Little things

Новый Год — время чудес и волшебства. Все вокруг суетятся и выбирают подарки, радуются и ходят в приятном предвкушении праздника. Миён была бы очень рада проникнуться всей этой сказочной атмосферой, но как это сделать, когда последний месяц живешь в экспресс-режиме? Неделя, состоящая из шести учебных дней и одного мнимого выходного, дополнялась круглосуточным выполнением всевозможных заданий. Французский, английский, говорение, письмо, теоретическая фонетика, педагогика, грамматика, экономика, философия и физическая культура, куда уж без нее. Теперь время измерялось в экзаменах, зачетах, наработках на автоматы и парах. Какое здесь может быть праздничное настроение, если единственной целью в этом учебном марафоне под названием «сессия» было просто выжить? Снова будильник и снова ранний подьем. На экране телефона горели крупные цифры «4:50» утра, а значит до конца этого ужаса осталось всего лишь 28 часов 40 минут и уже неважно сколько секунд. Помимо этого Миён удалось сегодня поспать около трех часов, что было уже немалым успехом. Возможно, день пройдет не так мучительно как обычно? Страдальческие стоны и мысленные проклены всего вокруг ничем не помогли, значит все-таки придется вставать. Нагретое после сна тело девушки сразу обдало мерзким холодом, стоило откинуть одеяло в сторону и абсолютно каждый миллиметр тела покрылся гусиной кожей, а волоски на затылке встали дыбом. Выпустив тихое «брр», Миён погладила пепельно-черную кошку по кличке Тата, которая до сих пор нежилась в складках одеяла, и побрела в ванную комнату. Сейчас девушка как никогда завидовала беззаботности этого наглого животного, что, вдобавок ко всем иным преимуществам, всегда имело при себе теплую густую шерсть. Быстрая чистка зубов с все еще полуприкрытыми глазами, базовый уход за лицом и рука запрограммировано потянулась за увесистой косметичкой. Миён выполняла все на выведенном годами автомате, нанося слой за слоем макияж и стараясь следить только за движением кисточки или спонжа. Тональная основа, консилер, который поможет скрыть последствия хронической усталости и недосыпа, тени для век, тушь, карандаш для бровей и губ. Все, готово — минимальная мера для более менее комфортного существования на день была выполнена. Девушка немного отстранилась от зеркальной поверхности и впервые за все утро посмотрела на себя цельно. Секунда, две, три, пять, десять секунд изучения и сегодня Миён тоже не смогла улыбнуться своему отражению. И дело было не только в истощении организма или плохом настроении, но и в банальном непринятии себя. Брови, глаза, нос, щеки, улыбка… абсолютно во всем Миён могла найти изъяны. Кто навязал ей этот вагон комплексов? Общество, окружение, да и она сама каждый день неплохо с этим справлялась. Как от этого избавиться? Наверное в таком нелегком случае единственным разумным вариантом было обратиться к специалисту, вот только даже он не сможет провести трансплантацию мозга, а ведь именно в нем и заключалась вся проблема. Вдох-выдох и Миён сгребла все тюбики и баночки в косметичку, запихивая ее обратно в тумбочку. «6:10» утра, а значит осталось потерпеть всего 27 часов и 20 минут, не так уж и много по сравнению с тем, что уже было пройдено. Подбодренная этим незначительным фактом, девушка юркнула в спальню и стала в ускоренном темпе копошиться на полках шкафа. Сегодня внешний вид ее мало беспокоил, единственным критерием было понятие «тепло». Время до выхода из дома нещадно таяло, а еще нужно было по сотому кругу повторить новые слова по французскому, которые сегодня будут включены в итоговую контрольную на первой паре. С толстой, напрочь исписанной даже на полях тетрадкой в руках девушка направилась в кухню, как заведенная повторяя одни и те же слова. ACCUEILLIR — принимать, встречать, в котором сочетание букв «i» и двух «l» давали звук «й», образуя непонятное «акёйир». ABASOURDIR — оглушать, ошеломлять, которое с трудом правильно произносили даже сами французы. QUINCAILLERIE — метизы, скобяной товар, со своим адским сочетание носовых и йотированных звуков. SERRURERIE — слесарное дело, слесарная мастерская, которое навряд ли вообще когда-то употребляется. BOUILLOIRE — чайник, кипятильник, которым сейчас себя чувствовала Миён, и ENTHOUSIASME — воодушевление, восторг, энтузиазм, которых девушка давно не испытывала. Вишенкой на торте стали странное PRESTIDIGITATEUR — фокусник, иллюзионист, и устрашающее ANTICONSTITUTIONNELEMENT — антиконституционно, которые Миён решила просто никогда в жизни не использовать. Все буквы плыли перед глазами, язык