Little things

Второе утро нового года оказалось намного приветливее по отношению к Миён. Лежа с закрытыми глазами, под теплым одеялом и на мягкой подушке, девушка ощущала себя практически идеально. Единственное, к чему можно было придраться — легкое першение в горле. Да, да, у нее, как всегда, получилось приболеть в самый несоответствующий для такой вольности момент. Хотя вряд ли у кого-то вообще имеется подходящее для этого время. Тем не менее, эта издержка текущего положения была сильно незначительна в сравнении с блаженным ощущением отдохнувшего тела и разгруженной головы. Намного более разгруженной, чем можно было надеяться после той умственной мясорубки, что приключилась с девушкой. Миён сладко потягивается, раскидывает руки в разные стороны, вытягивает ноги, и досадливо приоткрывает один глаз, когда стопы во что-то упираются. Упс... Смущенная увиденным девушка неловко сжимается и медленно подтягивает ноги обратно к себе, когда зрение идентифицирует в этом «что-то» спящего рядом Тэхена. В полусидячем положении, с быльцем дивана вместо подушки и с умостившейся на его ногах Татой вместо одеяла. Когда это они успели так спеться? Потревоженный недавним пинком, парень ерзает на месте и поворачивается набок, утаскивая съехавшую кошку к своей груди, как какую-то плюшевую игрушку. На что та даже не шелохнется. Миён удивленно хмурит брови. Ее не было в реальности всего жалкие сутки, а этот маленький пушистый абьюзер каким-то чудесным образом успел стать ласковым и покладистым с парнем, когда ей самой во время подобных любовных порывов показывал исключительно свои самые прескверные черты характера. Подобно ленивцу Миён сползает с нагретого места и поднимается на ноги. И почему только Тэхен остался здесь, в максимально неподходящих для нормального сна условиях, если мог просто разбудить ее или самостоятельно перейти в другую комнату? Удивительно, но сейчас, глядя на парня, девушка уже не видела кого-то незнакомого. Что за странное чувство вместо этого, будто они знают друг друга сотню лет, будто его нахождение здесь на диване это не что-то сверхъестественное, а обыденность, норма. Это же целиком и полностью противоречит всем жизненным установкам девушки, в которых сначала шел пункт «хорошо узнать человека», на который обычно уходило немало времени, и лишь затем «подпустить его ближе». Наверное вся суть в нетипичности самой ситуации, невольными участниками котором они стали. Парень с девушкой попросту пропустили все этапы естественного знакомства. Не привыкали к друг другу постепенно, не узнавали лучше от встречи к встрече, а сразу свалились в совместный быт, сразу прочувствовали рутину и увидели себя в ней именно вместе. Бок о бок испытали эмоции и проследили чужие особенности, при нормальном развитии отношений на изучение которых порой уходят года. Какая-то незнакомая улыбка лезет на лицо Миён, когда она оставляет утреннюю идиллию зала и на носочках крадется в ванную. Она уснула рано, поэтому успела выспаться и встать еще до предварительно заведенного будильника, что по регламенту трезвонил по несколько раз за утро. Сейчас это позволяет принять душ не в экспресс-режиме, как обычно происходит, а улечься в ванную, не боясь куда-то опоздать, привести в порядок спутанные волосы, без угрозы в спешке вырвать половину из них; почистить зубы не с турбо скоростью, от которой судорожит кисть, а нормально, как все люди, тщательно и заботливо; ну и конечно же самое приятное — смыть оставшийся со вчера макияж, чтобы нанести новый, даже не получив второпях подводкой в глаз. Спустя сорок минут, нацепив на себя сразу чистую одежду, в которой собиралась ехать в университет, и вскочив в комнатные тапочки, которые к сожалению придется оставить дома, Миён показывается из ванной. По обычаю недовольная Тата проходит мимо хозяйки с еще более раздраженной моськой, всем видом демонстрируя свое возмущение в связи с долго занятой уборной комнатой. Тэхена на диване больше нет, как собственно и в зале. Жилплощадь была довольно маленькой, поэтому вариантов передвижения существовало не так много. Поэтому предварительно поставив телефон на зарядку в своей комнате, Миён шествует на кухню, и не ошибается в избранном маршруте. Парень стоит перед окном с отдернутыми занавесками и попивает чай, с кем-то болтая по телефону. К Миён доносится одни только обрывки «угу», «понятно», «отлично», да «спасибо», пока она изучает обновленное содержимое холодильника, и затем мужское взбодрившееся «брр», когда, выбрав вариант для завтрака, перемещается к разделочный поверхности. — Господи, как у тебя только получается вставать в такую рань? — отлипнув от окна, Тэхен сует телефон в карман штанов и шаркает босыми ногами к девушке. — Когда спишь на постоянной основе по несколько часов а сутки, обычный ночной сон уже кажется роскошью, — дернув кончиками губ вверх, Миён жмет плечами и начинает свой процесс приготовления. — Жуть-то какая, — слова девушки заставляют Тэхена брезгливо поморщиться и обхватить себя руками, словно от сказанного ему стало еще холоднее. Пока руки автоматически заняты процессом нарезки ингредиентов для будущего сэндвича, девичьи глаза скучающе бродят по столам. Там идеально чисто, как и раковине, как собственно было и в зале. Тэхен все убрал перед тем как пойти спать, а до этого еще и накормил ее, спасая от вероятно голодного обморока. Такая забота была непривычна и плохо знакома девушке, особенно когда исходила от человека знающего тебя всего жалких пару дней. В мыслях напрашивалась логичная фраза «забота незнакомого человека», но Миён снова не смогла поддать Тэхена такому описанию. — Спасибо, что вчера вытащил меня отсюда, — дублирует свои мысли девушка, раскладывая хлеб по тарелкам, — думаю, еще какой-то час и я бы точно убилась учебником, — глумливо хмыкает себе под нос она сейчас, хотя это и правда был один из самых вероятных сценариев вчера. Того же мнения Тэхен мгновенно подхватывает настрой девушки, повеселело смеется и даже, согретый сим действом, расцепляет руки. — Занятное зрелище бы получилось однако, наверное стоило его дождаться, — игривые искорки стреляют в карих глазах парня, а их взгляды задерживаются на друг друге чуть дольше обычного. Странно. — Кстати, мне звонил Чимин только что. Сказал, что смог откопать нам билеты на сегодняшний поезд в Тэгу, решил поехать со мной, — уводя взгляд, перескакивает к другой теме Тэхен и принимается помогать девушке складывать сэндвичи. Новость воспринялась Миён как-то волнительно. В ее груди даже ёкнуло то ли от неожиданности, то ли от сожаления, то ли от всего и сразу. Да и сам Тэхен утратил часть задора, когда вынужден был даже вскользь упомянуть это. — Ммм, отличная новость, значит ты увидишь семью, — находит лазейку позитива девушка и пытается отвлечься от всего прочего чуть более дотошным выкладыванием листьев салата на хлеб. — Да, я сам не думал, что подвернется такая возможность, — аналогично отвечает парень, только отвлекается на равномерное распределение соуса по ветчине. — И во сколько поезд? — не глядя, интересуется она. — В восемь вечера, — посматривая на нее, отвечает он. — Что будешь делать до этого? — мгновенно продолжает девушка, выбирая основные вопросы из огромной кучи интересующих. — Нужно пару часов повозиться с восстановлением документов, потом встретить Чимина, на этом все, — продолжает отвечать парень, на ходу отсеивая большую часть планов. — Тогда может останешься на вечеринку? Лиа сегодня хочет отпраздновать Новый Год. Округлившиеся зеленые глаза взлетают к прищуренным карим молниеносно. Сердце девушки уходит в пятки, а в голове носятся