Зеленое ханьфу для собирателя цветов

Хуа Чэн узнал о появлении в своих владениях зелёного демона практически сразу, как только он переступил границы магического символа, поэтому быстро приставил к «гостю» несколько серебряных бабочек. Признаться, мужчине было даже интересно: что именно решил выкинуть этот зеленый самодур на этот раз, ведь обычно тот не приходил лично. Поведение лазурного фонаря сначала показалось странным: он не стал громить торговые ряды, как его шушера, ничего не украл у прохожих и не стал влезать в громкие перепалки, а значит, пришёл не бездумно: напротив, у Ци Жуна есть цель, а значит, нужно узнать, что же нужно этому недоделанному князю демонов, этой пародии на трёх великих бедствий. В раздумьях Хуа Чэн провел не слишком много времени, но за бездействие поплатился: бабочка доложила, что зеленый демон добрался до дома Блаженств и начал учинять беспорядки, громил одну из пристроек. Это было уже совсем вопиющей наглостью. Собиратель цветов поднялся с места, попутно набросив на себя одну из личин, и отправился в проходную, где, собственно, и находился наглец. Отключить слабого, по меркам князя, демона — ничего не стоило. Одно простенькое заклинание, и Лазурный фонарь тряпичной куколкой падает на пол, разметает в разные стороны осколки, от разбитого горшка, попутно ударяясь головой, но это не очень заботит Хуа. Он сам пришёл, а значит, должен платить за свои поступки. Несколько секунд мужчина рассматривал погром, потом зацепился взглядом за бездыханное тело и хмыкнул. Подхватив демона за ногу, градоначальник вытащил из кармана кости. Перемещение прошло успешно, собственно говоря, по иному и быть не могло. Теперь, Хуа Чэн стоял посреди мрачного помещения темницы. Этим местом, расположенным непосредственно под домом блаженств, пользовались нечасто, или же просто не удосуживались убрать: в темных углах, скрывающих следы от подтеков, с каждым днем множились плесень, заявляя свое право на владение данной территорией, снизу, на полу, лежала мелкая плитка, вся потрескавшаяся, влажная и скользкая от стекающих сверху отходов, в засохшей крови и отметках истлевшей гнили, она тоже была во власти плесени и чего-то зеленого. Ни один житель Призрачного города не захотел бы проверять, что это такое. На стенах висело множество страшных приспособлений, однако многие успели проржаветь и прийти в негодность, но их вид однозначно вселял ужас. Завершало картину каменное кресло, по виду похожее на трон, что стоял в пещере Ци Жуна, но на явные различия в предназначении намекали магические веревки, сейчас раскрытые и готовые принять очередную жертву в свои цепкие объятия. Бесчувственное тело было бесцеремонно сброшено на кресло, путы сразу принялись за работу, прочно фиксируя жертву. Хуа Чэн почти кровожадно усмехнулся, являя миру свои клычки. Он начал ждать. Пробуждение для зелёного князя было болезненным. Тело ныло от статичного положения, руки и ноги затекли, голова просто раскалывалась, а одна из ладоней была вдоль и поперек изрезана чем-то. Во рту стоял мерзкий привкус плесени. Последним, что он помнил, была попытка погрома в доме блаженств, которая, кажется, успехом не увенчалась. И действительно, если бы всё было в порядке, он бы не оказался там, где сейчас находился. К слову, своего местоположения мужчина не знал. Сплюнув мерзкий привкус, Ци Жун попытался встать и осмотреться. Подергал плечами, желая ослабить веревки, повертел головой и грязно выругался — ебаный в рот. Что за хуйню выдумал этот плешивый пёс на этот раз, чтоб его гули драли— громко выругался он, а затем спросил — эй, тут кто-нибудь есть? — снова поворот головы, в попытках что-то рассмотреть, вызвать зеленое пламя, чтобы подсветить комнату, не удавалось. Это беспокоило, но больше всего напрягало молчание. Присутствие демонической ауры отчетливо чувствовалось, а значит, князь тут не один. Так почему второй демон блять молчит? Это выводило из себя — Да ебаный в рот, покажись уже, погань ебливая! — в предыстеричном состоянии взвизгнул Ци Жун, и за это поплатился. Хуа Чэн вышел из мрака бесшумно. Он знал, что Ци Жун ничего не сможет