Little things

Грусть... тоска… печаль… отчаянье — верные спутники первого утра Миён в новом году. Оно выдалось далеко нелегким испытанием для девушки. И нет, дело было вовсе не в том, что она поздно легка спать, и даже не в том, что подорвалась ни свет ни заря, чтобы наверстать упущенное для подготовки к пересдаче время. А в том, что в трещащей голове не задерживалось ровным счетом ничего. По ощущениям было уже около полудня. А значит уже пятый час подряд девушка упрямо вычитывала теорию философии по буквам, но все без толку. Просторы памяти все так же напоминают безжизненную пустыню Атакама. Там нет ничего кроме уныния и безнадеги. Миён когда-то доводилось слышать, что память как уникальная способность человеческого мозга имеет ограничение в один миллион гигабайт, но почему же для этой бесполезной информации в ее пределах выделилось отдельное место, а для определения «гносеологического релятивизма» не находится ни одного жалкого бита? Чувствуя странную тошноту, девушка сжала пальцами переносицу и попыталась глубоко вдохнуть, правда и это сейчас давалось непросто. Тело ломило и поддавалось слабости. Но сдаваться было нельзя, поэтому ее ладонь снова свалилась к страницам конспекта, а пересушенные глаза по новой пробежались по бесконечным строчкам определения. Гносеологический релятивизм — учение софистов об относительности знания и возможности двух противоположных мнений об одной вещи, основанные на представлении об изменчивости как основном качестве материи и вызываемом этим переходе всего сущего в свою противоположность. И нет, снова чертово нет. Помимо слова «учение» и трижды повторяющегося предлога «об» не запомнилось ничегошеньки. Промелькнула короткая вспышка ярости. Миён очень сильно захотелось вбить ручку в написанные слова и почеркать их, портя листы, захотелось сбросить все со стола, затоптать, запинать, разорвать эту идиотскую тетрадь и выбросить ее через окно, чтобы скинуться следом. Но так как ничего из этого не сможет спасти ее от философии, то оставалось вложить всю свою злость в очередное перелистывание страницы. Бумага жалобливо затрещала под девичьими пальцами, готовая вот-вот порваться, а выведенные линии букв покрылись частыми измятыми полосами. — Доброе утро, ранняя пташка, — мужской голос отозвался пульсацией в висках, а его задорный тон лязгом на натянутых нервах. Миён подняла взгляд к вошедшему на кухню Тэхену и, сдается, услышала при этом скрежет собственных век. Зависно. Парень выглядел свежим, веселым, отдохнувшим в конце концов. Еще бы, ведь он беззаботно витал в царстве Морфея, пока она, готовая расплакаться от жалости к себе, с первыми рассветными лучами, крадучись, пробиралась мимо спящего него на кухню. — Доброе, — коротко бросает Миён охрипшим голосом. Видимо, за долгое время молчаливой работы пересохли не только глаза, но и горло. — Над чем усердно трудишься? — парень беззаботно тянется руками к потолку и разминает плечи, но вот беспечности в его манере речи поуменьшилось. Пересекая кухню, проницательный он мельком косится в сторону девушки и задет этот вопрос со скрытым мотивом — незаметно прощупать почву. — Уже завтра защита по философии, а я хоть и встала рано, еще ничего не выучила, — так как скрыть отчаянность своего положения невозможно, Миён пытается скрыть хотя бы вероятную плачевность своего вида, опуская голову и возвращаясь к конспекту. Проснувшись только от пятого будильника, она все же выкроила минутку, чтобы задержаться перед зеркалом и на скорую руку нанести обязательный для себя минимум макияжа. Но что-то подсказывало ей, что ни он, ни еще десяток слоёв косметики не смогли бы исправить последствия её физического истощения и морального изувечения. — Защита второго января? — изумленно переспрашивает Тэхен, по-хозяйски щелкает кнопкой чайника и садится на свое вчерашнее место, невзначай задирая рядом дремлющую Тату. — Да, еще и в первой половине дня, — Миён сверкает прищуренными глазами из-под лба. Быстро, инстинктивно, но