беспорядочные мысли. Последнее вырывается у Миён так стремительно, что она не успевает понять, о чем говорит. Ведь ровно до этого момента и сама не помнила об этой вечеринке. Сбитая с толку такой нестабильностью своего поведения, она часто моргает и царапает свой указательный палец, что мгновенно вызывает угловатую ухмылку Тэхена. Какую-то довольную. Да, он тоже без сомнения ловит себя на том, что уже знает движения девушки, и понимает, что бессознательно успел найти им объяснение. — Вечеринка говоришь… — тягуче смакует каждое слово парень, подогревая замешательство девушки. — Да… неплохая идея, — и не разрывая зрительного контакта, задумчиво качает головой, будто это не он принял положительное решения еще до того, как Миён закончила задавать свой спонтанный вопрос. — Думаю, будет хорошо напоследок встретиться с твоей подругой лично и доказать, что единственным человеком, пребывавшим все эти дни в опасности, был именно я. Фух… Пустота в груди Миён снова обретает сердцебиение и она наконец-то может вздохнуть. — Отлично, — девушка заведено возвращается к сборке последнего сэндвича, но уже через секунду наружу вырывается ее истерический смешок, что моментально подхватывается довольным провернутой шалостью смешком парня. И почему только рядом с Тэхеном у продуманной Миён всегда возникает столько необдуманных порывов — загадка и для Миён, и для Тэхена, и для только что вошедшей в кухню Таты, что снова стала свидетелем странности этой парочки. Завтракая и обмениваясь деталями своих планов, они как обычно перебрасываются шутками и колкостями. От этого Миён снова чувствует приятную легкость, правда какую-то новую, совершенно необъяснимую, распространяющуюся на все вокруг. Поэтому, заскакивая в автобус, она находится в приподнятом настроении и даже улыбается невесть куда ехавшей бабульке. Университет также встречает девушку более радушно, чем она успела привыкнуть за три года. Людей мало, очередей в буфет и автомат с напитками нет, и только изредка попадаются снующие по коридорам студенты, с ноутбуками в руках и обреченностью во взгляде. Миён подходит к нужному кабинет, но дверь оказывается заперта. Естественно. Господин Ким не может изменить своей закоренелой привычке систематически опаздывать, как собственно и привычке потом корить за нечто подобное своих студентов. Потому, с готовностью покорно ждать, девушка берется за свои конспекты и подпирает ближайшую стену. Ведь ни лавочки, ни даже элементарно окна в этой части коридора не имеется. Первые полчаса ожидания проходят заряжено и плодотворно. Миён воодушевленно вычитывает свои каракули и не без удовольствия замечает, что слова послушно выстраиваются в нужном порядке без особых на то умственных усилий. Добрая часть информации все-таки отложились где-то на створках ее памяти. В следующие полчаса девушка успевает немного заскучать, но не унывает. Списывается с Юнги и созванивается с Лиа, предвкушая вечер. Еще один тридцатиминутный отрывок времени отличается голодом и легкой тревогой, поэтому Миён, боясь отойти в буфет и упустить преподавателя, грызет прихваченную перед выходом грушу. А такой же временной промежуток, что следует после, выделяется надуманной паникой, в которой девушка раз за разом бегает к лестничной площадке и истерично торчит над тетрадкой, уверенная в том, что все забыла. Миён ждет час, склоняя себя к тому, что все это лишь побочное действие непунктуальности господина Кима, затем второй — убеждая, что всему причина занятость преподавателя, ведь она должно быть не одна такая «должница» на его счету. Но в итоге, когда приходит время, согласно которому девушка должна была давно быть дома, она разуверивается, превращаясь в одного из шатающихся здесь зомби-студента. — О господи, Миён, с тобой все нормально? По этой причине, когда господин Чой натыкается на нее, сидящую прям на полу под дверью кафедры, с пустым взглядом и лицом лишенным малейшей надежды, мужчина не просто удивляется, а не на шутку пугается. — Мг, — Миён лишь равнодушно переводит взгляд на куратора, согласно кивая. — Что ты здесь делаешь? — уточняет он, присаживаясь перед студенткой на корточки для более комфортного общения и отставляя одноразовый стаканчик с кофе на пол. — Жду профессора Кима, чтобы исправить баллы, — на сей раз девушка отвечает немного живее и даже выставляет напоказ свой конспект. Присутствие хотя бы одного материально преподавателя здесь и сейчас немного разжигает ее надежду. Но господин Ким непонятливо моргает и клонит голову набок, очень быстро прихлопытая едва вспыхнувший огонек веры в лучшее. — Дорогая, ты ничего не напутала? — обеспокоено спрашивает мужчина, поправляя свои очки так, как обычно делал будучи очень настороженным. — Профессор Ким не сообщал, что сегодня будет в университете. Это шутка что ли? Девичья рука, что держит конспект дергается как от удара током, пальцы быстро холодеют, в то время как грудь и голова кипят паникой. — Нет, нет, нет, это невозможно, — тараторит она, перекатываясь с одной стороны на другую лишь для того, чтобы хоть что-то сделать, — он точно говорил мне ждать его к полудню, я даже пометку в телефоне сделала, если не верите, могу показать… Миён заходится искать свой телефон по карманам и в сумке, но профессор Чой останавливает ее мельтешащую ладонь своей. — Перестань, конечно я верю тебе, — говорит он мягко, выказывая доверие. — Давай я просто позвоню ему и узнаю, когда он приедет, — и сразу вносит предложение, желая подтвердить свои слова. Профессор Чой всегда отличался крайне внимательным отношением к своим подопечным, чем заслужил всеобщую любовь и уважение. Не дожидаясь, когда девушка даст согласие, куратор встает в полный рост и тянет телефон из заднего кармана. Пока набирает номер, снова пару раз дергает очки и принимается медленно прохаживаться в ближайшем квадратном метре, пока слушает гудки. Миён ждет ответа, затаив дыхание, отчего-то внутри бушует колкое ощущение, словно сейчас решается ее судьба. Она ковыряет ноготь большого пальца, и нервно дергает ногой, отсчитывая бесконечно тянущиеся сигналы вызова. Пятый из них оказывается последним. Натяжение в груди девушки чуть было спадает, но не дает расслабиться и после одного единого вдоха наново сковывает легкие. — Доброго дня, профессор Ким, это ваш коллега, Чой Ёнджун, беспокоит, — начинает радушно куратор и останавливается напротив поднявшейся на ноги Миён. — Моя студентка должна была сегодня в полдень пересдать вам устный экзамен по философии, когда вас ждать? — мужчина складывает руки на груди и начинает потопывать ногой, как недавно делала девушка. — Полдень? — слабо слышится удивление из динамика. — Не припомню такого, я мог назначить встречу или сегодня на полседьмого вечера или завтра на пять. В остальное время я занят. Господин Чой метнулся взглядом к резко побледневшей Миён. Нет, конечно он не сомневался в правдивости ее слов, просто понимал, что упрямого, но крайне забывчивого философа будет очень сложно убедить в обратном. — Сейчас только третий час дня, ждать до вечера очень долго, профессор, может тогда студентка подойдет к вам завтра вечером или же в начале следующего семестра, что скажете? — поэтому господин Чой пытается найти наиболее щадящий выход из ситуации для Миён и наиболее выгодный для коллеги. Но такое предложение встречается паузой. Профессор Ким какое-то время молчит, в раздумьях причмокивая губами. — А о какой собственно из ваших студенток идет речь? — каким-то иным тоном спрашивает преподаватель и у Миён от предчувствия чего-то недоброго встают дыбом волосы на затылке. Ее куратор так же чувствует неладное, и, прежде