заплетался, а головная боль от переизбытка информации дошла до такого уровня, что начало тошнить. Такой обьем чего-то нового не имел ни малейшей возможности усвоиться в столько сжатые сроки, которые давались университетом. Поэтому полученный материал просто сменял друг друга в голове, превращая мысли девушки в густую, слипшуюся кашу. — Черт… — Миён хорошенько проморгалась, когда в висках несколько раз кольнула тупая боль и потянулась к еще ни разу не надпитому, но уже полностью остывшему чаю, но по пути снова наткнулась на время. — Да чтоб оно все провалилось! «7:15» утра, а значит она уже опаздывает на пару и ее единственный вариант туда успеть — вызывать такси. Нетронутый завтрак, состоящий из парочки бутербродов, был благополучно оставлен на столе, пока сама девушка металась по дому, одновременно заказывая машину, прощаясь с Татой, складывая сумку и натягивая верхнюю одежду. 24 часа в сутки — это очень мало, критически мало. Миён нужно хотя бы 30 часов, чтобы успеть выполнять все задуманные планы, а лучше 37, чтобы еще умудриться немного поспать.

***

— Ты опять нихрена не ела? — строгий голос Юнги настиг Миён у выхода из аудитории. Девушка хотела как можно быстрее сдать работу и скрыться с глаз друга. Ведь сложно не испытать такое желание, когда он в течении всей контрольной сверлил ее взглядом, подмечая то, как она каждые десять минут прикладывается к бутылке с водой, чтобы заглушить голод. — Да, — прозвучало виновато, но честно. Отмазываться и объяснять что-либо Юнги не было смысла, сейчас он не примет никаких весомых аргументов со стороны Миён. Это стало ясно по его быстрому шагу вдоль плохо освещенного коридора, за которым едва поспевала девушка. И, естественно, по негодованию, которое до сих пор играло на лице парня, раз за разом сводя прямые брови к переносице, изгибая линию рта уголками вниз и пренебрежительно закатывая ленивые глаза. — Ну, Юнги, не суетись ты так, сейчас пойду что-то куплю в буфет…. — Тц, желудок себе там новый купи, а заодно и мозги прихвати, — колкость друга была встречена самодовольной улыбкой девушки. Миён знала, что Юнги не сможет на нее долго ворчать. Сейчас пройдет несколько минут и друг забудет обо всем вокруг, ставя себе за цель запихнуть в нее как можно больше еды. Обычно он брал ее из дома двойными порциями, предвидя ситуации, когда абсолютно вовлеченная в какое-то занятие подруга, вопреки своему главному греху чревоугодия, могла элементарно даже не выпить чай. — Ладно, пойдем на наше место, пока есть время. На этот раз выдержки парня не хватило и на пару десятков секунд. Он сразу размяк, стоило Миён подхватить его под руку и продемонстрировать свою широкую улыбку, которая обычно пряталась за сомкнутыми губами или прикрытой ладошкой. Конец коридора, поворот направо, потом налево и десяток ступеней, которые привели к огромному панорамному окну на последнем этаже здания. Обычно здесь собиралась немалая компания знакомых и друзей, но сейчас все были слишком заняты сдачей «хвостов», которых, к счастью, не было ни у Миён, ни у Юнги. — Сегодня в меню лазанья, специально для тебя не на обычном, а на кокосовом молоке, и круассаны с миндальным кремом. От одного только названия блюд у Миён стала активно выделяться слюна, рецепторы обострились, улавливая мясной аромат с пряными травами, когда она, по привычке, понюхала содержимое своей тарелки. А желудок принялся судорожно сжиматься в надежде поскорее поглотить источник энергии, которая была так необходима беспрерывно работающему мозгу. Первая порция лазаньи сопроводилась удовлетворенно протяжным «ммм». Миён не знала точной причины, но все, что готовил Юнги всегда было до умопомрачения прекрасно. Возможно, все дело в специях, которые его мама привозила из командировок, а может за счет дружеской любви и заботы еда приобретала такой особенный вкус. — Юнги, я тебе говорила, что ты лучший? — Миён отпила из термоса чай и подперла широкий откос, вытягивая ноги. — Могла бы делать это почаще, — угловатая улыбка парня продемонстрировала ряд белых ровных зубов и тонкую линию десен над ними. Миён всегда считала улыбку Юнги очень очаровательной и милой, хотя свою, почти идентичную, стеснялась и постоянно пыталась скрыть. Была ли хоть здесь какая-то логика? Конечно же нет. — Ой, прости, маленькая, мне Ёнджу нужно позвонить, сегодня хотели встретиться, купить подарки, — вспомнив важную информацию, Юнги ловко нырнул в карман штанов и, выцепив оттуда мобильный телефон, зашагал по лестничной площадке. Они с Ёнджу встречались уже третий год и все еще пылали сильнейшим чувством любви и