этого оказывается достаточно, чтобы парень разглядеть в них все еще тлеющую обиду на несправедливость недавней ситуации. — Мы вчера поздно легли, ты сегодня рано встала, — плавно подводит он к назревшему в ходе размышления вопросу. — Ты вообще успела поспать? — Немного, — несмотря на безобидностью ответа по своей сути, он звучит куда резче, чем рассчитывала девушке и чем мог бы ожидать этого парень. У Миён нет времени на всякие вежливости, разговоры и перерывы, важна каждая секунда. И Тэхен чувствует это всем своим существом. Тата под боком парня недовольно отбивается от него лапой, а когда это не помогает, перекатывается на спину, обхватывает передними лапами дразнящую ладонь и бьется в нее нижними лапками, принимаясь вполсилы покусывать мужские пальцы. И признаться честно, даже в таком виде, она выглядит в глазах Тэхена более миролюбиво, чем Миён сейчас. Но думать об этом больше не приходится, чайник издает короткий свист и выключается, а значит миссия парня здесь завершена. Бросив напоследок короткое «если что, я буду в зале», которое Миён, услышав, тут же забыла, он оставляет одну кружку чая возле девушки, вооружается второй для себя и удаляется из комнаты. Тэхен оставляет царствующую, неспокойную обстановку кухни позади и окунается в беззаботность и умиротворение зала. Здесь тихо, здесь спокойно, здесь нет той бесконечной умственной гонки, что вопреки внешней неподвижности, пропитала своим напряжением всю атмосферу кухни. Под стать этому Тэхен занимается своими делами в размеренном темпе. Он успевает неспешно позавтракать найденным в кухонном шкафу печеньем и неторопливо выпить свой чай. Подоставать разыгравшуюся Тату, что, по неизвестной причине поплелась за ним следом, и нанесла ему парочку нешуточных укусов; созвониться с семьей; поболтать в видеочате с Чимином; и даже уделить должное внимание книжной коллекции Миён. Тэхен интереса ради взял первую попавшуюся книгу, собираясь рассмотреть обложку и пройтись по нескольким строчкам, но по итогу эти строчки увлекли его на целый час чтения и добрые полсотни страниц. Таким образом, план Тэхена на выходной день оказался перевыполнен еще в его середине. А впереди оставалось еще очень и очень много свободного времени. Что неизбежно бы тянулось вязкой патокой, навеивая скуку. Как ни странно, спасающей коррективой в этом безнадежном плане становится банальный голод. От потребностей организма никуда не деться, как ни старайся. Но утолить его сразу не выйдет. Еды нет, исходных продуктов для приготовления тоже. Запасы холодильника вчера были истощены до предела. А так как Миён сейчас находилась в состоянии бессознательной прострации, оставалось возложить на себя эту ношу и решиться на одиночную вылазку в магазин. Уже натягивая верхнюю одежду, парень притормаживает у проема кухни. На его короткий вопрос «я в магазин, что тебе купить?», девушка лишь запрограммировано мотает головой, даже не вникая в суть сказанного. Она настолько вовлечена в процесс работы, что, сдается, не чувствует даже течения времени, что уж говорить о каком-то обыденном чувстве голода или жажды. Просто продолжает озабоченно таращиться в тетради и книги, усердно выискивать что-то в интернете и выписывать все это в конспекты, группировать и систематизировать выбранную информацию, прописывать ее десятки раз, столько же перечитывать шепотом, составлять из нее маленькие наглядные схемы, выделять ключевые слова яркими маркерами, и в край отчаявшись, даже впитывать знания с листочка, прикладываясь к нему макушкой. В общем прибегает ко всем известным ей способам восприятия и усвоения информации, которые знала. По этой причине захлопнувшаяся входная дверь тоже остается незамеченной Миён. Покидая квартиру, Тэхен испытывает неоднозначные чувства от этой картины. Скорее что-то между непониманием и непринятием. Такое самоотверженная отношение Миён к учебе кажется невероятно странным парню. Он смотрит на все это сквозь призму своего мировосприятия, в котором университет — это