и теперь появился риск, что после школы его как-нибудь зашибут в подворотне.          Смит подскочил к ним и тут же надменно ухмыльнулся в лицо подростку из их параллели. До этого ему не доводилось лично пересекаться с ним, но теперь встреча состоялась.         – Оу, приветик, я тебя совсем не заметил, – оскалился Роберт, наигранно-добродушно складывая брови домиком.         – Вали отсюда, швабра, – парень хотел было сказать что-то ещё, но Смит не позволил ему продолжить.         – Ты что тут, подкатываешь к Томми? В углу зажал. А что скажет твоя девка, когда узнает, что ты ей изменяешь? Она, наверное, ужасно расстроится! – продолжал громко играть на публику Роберт, привлекая к себе внимание всё большего числа школьников вокруг.         – Ты что несёшь, отщепенец?! Я тебе рот заткну!         – Чем? – якобы удивился Роб, высоко вскидывая брови и глядя на парня напротив невинными и чистыми глазами, почти детски-наивными.         – Ты же любишь сосать, почистишь мой писюн? Только уж прости, я не твой дружок, я тебе за это не заплачу, – после недолго молчания парировал мальчишка.          Этот ответ показался гениальным не только самому подростку, но и толпе, их окружавшей. По кучке школьников прокатился смешок. Ответить на такой выпад, казалось, было невозможно, но Роберт неприлично быстро нашёлся с ответом.         – Только осторожнее, а то откушу, – промурлыкал Роб, высокомерно и снисходительно скаля зубы в улыбке.         Толпа вокруг захохотала. Очевидно, Смит втоптал парня лицом в грязь. Роберт с молчаливой гордостью принял их овации, не отвлекаясь. Схватил подростка напротив себя за грудки, наклоняясь к самому лицу с сумасшедшим взглядом и кроткой улыбкой.         – А теперь слушай сюда, мразь. Ещё раз увижу, что ты подкатываешь свои яйца к Тому, услышу, что ты смеешь своим мерзким языком такие вещи о нём говорить, узнаю, что ты хотя бы посмотрел в его сторону так же, как смотрел сегодня – клянусь, я убью тебя. Я возьму дома нож, приду с ним в школу и зарежу тебя прямо в школьном туалете. Заткну тебе рот твоим же отрезанным членом, отрежу все конечности и буду ждать, пока ты не сдохнешь от потери крови, как забитая свинья. Всё, что отрежу, скормлю псинам во дворе. Надеюсь, ты меня понял и впредь будешь хорошим мальчиком, иначе твоё тело даже не опознают, так я его изуродую, прежде чем убить, – шипел в лицо обидчику Роберт, отчеканивая каждое слово, чтобы собеседник точно услышал и понял абсолютно всё.        Смит бросил ошарашенного подростка в коридоре, а сам стал оглядываться по сторонам, пытаясь найти друга. Его уже не было поблизости. Зато сумасшедший вид шатена, очевидно, произвёл большое впечатление на школьников вокруг, так что они сразу разошлись, когда Роб отвлёкся от объекта своей ненависти.         На Роберта уже мало кто решался точить зуб. Слишком опасно было говорить слово Смиту – он научился ужасно колко отвечать на любую претензию. Только Томасу было позволительно говорить Робу всё, что вздумается. На его слова Смит не обращал никакого внимания. Только на его слова всегда реагировал с одинаковым восторгом, зная, как редко Эдисон вообще открывает рот.         Потихоньку приближалось время подготовки к экзаменам. И в голове у Роберта по этому поводу не было вообще ничего. Он продолжал отрываться одновременно с учёбой. Бегал на вечеринки, периодически хватая с собой Томаса, чтобы быть уверенным, что сможет вернуться домой после гулянки. Он много пил на таких «мероприятиях», пел, танцевал, привлекал к себе всевозможное внимание, вызывающе себя вёл, один раз даже умудрился прыгнуть в бассейн в одежде, пусть и было достаточно холодно. Томас просто работал спасательным кругом, который должен был обеспечить безопасное возвращение Смита домой.         