романтики, которые были совершенно не знакомы Миён. Они могли часами болтать по телефону и ночи напролет бродить по холодным зимним улицам лишь бы побыть вдвое. Сейчас все это казалось сильно далеким и неосуществимым для девушки. Звонок прозвенел в другом конце этажа, оповещая о начале пары. Не находя Юнги взглядом, Миён собрала их вещи, ведь знала, что друг может шататься по коридорам добрый час, и направилась в аудиторию, по дороге догрызая нежнейший круассан с ореховой начинкой. Несколько беспросветных лекций по профильным предметам и наконец-то финальная встреча с куратором, чтобы подбить итоги этого адского семестра. Пока Миён выкроила несколько свободных минут, чтобы в общих чертах ответить на уйму сообщений от мамы, подруг и близких знакомых, висящих в оповещениях еще со вчерашнего вечера, господин Чой во всех деталях разбирал оценки своих студентов. Подбивал итоги, указывал на недочеты, и советовал, как лучше исправить ситуацию за один несчастный день до Нового Года и зимних каникул. — О, вот ты где, — шепот друга привлек внимание Миён. Пригнувшись, Юнги прокрался в кабинет и умостился рядом с подругой. И она с нескрываемым облегчением избавилась от тяжеленного рюкзака и кофты друга, с которыми таскалась последние три часа. — Неужели наговорился? — с доброй издевкой спросила девушка, печатая быстрый ответ на только что пришедшее сообщение. — Айщ, да этот идиотский телефон просто сел. Разве пришел бы я на эти нудные пары добровольно? — ответ друга совершенно не удивил Миён. Юнги хоть и был безумно добрым и ответственным другом, но студент из него выходил недобросовестный и совершенно никудышний. Его главной целью стало просто не вылететь из универа, все остальное не имело значения. Порой Миён завидовала такому отношению друга, ей хотелось иметь хоть капельку его пофигизма, но синдром отличника и перфекционизм, который родился задолго до самой Миён, не давали ей хотя бы немного забить на учебу и выдохнуть. И хотя за последний год девушка научилась не считать каждый потерянный балл, иногда все-таки поддавалась неконтролируемому желанию хвататься за все подряд и продолжать так же успешно загонять себя до полусмерти. Девушка прекрасно знала, что нужно менять установки в голове, опять все сводилось именно к ее мышлению, но вот как это сделать, когда все и всё в жизни на протяжении 20 лет программировало ее на обратное, она не имела понятия. — Чо Миён, все отлично, только по философии незачёт, 57 баллов… — Что? — Миён словно окатило холодной водой, ей никак нельзя было получить незачёт. Только не сейчас, когда она была на последнем издыхании, только не когда она наконец собралась ехать в долгожданную поездку и возвращать на работу. Затем же стало как-то душно. На этот раз, вероятно, от полного непонимания. Девушка добросовестно выполняла все задания и вовремя их сдавала, хоть это был и не ее профильный предмет. Так откуда могло взяться чертовых 57 баллов? Поэтому, стоило профессору Чой закончить свою напутственную перед праздниками речь, торжественным «с наступающим Новым Годом, дети, берегите себя», как Миён сорвалась с места и уже через пару секунд стояла у стола куратора. — Господин Чой, подскажите пожалуйста, почему у меня такой низкий балл по философии? — сейчас Миён хотелось послать как можно дальше все формальности и вежливость, схватить журнал и собственными глазами убедиться в сложившейся несправедливость, но вместо всего этого ладонь девушки нервно вцепилась в тонкую ручку сумки, а ноготь большого пальца процарапал несколько давящих линий на указательном. Миён всегда так делала, когда нервничала. А нервничать ей сейчас приходилось немало. Ну почему из всех существующих предметов именно философия? Почему из всех возможных преподавателей именно тот, который недолюбливает ее с самой первой лекции? — Миён, не стоит волноваться об этом сейчас, — не отрываясь от учебного журнала, ответил мужчина, — спокойно идти на каникулы, а потом просто все пересдашь. Девушка отрицательно замотала головой, хоть прекрасно понимала, что это действие останется незамеченным для преподавателя. Куда уж там спокойно идти на каникулы, если она уснуть не сможет зная, что ей хватило каких-то несчастных несколько баллов, разрушивших все ее планы. — Вы не понимаете, профессор, мне нельзя идти на пересдачу, у меня поездка, у меня работа, я посещала все пары и сдала все модули на высокий балл, никак не могло выйти 57 баллов, — итоговая цифра была произнесена девушкой с неким пренебрежением, профессор Чой поднял голову и приспустил очки на кончик носа ровно в тот