то, к чему нужно относиться или легко или вообще никак не относиться. Стойкие жизненные убеждения попросту не позволяют парню заниматься тем, что не может принести конкретной пользы, оставить отпечаток в его жизни, сыграть определеную роли или хотя бы доставить элементарное удовольствие от процесса. А, как можно было заметить, университетская программа и рядом не стоит ни с одним из этих критериев. Но Тэхен старается как можно скорее вернуться к привычной непричастности. Ведь опять же, разве в праве он навязывать свое мнение взрослой девушке даже если с чем-то несогласен? Она же благоразумная и здравомыслящая, она наверняка отдает отчет себе в том, что делает. По крайней мере парень настойчиво уверяет себя в этом, как и в том, что по возвращению домой увидит Миён уже реанимированной. Дар убеждения — бесценное качество. Полезное, эффективно действующее в самых сложных ситуациях и бесспорно облегчающее жизнь своему обладателю. Тэхен довольно быстро отбрасывает все эти мысли, обратно сосредотачиваясь на выполнении поставленной миссии. А ведь миссия эта так проста как казалась на первый взгляд. Парень исследует ближайшие окрестности в поисках открытых магазинов. Но натыкается только на небольшую галерею картин, у витрины которой ненадолго задерживается, чтобы прогрузить свою геолокацию в телефоне. В остальном повсюду царит праздничное опустошение, что было вполне логичным и оправданным. Все сидят дома и проводят время со своими семьями и это прекрасно, но ни коим образом не способствует цели «раздобыть еду». Только спустя полчаса тщетных скитаний, Тэхену удается отыскать круглосуточный мини-макрет и жизнь сразу ощущается намного привлекательнее. С предвкушением вкусного пиршества, парень без сожаления тратит время на тщательное изучение имеющегося ассортимента. Он ходит по рядам и прикидывает, что могло бы приглянуться Миён, какой напиток ей больше понравится и какой остроты рамен придется по вкусу. И только после того как пакет набивается понравившимися позициями в двойном объеме, а сам Тэхен на скорую руку выбирает сменную одежду, представленную кремовым худи, вот тогда и ни минутой ранее, он со спокойной душой исполненного долга выдвигается в обратный путь. Дорога назад, как всегда, хоть и ощущается короче, но все равно занимает все тот же условный промежуток времени, наполненный бесконечным ожиданием и томлением. Дабы отвлечься от этих чувств, что подогревались гулко шуршащими пакетами, Тэхен думает обо всем подряд. Хаотично и вскользь. О несоответствующей погоде, что подчеркивает зиму в невыгодном свете; о билетах, которые еще предстоит поменять; о картинной галерее, на которую наткнулся недавно и о том, что представленные там картины, хоть и были точными копиями известных художников, все равно и в под метке не годились тем, что занимали все стены в доме Миён. Сворачивая на нужную улицу, Тэхен еще успевает поразмыслить на тему переоцененности современного искусства, задаться немаловажными вопросами по типу «зачем вообще лингвисту сдалась философия на третьем году обучения» и «нужна ли она кому-то в принципе в том виде, в котором ее преподносят». Но не находит на них ответа ни когда проходит последний светофор, ни когда поднимается пешком на пятый этаж, ни уж тем более когда заходит на кухню и видит Миён, сидящей на прежнем месте и в прежней позе, вплоть до того же положения поджатых к себе ног и идентично подпертой головы. Да она издевается… Короткая вспышка негодования проносится в сознании парня против воли, когда он замечает то единственное отличие, что явно бросается в глаза — состояние девушки. Мертвецки бледная кожа Миён, ее нездорово красные щеки и совершенно опустевший взгляд зеленых глаз. Благоразумная? Куда там. Кажется, Тэхен еще ни разу в жизни так сильно не промахивался в своих оценочных суждениях. Отчего-то сразу вспоминается вид Миён во время их первой встрече. Совсем неподготовленный для уличной прогулки. Ее ледяные руки, покрасневшие пальцы от холода, такого