Обыкновенное чудо

Раннее утро. Он отдёрнул шторы. За окном мрак, только белыми пятнами мелькают крупные снежинки, освящённые трепетным светом керосиновой лампы. Чайник закипел. Две кружки парящего ароматного чая. А вторая для кого? Леви мысленно усмехнулся и сел за стол. Он и сам не знал зачем взял лишнюю. Точнее, он знал, но предпочитал делать вид, что не знает. Обманывать себя довольно просто, если практиковаться в этом много лет. Он взял кружку привычным жестом и ладонь тут же нагрелась от густого пара. Тепло. Леви окинул взглядом комнату. Именно здесь они тогда танцевали. А когда он сидел там — внимание упало на старенький диван — Микаса поцеловала его. Эти воспоминания вызвали невольную, едва заметную улыбку. Но вместе с тем и грусть. Леви отвернулся, невидящий взгляд провожал лениво падающие за окном хлопья снега. С тех пор они не общались. Вот уже пару месяцев. Слишком много дел, слишком много забот, слишком много тревог и опасность извне. Слишком много работы. Но всё же они виделись. Её смущённая, едва заметная улыбка взгляда была адресована лишь ему. В такие моменты он чувствовал себя необычно. Он чувствовал, что может всё. Но, увы, это чувство быстро проходило и он вспоминал, что не может абсолютно ничего. Угроза с материка. Леви не знал, какой будет следующий шаг врага, но он решил, что будет готов ко всему. Он должен защитить свою родину, своих людей, свой дом. Да, теперь у него был дом. Конечно, не в буквальном смысле. Место, где можно жить у него было практически всегда, однако дома не было с момента смерти Фарлана и Изабель. Ведь дом, это не о жилищной площади, ты обретаешь дом только там, где о тебе думают, ждут и... любят. В его случае домом была Микаса. Он хотел к ней вернуться, хотел поговорить — сказать больше, чем просто приветствие, — хотел обнять. Но всё никак не выходило. Не получалось. Не было возможности и подходящего момента. Леви думал, что так продолжаться больше не может, он должен сказать ей... Должен сделать серьёзный мужской поступок. Вот только даже перебить пол сотни титанов за раз казалось ему проще, чем решиться на это. Дело не в том, что он боялся ответственности или косых, ехидных взглядов. Нет. Он всё ещё сомневался. Может быть она уже передумала, может влюбилась в другого? Сколько прошло времени... Жан постоянно околачивается рядом с ней и это раздражает. Хоть, похоже не его одного. Леви ни разу не заметил, чтобы она проявила хоть сколько-то заинтересованности в ухаживаниях других мужчин. Мрачная девочка улыбалась только для него. Но возможно же, что он обманывает самого себя? Возможно, что не видеть очевидного? Вполне. А если он предложит ей, произнесёт вслух, то не согласиться ли она просто из-за жалости или чувства вины, что дала ему надежду? Это его не устраивало. Леви хотел, чтобы Микаса была по-настоящему счастлива. А ведь сам он не знает, что такое семья. Как это, когда два человека любят друг друга? Как это, когда родители друг друга любят? Как это, когда вообще есть эти самые родители? Единственное, что он помнил о семье, это нежные материнские руки, её голос и светлые, лучистые глаза... а потом жестокие уроки выживания от дяди. И как с таким «богатым» багажом познаний он сможет осчастливить девушку, которая стала для него такой дорогой, такой родной? Горькая усмешка искривила его губы. Леви поставил чашку, так и не сделав ни глотка. Сейчас, воспоминания он смотрел словно через густую дымку. Была ли она действительно счастлива тогда, или же это опять лишь игры уставшего от жизни рассудка? Взгляд невольно скользнул по белой скатерти. Ваза. А в ней цветы. Те самые, которым он был так благодарен. Они не завяли. Зачерствели, но сохранили форму. Необычные цветы, он никогда не видел таких прежде. А среди лепестков виднелся кусочек свёрнутого пергамента со словами признания. Леви шумно выдохнул. Какой толк в его навыках и силе, в достижениях на поле битвы, если он не способен сказать три простых слова любимому человеку? Пора бы взять себя в руки и поступить как настоящий мужчина. Раньше Леви думал, что всё это не для него, потому что грязь Подземного Города въелась в тело, под кожу, даже в кости, пробралась в самые глубокие уголки души. Он не мог и не хотел думать, что сам будет с девушкой, ведь всё, что он видел в детстве не прошло бесследно для психики. И он не хотел этого вспоминать. Совсем не хотел. А на деле даже целовал её. Микасу. Самую красивую, самую