момент, когда Миён недовольно поморщилась. Упрямый взгляд и поджатые губы, которые медленно дергались со стороны в сторону, четко транслировал решительный настрой девушки. Поэтому куратору не оставалось иного выбора, как снова уткнуться в журнал для поиска более подробного списка баллов. Вдумчивый взгляд, медленное скольжение указательного пальца по клеточкам таблицы, которое тянулось для Миён уже целую вечность, и мужчина кивнул самому себе, тыча на одно из тонких полей. — Все ясно, ты не сдала творческое задание в конце ноября. — Но я же сдавала его, — сиюсекундно ответила Миён. Она прекрасно помнила эти три бессонные ночи, когда выводила каждую букву, взвешивала каждое написанное слово и дотошно вырисовывалась каждую линию выбранного рисунка, чтобы хоть как-то обогатить оформление. Как бы девушка не хотела, но не могла забыть эти дни, ведь один из них провела в слезах, раздосадую на то, что вместо подготовки к сочинению по английскому, должна была познавать глубины философии, которая никаким боком не касалась ее специальности. — Хм, очень странно, хотя… — господин Чой задумчиво поскреб редкую бородку и снова порылся в бумагах, чтобы подтвердить свои догадки, — точно, вот пометка. Ты сделала работу, но не защитила ее. Точно. Теперь и Миён вспомнила тот момент, когда, стоя перед полной аудиторией, пыталась читать плывущий перед глазами текст, что лишь изредка проявлялся сквозь возникающие черные точки. Ее сердце колотилось от волнения и страха в сумасшедшем темпе, ее бросало в жар и тошнило до тех пор, пока она, почти рыдая, не выскочила из кабинета, так и не закончив доклад. Публичные выступления всегда приводили девушку в дикий, неконтролируемый ужас. Такие способы и советы как представить всех окружающих голыми или думать о чем-то другом и далеком, не имели совершенно никакого действия в ее случае. А самая огромная несправедливость заключалась в том, что Юнги, который не помнил об этом задании и не приложил к нему и грамма своих усилий, получил такой же ноль как и Миён, которая прошла все девять кругов Ада, почти вывернулась наизнанку от усталости и чуть не получила нервный срыв от волнения, чтобы хотя бы попытаться получить несколько минимальных баллов, оценивающих ее труд. Их то, собственно, и не хватало сейчас. Подавленный, совершенно разбитый вид студентки не остался незамеченным для преподавателя. Он несколько раз глубоко вдохнул, постукивая пальца об стол, чтобы потом подхватить телефон и после нескольких несложных махинаций напечатать короткое, но содержательное сообщение своему коллеге. — Ладно, если так сильно хочешь исправить оценку, тогда позвони сегодня профессору Киму и узнай тему для доклада. Завтра просто сдашь его на вашей последней лекции. Я обо всем договорюсь. Каждое слово куратора отбивалось на лице Миён растущей улыбкой, тяжелый грузик где-то в области груди начал спадать, поселяя на своем месте мизерную надежду, что она сможет потрать каникулах на что-то более полезное для своей будущей жизни, чем философия. — Господи, профессор Чой, благодарю вас, вы очень помогли мне, — на радостях девушка чуть не схватила преподавателя за руку, но успела вовремя себя отдернуть и занять неугомонную ладонь застежкой на сумке. — Перестань, Миён, ты же знаешь, я всегда помогу добросовестным студентам, — приветливая улыбка куратора встретилась воодушевленной девичьей. Сейчас Миён даже смогла забыть о своем беспросветном истощении и усталости. — А теперь давай записывай номер, — несколько торопливых движений и Миён уже держала свой мобильный наготове. — 822318-21… Грохот в другом конце аудитории привлек внимание абсолютно всех присутствующих, Миён быстро вбила последнюю пару цифр, которые слились с громким звуком, еще раз пробежалась глазами по номеру «+82 2 318-2116» и только после этого обернулась. — Простите, — виновато говорит одногруппник, собирая осколки случайно задетой вазы и поглядывая в сторону добродушного куратора. — Намджун, снова ты за свое… — отвечал студенту он, шагая навстречу, чтобы помочь. Времени у Миён было катастрофически мало, а дел ужасающе много. Поэтому как только она оказалась на улице, снова схватилась за телефон. Девушка несколько раз оступилась на ступеньках, пока печатала короткое сообщение и поскользнулась на тротуаре, когда после мучительного молчания набирала часом ранее сохраненный номер. Яркость телефона почему-то непослушно упала, а сенсор отказывался реагировать на мертвецки холодные пальцы своей хозяйки. Тянуть время было бы крайне нерационально в сложившейся ситуации, поэтому Миён терпеливо клацала