чем ответить, шмыгает носом. — Чо Миён… а разве это имеет значение? — отвечает с подозрением мужчина, напрягая челюсть и оттягивая ворот рубашки. — Чо Миён… — повторяет профессор Ким по слогам и Миён готова покляться, что слышит его злобную ухмылку. — Тогда конечно имеет значение… студентов с такими проблемами как у Чо Миён я принимаю исключительно в сегодняшний вечер. Сказанное звучит настолько плохо завуалированно, что куратору не составляет труда расшифровать, таящийся там истинный смысл. Дело совсем не в плотном графике коллеги, а в какой-то личной неприязни. Причем немалой. — Понял вас, спасибо за внимание, — господин Чой бросает благодарность сухо и жестко, а затем не дожидаясь ответа, кладет трубку. Мужчина тратит пару секунд, чтобы совладать с сильными эмоциями и только после этого как-то виновато смотрит на упершуюся затылком в стену Миён, что отсутствующе тупится в другой конец коридора, плотно сжав губы. — Мне очень жаль, дорогая, если хочешь закрыть этот пробел придется либо ждать все время здесь, пока не приедет профессор, либо вернуться сюда вечером, — мужчина сочувственно сжимает девичье плечом, но реакции никакой не следует, поэтому он продолжает, цепляя на лицо слабую улыбку. — Если все-таки решишь его ждать, тогда приходи ко мне на кафедру, попьем чай, съедим что-то вкусное, у меня точно должны были заваляться где-то сладости после праздников... — Да, спасибо вам за заботу, профессор Чой, буду иметь ввиду, — Миён перебивает куратора не столько словами, сколько обращенным к нему стеклянным взглядом и подрагивающими в выжатой улыбке губами. Мужчина видит в этом моменте отнюдь не нежелание общаться, а сильную подавленность и необходимость девушки остаться наедине со своими эмоциями. — Ладно, Миён, не волнуйся, все будет нормально, — и он желает предоставить студентке хотя бы эту малость. Напоследок подбадривающе похлопывает ее по плечу и, подняв свой кофе, удаляется к себе. Только когда куратор хлопает дверью в другом конце этажа, Миён делает шумный, дрожащий выдох. Эмоции бьют ключом и начинают давить на горло. Он специально, специально это сделал. Теперь Миён точно уверенна в этом. Профессор Ким намеренно недоставил ей несколько баллов, умышленно заставил потратить все выходные дни на зубрежку, скорее всего изначально даже не собираясь приходить на пересдачу. Несправедливо. Внутри столкнулись обида, злость и отчаянье. Весь труд девушки за три года обучения, все ее старания сейчас рушились из-за какой-то глупости как карточный домик. Она всегда была трудолюбива, всегда добросовестно училась и ответственно выполняла даже самые глупые и бесполезные задания. Она старалась, правда искренне старалась все это время. Жертвовала свои сном, своим здоровьем, своими увлечения и все ради чего? Чтобы получить диплом, который не пригодиться? Чтобы потратить время на то, что якобы нужно, при этом постоянно откладывая то, что хочется на неопределенный срок? Чтобы усластить неугомонную совесть? Кому-то угодить? Жить так как правильно в чьем-то представлении? Разве это того стоит? Вся суета в голове вмиг испуганно замерла, когда Миён собственными размышлениями пришла к недавнему вопросу Тэхена, на который не смогла найти окончательный ответ. Да, были прекрасные преподаватели как господин Чой, которые мотивировали ее, ради которых хотелось стараться. Были интересные лекции и увлекательные задания, было много чего положительного, но разве стоит это того? Разве стоит все это невыполненных целей, забытой мечты, всех удовольствий, которые могла получить девушка и всех радостей, которые прийдется еще пропустить? Это моментально отзывается сильным уколом тоски в груди девушки. Ведь если она снова пойдет на поводу у своих искаженных психологическими травмами убеждений и останется ждать профессора Кима, который с таким же успехом как и днем может просто не явиться, тогда Миён просто не успеет попасть на вечеринку, снова не проведет время со своими близкими друзьями и не сможет попрощаться с Тэхеном. Ведь до их запланированной встречи осталось не больше получаса. На этом моменте Миён становится особенно гадко. Отчего-то мысль о том, что она видела Тэхена последний раз, вон там на кухне с сэндвичем в руках и полными щеками, пугала девушку. Мысль, что их странное знакомство закончится так, скомкано и оборванно, без даже банального прощания угнетала. И все это из-за такого пустяка как вероятные баллы? Это того не стоит. Этот вывод придает столько неясной решимости Миён, что она, в порыве эмоций, просто запуливает исписанную тетрадку в мусорный контейнер, который здесь имелся в отличии от лавочек, и, схватив свою сумку, спешит к лестничной площадке. Какое-то такое же неясное волнение активно гуляет в груди девушки, и когда она добирается к автобусной остановке, и когда едет в самом автобусе, и когда в полутьме петляет по узким улицам к своему многоквартирному дому. Но безвозвратно отступает, когда видит примостившегося на ступенях подъезда Тэхена. Точно в такой же позе как и во время их первой личной встречи. Одним высшим силам известно почему, но его скучающе-дожидавшийся вид стирает из эмоционального гардероба Миён любые сомнения, любые переживания. Сейчас она бы спокойно отнеслась даже к новости, что ее отчислят из-за идиотской философии. Пусть. Девушка все равно не пожалеет о принятом решении, это уже того стоит. — Долго ждешь? — выпаливает на ходу Миён, сбившимся от быстрого шага голосом. Тэхен отрывается от рассматривания своих светло-бежевых ботинок и вскидывает белокурую голову кверху. — Не дольше, чем ты проторчала в университете. Интересно, они смогут вообще когда-то говорить в нормальной манере? Миён красноречиво закатывает глаза, но от комментариев воздерживается. Знает же, что опоздала как минимум на полчаса. Ясно видит сей факт по румяному лицу парня. — И как все прошло? — спрашивает Тэхен поднимаясь и забрасывая лямку своего новоиспеченного рюкзака на плечо. — Преподаватель перенес защиту на вечер, а у меня не осталось ни сил ни желания его там ждать, я ушла, — вкратце обрисовывает ситуацию девушка, проходя к ступеням. — Оо… ого… мне жаль, — немного сконфужено, но с пониманием говорит парень, зная, что это было действительно важно для Миён. — А мне вот ни капли, — бросает девушка ему через плечо на удивление безразлично и самодовольно. Входная дверь отворяется глухим щелчком метала, впуская молодых людей сначала в тепло подъезда, а затем и квартиры. — Я на секунду… Миён быстро стягивает обувь, ныряет в комнатные тапочки и заскакивает в спальню, чтобы сменить кофту на менее утепленную и более пригодную для праздничных посиделок. Успевает еще взглянуть в зеркало перед самым выходом, чтобы подправить макияж, и лишь затем возвращается обратно. Скинув куртку и свесив ее на руку, Тэхен коротает время садистскими игрищами с Татой. Дразнит ее мягкой игрушкой, постоянно атакуя и заваливая набок. Но все внимание девушки направлено на самого парня. — Тэхен и цветные вещи? — без наигранности удивляется Миён, подходя ближе, чтобы рассмотреть его частично обновленный образ. — Что могло случиться? — и добавляет уже с на смешной. Тэхен звонко цокает языком и брезгливо кривится этим словам, осматривая свой бледно-голубой кардиган, будто сама мысль о его существовании претила ему. — Даже не напоминай мне об этом! Я обошел весь торговый центр, перерыл весь гардероб Чимина, и представляешь? Не нашел ни единого подходящего худи, ни одного свитера, который бы не сверкал всеми красками мира. Это возмутительно… — бормочет оскорблено он и Миён мотает головой, тихо хихикая. Вот это вот его «возмутительно» звучало до невозможности комично, когда произносилось столь серьезно. — Даже не представляю, как ты справился с этой несправедливостью, — подшучивает она, намеренно откровенно используя сарказм, и идет к шкафам, чтобы найти завалявшиеся тапочки для Тэхена и вручить их непонятливо хмурящемуся ему. — Но давай ты расскажешь это по пути на вечеринку, мы уже опаздывает. Миён повязывает на плечи вязанный свитер как накидку и направляется к выходу на балкон. — Куда ты идешь? Забыла, где входная дверь? — спешивается парень с коронной ухмылкой на губах, тем не менее озадаченно шагает следом, на ходу натягивая тапки. — Эм… не знаю как лучше объяснить, — пытается подобрать слова девушка, переступая через перегородку балкона, — просто все эти парадные двери и их официально техкающие звонки не располагают меня к комфорту. Я предпочитаю использовать иные пути входа, если таковы имеются, — Миён жмет плечами и неловко отводит глаза, спускаясь на ступени, в то время как Тэхен выставляет напоказ все свои тридцать два, испытывая нечто сродни восхищения. Впервые за все время общения с девушкой, парень видит в ней странность, максимально приближенную к его. Это что-то новое, что-то невероятно манящее и что-то заставляющее еще раз убедиться в зарождающейся между ними близости, некой моральной родственности, что возникла за столько незначительный срок. От этого на душе становится как-то тепло. Два пролета пожарной лестницы, состоящих по подсчетам Миён ровно из сорока четырех ступеней, остаются позади. Не так уж много, но она успела продрогнуть. Вечеринка Лиа встречает их с Тэхеном в своем полном разгаре. Они и правда немало опоздали к ее началу, но народу здесь было так много, что кажется, этого никто не заметит. Миён всегда считала себя интровертом. Она восстанавливалась и наполнялась энергией исключительно в одиночестве. Но вот дилемма. Вместе с этим каким-то чудом имела довольно много хороших друзей, разбросанных по всему земному шару. Возможно, все дело было в том, что Миён попадались по жизни инициативные люди, которые ее поменяли, а может, девушка просто имела пагубную привычку рано или поздно привязываться к кому-то. Точная причина была неизвестна ни самой Миён, ни ее друзья, но факт оставался фактом — большую часть из здешнего бесконечного людского потока Миён или хорошо знала или когда-то но встречала. Какое-то время они с Тэхеном осваиваются, штудируют представленные закуски и тестируют многообразие напитков. Алкогольные коктейли, пунши, соки, газировки, даже холодные чаи и то имелись в праздничном арсенале. Затем их захлестывает социальная сторона происходящего с бесконечным общением и новыми знакомствами, что переодически пересекались с какими-то играми, конкурсами, танцами и пением в караоке. Всего и всех было настолько много, что кажется за целый день невозможно перепробовать всё и переобщаться со всеми. Из-за такой насыщенности вечер приобретал весьма хаотичный характер. Он неизбежно разбросал Миён и Тэхена по разные стороны действа. Вертел и крутил их в своем водовороте, стремительно изымал имеющиеся силы и беспощадно заглатывая ограниченное время. — …да, да, согласен, она вообще ничерта не есть в последнее время…говорю ей откинешь такими темпами, но разве меня кто-то слушает… На губах Миён неумолимо расцветает улыбка, когда она копошится пальцами в тарелке с мишками-изгоям. Скрытная, будто заговорщицкая. По другому не получается себя ощущать, когда сидишь и слушаешь касающиеся себя обсуждения, находясь всего в нескольких метрах от их источника. Помимо способности убеждения, Тэхен оказывается еще весьма успешно владел умением располагать к себе людей. Все вокруг так и тянулись к нему, а простодушный и доверчивый Юнги без вариантов канул в омут очарования парня с первых минут знакомства. Оставил бедняжку Ёнджу на попечение Лиа, нашпиговал ее поцелуями и нежностями, дабы не скучала и не дулась, и обратил все свое внимание на новую жертву. Выложил ему всю свою жизнь, завалил встречными вопросами, и, естественно, не посмел упустить возможность посетовать на возмутительно безответственное отношение к себе их общей знакомой, Миён. Что здесь еще можно сказать? Разве то, что Тэхен не просто слушал, но и охотно поддерживал Юнги в его недовольстве, раз за разом качая головой, да хмуря в размышлениях брови. Неплохой расклад. Миён совсем не удивится, если через каких-то полчаса эта парочка затащит в свой клуб единомышленников и Лиа, что вечно пытается определить предельную вместительность ее желудка. Через полчаса. Мысленное упоминание о времени искусило Миён взглянуть на кухонные часы. По правде говоря, она довольно часто за этот вечер обращала к ним свое внимание. Не сказать что из любопытства, скорее из-за неспособности повлиять на их ход. Течение времени неумолимо ускорялось. И вот, как раз таки через те самые полчаса, Тэхен уже собирался покинуть это место. А значит и жизнь Миён. — Ради всего святого, Юнги, сколько можно? У нас Новый год или рэп-концерт, а? Может ты хоть иногда будешь разбавлять атмосферу праздника чем-то более менее романтичным? — заведенная Лиа завалила друга чередой вопросов, еще до того как успела подойти к проигрывателю. Но тот остался совершенно невозмутимым. — Айщ, много ли ты понимаешь, женщина? — отвечал он, нехотя отвлекаясь от своего собеседника. — Что вообще может быть романтичнее рэпа? Это же самый совершенный способ возвышения любви… Юнги еще продолжал что-то активно доказывать радикально настроенной подруге, но Миён этого уже не слышала. Его голос, как и все остальное вокруг заглушалось мыслями. Да, Тэхен совсем скоро уедет. Исчезнет из ее жизни, будто его никогда там и не было, будто не было этих разговоров, заботы, шуток, улыбок. Будто все это было лишь необычным сном, яркой вспышкой воображения, после которого придется вернуться к реальности. Серой, обыденной, лишенной каких-либо эмоций, отличных от гнетущих. Она же знала, что так будет, была готова и даже ждала этого. Так почему сейчас, за полчаса до того как это должно произойти, девушка так сильно отторгает эту мысль? Не хочет возвращаться ко всему, что было «до»? Не хочет воротиться к жизни, которой жила всегда? Миён все так же неотрывно смотрит на мигающие цифры и чувствует от всех этих размышлений такое сильное давление на лоб, виски, плечи и кожу, что становилось тесно в своем же теле. К горлу покатывает какой-то душащий ком, что вдобавок неприятно щиплет глаза. И с чего только вдруг возникли эти глупые мысли? Девушка бы не прочь отмахнуться от странных ощущений, удивиться своей безосновательной реакции и просто забыть о ней, все переводя в шутку и не придавая никакого значения. Но было бы все так просто. Миён делает глоток коктейля побольше, отставляет его на тумбу и теряется в толпе людей, чтобы протиснуться к открытому балкону. Хочется сменить обстановку. Свежий воздух обдает лицо, немного остужает голову и становится самую малость проще. Миён пытается списать все эти перепады настроения на усталость, на свою излишнюю сентиментальность и способность романтизировать всё и всех вокруг. Но опять же, было бы все так просто. — Решила сбежать, не попрощавшись? — привычно задорный мужской голос с какими-то новыми нотами взволнованности пускает табун мурашек по коже. Миён вздрагивает и оборачивается, теперь же все удачно списывая на эффект неожиданности. — Нет, просто решила подышать, — девушка мельком опускает свой взгляд к косой улыбке парня, а затем уводит его в виды города. — На открытом балконе и без шапки? — спрашивает он чуть менее игриво и подходит ближе, устраиваясь рядом, у самой