ценную, самую дорогую и такую желанную. Он не хотел её порочить, не хотел осквернять, не хотел запачкать грязью Подземного Города, которая, казалось, никогда не покинет его, сколько не мойся. Даже вместе с кожей не снять этого омерзительного чувства нечистоты. Из раздумий его вывел стук в дверь. «Кого это в такую рань принесло?» — подумал он и нахмурился. Первое предположение о Ханджи сразу отпало, ведь она уехала в столицу только вчера и сказал, что вернётся только через неделю. Леви окинул кружки мимолётным взглядом и практически машинально отметил, что чай уже остыл. Он встал и прошёл к двери. Открыл. Замер. — Доброго утра, капитан, — сказала Микаса с улыбкой. На шапке и шарфе глазурью лежал снег, а щёки раскраснелись от холода. — Ты ещё что здесь делаешь? — сказал он с военной строгостью и невольной грубостью, тоном, который вошёл в привычку. Микаса немного опешила, замерла, кажется, подбирая слова. Леви мысленно выругался. Не слишком то тепло прозвучало его «приветствие». — Входи, отродье, замёрзла совсем, — он попытался придать голосу несвойственное тепло, получилось не особо хорошо, но Микаса вновь оживилась. Она вошла. — Что случилось? Микаса сняла сапоги. — Ничего. Просто пришла вас проведать, капитан. Леви странно посмотрел на неё. — Специально в потёмках, чтобы никто не увидел? Она подняла на него взгляд, разматывая промокший шарф. — Я не хочу чтобы у вас были проблемы из-за моей любопытности. Увидев его улыбку Микаса позволила себе выдохнуть с облегчением. — У меня есть для тебя чай, он всё ещё тёплый. Микаса удивилась. — Откуда вы знали, что я приду? — она заглянула в окно. — Отсюда видно? Леви покачал головой. — Можно сказать, что случайно получилось. Она села за стол, взгляд зацепился за букет. — Вы до сих пор их храните, — улыбнулась Микаса и кончиком покрасневшего от мороза пальца тронула белые звёздочки цветов. Записка скользнула на стол. — И это тоже, — она перевела взгляд на Леви, тот отвернулся, разглядывая лампу на комоде. Микаса взяла пергамент и вернула его на место. — Сейчас принесу горячей воды, чай наверное уже совсем остыл. Он скрылся за поворотом в коридор. Микаса проводила его спокойным и ласковым взглядом. Неужели так капитан смущается? Она вновь взглянула на записку. Если он хранит это, то значит тоже любит... Но почему тогда ведёт себя так странно? Не хочет признаваться в этом? Микаса тяжело вздохнула и подпёрла щёку рукой. Леви вернулся через пару минут, единственное, что всё это время звучало в его голове — непечатные ругательства. Из кружек тонкой струйкой извивался пар. — Давно мы не общались, — сказал Леви и тут же мысленно выругался, м-да, разговаривать — это явно не его конёк. Можно пару клинков и титана побольше? Однако Микаса не смутилась. Она обхватила кружку руками и смотрела на него в упор. — Давно, — подтвердила она. — Я скучала. Лёгкий багрянец заиграл на щеках, в комнате было тепло. Леви не смотрел на неё. «Ну мальчишка, ей-богу — успела подумать Микаса, пока он размышлял что ответить. — Кто там сказал, что ему почти сорок? Незаметно». Улыбка тронула её потрескавшиеся с мороза губы. — Я тоже, — всё же буркнул Леви и взглянул на Микасу. Она смутилась, но глаз не отвела. Чай такой же вкусный, как и тогда. — Я хотел-а... — одновременно прозвучали их голоса. — Говори первая, — сказал Леви и всё-таки, наконец-то, отпил из кружки. Еле тёплый. Микаса спорить не стала. Удивительно. — Сегодня же у вас день рождения, помните, капитан? Леви медленно кивнул, но под скептический и недоверчивый взгляд Микасы признался: — Нет. Микаса шумно выдохнула и покачала головой. — Как можно было забыть про такой праздник? — Я никогда не праздновал этот день. Моё рождение никому не принесло ничего хорошего, — мрачно усмехнулся Леви, но заметив озадаченный и потемневший взгляд Микасы добавил: — Дерьмовые у меня шутки, признаю. — Так вот, — продолжила она, пытаясь вернуть себе прежнее душевное спокойствие, — во-первых, я хотела сделать вам подарок. Но из-за того, что не знаю какой, хочу приготовить вкусный праздничный обед, моя мама всегда накрывала стол на моё день рождения. А во-вторых, через неделю Новый Год и я предлагаю завтра съездить в город, говорят, там очень красиво всё украсили к празднику. Леви не ожидал таких предложений и находился в «лёгком» шоке, конечно в душе, внешнего виду он не подал, оставаясь по-прежнему невозмутимой каменной глыбой. Микаса испытывающее