ему сделать. Демону нравилось наблюдать, как резко сменялись на лице пленника эмоции: сначала удивление, потом ярость, а следом и животный ужас. Всем известно, какая участь ожидает пленников собирателя цветов, а учитывая то, кем была нынешняя жертва, то пощады ждать не стоило. — блять, уебище, как знал, что это ты. Живо освободи меня, псина! — истерично взвизгнул демон, когда молчание затянулось. По комнате разнесся звонкий звук оплеухи. А затем истеричный смех. Это Хуа Чэн схватил Ци Жуна за волосы и со всей силы впечатал ладонью по его щеке, не давая уйти от удара. Лазурный фонарь на это лишь засмеялся, глотая кровь от прорубленной собственными заточенными зубами щеки. Часть алой жидкости капала с губ, пачкая веревки и зеленое ханьфу, а часть придавала звонкому некогда смеху приглушенный булькающий звук. — думаешь, мне больно?! — продолжал кричать он, пока звонкие удары снова и снова обрушивались в лицо Жуна. Наконец, в какой-то момент, когда из уст лазурного доносилось лишь невнятное бульканье, а от лица практически ничего не осталось, Хуа Чэн перестал. Он немного отошел, щелчком пальцев ослабил веревки и когда демон начал сползать с кресла, со всей силы ударил ногой ему под ребра, впечатывая пленника обратно в жесткую спинку. — что ты тут забыл? — по словам отчеканил князь демонов сквозь зубы, вызывая новый приступ бульканья, уже совсем не похожего на смех у Ци Жуна. Даже без слов было понятно, что тот просто решил поиздеваться, и это не вышло. Очередной удар ногой пришелся в грудную клетку. Послышался звук ломающихся костей, и градоначальник надавил на переломанные кости ещё сильнее — поразительная слабость. Я не ожидал, что твое тело ломается настолько легко. Хотя, чего я мог ожидать? Демон ранга свирепый, который мнит себя непревзойденным, будучи лишь жалким подражателем— усмехнулся одноглазый, убирая ногу — ты понимаешь, что попал крупнее, чем обычно? Понимаешь, даже с твоей вопиющей тупостью, ты прекрасно осознаешь, куда сунулся— говорил он смотря в глаза Ци Жуну. Рука почти нежно легла на чужую скулу, заплывшую сильнейшим кровоподтеком — назойливый, возможно поэтому брат тебя и не любил — пальцы Хуа Чэна обхватили длинную серьгу— неизменный атрибут Лазурного демона, а затем со всей силы рванули. Из разорванного прокола лилась кровь. Пачкая и без того красные одежды, и вот теперь Ци Жун действительно испугался, не боли, это давно не пугало, а лишь будило странный больной азарт. Дело в том, что именно серьга стала вместилищем праха и то, что подобная вещица попала в руки кровавого дождя было для Жуна воплощением самого страшного своего кошмара. — отдай! — истерический завизжал он — верни, отдай мне её, не трогай! — Лазурный фонарь скривившись от собственной беспомощности смотрел в глаза Хуа Чэна. Князь наверняка уже догадался, какая именно вещь попала ему в руки, и явно не собирался возвращать серьгу. Из глаз брызнули алые слезы собственной беспомощности и обиды. Алый демон попал в точку. Упоминание брата задело за живое, а ситуация просто добивала. Этот предок мог вынести любые физические муки, но ломался от морального давления словно сухая ветка от пальцев деревенского мальчишки. Внезапные мольбы Ци Жуна сначала удивили градоначальника. Он смотрел на пленника с усмешкой и какой-то жалостью, когда почувствовал в своей руке слабое биение темной Ци. Амулет? Нет, никто бы не стал так яростно цепляться за какой-то артефакт, а это значит только одно. В руках Хуа Чэна оказался прах демона. Первым желанием было окончательно уничтожить лазурного демона, но подумав ещё немного, мужчина принял несколько иное решение. Он нагнулся над лицом Ци Жуна, отчаянно пытающимся регенерировать в прежний вид, и прошептал — так даже интереснее. Трясешься за свою жизнь? Тогда слушай меня: я сохраню твою жалкую жизнь, но у меня тоже есть определенные условия. Ты готов сотрудничать в этом вопросе? — На вопрос последовал незамедлительный кивок. Фонарь действительно не хотел умирать и был готов практически на все — отлично, тогда выслушай мои условия, и надеюсь, ты понимаешь, что торг в твоём положении неуместен…—