по экрану, пока не пошел такой долгожданный гудок вызова. Но ответа не последовало, более того никто так и не взял трубку ни через пять минут, ни через час, ни через шесть часов. Только после пятого звонка Миён окончательно отчаялась и запулила гаджет в мягкое кресло, заставляя Тату испуганно соскочить с места и начать метаться по комнате. Девушка весь день не могла найти себе места из-за такого молчания, она хваталась за любые задания: зубрила слова, читала тексты и даже приготовила себе удон, который смогла освоить на блестящем уровне за то недолгое время самостоятельной жизни. И все для того, лишь бы не думать о самом плохом исходе, в котором Миён так и не сможет дозвониться к профессору и исправить ситуацию. Окончательно отчаявшись, девушка быстро глянула на время и зашагала к выходу из квартиры прямо в комнатных тапочках, пижаме и халате. Вот только не через входную дверь как делают нормальные люди, а через балкон. Отчего-то обычные походы ее всегда напрягали, выглядели сильно официально и формально для посещения близкого человека. Да и выход в подъезд сулил обязательные встречи с малознакомыми людьми. А это заставляло девушку чувствовать себя некомфортно и сковано. В общем портило весь настрой. Мучительно долго мельтишащие ступени, гуляющий по шее ветер, который сочится со всех сторон, маленькая перегородка, которую нужно было перелезть и уже привычная застекленная дверь, стук по которой всегда получался крайне громким. — Да ладно, я то думала, что не увижу тебя раньше Нового Года, — в проеме материализовалась невысокая девушка с замысловато накрученным на голове полотенцем. — Можно войти? — было сказано с несвойственным сомнение, отчего встретилось громким протестующим цокотом языка. — Вот, глупая, скажи пожалуйста, с каких пор тебя для этого требуется разрешение? — расплываясь в несдержанной улыбке, Лиа схватила Миён за руку и утянула вглубь квартиры. Дружба этих двоих началась всего лишь год назад, совершенно неожиданно, спонтанно, да и плюс ко всему, в режиме онлайн. Тогда, в самом начале общения, их разделяли тысячи километров, но это не помешало найти девушкам беспрекословный отклик в друг друге. Они даже на расстоянии могли болтать сутками напролет обо всем и ни о чем одновременно, им было комфортно, они находили в этой дружбе легкость, беззаботность и беспрекословную поддержку, которых не хватало в жизни. Они мечтали, что когда-то смогут встретиться, поблагодарить друг друга, просто обняться и проболтать на крыше дома всю ночь, смотря на звезды и встречая рассвет. Но тогда никто из них и подумать не мог, что это осуществиться так быстро и буквально через каких-то полгода они будут жить в одном доме, по соседству, и иметь возможность вот так вот без предупреждения вломится к друг другу, не боясь получить отказ или поставить в неловкое положение. На фоне вот уже целый час работал телевизор, транслируя какой-то рядовой новогодний фильм, но внимание на него девушки не обращали, занятые пустыми разговорами. — Как ты их ешь? — этот на первый взгляд странный вопрос подруги был воспринят Миён совершенно спокойно. Более того преимущественное большинство вопросов, которые они задавали друг другу, имели такой характер. Возможно, поэтому им всегда было интересно вместе. — Сначала откусываю им головы и после этого ем тело, — Миён заерзала на месте, немного подвигаясь, чтобы удобнее облокотиться об бок подруги. Она проделала только что высказанный алгоритм с желейным мишкой. Ей нравилось растирать их зубами и чувствовать, как от этого напрягаются мышцы лица, нравилась их плотная текстура, форма, выраженный фруктовый аромат и сладко-кислый вкус. — Ну а ты как? — безучастно добавила Миён. — Сначала лишаю конечностей и ушей, а потом перехожу к голове, — в этом ответе оказалось еще больше скрытых наклонностей. Лиа выцепила из полупустой пачки последнего красного медвежонка, оставляя без внимания оранжевых и желтых. Подруги еще давно вывели определеную цветовую иерархию поедания этих конфет, поэтому теперь у них была специально отведенная емкость, именуемая тарелкой изгоев, в которой хранились те самые нелюбимые апельсиновые и лимонный желейки, идущие в расход только когда дома совсем не оставалось сладкого или приходили гости. — Кажется, в последнее время я сильно часто налегаю на сладости перед сном, — вопреки давней договоренности подруг – есть сладкое на ночь только вдвоем, Лиа частенько ее нарушала, ведь любимый кофе, который она до сих пор по привычке пила по вечерам, казался каким-то неполноценным без нескольких квадратиков шоколада. — Такими