Не менее интересно Роб проводил свой досуг дома. Как никак, он оставался подростком. Мальчиком-подростком. Который уже один раз попробовал. Ладно, два раза, ещё раз по пьяни он сделал это с какой-то неизвестной девчонкой, потому что не мог подавить своё назойливое желание. Дома у него были не только видео, которые можно было посмотреть поздно ночью или рано утром. У Смита было несколько журналов. Мать в комнату обычно не заходила, но Роб всё равно прятал их то между книг, как бы считая, что на самом видном месте искать точно не станут, то где-то в глубине ящиков, зарытыми под всякий хлам, чтобы у ищущего не возникло желания продолжать искать. А прятал их Роберт, собственно, даже не от матери, а скорее от Тома, который иногда к нему заходил. Смиту всё-таки было бы стыдно, если бы друг увидел у него такое. Впрочем, Томас ведь и не был дураком. Когда он видел, он молчал. Молчал, чтобы однажды использовать свои знания.          На семнадцатый день рождения Роберта Том, как всегда, принёс ему в школу книгу. Праздник выпал на вторник, но они всё равно собирались после уроков немного отметить, прогулявшись до кафе, чтобы поесть тортик. Стоит сказать, они очень даже сносно провели время, болтая о своём. Теперь они снова были одногодками.          – То-ом, прикинь, нам уже семнадцать. Это же через год я смогу уже совсем легально покупать алкоголь.         – Зачем тебе такая «возможность»? – насторожился Эдисон, даже оторвавшись от десерта, чтобы посмотреть в глаза шатена.         – Да я просто так сказал. Не смотри на меня так. И вообще, прикинь, мы в этом году школу закончим. Что мы будем делать, если не учиться в школе? Ужас.         – Учиться в институте?         – Ну блин, это же всё равно не то! Я хочу быть студентом, но не хочу, потому что тогда я буду не ребёнком, а мне слишком нравится им быть.         – Ты и так уже не ребёнок давно.         – Неправда. Мне пять лет.         Том вздохнул. Он никогда не мог понять этой излишней детской наивности друга. Блондин объективно понимал, что Роберт был умён, бесспорно, но вёл себя при этом ну просто реально как пятилетний ребёнок, ни дать ни взять. Эдисон никак не смог бы себе позволить подобного поведения. А Роб не только позволял, но и активно вёл себя подобным образом. Для блондина это оставалось сущей дикостью.          После посиделок в кафе Роберт вернулся домой и повертел в руках очередную книжку, скептично оглядывая обложку. От Тома он ничего другого и не ожидал. Впрочем, он уже точно знал, что подарит Томасу к девятнадцати годам, если у него так и не появится девушки (раньше восемнадцати Смит бы просто не смог это купить, а ему бы было всё ещё семнадцать, когда Том стал бы совершеннолетним. Поэтому не раньше девятнадцати). Смит неожиданно вытряхнул из страниц кое-что совсем другого содержания. Пара журналов и записка. Роберт сразу понял, какого содержания это добро, так что густо покраснел, хватая записку, пытаясь отвлечься. Там было написано совсем немного, ёмко, как раз в стиле Эдисона: «Можешь их не прятать, я всё равно видел».         Воспоминание обрывалось очень резко, будто кто-то намеренно сменил киноплёнку. Смит был уже совсем в другом месте. Если быть точнее, он был в школе. Топал рядом с Томасом. Они должны были спросить кое-чего у одного препода, чтобы шатен наконец успокоился. Роберт отвлёкся, заметив, что в коридоре какой-то подросток зажал девчонку. Смиту уже доводилось видеть подобных животных. Он знал, что находились придурки, умудряющиеся лапать девчонок прямо вот так, у всех на глазах. Они позволяли себе слишком много. Роб тут же отвалился от блондина и скользнул в коридор.          – Девочки, чем занимаемся? – промурлыкал шатен, скользнув между девушкой и парнем.         – Вали отсюда, чепушила, без сопливых разберёмся, – рыкнул на него обидчик.         – Тебя не учили, что с девушками принято вести себя галантно? Отойди от неё, – невинно продолжал Смит, по-прежнему закрывая собой девчушку.         – Тебя забыл спросить. Иди на трассу, куда и шёл.         – Обязательно пойду, чтобы проводить тебя. Тебя, небось, мамка научила, как и где «сильный пол» может девушек трогать? Жалкое зрелище, – резко тон Роберта похолодел, а взгляд его стал колючим, делая выражение лица мрачным.         – Да пошёл ты к черту, иди своему парню в плечо поплачь, – подросток немного двинулся на тощего Смита, явно надеясь таким образом его спугнуть своей весовой категорией. Роб продолжал стоять, не сдвинувшись ни на сантиметр.         – Если ты ещё хоть раз тронешь кого-то из девочек в школе, я лично нагну тебя перед всеми, как девку из твоих влажных фантазий, – Роб позволил себе приблизиться к лицу парня напротив, потому как был с ним примерно одного роста. Роберт вообще вырос дылдой, что было хорошо заметно теперь, на фоне девушки. – И если ты думаешь, что я шучу, ты мы можем это проверить здесь и сейчас, – уже более глухо прибавил Смит, то ли нагоняя жути вкупе со своим сумасшедшим взглядом покрасневших глаз, то ли не желая, чтобы хрупкая глупая девочка слышала такие гадости, которые происходили в этот момент между парнями. – Мамаше твоей обязательно передам свои соболезнования, не переживай.         На пару секунд воцарилась тишина. Связываться с Робертом действительно могло выйти себе дороже. Он и вправду часто напоминал сумасшедшего своим поведением. К сожалению, несмотря на тесты от психолога в школе, никто почему-то так и не забрал Роберта в больницу, хотя этого ждали не только многие ученики, но и некоторые учителя.          – Да пошёл ты. Больной урод. Чтоб тебя в дурдом забрали, – подросток с чувством толкнул шатена, выставив перед собой руки, но тот устоял, уперевшись рукой в шкафчик рядом с собой. Тактично промолчал, памятуя о том, что не всегда требуется открывать рот, чтобы выйти из конфликта победителем.         – Он ничего не успел с тобой сделать? – миролюбиво обратился Смит к девушке за своей спиной, оборачиваясь к ней. Тут же снова включил всё своё обаяние, улыбаясь и показывая ровный ряд зубов, чтобы подчеркнуть своё совершенство перед этим невинным созданием. Роберту нравилось чувствовать обожание со стороны других людей. Нравилось ощущать, как они с завистью смотрят на его милую мордашку и стильный образ. Нравилось, как девочки шептались и пытались выделиться любыми способами, чтобы он обратил на них внимание. Нравилось продолжать не замечать этих дурочек, развлекая своё внимание исключительно другом-блондином.         – Я!.. Э… Он, а… – тут же неловко покраснела девчонка с пшеничного цвета волосами. Её золотистого оттенка глаза забегали, явно выдавая волнение.          – Подожди, я тебя где-то видел. Бет? Ха-ха, так это же ты та девка, которая пролила сок на препода! – загоготал Роб, чуть не сгибаясь в три погибели. Он прекрасно помнил эту глупышку.  Точнее, не столько её, сколько то, что тогда случилось в классе. Ему от этого было чертовски смешно, Роберта прямо распирало до слёз, а вот собеседница его явно смутилась. На лице её воодушевление быстро растворилось, сменившись глухим отчаянием.          Смит еле смог успокоить свой хохот. Вновь посмотрел на девушку перед собой, вытирая слезинки в уголках глаз.         – Это было лучшее, что я видел. Особенно рожа препода после этого. Это было бесценно, – ухмыльнулся Роберт, довольно прищурившись. Снова взглянул на девочку перед собой, сразу замечая, что на ней лица нет. Чуть прикусил губу, тут же одёргивая себя.         – Мм, я бы посмотрел на твои каблучки на вечеринке через неделю, будешь? Хотя как ты можешь отказать мне? – Роб был абсолютно уверен в себе. Даже не посмотрел на собеседницу, пока ждал её излишне очевидного ответа. Ему, в сущности, было просто интересно, что придумает эта глупышка, чтобы попытаться привлечь его внимание. Будет ли, как другие, пытаться его напоить и заболтать, чтобы уединиться.         – Да! Т-то есть да, я буду, – тут же просияла девушка, глаза её снова воспылали неверным огоньком надежды.         – Значит увидимся в воскресенье в семь у Джейсона, – Роберт развернулся и пошёл искать Томаса, не дожидаясь ответа девчонки.          Всё его внимание уже было отдано блондину. Он сразу забыл об этой ситуации, прильнув к боку Эдисона, улыбаясь и приставая к нему.         – Томми, пойдём домой? Я та-ак устал, ты не представляешь, – растягивал гласные Смит, снова становясь шумным и крайне охочим до внимания друга.         – И сколько ты с ней будешь играться? – хмыкнул блондин.          – А? Ты про эту глупышку? Да какая разница, приключение на раз, – бездумно бросил Роб, не возвращаясь более к этой теме. Ему, в сущности, было плевать на эту простушку. Она нисколько не занимала его внимание.         Они с Томом сидели дома. N уже столько раз видел комнаты, что без проблем определил: они были у Эдисона. Сидели за одним столом, наперегонки решали задачи. Роберт толкался локтями, как маленький, вставал коленями на стул, поворачивал тетрадь вверх ногами, чтобы блондин точно не подсматривал, даже вставал ногами на этот самый стул, кладя тетрадь на стену, придерживая её одной рукой, а другой начиная писать решение задачки.          – Перестань меня пинать! – Том сам сгорбился над тетрадью, начиная писать уже какие-то иероглифы, а не буквы.         – Не отвлекай меня! – визгнул Роберт, топнув ногой по стулу.          Снова начал с увлечением писать формулы. Сунул ручку за ухо, тетрадь схватил зубами. Сам нагнулся к столу и подхватил калькулятор, без помощи которого прикончить задачу не мог. К своему горю, получил отрицательную массу. Тут же взвыл, беря в зубы калькулятор, принимаясь заново выводить формулы, чуть не плача от досады. Руки его тряслись от переполнявших эмоций, ноги подкашивались, стоять на месте было совершенно невозможно, так что он суетливо поджимал то одну стопу, то другую к лодыжке опорной ноги, нервно разговаривая с собой, вслух рассказывая себе свои же вычисления, чтобы точно не потерять нить. Томаса это страшно бесило, он тоже начинал говорить вслух, причём постепенно они начинали говорить всё громче, каждый пытаясь сосредоточиться на своём. Смит, причём, всё увереннее переходил на визг, постоянно пихая блондина рядом с собой, чтобы точно не мешался. Эдисон от этого злился, ругался на Роберта, чуть не рвал свою тетрадь, лишь бы чем-то кинуть в друга. Даже пару раз пихался в ответ.         Резко прозвенел таймер. Смит взвыл, а Томас тут же дёрнул его вниз. Роберт завизжал.         – Нечестно, нечестно, нечестно! Ты меня отвлекал! Нечестно! – Смит пищал, лягал блондина, чуть не плакал.          – Отдай сюда уже тетрадь!         – Да блин! Нечестно! – шатен бросил тетрадь на стол, а сам сложил руки на груди, насупившись.         Том начал второпях считать количество решённых задач сначала у себя, а потом у Смита. Тот очень тщательно следил за блондином, чтобы тот, не дай бог, не обсчитался, не прибавил себе задач, Роберту не отбавил. К своему горю, шатен видел, что у него задачи кончаются, всё больше перечёркнутого, всё меньше решений. Наконец, Томас вынес вердикт.         – Пятьдесят восемь. У меня шестьдесят одна. Я выиграл.          – Чего?! Нет, нет, нет, я пересчитаю, подожди! – Смит не мог оставить этого просто так. Он тут же принялся снова считать задачи сначала у себя, потом у Тома.         Роберт захлебнулся своим горем. У Тома задач действительно было больше. Он взвыл от горя, закрывая лицо руками. Начал топать ногами и ругаться.         – Я выиграл, – лёгкая усмешка коснулась уголков губ блондина.         – Нет! Это всё потому, что ты меня отвлекал! Ты мне мешал! Мешал!          – Я тебя не трогал, ты мне ещё больше мешал, ты вообще первый начал вслух разговаривать.         – Ты всё равно мне мешал! Всё! Я обиделся!         Том закатил глаза. Он понимал, что спорить с Робертом абсолютно бесполезно. Он ничего не мог противопоставить ему.         Красноглазый слишком много времени провёл в голове Роберта, чтобы удивляться резким переменам обстановки.          Смит собирался на эту дискотеку также, как обычно. Напялил свои розовые очки. Нашёл, как обычно, кислотного цвета футболку, на этот раз оранжевую, почти светящуюся неоном. На ноги напялил лиловые спортивные брюки вроде свободные, но при этом имеющие очень узкие голени и талию. Роб считал, что будет как всегда неотразим. Тома в этот раз, естественно, тащить не стал, потому что вспомнил, что к нему должна присоединиться та девчонка. Значит, блондин заскучает один, значит, брать с собой его не стоит.        Роберт вообще-то не сразу вспомнил, как та девица выглядела. Не стал искать её сам, решив, что если уж она захочет, то подойдёт. Она действительно осмелилась подойти. Сама подошла и поздоровалась. Она была одета так, что Роб её не сразу узнал, но в тот же момент сердце его забилось чаще от увиденного. Он весь распалился, внутренне представляя, как ему повезло, что эта девчонка прилипла к нему. Возможно, всё-таки с ней будет веселее, чем изначально думал Роберт.         На девушке был короткий топик золотыми пайетками, мини-юбка, едва прикрывающая зад, белого цвета, а также белые с золотистыми элементами туфли на высоких шпильках. Роберту очень понравилось. Даже, стоит сказать, более чем. Он тут же растянулся в довольной ухмылке, обворожительно улыбаясь новой знакомой.         – Ну привет, сладкая.         – Привет, – Бет смущённо заправила прядь волос за ухо.         – Шикарно выглядишь сегодня.          – Спасибо, – кротко улыбалась девушка, с покрасневшими щеками принимая комплименты. Она была рада получить их именно от Роберта.         – Я знаю, что здесь сегодня отличные напитки. Оценим?         – Д-да, наверное.         – Прекращай зажиматься, а то мне придётся танцевать с кем-то другим, а мне лень искать себе другую компанию, – Роберт ей подмигнул, при этом слишком явственно давая понять, что бегать он за ней не станет, если ей что-то не понравится.         Смит считал, что имеет право ставить свои условия даже в такой ситуации. Ему сейчас хотелось только быстрого кайфа, не более. Приятно провести вечер. Может, снова закончить в беспамятстве. Это тоже было довольно необычным и приятным ощущением.         Роб взял бумажный стаканчик себе и подружке. Отдал один ей, а свой выпил залпом, чтобы почувствовать наслаждение. Чтобы не ударить в грязь лицом, Бет приняла эстафету. Крепкий напиток сильно обжигал глотку. Роберт сморщился. Кажется, это была чистая водка. Впрочем, это было уже не столь важно. Главное, что Смит уже начал отрываться от реальности. Алкоголь ещё не успел смешаться с кровью, но Роберта распаляла сама мысль о том, что он творит что-то запрещённое. Пусть ему скоро бы исполнилось восемнадцать, пока распивать спиртное было всё ещё запрещено, что придавало этому действию какое-то особенное таинство.          