огорожи. — Я просто не люблю шапки, — отвечает она чуть более серьезно, чувствуя в чужих словах толику заботы, которая только мешала последним планам «остыть и не придавать значения». — Да уж, я заметил… Тэхен, что всегда смотрел на Миён прямо, сейчас делал это незаметно. На самом деле, он смотрел на нее так весь сегодняшний день и всю вечеринку. Искоса, одними глазами, но внимательно и снова с неподвластным ему интересом. Смотрел и ловил себя на том, что еще ни разу в жизни не изучал кого-то или что-то настолько усердно и причем неоднократно. Девичий плавный изгиб локтя; непослушная линия спавших волос на худое плечо; царапающие друг друга пальцы; ее родинки на шее, плече, скуле и около уголка рта; невыносимо сильно манящие своей округлостью щечки; мелкие счастливые морщинки в уголках глаз во время смеха; растянутые в доверительной улыбке губы, что показывали от этого тоненькую линию десен. Эта линия казалась Тэхену до безумия милой и важной. Он вдруг понял, что неосознанно ждал ее появления при каждой улыбке девушки. И каждый такой раз против воли хмурился, если она решала вдруг заслонить ее ладонью или отвернуться, чтобы скрыть. От этого всего появлялся необъяснимо горький привкус тоски. Тэхен чувствовал себя странно. Даже для вечно странного себя странно. Почему же? Разве есть на то разумная причина? А причина была, не совсем разумная, но банальная и простая. Сегодня, находясь один на один с собой, парень смог ответить на этот вопрос. Перед этим он конечно переломал себе голову, перебрал все возможные варианты, построил кучу возможных теорий, но опровергнул все, кроме одной единственной, не поддающейся ни одному вменяемому аргументу. Тэхен влюбился. Он человек, непринужденный, порой беспечный и не считающий нужным заморачиваться, особенно над чем-то столь непростым как отношений, так заморочился на их счет сегодня, что одна лишь мысль, будто Миён сейчас уйдет домой, не попрощавшись с ним, не дав возможности хотя бы сказать о своих чувствах, привела его в ужас, заставила оставить Юнги на полуслове и броситься за ней вслед. Влюбился не в общую идеальную картинки, которая была подведена стандартами красоты, а в совершенный набор мелочей, которые его пленили. Вокруг тишина. Ее разбавляет лишь пара несхожего за ритмом дыхания и доносящаяся из-за закрытой двери музыка. — Тебе скоро ехать, — для чего-то проговаривает очевидное Миён. — Да, — для чего-то подтверждает очевидное Тэхен. — Когда приедет Чимин? — добавляет девушка безэмоционально, хоть и скребет указательный палец до появления тонких вмятин. — В течении ближайших пятнадцати минут уже должен явиться, — отвечает парень, решая упустить то, что Чимин уже давно подъехал к подъезду. — Ясно. Не больше пятнадцати минут. Может десять, может пять, а может и вовсе жалкая минута. Миён кивает самой себе, а затем проворачивается на месте, сменяя вид города стеклянной дверью балкона. Стоит, сложив руки на груди, и прикрывает глаза, вслушиваясь в то самое дыхание, смешанное с музыкой. Все лишь бы отвлечься от снова подпирающих горло эмоций. Вместо энергичной и оглушительной она становится размеренной и приглушенной. Кажется, Лиа все-таки выбила из Юнги «что-то более менее романтичное». Это предположение подтверждается наверняка, когда Миён узнает очередную песню с первых секунд, благодаря одному лишь неспешному перебору гитары. Конечно, только Лиа могла уломать друга на нечто такое. — Нравится песня? — спрашивает Тэхен, видя как девушка стала едва заметно перекатываться с ноги на ногу. Неужели он всегда был до такой степени жадным в наблюдении? — Угу, моя любимая, — признается Миён открывая глаза, чтобы с неоднозначной улыбкой потупить их в пол. Опять она без опаски вываливает ему все как на ладони. — Как символично, — усмехается парень, отталкиваясь от каменного ограждения балкона. — В таком случае позвольте вашу руку, мадемуазель, — намеренно картавит Тэхен, галантно сгибаясь в поклоне и протягивая в поле зрения Миён свою ладонь. — Руку? — удивленно переспрашивает девушка, метнувшись взглядом вверх, пока пытается понять, говорит парень серьезно или отпускает рядовую шутку. — Ну да, это такая часть тела, что оканчивается пятью пальчиками и ноготками… — Тц, да я знаю, что такое рука, — обрывает его серьезный тон девушка нервным цоканьем языка. — Просто на секунду забыла, что такой неординарный человек как ты может надумал танцевать где угодно. Это короткая ремарка диалога дает обоим отсылку к одному из телефонных разговоров, и у обоих вызывает моментальную улыбку. Уже более расслабленную. Градус давящих эмоций немного спал. — Ну, у нас есть пара свободных минут, подходящая для этого музыка и нужный партнер, так почему бы не станцевать напоследок? Тэхен больше не дожидается ответа как примерный джентельмен. Ведь, к счастью, никогда им и не был. Он мягко подцепляет пальцы Миён и тянет ее к себе, сразу увлекая в танец. Сразу плавно подстраивается под музыку, придерживая девичью спину, сразу ловит нужный ритм, перехватывая удобнее непослушную ладонь, а она как ни странно ложится в мужскую просто идеально. Так будто была сознала специально для этого. — Будем считать, что это моя плата за твою щедрость и гостеприимство, — говорит парень шепотом, не желая перебивать льющуюся музыку. У Миён же от этого даже кончики ушей начинают пылать адским пламенем. Конечности стают непослушными, в целом как и язык со спутанным образом мысли. — Рассчитываешь так просто откупиться? — тем не менее она старается перебить свое состояние шуточным замечанием. И к счастью Миён, это имеет нужное действие. Девушка расслабляется, видя Тэхена, оценивающе осматривающего ее и признательно изгибающего одну бровь. — Айщ… до чего дожились, а? Уже и натурой спокойно не расплатишься, — наигранно-досадно тянет он Миён и такая незаурядная атмосфера разговора начинает успокаивать девушку. — Ну ладно, тогда называй свою цену, о чем мечтаешь? — за что она даже награждает парня тихим смешом мимолетного веселья. Несмотря на жар в щеках, что балансирует на грани приемлемости, девушке становится привычно-комфортно. Ей нравится быть ведомой именно этими руками, ей так спокойно, ей так уютно и тепло, что даже задувающий на балконе ветер не кажется таким ледяным. — Сможешь мне организовать ящик голубики и кучу снега? — отшучивается она, рандомно говоря то, от чего бы действительно сейчас не отказалась, но так, чтобы в данных условиях это было просто невыполнимо. — Голубика и снег? — Тэхен озадаченно бросает взгляд на улицу, на которой полным полно одной только слякоти. — Ну у вас и запросы, дамочка, я по-твоему всесильный джин что ли? — Не всесильный джин, но инопланетянин с планеты, на которой возможно носить белые вещи и не вымазываться, разве это не одно и то же? Парень притворно хмурится и Миён наконец-то смеется своей той самой очаровательной по мнению Тэхена улыбкой. Он был почти на голову выше девушки, видя в основном одну лишь ее макушку под носом, но сейчас сделал все возможное, чтобы незаметно извернуться и увидеть ее открытое лицо, в очередной раз испытывая от этого ощущение совершенства. Добродушный смех постепенно сходит на нет. Парень и девушка продолжают медленно покачиваться в такт музыки, неосознанно задевая не только новые участки тела, но еще, что более важно, души. Миён перебирает пальцами на плече Тэхена, чувствуя острые выступы мужских ключиц. Тэхен проделывает то же самое, только исследуя плавные изгибы спины и ладони Миён. Мягкая, гладкая кожа. Неужели у всех она такая нежная на ощупь как у этой девушки? Парень уводит девушку чуть в сторону, оминая попавшуюся на пути