темпами я скоро не влезу в свои любимые джинсы и лицо обсыпет прыщами… — Перестань, ты отлично выглядишь, просто конфетка, — Миён причмокнула губами в сложенные три пальца правой руки. В этот момент она стала похожей на коренного итальянца, восхваляющего только что испеченную неаполитанскую пиццу или приготовленную по всем правилам пасту, с длинными, никем не надломленными спагетти. — Знаешь, вчерашний батончик в 12 ночи тоже так считает, — бессмысленные шутки подруги, как всегда, вызвали на лице Миён искреннюю улыбку, правда сейчас она выдалась довольно измученной. — А вот ты выглядишь какой-то подавленной, — Лиа обвила одной рукой талию подруги и посильнее прижала к себе, щека девушки уперлась в затылок Миён, пока ладонь играла с поясом ее махрового халата. — Так сильно устала из-за сессии? Миён немного скатилась, чтобы лучше умостить голову на плечо подруги и сквозь полуприкрытые веки стала бесцельно рассматривать усыпанный мелкими лампочками потолок. Лиа потратила на его украшение все навсего целый вечер, десять метров гирлянды и несколько сотен нервных клеток. Сущий пустяк. — Не то чтобы я не устала, — тихо вырвалось у Миён в комплекте с истерическим смешком, — просто сейчас усталость не самая большая проблема. Пальцы Миён стали медленно прохаживаться вдоль пальцев подруги, пока в итоге не переплелись с ними в слабый замок. — Солнце, что у тебя случилось? Лиа покрепче сжала ладонь Миён и сдунула несколько мешавших волосинок с глаз, чтобы затем обратить все свое внимание на подругу. Ее лицо сейчас не выражала никаких конкретных эмоций, было только что-то смешанное и совсем непонятное, отчего у Лиа складывалось ощущение, будто все яркие и красочные эмоций, которые обычно играли на лице Миён, сейчас стерли, оставляя только более блеклые, едва уловимые следы. Сложенный трубочкой губы единоразово дернулись в сторону, брови только на секунду отчепачали мелкую складку между собой, а нос шмыгнул настолько тихо, что не будь Миён так близко, Лиа, вероятнее всего, просто бы не услышала этот звук. — Просто преподаватель, который недолюбливает меня, поставил низкий балл по своему предметы. А теперь, когда должен дать тему для доклада, чтобы исправить это, не берет весь день трубку. А завтра как бы последний день года, — Миён обиженно поджала губы, ковыряя свободным пальцем свой ноготь. — Это тот что ли, на которого ты случайно чай опрокинула на первой паре, а одногруппники успели это снять и залить в сеть? — уточняет Лиа, изгибая бровь. — Да, и тот перед кем я извинилась за эту случайность десяток раз, покупая новую рубашку, — поправляет Миён, тяжело вздыхая, после чего повисла недолгая тишина. — Не понимаю, как можно так безответственно относиться к своей работе? Господин Чой ведь предупредил его о моем звонке, неужели так сложно потратить всего минуту своего времени, тем более учебный семестр еще не закончился, он обязан был вообще сегодня находиться на кафедре, — накопившиеся за целый день эмоции выплеснулись наружу, неожиданно приобретая характерную раздраженность. Да, Миён была зла и расстроенна, хоть она и привыкла винить сначала во всем себя, а потом уже кото-то, но сейчас ее безумно бесил именно этот «кто-то». — Ну так позвони ему еще раз, — невозмутимость в голосе подруги восхитили Миён, она бы очень хотела относиться ко всему так же просто как Лиа, но не могла. — Уже почти одиннадцать вечера, Лиа, — страдальчески выдохнула девушка, подтверждая свои слова подсвеченным экраном телефона, — я не могу просто взять и позвонить в такое время… Громкая мелодия вызова привлекла внимание одновременно двух девушек, сильная вибрация разошлась от кончиков пальцев до самой кисти Миён, мгновенно прогоняя такие симптомы как тяжесть в теле, мутность рассудка и общую усталость. Внезапный всплеск адреналина, вызванный выделенным именем на экране, заставил Миён возбужденно подскочить с места и заметаться глазами по комнате. Кажется, в этот момент последняя нервная клетка девушки была благополучно ликвидирована. — Пф, видимо самого профессора Кима не особо смущает столь позднее время, — констатировала Лиа факт, выпуская на волю угловатую хитрую улыбку. — Так ты собираешься отвечать или будешь играть с ним в молчанку? Слова подруги привели Миён в чувство, она сильно резко опустилась обратно на диван, поджимая под себя скрещенные стопы, сильно озабоченно облизала губы и сильно поспешно нажала кнопку «ответить», поэтому сразу после этого повисла глупая тишина. Девушка просто приложила телефон к уху и слушала размеренное дыхание мужчины на другом конце линии, который