Теперь всё отошло на задний план. Весь мир за этими стенами замолчал. По венам растеклась музыка, заполняя голову и обволакивая разум. Яркие разноцветные огни застлали взгляд. Людей не было слышно. Была лишь музыка. Роберт видел перед собой только свою спутницу. Протянул ей руку, приглашая вслед за собой погрузиться в этот омут. Утонуть в нём и раствориться в звуках и красках. Смит вёл её за руку, оглядываясь и ухмыляясь, снова показывая ровный ряд зубов. По пути опрокинул себе в рот ещё пару бумажных стаканчиков, залпом выпивая крепкий алкоголь. При этом щёки его всё алели, а улыбка становилась шире, движения развязнее, выражение лица – всё более харизматичным и привлекательным. Он весь будто становился одним целым с этим местом и со всем происходящим. Становился одним целом с гремящей музыкой, заполняющей собой каждый кубический сантиметр воздуха вокруг. Роберту уже было глубоко плевать на людей вокруг. Он не оглядывался, не смотрел по сторонам, он захватил танцпол, находясь везде и нигде, целиком погружаясь в происходящие события, сам становясь тем же хаосом, в который превратился дом. Дом этот казался хаосом для человека, наблюдающего извне, но для тех, кто был внутри, всё в этом доме было так, как должно быть, они все стали частью происходящего сумасшествия, а Смит стал его королем. Полностью отдав свою душу и тело дикому танцу и экспрессивным движениям, громкой музыке и ослепляющему свету, Роберт погружался в омут так глубоко, как никто другой не мог. Он был свободен в это мгновение.          Бет следовала за Смитом в это безумие. Она следовала за ним со всей покорностью, принимая приглашение спуститься в преисподнюю, чтобы станцевать с самим дьяволом. Роберт окружал её со всех сторон. Обворожительно скалился, заламывал брови уголком, хватал её за руки, за плечи, за талию, касался лица и так опасно приближался, будто должен был сию минуту окунуться с ней в разврат прямо на глазах у всех, применял всё своё очарование, не забывая привлекать к себе как можно больше внимания со стороны окружающих. Роб танцевал так, будто завтра никогда не наступит, кричал песни в толпе так, будто никто не услышит, пил так, будто никогда больше не увидит ничего, крепче кофе. Девушка погружалась в это сумасшествие вместе с ним, позволяя себя затягивать сколь угодно глубоко.         Роберт забрался на стол. Ему было плевать на то, что скажут остальные. Ему было плевать на тех, кто услышит. Ему было плевать на то, какое видео завтра утром разлетится по всей школе. Кто-то притащил в дом караоке. Подростки слишком неохотно им пользовались. Смит схватил микрофон, не раздумывая. Бет хотела даже его остановить, случайно схватила за руку, чтобы не пустить на возвышенность, но шатен свободным движением выдернул свою руку из её ладони, забираясь на импровизированную сцену на большом обеденном столе.          Смит не готовился, он и без того был отлично разогрет, глотка его пылала от выпитого спиртного. Быстро нашёл «Школа не нужна», не размышляя более о своём выборе ни секунды. Роберт начал горланить сразу и так искренне, что вокруг столпились почти все присутствующие в доме подростки. Он орал, как в последний раз. Кричал до хрипоты и падал на колени на «сцене», играл голосом, ходил туда-сюда, выжимал все свои лёгкие, склоняясь над микрофоном, не забывал переходить на высокие ноты, почти визжа, когда того требовало исполнение песни. Роберт был так искренен, что другие школьники не могли не присоединиться к нему. Роб прыгал на столе, горлопаня песню, что есть сил, а подростки скакали вокруг, периодически умудряясь перекрикивать «певца» толпой. Роберт не гнушался ничего. Он отрывался так, будто действительно не собирается дожить до утра, будто это последний вечер в его жизни, будто больше такого уже никогда не испытает.          