коробку и прикрывает глаза, когда она благодаря этому оказывается еще ближе к нему. Настолько близко, что Тэхен чувствует легкий аромат ее духов. Он приятно обволакивал и был слышен лишь вблизи, поэтому приближаться хотелось постоянно. Сладковато пудровый, с едва уловимыми нотками свежести. Так пахнет хлопок, который всегда ассоциировался у Тэхена с чистотой, с нежностью, с легкостью, с его любимым белым цветом. Этот тонкий аромат прекрасно подходил своей обладательнице. И Тэхену тоже подходил. Совершенный момент, в котором идеально все. Он снова связан у Тэхена с Миён. Его снова не хочется заканчивать, но снова придется. В кармане штанов вибрирует телефон, что заходится входящим звонком. И Тэхен и Миён слышат его, но останавливаются не спеша, постепенно сбавляя набранный темп. — Кто-то сильно о тебе волнуется, — с грустной полуулыбкой говорит Миён словами парня, когда первый входящий обрывается, сразу сменяясь следующим. — Да, это Чимин приехал. Тэхен бросает это как что-то совершенно незначительное. Будто это не его дожидается друг уже дольше пятнадцати минут, будто это не у него осталось впритык времени, чтобы успеть на поезд. На какое-то время повисает молчание. Парень с девушкой просто смотрят друг на друга, не зная с чего лучше начать прощание, как подвести ту финишную черту в столь нестандартной ситуации. Первой не выдерживает Миён. Третий непринятый звонок, возвращает ее к реальности со всем скопом душащих эмоций. Их отчего-то стало еще больше прежнего. Чтобы не пасть в грязь лицом и не опозориться напоследок неуместными слезами, она начинает тараторить несвязные благодарности и прощальные слова. Пока Миён усердно болтает, Тэхен, не отрываясь, смотрит на нее. На то, как неловко мнется и перевозбужденно улыбается. Смотрит, не желая отпускать свой идеальный момент, которым стала эта девушка. От этого кончики пальцев начинают вибрировать, он бы никогда не подумал, что может настолько сильно волноваться, что может быть настолько нерешительным в такой ответственный момент. Ведь еще ни разу и ни с одним человеком у него не возникало подобных проблем. В голове парня формируется ряд закадровых мыслей, что он обязан сделать хоть что-то, пока не уехал. Намекнуть, рассказать, показать свои чувства. Он никогда в жизни себе не простит, если сейчас не попытает удачу. — …ну ладно, в таком случае хорошей дороги, может еще когда-то увидимся… Поэтому стоит девушке наконец-то поднять глаза и завершить фразу, Тэхен, больше не теряя ни секунды, сокращает оставшийся полуметр меж ними и притягивает девушку к себя за затылок, изымая последние крупицы имеющегося кислорода. Его окутывает жаром чужого близкого, губы жгут от давления, а легкие от нехватки воздуха. Абсолютно каждая клеточка тела наполняется удовлетворение от правильности своего решения. И питается им ровно до тех пор, пока девушка не отшатывается нажатием на мужскую грудь. — Что… что ты делаешь? — а еще испуганно смотрит на него, прижимая дрожащие пальцы к дрожащим губам. — Ты против? — Тэхен сверхурочно тянет холодный воздух, испытывая что-то между непониманием и волнением. Ведь он был уверен, что мог тоже понравиться Миён. — Против? Что? Нет… не знаю… просто… просто… — девушка в это время еще больше теряется. В голове творится такой кавардак, что и двух слов связать не выходит. Произошло то, что даже в ее мыслях казалось недопустимым и невозможным. — Просто я тебе не нравлюсь? Когда это Тэхен стал таким прямолинейным? Он смотрит на нее с вопросом, пытаясь сделать хоть какой-то конкретный вывод, хоть что-то понять из этой реакции. — Нет, нет, не в этом дело… — лихорадочно тараторит Миён, пугаясь самому неверному из возможных заключений. Бегает глазами по полу, прижимает сжатую ладонь к ходуном ходящей груди и понимает, что не может ни полноценно вдохнуть, ни внятно объяснить свой поступок. Да и как тут объяснишь кратко то, в чем Миён за всю жизнь еще не разобралась. Как можно объяснить, что все эти глупые вопросы с ее стороны были заданы не для получения ответов и уж тем более не от нежелания всего случившегося. А наоборот от того, что это желание было слишком велико и в ее мыслях недостижимо. От того, что это был ее первый поцелуй в жизни, что здесь удачно сыграла и неуверенность в себе, и страх своей неопытности, и неспособность поверить в то, элементарно можешь вызвать подобное желание хоть у кого-то. И что все это возрастало десятикратно, когда касалось человека, которому хотелось понравиться абсолютно во всем, который занимал сейчас все ее мысли и не давал спокойно жить. Просто в очередной раз путь «я этого хочу — я это делаю», что был у Тэхена в голове простым и логичным, в реалиях Миён обременялся непомерные количеством всяких преград наподобие «а что если, как да почему». Кажется, пауза после неоконченного ответа сильно затянулась. Просто сердце девушки так истерично колотилось, что помимо шума крови в ушах она ничего не слышала. — Тэхена, там тебя друг ищет… упс… — ворвавшийся с потоком громкой музыки Юнги застыл на месте, когда понял, что явился не вовремя. Потерянный вид Миён и непривычно строгий вид смотрящего на нее Тэхена, что не отвел глаз даже когда в их уравнении появилась дополнительная переменная, вряд ли говорили об обратном. Поэтому Юнги предпринимает тихие попытки скрыться в тени, вместо этого что-то громко роняя и в кого-то врезаясь. Миён наконец смотрит на Тэхена и видит его озадаченность и серьезность. Ее фантазия благополучно приписывает обнадеженно-выжидающему взгляду парня, разочарование, недовольство, сожаление о совершенном. Что окончательно выбивает ее из колеи и сжимает горло тисками стыда и безысходности. — Твою мать, Ким, ты вообще в курсе, что мы сейчас опоздаем на свой последний поезд? — Чимин, оминая Юнги, врывается на балкон без боязни кого-то или что-то прервать. Его, нервного и раздраженного бестолковым ожиданием, заботит только поставленная перед ним миссия, которую теперь нужно выполнить в сжатые до невозможного сроки. — Ау, Тэ, ты чего, оглох? Тэхен еще раз с надеждой смотрит на Миён и когда понимает, что ответ не последует, тяжело выдыхает, плотно сцепляет зубы, до боли напрягая челюсть, и впервые уводит взгляд, сразу к вломившемуся другу. — Пойдем, давай вываливайся на выход, — шагает он к Чимину и злостно-бесцеремонно подталкивает запутанного его в гущу толпы. Дверь за ними гулко захлопывается, оставляя Миён совершенно одну со своей растерянностью. С минуту девушка еще стоит в полневшей прострации, слушая только торохтение своего неисправного сердца, что колотится в груди и жалобно ноет, желая сбежать оттуда. Но вместо этого намертво проваливается в пятки. Что же она наделала? Скованные холодом пальцы прижимаются к подрагивающим губам, горло саднит невысказанными словами, жжет накаленными эмоциями. Они в мгновение ока захлестывают девушку со всех сторон ледяными порывами ветра, заставляя сорваться с места. С помытой пеленой перед глазами Миён взбегает по ступеням лестничной площадки, постоянно путаясь в ногах и перецепаясь, чтобы затем так же скрыться в беспросветной темноте своего зала и свалиться на диван. В голове как умалишенные мельтешат картинки воспоминаний, фрагменты совместных вечеров и нарезки из диалогов. Мельтешат беспорядочными отрывками как в фильме до тех пор, пока не натыкаются на серьезный взгляд карих глаз. Последним, которым смотрел на нее Тэхен, прежде чем исчезнуть из ее жизни. Миён утыкается в подушку, давая волю першащим слезам. Злость, разочарование, отвращение, презрение, ненависть — это меньшее, что она испытывает к себе сейчас. Она все испортила. В очередной