точно так же как и она хранил молчание. — Господи, что ты делаешь? — шипящий шепот недоумевающей подруги и легкий пинок в бок помог Миён выцепить из своего кипящего мозга нужные буквы и даже сложить их в более менее членораздельное предложение. — Доброго вечера, господин Ким, это ваша студентка, Чо Миён. Простите за то, что так поздно беспокою, но мне нужно было уточнить информацию по поводу доклада, если вы конечно не заняты и это все еще возможно, могла бы я узнать подробности? — выпалив все на одном дыхании, Миён наконец-то смогла сделать полноценный глоток воздуха. Непонятно то ли из-за того, что она не сказала самое важное и наговорила кучу лишней информации. То ли потому что приправила свой монолог замысловатыми, совершенно ненужными оборотами речи. То ли из-за подруги, что красноречиво огрела себя ладонью по лбу. То ли из-за преподавателя, который продолжал хранить молчание. Но сердце Миён тарабанило в груди, отдавая звонкими ударами в висках. Слух снова улавливал только равномерное дыхание. Это бесспорно смущало, вдобавок заливая щеки девушки густым алым румянцем. За эти несколько секунд Миён успела отчитать себя за эту глупую ситуацию. Загнаться в панике, что лягнула что-то абсолютно непозволительно, но вспомнить, что именно, она не могла, ведь все сказанное вылетело из ее головы ровно в тот момент, когда было озвучено. И даже посмела предположить, что преподаватель уснул во время ее мини-монолога или спал до этого и просто случайно набрал последний входящий. Сейчас бы такой расклад вполне устроил девушку, избавляя от непреодолимого стыда. — По какому предмету? — но неожиданно раздавшийся голос в самое ухо, заставил Миён вздрогнуть. — Что простите? — девушка быстро сменила позу, спуская ноги на пол и складывая руки на колени как примерная ученица. Брови снова нахмурились, глаза непонимающе потерялись в стене напротив, а длинный ноготок большого пальца принялся лихорадочно скрести кожу указательного. Этот разговор становился все более странным, повышая температуру кипения мозга девушки до максимума множеством разносорьных вопросов. Как преподаватель может не знать название своего предмета? Или это может он так издевается над Миён? А возможно это Миён просто заторможенно соображает и все дело в том, что профессор ведет несколько дисциплин одновременно? — Я спросил у тебя название предмета, — собеседника Миён явно позабавила эта ситуация. Он самодовольно хмыкнул прямо в динамик телефона и, судя по фоновому звуку отпил какой-то напиток. Об этом девушке сказал характерный стук отставленного стакана и шумный глоток, снова же, прямо в динамик телефона. И почему-то Миён была уверенна, что это не просто вечерний травяной чай для более крепкого и спокойного сна. — Эм… философия, мне нужно узнать про доклад по философии, — взгляд до этого безучастной Лиа на подругу снова принял непонятливый оттенок, которым смешался с неподдельным интересом. Она придвинулась чуть ближе и увлеченно закинула в рот желтого желейного медведя, отчего почти сразу скривилась, но прислушиваться не перестала. — И что именно ты хочешь узнать про доклад? — насмешливые и в какой-то степени даже игривые нотки в голосе мужчины заставили Миён на секунду отстранить телефон от уха, чтобы еще раз убедиться в вспыхнувшей надписи «профессор Ким». Хоть преподаватель и был довольно молод, но Миён никогда не видела его не то что веселым, а даже улыбающийся. Он всегда ходит с высокой стопкой учебников, выглядел чрезмерно серьезным, недовольным и хмурым. Стоило преподавателю зайти в аудиторию и девушка буквально физически ощущала, как над ней сгущаются грозовые тучи его негодования, повышая напряжение и среди остальных студентов. Даже Юнги, хоть и не выполнял задания по этому предмету, но старался как можно чаще отмечаться присутствием на его парах. Вся эта сложенная за два семестра картинка не шла ни в какое сравнение с тем, что слышала и чувствовала Миён сейчас. Настрой мужчины был далек от привычного сдержанного, а голос заметно изменился, становясь таким развязным, наглым и напыщенным, что девушка против воли начинала смущаться и это смущение касалось отнюдь не прежней неловкости и стыда. Но Миён успокоила себя тем, что такие перемены вызваны исключительно поздним временем и расслабляющей обстановкой, в которой, вероятнее всего, находился профессор Ким. — Мне нужна тема для доклада, тема по философии, — зачем Миён сделала такое уточнение осталось загадкой и для нее самой и для непоседливо ерзающей рядом Лиа. Миён просто это сказала, потому что посчитала нужным сказать. Иногда