же цвета нос и уши, что оказались безответственно оставленными без защиты головного убора. Что тогда, что сейчас она проявляет крайне халатное отношение к себе, снова вызывая у Тэхена этим очень спорные чувства. Стоя в проеме, он скептически поджимает губы и фыркает себе под нос. Ему впервые в жизни непреодолимо сильно хочется побыть дотошным, занудным и строгим, кого-то отчитать, отругать и наставить на путь истинный, но почему-то он не может позволить себе этого именно с Миён. В виду этого крутящийся на языке вопрос «ты что рехнулась?» обращается к своей более сдержанной ипостаси. — Ты все еще не закончила? — интересуется Тэхен, входя на кухню, но ответа не получает. Миён не видит его, да и вероятно не слышит. — Я добыл нам еды, купил все, что нужно и не нужно, поэтому сейчас будем кушать, — тем не менее парень продолжает так, словно только что получил взамен очевидное «да». Подходит к девушке ближе и в подтверждение своих слов взгромождает пакеты на стол перед самым ее носом. — Ага, спасибо, — слыша близкий шелест бумаги, Миён впервые шевелится, хоть глаз все так же не поднимает. — Но со мной все нормально, я не голодна. Девушка суетливо убирает волосы с лица и покусывает кончик большого пальца, вычитывая что-то в тетради, хоть сей вредной привычки за ней никогда не водилось. — Если мне не изменяет память, ты не ела весь день, и даже оставленный мной чай не выпила, это разве нормально? — Тэхен указывает на полную кружку, что стояла на том же месте, где он ее оставил утром и только после этого девушка удивленно смотрит на нее, будто только замечает. А ведь она и в самом деле ее только увидела. — Оу… — тянет со смесью удивления и вины, — тогда сейчас выпью его и продолжу… — после чего продолжает говорить как робот, автоматизировано и безэмоционально. Дальше все идет по очень уж предсказуемому сценарию для Тэхена. Миён спеша подрывается со своего места, чтобы реанимировать чай микроволновкой, но ноги предательски подгибаются, путаются меж собой и заносят девушку обратно в сторону стола. Кружка в ее онемевшей руке опасно шатается, намереваясь выскользнуть. И если бы не вовремя подоспевший Тэхен, что подхватил ее, то уже лежала бы на полу мелкими осколками. Здравомыслящая? Определенно и точно нет. Здесь даже спорить не стоит. — Ой… — Миён растерянно моргает, пытаясь сосредоточиться на внезапно возникшем рядом парне, что придерживает ее локоть. И когда он только успел подойти? Его быстрое приближение прошло мимо рассеянного внимания девушки, поэтому сейчас она смотрит на Тэхена точно так же как на кружку чая минутой ранее. Это сбивает градус напряжения в парне, забавляет его. — Да ты прям образец «нормальности» сейчас… — несмотря на легкое недовольство, парень отпускает шуточную колкость, чтобы сохранить обстановку в границах приятно-мирной атмосферы. Затем выжидает пару мгновений, пока потерянный взгляд девушки справится с очевидно проступившими черными пятнами в глазах и только после отпускает ее руку. — Давай так, — заключает он, решительно возвращаясь к пакетам, — я по-быстрому делаю ужин, а ты пока отдыхаешь. — Я не могу отдыхать, — мгновенно реагирует Миён, собираясь с мыслями и для верности отставляя кружку подальше от себя, — у меня совсем нет времени на это, я должна еще… — А у меня совсем нет желания потом доказывать твоей подруге, что тебя загнала в могилу философия, а не мои маниакальные наклонности, — парень ухмыляется, чем инстинктивно вызывает необходимость девушки воспротивиться. — Это не предложение, Миён, у тебя перерыв, — но Тэхен мгновенно обрубает ростки столь сорникового чувства как упрямство, еще до того как она начинает говорить, — так что будешь ты добираться к залу добровольно или добровольно-принудительно, выбирать уже тебе. Миён так и остается стоять с распахнутыми губами и веско приподнятым указательным пальцем, не в силах сделать еще хоть что-то. И что только за мнимая иллюзия выбора? Тэхен ставит ее перед фактом тоном не терпящим возражений