раз. Как и всегда. Лежит, считая себя ничтожной идиоткой, вдоль и поперек состоящей из психологических травм и комплексов. Нашпигованной ими до неспособности быть счастливой, запрограммированной только все рушить и страдать. Миён рыдает как маленький ребенок. С сочувствием и жалостью к самой себе, затем испытывает от этого отвращение, чтобы потом разреветься еще сильнее. Этот адский круг, казалось, словил ее в ловушку своей бесконечности. Но это закончилось, как собственно рано или поздно заканчивается все. Проходит не меньше часа, прежде чем Миё смогла немного успокоиться, и еще половина, дабы смирится со своей суперспособностью по жизни пускать все через одно место. Негативные чувства по отношению к себе нисколечки не утихли внутри, просто девушка в очередной раз приняла их как должное, как нечто, что никогда не менялось и не поменяется. Белый потолок уже изрядно рябил в глазах, а выплаканные слезы не принесли ничего кроме обезвоживания. Миён заставляет себя принять сидячее положение, а затем даже встать и добраться до кухни. Включить свет в комнате — это что-то совершенно бесполезное сейчас. Поэтому девушка, уже привыкшая к темноте, просто проходит вглубь помещения. В поле зрения сразу попадает мигающий гирляндой комнатный цветок, что достает из глубин подсознания такое коварное чувство как ностальгия. А как назло парящий за окном снег взывает к откровенному угнетению. Хоть одно из желаний девушки сегодня сбылось. Вот только какой от него теперь прок? Пытаясь игнорировать мысль о том, что весь мир и все обстоятельства настроены против нее, девушка делает несколько глотков воды и убирает стакан сразу в мойку. Все с тем же желанием отвлечься, отрывает бумажное полотенце и стирает поплывший макияж. Но все оказывается до смешного бесполезно. Она не отвлекается. Единственное, что сейчас уводит внимание в сторону, внезапно активизирующаяся Тата, которая принимается обскакивать всю мебель в зале, метаться по его периметру, пока с глухим ударом не врезается в стеклянную дверь балкона. Заслышав подозрительную тишину, Миён уже по привычке с тягостным выдохом, мотает головой и собирается идти к своей непоседе на помощь. Но та же в следующую секунду влетает в кухню и истерично метается под ногами, разрываясь мяуканьем. — Что ты от меня хочешь, Тата? — устало спросила девушка кошку, предварительно проставив галочки перед основными заданиями на день: «покормить», «поменять лоток», «вычесать». Вот только ответом Миён послужило не очередное взбудораженное мурчание, а очередной глухой стук в дверь. Девушка вопросительно уставилась на питомца, но ее высокомерный взгляд полуприкрытых глаз не давал ответа, лишь заставлял чувствовать себя недогадливой тупицей. Когда идет к балкону с непривычно смирной кошкой в руках, Миён успевает размышлениями прийти к выводу, что это Лиа или Юнги наконец обнаружили ее пропажу, но вот когда распахивает шторы и останавливается перед стеклянным проходом, ни одна иная мысль уже не осмеливается вспыхнуть в ее сознании, кроме как «он здесь». Тата спрыгивает с рук хозяйки с чувством выполненного долга, оставляя ее одну наблюдать вид балкона. Там стоит Тэхен, незаинтересованно выводя рисунки на снежном коврике носком комнатного тапка. Того самого что дала ему девушка еще днем. Оказывается, он уехал с вечеринке без своей обуви. Просто стоит и просто держит в руках огромный ящик, будто в этом нет ничего необычного. Сможешь мне организовать ящик голубики и кучу снега? Вспоминает свои же слова Миён, боязно открывая дверь и проскальзывая в проем. А разве можно было сомневаться в том, что сможет? И поражается своему недавнему удивлению, ведь это же Тэхен. Это же тот самый парень, что способен найти выход из абсолютно любой ситуации. И он сейчас здесь, прямо перед ней, будто никуда собственно и не уходил. От этого понимания мгновенно становится необъяснимо спокойно и тепло даже на балконе под открытым небом. Заслышав отворяющийся звук, Тэхен поднимает свою усыпанную снежинками голову и смотрит на Миён таким же взглядом, каким помнит его девичье воображение в последний раз. Озадаченно-серьезным. Вот правда сейчас он не кажется больше ей ни разочарованным, ни сожалеющим. Лишь слегка обеспокоенным и непонимающим. Какое-то время они продолжают хранить молчание. Стоят неподвижно и только бегают по глазам друг друга. Не пытаясь выискать в них ответы, не стараясь сходу разобраться во всем случившемся. — Ты же говорил, что не всесильный джин, — первой нарушает тишину Миён негромко. — Ну если не считать этот стремный голубой кардиган, я все еще инопланетянин с планеты белых вещей, на которой не вымазываются, — не отрывая своих глаз от зеленых, ровным тоном отвечает Тэхен и ни в одной черточке лица нет намека на шутку. Тем ни менее Миён слабо улыбается. Немного грустно и ностальгически, как на то, что сквозь года вспоминается уже с непредвзятостью. И незаметно вздрагивает. Сильно яркие впечатления остались от недавних событий. Сильно хорошо ее тело запомнило мягкость мужских рук и требовательность его губ. — Вы с Чимином не успели на поезд? — девушка пытается делать еще какие-то предположения, подпирая косяк спиной, ведь тот вывод, что напрашивается, чрезмерно романтизирующей все подряд ей, кажется сильно оптимистичным и совершенно нереальным. — Успели, Чимин уже как час находит в пути, — говорит Тэхен, сверяя время на телефоне, — а вот я постоял перед поездом и передумал ехать. Его манера речи ощущается привычно беззаботной, вот только губы, что нервно облизываются языком чаще обычного, говорят о том, что не все так просто как выглядит на первый взгляд. — Что не так, Миён? — Тэхен нарушает молчание с искренним непониманием, когда найти ответы в глазах напротив не выходит. — Я понимаю, что мой поступок на балконе был внезапным, но никак не могу убедить себя в том, что твоя реакция была вызвана неожиданностью или безразличием ко мне. Естественно, как бы Миён ни старалась неосознанно оттянуть время объяснений, все равно понимает, что это придется сделать. Придется, если она не хочет повторения недавней эмоциональной встряски. Пугающие мысли о том, что Тэхен может снова уйти, не расскажи она ему все как есть, борются с навязчивыми, в которых парень решит сделать то же самое, после того как узнает всю эту гадостную правду. Что говорить? С чего лучше начать? Насколько глубоко погружать во всю внутреннюю тьму? Внезапно накатывает тошнота и легкое головокружение от переживания, но девушка старается взять себя в руки. Уводит взгляд подальше к идеально ровным, огромным ягодам голубики, надеясь, что так, глядя на что-то столько простое и прекрасное, говорить будет чуточку легче. Да и вынести всего, что должно отразиться в глаза парня, она наверняка не сможет. — Тэхен… — начинает Миён, и то, что сдавалось самым невинным из предстоящего, оказывается на деле невероятно сложным. — Да, это было внезапно… но ты прав, моя реакция не связана ни с неожиданностью, ни с нежеланием, ни даже с моей неопытности, которая все же немного волнует, — нервный смешок проскакивает меж строк, стоит беглому взгляду инстинктивно задеть поджатые губы парня, после чего растворяется в тусклой тени полуулыбки. — Просто я растерялась. Растерялась, потому что даже не могла предположить, что у кого-то могу вызвать подобное желание… — ладони сцепляются в замок, интуитивно выстраивая преграду, защитный барьер, ведь наружу боязно рвется то, что копилось годами. — Я ведь сплошной комок комплексов и предрассудков, Тэхен, — еще одна горькая усмешка. — Я правда хочу быть свободной от всего этого, но не могу элементарно поверить в