было легче не искать логического смысла в ее поступках. В динамике послышался очередной глоток, в котором утонул очередной смешок. Звук скрипящего сидения, говорил о том, что мужчина поднялся с вероятно кожаного кресла и куда-то неспешно направился, сопровождая каждый свой шаг ленивым шарканьем. Чтобы затем, через несколько мучительно долгих для Миён секунд, раствориться в щелчке открывающейся двери и резко вторгнувшейся в звуковое пространство музыке. Губы Миён удивленно приоткрылись, но остались безмолвными. — Любовь – дар или наказание? — профессор Ким задает странный вопрос, на который Миён чуть снова не спросила глупое «Что?». Но к всеобщему счастью все же успела себя вовремя отдернуть и признать в нем тему своего доклада. — Поняла, спасибо, — девушка тряхнула головой, сбрасывая поселившееся в ней наваждение, — а что насчет оформления… — Хей, Ким, тащи свою задницу сюда… — Миён прервал незнакомый мужской голос, который смешался с отдаленными криками шумной компании. — Профессор Ким, хотела уточнить… — Иду, — попытка Миён снова остался незамеченной или намеренно проигнорированной. — Господин… — но ответом послужили протяжные гудки завершенного вызова и немая тишина после этого. Что испытывала в этом момент Миён, сложно было сказать. Вся эта ситуация не на шутку раздразнила ее. Девушка прекрасно понимала, что это в ее интересах было закрыть ненавистный пробел в заданиях, что это она должна была быть безумно благодарной только за то, что у нее появилась хотя бы возможность это сделать в последний день сессии. Но все эти чувства сейчас смазались возмущением от четкого ощущения безразличия и безучастности со стороны педагога. Как можно настолько халатно отнестись к своей работе? Для Миён самым логическим решением данной ситуации было, чтобы преподаватель нормально, внятно все объяснил, демонстрируя свое снисходительное отношение, либо сразу отказал студенту, определяя свое нежелание. Всего лишь два возможных варианта, но не вот это все. — Это все? Разговор окончен? — ненавязчиво вторглась в мысли подруги Лиа. — Похоже на то. Миён никогда не любила математику, но сейчас в ее голове складывалось одно до ужаса элементарное уравнение. «Господин Ким = странность» — И что ты будешь делать? — с надеждой в голове спросила Лиа. — Пойду делать доклад, — существовал лишь один возможный ответ у Миён. — Да ладно, ты издеваешься!!! — отчаянно протянула Лиа, снова ударяя себя по лбу, но говорить что-либо подруге, когда та уже все решила, было абсолютно бесполезно, это она хорошо усвоила с самого начала их дружбы. — Моя хорошая, когда ты вдолбишь себе в голову, что ты останешься самым прекрасным и совершенным человеком в этом мире, неважно будешь ты идеально учиться или выгребать одни нули? — Лиа присела напротив подруги и зажала ее щеки ладонями. — И это касается не только твоей успеваемости. Миён смущено отвела глаза. Она прекрасно поняла намек подруги. Лиа всегда была тем человеком, с которым Миён было спокойно и комфортно. Она могла полностью расслабиться в ее присутствии и не думать, что и как делает. Даже мысли о комплексах и то ненадолго отступали после теплых слов подруги, в которые Миён порой позволяла себе верить. Но избавиться от этого груза пока так и не вышло окончательно. — Когда-то это обязательно случится, — как можно более убедительно сказала Миён, хоть той самой уверенности в ее словах было до жути мало. — Надеюсь, я доживу до этого момента, — слабая улыбка и Лиа обняла подругу, чтобы оставить смачный чмок на мягкой, так сильно полюбившейся ей щеке, которые Миён так же сильно стеснялась. — Ладно, мне пора идти, — ответив на обьятья подруги еще более крепким натиском, Миён засунула свой телефон в карман и поплелась к выходу на балкон. — Мм, кстати, — сказала Лиа, запихивая затерявшуюся зеленую желейку в рот, — я завтра утром поеду к родителям на пару дней, ты планируешь ехать к своим? Миён остановилась у самой двери, немного разворачивая корпус к собеседнице. Перспектива проводить дни напролет в полном кругу семьи выглядела крайне непривлекательно, она хотела просто оградиться от всего, что давило на нее, и выдохнуть. — Нет, позже просто отдельно встречусь с мамой и сестрой, — только и ответила она. — Отлично, значит, когда вернусь, отпразднуем Новый Год, — Лиа подмигнула подруге, гоняя конфету во рту со сторону в сторону, — как всегда, я готовлю, ты убираешь. Идеальный тандем, — заключила она и протянула указательный палец подруге. — Идеальный тандем, — ответила Миён, расплываясь в улыбке и протягивая палец в ответ, чтобы коснуться кончиками.