и девушка впервые видит подобное в нем, но не злится и не бесится, как отреагировала бы обычно, а удивляется. В чем причина? Да в том, что парень делается все это с искренней улыбкой на губах. Спокойной, какой-то теплой и снисходительной. Тэхен улыбается и говорит так, словно общается с натворившем какую-то пакость ребенком, поэтому выглядит это мягко и по-доброму. От такого диссонанса естественная защитная реакция девушки приходит в неисправность. Она привыкла, что такие вопросы решаются через конфликт, отстаивание своих прав и упрямство. Но сейчас ей не хочется делать ничего из этого. Ей хочется прислушаться к Тэхену. Хотя тот факт, что она едва держится на ногах, определенно играет свою незаменимую роль во всем этом. — Ну ладно… — сохраняя дольку непокорности, Миён соглашается, на что получает одобрительный кивок в ответ, и начинает собирать свои вещи, нацеливая курс на зал. — И даже не вздумай утащить с собой книгу, Чо Миён, — предусмотрительно предупреждает уже отвернувшийся к пакетам Тэхен, как раз в тот момент, когда девушка на автомате заносит руку над книгой. Да чтоб его. Миён одаривает спину парня злобным прищуром, но и здесь отдает предпочтение повиновению. Наверное она просто сильно устала, чтобы выспаривать хоть что-то. Только свалившись на диван, девушка в полной мере осознает правильность своих догадок. Она чувствует себя побитой и немощной. Колени будто заржавели, онемевшая поясница, перестала быть частью спины, кисти выламывает легкой судорогой, которая сулит скорую крепатуру, а на среднем пальце образовалась огромная распухшая и напрочь стертая мозоль. Помимо этого еще есть уйма таких побочных симптомов как затрудненное дыхание или головная боль, но Миён настолько привыкла к ним за этот беспросветный день, что просто упускает из виду. Сейчас ей бы провалиться в сон и пробыть так не меньше суток, но девушка даже моргает с огромной осторожностью. Стоит прикрыть глаза дольше чем на секунду и в темноте век уже полным ходом заворачивается адская воронка из несвязных букв, слов и отрывок фраз. Мелькают какие-то цвета и слышится собственный голос, что монотонно повторяет одно и то же. Поэтому девушка таращится в редкий, ничем не завешенный, клаптик стены и просто слушает гул в голове. Кажется, она просидела так не дольше минуты, но где-то вдалеке звучащее «ты вообще слышишь меня?» свидетельствует об обратном. — Мм? Что ты говоришь? — Миён смаргивает вид белой стены и оборачивается на ставший ближе голос. — Тц, вот чудачка, — цыкает Тэхен выставляя напоказ идеально ровный ряд зубов, — говорю, убери логово своего лохмастика со столика, мне некуда поставить тарелки. Теперь Миён не только слышит его, но и видит возвышенную рядом фигуру в ее полный рост. Тэхена стоил с забитыми руками, параллельно придерживает подбородком рулон бумажных полотенец, прижимает к себе локтем чистый набор палочек с одной стороны и бутылку сока с другой, а также пытается не выронить подвешенные на мизинец кружки. Но даже так продолжает смиренно ждать, пока Миён вернется с небес на землю, насмешливо играя уголками натянутых губ. — Ах да, конечно, сейчас… — пяти секундная перезагрузка благополучно завершается, смысл просьбы пробивается сквозь ворох роящихся в голове букв и достигает того, что осталось от центра восприятия и обработки информации, то бишь мозга. Миён сползает на край дивана и в одно движение сгребает себе в охапку четыре декоративные подушки и Тату. Думает еще помочь Тэхену расставить посуду, но тот довольно быстро все делает сам. В мгновение ока на журнальном столике оказалось множество тарелок всевозможных размеров и форм. По правде говоря, Миён и не знала, что у нее могло найтись столько посуды, а если бы и нашлось, то она не уверенна, что правильно бы смогла применить ее. Пока девушка продолжает рассуждать на этот счет, Тэхен шуршит по дивану ладонями и, когда находит запавший за спинку пульт, включает телевизор, сразу регулируя громкость. На экране прогружается случайный