Зеленое ханьфу для собирателя цветов

Условия, выдвинутые Хуа Чэном были до смехотворного просты, но от этого не менее унизительны. Это было похоже на рабочий договор без опции «выкинуть не понравившиеся пункты». Его содержание, если откинуть все формальные речи и правила поведения в доме блаженств, было приблизительно таким: 1. Ци Жун (далее работник)обязуется безвозмездно работать в Доме Блаженств на срок, указанный хозяином заведения. 2. Учредитель имеет право применять любые виды наказаний за неповиновение работника. В том числе и телесные, а также полное уничтожение праха. 3. За любой беспорядок, учиненный работником, срок действия контракта увеличивается на срок, выбранный хозяином заведения. 4. Работник обязуется носить форму, предоставляемую сотрудникам руководством Дома Блаженств с момента подписания договора и до окончания его действия. 5. Место проживания будет предоставлено работнику по усмотрению владельца. 6. Работник обязуется не покидать территории организации. Ниже был представлен внушительный список правил, за невыполнение которых следовали наказания. Ознакомившись с условиями Ци Жун скривил гримасу омерзения и поставил свою подпись на договор, выплевывая в Хуа Чэна несколько проклятий — уёбок, чтоб у тебя хер твой вялый сгнил и отвалился нахуй — шипел он, активно стирая с лица кровь не менее окровавленными и грязными руками, из-за чего лишь растирал получившуюся массу по избитым щекам, приобретая всё более жалкий вид. Негодование распирало всё естество лазурного фонаря: он мог согласиться на всё, кроме столь унизительного условия, как лишение его лазурных одежд, которые являлись основной составляющей образа Ци Жуна, но сделать ничего с этим было нельзя. Казалось, этот пункт включили специально, чтобы добить и унизить демона, оставшегося сначала без праха, а потом и без собственных одежд. — тряпьё, которое ты называешь униформой сотрудников, это не более, чем безвкусный мусор. Я не собираюсь носить что-то, настолько похожее на дерьмо — чуть более хищно прошипел лазурный демон, собственно говоря, носивший не менее безвкусные одежды, после чего сразу получил удар в живот. Лакированный ботинок с легкостью прошел под ребра, возобновляя в изломанном теле мерзкий хруст только-только восстановившихся рёбер и громкий, леденящий кожу визг хозяина тела. Затем ещё удар, и ещё. Это продолжалось, пока острый носок обуви не вошел под ребра, сминая желудок, поджелудочную и удачно впечатывая их со всей силы друг в друга. Почти непревзойденный резко замолчал, буквально на глазах принимая расцветку своего ханьфу, а затем его вырвало. Унизительно, прямо на одежды Собирателя цветов вылился коктейль из желудочного сока, темной крови и сегодняшнего завтрака демона-каннибала. Мерзкое зрелище. Наконец всё закончилось. Непревзойденный князь схватил откинувшегося на спинку кресла пленника, явно пребывающего в бессознательном состоянии, и бросив кости оказался в пристройке персонала, а точнее в тесной комнате под крышей. — мне не требуются рабочие— холодно пояснил он скорее себе, нежели лежащему под ногами телу Ци Жуна — все комнаты заняты, поэтому живи тут. Я не позволяю тебе покидать территорию игорного дома— это было последнее, что сказал мужчина прежде чем покинуть здание. Времени на восстановление организма свирепого понадобилось много, так что очнулся Ци Жун лишь под утро, всё тело болело, хоть ребра и восстановились, но внутренние органы всё ещё напоминали кашу. Есть не хотелось по той же причине, поэтому в поиске пропитания не было никакого смысла. Демон со стоном поднялся с пыльного пола, разминая затёкшие конечности, зашипел от удара головой об потолок, и осмотрелся: ничем не примечательная комната похожая на чердак: низкий, восходящий к центру потолок, грязный пол и голые стены. В углу обнаружилась плотно набитая соломой ткань, старая и Уже совсем истлевшая, от чего сено вывыливалось на землю, и это, видимо, служило кроватью. Привыкший к гнезду из мягких роскошных перин лазурный фонарь лишь поморщился. От подобного. Нужно будет найти что-нибудь получше. Возле люка, ведущего вниз аккуратно сложенной лежала рабочая униформа, обещавшая стать постоянной одеждой лазурного фонаря, а рядом обнаружился маленький тазик с уже остывшей водой и тряпка, похоже, новичку недвусмысленно намекали помыться перед вступлением на должность. Ага, хер им, возможно сказал бы Ци Жун, если бы кровавые корки и застывшая рвота не наносили бы ему дискомфорт. Пришлось смириться. Свирепый демон ещё раз осмотрел комнату, а затем принялся ловко стягивать с себя безвкусное лазурное ханьфу, которое в данный момент напоминало больше тряпье бродяги: потертое, окровавленное и разорванное. Меховая оборка слиплась. Казалось, вещи было не спасти, но всё равно, Жун бережно спрятал их под соломенную постель и только потом принялся за омовение тела: остывшая вода не доставляла дискомфорта, всё-таки, мертвое тело не имело температуры выше комнатной, а значит, что никакого холода от жидкости идентичной температуры не чувствовалось. Проблемы возникли на стадии оттирания засохшей крови: темные корочки поддавались с трудом, сказывалось отсутствие температуры. — да в рот иметь всех в этом проклятом доме, а особенно эту мерзкую плешивую псину— шипел лазурный демон, оттирая массу со своего лица. Тряпка принимала бурый цвет, постепенно снимая слои кровавой кашицы. Закончив с самым важным, демон занялся телом. Это было труднее, и вскоре Ци Жун просто забил, оставляя часть спины, руки и область живота в покое. «Похуй, под одеждой все равно не видно» — здраво рассудил он, натягивая на себя красные одежды. С отвращением посмотрел на себя в зеркало и скривился. Нет, алый однозначно не подходил ему. Он давал рефлексы на мертвенно-бледной коже, придавая ей некрасивый оттенок. Лазурный Фонарь состроил своему отражению рожу и круто развернувшись, пнул носком новых черных сапог крышку люка. На удивление Ци Жуна, она не была заперта, легко слетела, и мужчине открылся доступ на первый этаж пристройки.