После исполнения песни Смит спустился со «сцены» прямо в руки других подростков, без стеснения рухнув на пьяную толпу. Их тела не сопротивлялись. Благодаря ним Роб безопасно спустился. Взглянул на свою спутницу. В глазах его тут же запылал сумасшедший огонёк. Какая-то искра зажглась в этом необыкновенно ясном одурманенном взгляде. Роберт рванул на улицу и потянул за собой толпу. Повёл за собой, как праведник ведёт за собой грешников на пути в рай. С одним только исключением – Смит был демоном, который вёл их за собой в ад, спускаясь каждым шагом всё ниже, всё разгоняясь и не собираясь останавливаться, пока не будет достигнут девятый круг, где он сможет навеки остаться со всеми своими последователями.         Роберт прыгнул в бассейн прямо в одежде. Некоторые не в меру пьяные подростки рванули следом, а некоторые, в чуть более трезвой памяти, таки скинули с себя хотя бы часть одежды, прежде чем нырнуть за Смитом. Завтра в школе будет много фото и видео, на которых, Роб не сомневался, он будет неотразим.                Бет, как и многие другие, только бегала вокруг бассейна, надеясь, что шатен не утонет, потому что купаться в таком состоянии было откровенно опасно. Роб лишь подплыл к бортику, взглянув за подружку снизу вверх, тут же плотоядно облизнувшись. Девушка, поняв, к чему это, поспешила сделать пару шагов от края и немного скрестила ноги, стоя на скользкой плитке. Она немного смутилась, прекрасно понимая, куда был направлен хищный взгляд подростка.          Мокрый с ног до головы, с прилипшими к лицу волосами и совершенно испорченными кроссовками, Роберт вывалился на «берег», как умирающее животное. Смит повалялся несколько секунд, глупо улыбаясь, а потом вытянул вверх обе руки, с которых тут же начала стекать вода.         – Подними меня, я ещё не закончил на танцполе.         – Ты же весь мокрый, – Бетти аккуратно присела рядом, держа колени по-прежнему собранными и постоянно одёргивая короткую облегающую юбку, надеясь, что она ещё хоть что-то прикрывает в такой позе.          – Я думал, ты тоже, – нагло ухмыльнулся Роб, очевидно, чувствуя своё превосходство.          Сам сел, не дождавшись помощи от девушки. Упёрся ладонями в холодную сырую плитку рядом с собой. Снова приблизился к лицу своей новой знакомой, немного дыша на неё перегаром, но она этого будто не замечала.         – Мне так нравится твоя одёжка, ты бы знала. Особенно юбочка, – Роб наклонился к уху девчонки, жарко выдыхая ей на ухо. Делал всё, как по книжке, чтобы точно произвести впечатление. – Хотел бы я увидеть, что под ней, – шепнул Смит, заставляя девушку покраснеть.         Подросток начитался немало соответствующей литературы, да и немало видео посмотрел, чтобы теперь применять всё, что запомнил, на практике. Судя по тому, как покраснела Бет, Роберту это удавалось. Во всяком случае, неопытная девчонка легко велась на эти удочки, тоже, наверняка, насмотревшись всяких видео или начитавшись любовных романов. Она наверняка представляла Смита идеальным и прекрасным во всех отношениях принцем. Она видела в Роберте то, что хотела видеть, а на остальное закрывала глаза.         Отчего-то Роб не решился-таки поцеловать её. Просто претило. Поэтому он поднялся, тут же хватая Бет и заставляя её встать, а после утаскивая в дом, где в самом разгаре была вечеринка. Девушка не успела даже поправить неудобную юбку, так что дёргала её на ходу, краснея и молясь на то, чтобы ничего не было видно.