фильм. — Ты все еще не голодна? — издевательски интересуется парень, усаживаясь прямо на пол и подавая Миён ее чистую тарелку с палочками. — Ни капли, — девушка отвечает очевидной для обоих ложью, это делает обстановку комфортнее. Миён голодна, настолько голодна, что от одного лишь вида представленных блюд рот превращается в мировой океан, наполненный бесконечно прибывающей слюной, а желудок горестно скручивается в узел, начиная пульсировать меж ребрами, и отзываться волнами тошноты. Сырный рамен, жареный кимчи, маленькие сосиски, грибы в сладком соусе, кимбап с овощами и омлетом, несколько разных видов манду, салатов и конечно же токпокки. Миён хочется съесть все и сразу. — Долго еще собираешься торчать над книгой? — мимоходом уточняет Тэхен, утягивая из маленькой пиалы рубленные соломкой огурцы и морковь в соево-чесночном соусе. — Не знаю, мне кажется, нужная информация никогда не закончится. Выбор Миён неизменно падает на токпокки. Именно в таком виде, в котором больше всего нравятся ей. С яйцом, зеленью, рыбным тестом и сыром. Губы снимают с палочек сразу три рисовые клецки и глаза прикрываются от удовольствия. Даже соус в них оказывается идеально сбалансирован по остроте и сладости. Тэхен, доволен собой, косится в сторону набитых щечек девушки и понимает, что не зря ломал голову в магазине, не зря старался на кухне, да и вообще не зря прошел весь этот двухдневный аншлаг. — Не пойму, зачем тебе только это сдалось? — продолжает он беспристрастно и будто совсем незаинтересованно, а вот похрустывает овощами вполне себе вовлечено и аппетитно. Миён пожимает плечами, облизывая сыр с палочек и нацеливается на тарелку с сосисками. — А что я могу сделать, это заявленная университетом программа, и чтобы защититься, я должна в ней свободно ориентироваться, — Тата подбивает локоть хозяйки, выпрашивая мясное лакомство и Миён без раздумий отдает его. Где-то глубоко внутри чувствуя укол совести за то что, занятая зубрежкой, не позаботилась ни о своем питомце, ни о госте. Хотя должна была. Но, увы, это сожаление не вернет время вспять. — Да нет же, я не об этом, — отнекивается Тэхен, цепляет палочками сразу две дольки кимбапа, закладывает за щеку, и не продолжает свою мысль до тех пор, пока не пережевывает еду полностью. — Я имею ввиду, зачем тебе вообще все это нужно? — откладывает приборы и обращается взглядом к Миён. — Зачем тратишь столько времени на получение баллов, хоть работать по профессии не хочешь, зачем зубришь философию, хоть она тебе в жизни не пригодится, зачем ради всего того, что не приносит тебе ни удовольствия ни пользы, ты доводишь себя до такого состояния? Разве это стоит того? Миён жевать не перестает, но взгляд к собеседнику обращает. Он задает вопрос будто из чистого любопытства, искреннего непонимания, но никак не осуждения, упрека или желания задеть. Но как это объяснить? Как объяснить свое искаженное виденье человеку совершено иному, противоположному? Миён еще с минуту попыталась подбирать правильные слова и объяснения, но кажется их попросту не существовало. А те мысли, что возникали, не сделали бы ситуацию понятнее ни Тэхену, ни даже ей самой. — Не знаю, это все так сложно, — девушка решает сказать то, что есть на уме просто в данный момент, опускает взгляд на руки и перебирает пальцами по палочкам, — у меня просто не получается быть такой как ты, Тэхен… легкомысленной, беззаботной… не выходит изменить все по щелчку пальца, взять и все бросить, руководствуясь только своим желанием… я не могу так сделать, да и не должна наверное… — Хм, странно, а я всегда был наивно убежден, что моя жизнь принадлежит только мне и мой главный долг — прожить ее согласно своим желаниям. Иначе в чем вообще смысл? Миён вскидывает к собеседнику взгляд. Но он, что так тщательно все это время следил за каждой ее эмоцией, буднично смотрит в телевизор. Будто и не говорил сейчас ничего важного. Просто констатировал факт, ни больше ни меньше. Их беседа закончилась так же быстро как