то, что к тому человеку, которого я вижу каждый день в зеркале, могут хорошо относиться, не могу поверить, что его могут принимать или любить, потому что я сама себя не люблю и не принимаю ни в каком виде, — Миён тяжело вздыхает и прикрывает глаза, настраиваясь признать то, что так долго прятала даже от себя. — Просто любая… даже самая незначительная мелочь в себе… меня отталкивает… Тихий шепот срывается с подрагивающих губ, ведь понимание того, что вся эта тьма теперь будет жить не только в мыслях девушки, но и во всем вокруг, окутывает с ног до головы легкой тряской. Ее вдохи тоже выходят дребезжащими и кажется даже воздух вокруг вибрирует от напряжения. — Хм, как странно, — а неоднозначно брошенные слова парня заставляют в добавок ко всему болезненно вцепиться ногтем в собственный палец и сильнее зажмурить глаза. — Как странно все это слышать от человека, в которого по уши влюбился благодаря всем этим мелочам, — чтобы затем распахнуть их с такой скоростью, что начинает кружиться голова. Влюбился? У Миён перехватывает дыхание от слов, которые ожидала услышать в последнюю очередь, а затем накрывает колючими иголками от того, что Тэхен, оставив ящик голубики, подходит ближе, оказывается в жалком шаге от нее и перехватывает ладонь, что в очередном мазохистском порыве терзала свой палец. — Миён, как бы ты себя не критиковала, как бы упорно не выискивала изъяны в своей внешности, в своих привычках или особенностях, это не изменит того факта, что с каждым совместно проверенным часом я влюблялся и продолжаю влюбляться в тебя все больше и больше, — мужские пальцы переплетают с девичьими и несильно сжимают их. — Это не изменит моего желания взять тебя за руку, расцеловать твои щечки, о которых я думаю сегодня весь несносный день, и увидеть твою открытую, широкую улыбку, которая запала мне в мысли с первого дня знакомства… Тэхен еще продолжает что-то говорит, но Миён больше не слышит этого, глохнет от тех мыслей, что роятся в голове, и тех ощущений, что кипят внутри. Почему ее совсем не заботит ее заплаканный вид с потертым макияжем? Почему не пугает мысль, что она открылась и стала уязвимой в руках этого парня? Почему испытывает от его слов не просто формальную благодарность, не просто трепет, а какое-то колоссальное тепло и необъяснимую надежду на то, что это правда, что она может кому-то довериться и не пожалеть об этом. И почему от всего этого становиться так невообразимо легко? Может быть все дело снова же в непринужденной манере парня, с которой он умел говорит о серьезных вещах так, словно о чем-то естественном и простом. А может быть в том, что Миён сама хотела верила в то, что наконец-то нашелся человек, который пошатнул ее укоренившееся мировоззрение. Никто и никогда уже не сможет узнать причины этого. Просто в один момент, глядя в эти искренние карие глаза, держа в руках теплую и заботливую мужскую, все страхи отступили. Не исчезли окончательно, но сделали огромный уверенный шаг назад. Выразить все эти ощущения и чувства словами представлялось просто невозможным. Поэтому Миён не замечает как поднимается на носочки и обрывает его слова поцелуем. Поверхностным и коротким. А затем с волнением замираем, поражаясь своей решительности. Глаза встречаются с глазами. По телам бегут мелкие разряды тока, а сердца в унисон отбивают приподнятый стук. Но все это улетучивается в считанные секунды, стоит Тэхену осознать, что только что получил самый красноречивый ответ на свои слова. Он мгновенно отбрасывает все мысли, все разговоры и снова тянется к Миён. Ласково обхватывает ее лицо ладонями, нежно касается ее губ и, что самое приятное, получает несмелый ответ. Один, второй, третий. И девичьи руки уже более уверенно бредут по рукам и плечам парня, чтобы обвить шею и прижаться к нему как можно ближе, сделать наконец-то тот самый последний шаг навстречу, который боялась сделать всегда, доверяясь кому-то беспрекословно. Обычно тягучие минуты пролетели с неимоверной скоростью. Дыхание обоих сбилось волнением до того, что стало невозможно вдохнуть. Поэтому губы не по своему желанию, а по требованию организма, медленно разомкнулись. Какое-то время парень с девушкой просто дышали, рассматривая блестящие глаза друг друга. — Вот одного не пойму, — первым начинает Тэхен, хитро сверкает глазами, заправляя спавшие волосы девушки за ухо, — почему ты только заморачивалась насчет своей неопытности? — и облизывает влажные губы, чтобы растянуть их в двусмысленной улыбке. У Миён щеки вспыхивают таким сильным жаром, что кожа начинает болеть и щипать. Тэхен видит это и даже не пытается скрыть, что доволен результатом. Широко улыбается ее смущенному, зардевшемуся виду, и приходит к выводу, что не видел ничего милее в своей жизни. — Кхм-кхм… — девушка на мгновение уводит взгляд к подбородку парня, — просто это был мой первый поцелуй, — чтобы неуверенно открыть еще один свой маленький секрет. Следующее за этим удивленное «о», что слетает коротким выдохом с мужских губ, заставляет обратно поднять глаза. Миён впервые видит этого непринужденного парня настолько откровенно пораженным, сбитым с толку и потерянным. Его брови высоко вздернуты, до глубоких морщинок на лбу, глаза округленны и совсем не моргают. Просто в эту секунду Тэхен испытывал что-то между благоговением и приятным волнением. Казалось бы отчего? Да потому что понимает — он сегодня забрал самое прекрасное в этом мире себе, сорвал куш, оказался первым и неожиданно для себя возжелал стать единственными может даже последним. Как же странно для человека, что никогда не хотел заморачиваться над чем-то столь непростым как отношения. Видя смятенный вид девушки, Тэхен наконец-то промаргивается, хмыгая себе под нос — возвращает себе самообладание. — Прекрасно, — говорит он, по новой облизывая свои губы и растягивая их в бесконтрольной улыбке. — В таком случае я планирую стать первым и во всем остальном. Не давая подумать девушке над ответом, Тэхен подхватывает ее за талию и приподнимает на десяток сантиметров, чтобы беспрепятственно затащить в квартиру. Он смеется, когда слышит от очнувшейся нее недовольно-упрямое «даже не рассчитывая», но все равно протискивается в проем двери. Ведь разве может он поступить по другому, когда эта глупышка снова не удосужилась позаботиться о себе и не надела шапку. Из глубины комнаты еще успевает донестись внезапно назревший вопрос задумавшейся Миён «а если серьезно, как ты вызвал снег», затем как обычно непричастное Тэхена «секрет фирмы», когда он следом затаскивает ящик голубики в помещение, посматривая на крышу. И только потом, уже из-за захлопнутой двери балкона, слышится тихий девичий смех, когда освободивший руки парень наконец-то добирается к таким полюбившимся пухлым щечкам, чтобы целовать, целовать и целовать их без остановки. Довериться человеку, которого знаешь два дня сложно, влюбиться в него маловероятно, а чтобы еще и получить при таком сомнительном раскладе взаимность — так это совсем что-то из мира фантастики. Волшебство и чудо, не меньше. Но не стоит забывать, что любое чудо возможно, когда мы создаем его сам. И уже не столь важно делаем мы это путем спонтанного решения спасти незнакомца от одиночества или же ценой тысячи и одной истории болтливого друга, которую пришлось выслушать, чтобы раздобыть искусственный снег. Поэтому теперь «Чо Миён = самый идеальный момент для Тэхена». А «Ким Тэхен = самая любимая странность Миён». Ее первая любовь. Любовь, что каким-то чудом вспыхнула за несчастных 48 часов, проведенных вместе. А ведь если задуматься, этого не всегда бывает достаточно, чтобы написать полноценный доклад.