и началась. Никто не думал о сказанных словах, никто не терзался ими, не придавал того тягостного значения. Они просто поговорили, будто делали это каждый день, будто не было по сути никаких проблем и никаких последствий. Почему-то у них всегда так получается. Тэхен не заставляет Миён, не пытается ее переделать, перекроить, навязать свое мнение. Просто мягко пытается удержать в рамках благоразумия такими вот мерами как сейчас. Девушка не привыкла к такому подходу ведения дел. Но ведь очевидно, что нуждалась. По этой причине Миён после всего становится только спокойнее. Ей нравится, что темы, которые ее так терзали, душили и изматывали могут обсуждаться с этим парнем в совершенно непринужденной атмосфере. Плотная трапеза завершается сытостью. На фоне все так же играет рандомно выбранный фильм. Документальный, судя по рассекающим морскую гладь китам и ненавязчивому закадровому голосу, что повествует их историю, совершенно не давя на слух и не перегружая мозг. Миён подпирает спинку дивана боком, вытягивает ноги и изредка посматривает на мелькающие картинки, не вдумываясь в их смысл. Где-то совсем рядом Тэхен продолжает о чем-то болтать. Монотонно, буднично. В привычной ему манере бормочет кучу всего несвязного и подробного, рассказывая что-то о своей младшей сестре, и кажется домашнем питомце. День снова заканчивается на обыденной ноте, уже привычной и естественной для них обоих. Да, он прошел совсем не так как планировала девушка, в нем много чего вышло наперекосяк, но это сейчас кажется таким неважным. Вся эта совокупность деталей сравнивает гул в ее голове, призывает мысли постепенно стухать, а сознание медленно угасать. Последнее, что сейчас выходит уловить из ощущений — это спокойсвие и домашний уют, именно такой каким он должен быть. А из мыслей выцепить одно, все еще актуальное уравнение, правда самую малость видоизмененное. Теперь «Ким Тэхен = самая комфортная странность». Миён еще какое-то время продолжает бездумно смотреть на шевелящиеся в разговоре губы парня. Почему именно на них? Ответа просто не существовало. Сознание ее давно отсутствовало, поэтому все происходящее воспринималось подсознанием. Неподвластно и безоговорочно. Как биение сердца или циркуляция крови. Этой особой частоте внутреннего «Я» Миён, просто жизненно необходимо было видеть как губы парня шевелятся, покусываются и облизываются во время коротких заминок. Она делала это интуитивно, даже не догадываясь, что запинки Тэхена были связаны именно с ней. С тем, что он вдруг не смог оторвать глаз от ее разнеженного вида, от безобидно поджатой щечки и медленно опускающихся век, что в какой-то момент просто не поднимаются. Тэхен смолкает на полуслове, расплываясь в бесконтрольной улыбке приоткрытому рту девушки и ее тихому сопению. Да, порой упрямая, порой безрассудная, порой весьма альтруистичная и гуманна, но ведь совершенно простая и ничем не отличающаяся от остальных. Так почему же при этом всегда такая интересная Тэхену? Что это с ним? Что за несвойственные переживания весь день? Что за преувеличенная улыбка от одного лишь вида другого человека сейчас? Что за внезапно вспыхнувший интерес к мелким складочкам в уголках чужих глаз, в новоявленной родинке на скуле и еще парочке на открывшейся взгляду шее? С чего вдруг Тэхену стукнуло в голову подзалипнуть на снова ненакрашенные губы девушки и почему это вызвало желание видеть их в таком виде как можно чаще? Миён тихо бормочет во сне и обнимает себя руками. — Мррр, — с вопросом мурлычет Тата у ног парня, будто спрашивает «и что нам с этим делать?». — Без понятия, лохмастик, — будто так и нужно, отвечает он, почесывая питомца за ушком, — без понятия, но будить ее я точно не собираюсь, — и повторяет это еще раз, получая в одобрение слабый укус. Спустя еще какой-то отрезок времени, потраченный на изучение, Тэхен выключает телевизор, тянется за своим белым пледом и накидывает его на свернувшуюся в калачик Миён, чтобы затем встать и как можно тише удалиться.