смотрела на него, ждала вердикта. Через минуту он всё-таки решил выйти из прострации. — Я... не против, но зачем это тебе? Почему не с Эреном или Жаном... Микаса нахмурилась и опустила кружку на стол. — Я люблю Эрена, вы правы, капитан, но вас я люблю по-другому. А причём здесь Жан я не понимаю совершенно. Неужели нам просто нельзя провести время вместе пока есть такая возможность? Леви понял, что опять сморозил глупость и прикусил язык. Что-то у него сегодня весьма паршиво выходит думать, даже хуже, чем обычно. — Прости, Микаса, я не знаю, что несу, — он опустил голову и сжал пальцами переносицу. Она улыбнулась и наклонилась. Прохладные пальцы коснулись руки. — Ничего страшного. Вы сегодня куда-нибудь собирались? — Нет, — он помедлил, — Ханджи уехала, а у меня что-то вроде отпуска... — Вот и хорошо, тогда проведём этот день вместе, а под покровом ночи я скроюсь, — она как-то радостно усмехнулась. Леви хотел сказать ей, что она может остаться, но только опять прикусил язык. Слишком это двусмысленно бы прозвучало. Микаса ушла на кухню, а Леви сел заполнять отчёты и переписывать документы. Какой-то идиот перепутал опись УПМ с продовольственными закупками, теперь приходиться восстанавливать порядок. На самом деле «отпуском» это было условным, если сказать проще, то взятие бумажной работы на дом. Он не заметил, как быстро пролетело время и только с нежным пряным ароматом выпечки пришёл в себя, спина тут же отозвалась ноющей болью. Леви встал и немного размялся. Неожиданно ему очень захотелось на кухню. Он ступал беззвучно, осторожно, будто стараясь случайно не проснуться от слишком хорошего сна. В дверях он остановился. Микаса что-то едва слышно напевала и резала яблоки. Она стояла спиной и не замечала его присутствия, а Леви просто не мог отвести от неё дурацкого, глупого влюблённого взгляда. Длинная бардовая юбка колыхалась в такт медленной мелодии, короткие волосы собраны в небольшой хвостик, некоторые прядки выбились из причёски и падали на глаза. Микаса время от времени дёргала головой или шумно сдувала непослушные локоны с лица. Леви опёрся о дверной косяк и наблюдал за ней. Такой лёгкой, такой красивой и нежной. Кто бы мог подумать, что Микаса, та самая, что всегда рвётся в бой, что рубит титанов не хуже его самого, что готова уничтожить всех, кто угрожает её близким, что мрачная девочка может быть такой... домашней? Теперь он подумал о том, что она ведь не по своей воле пошла в солдаты. Жизненные обстоятельства вынудили её стать машиной для убийств, как и его. Если бы всё было мирно и спокойно, если бы не проломили стену, если бы всё сложилось по-другому то... он бы гнил в канаве Подземного Города, а она скорее всего нашла своё место в жизни, встретила человека, который действительно был бы её достоин, вышла замуж и была бы по-настоящему счастлива. Как же так получилось... Как же им довелось встретиться? Как их абсолютно разные судьбы смогли сплестись воедино? Одному создателю всего этого балагана должно быть это известно. Леви вспомнил об их путешествии в Марли. Микаса ведь любит быть простой девушкой, любит быть не солдатом. Веселиться и удивляться. Она любит узнавать что-то новое. Она любит необычное. Он улыбнулся, вспомнив о злополучном марлийском мороженом, что упало ему на костюм. Микаса долго извинялась и краснела, как спелый помидор. Она обернулась. Леви так и стоял, скрестив руки на груди и опираясь о дверной проём. — Почти готово, — сказала она и заправила непослушную прядку волос за ухо. Он кивнул и подошёл к ней. Микаса неотрывно за ним наблюдала, не смея шевелиться, прямо пропорционально тому, как он становился ближе щёки приобретали ярко пунцовый оттенок. Леви поднял руку и аккуратным движением смахнул муку с её волос. Он остановился. Они довольно долго молчали. Микаса первая отвернулась к столу, смущённо улыбаясь. — Вы тоже вспомнили тот раз? Леви ответил положительно. — Сколько лет прошло... — выдохнула Микаса. — Почти три года. — Столько всего поменялось, — она потупила взгляд. — Столько произошло... Леви понял о чём она говорит и нахмурился. — А произойти должно ещё больше, — сказал он серьёзно. Микаса помолчала, потом повернулась, опираясь руками о стол. — Но хотя бы эти пару праздничных дней можно провести в спокойствие. А дальше будь что будет. — Ты права, — он смягчился в лице и хотел развернуться, но Микаса взяла его за руку. — Капитан... — она хотела что-то сказать, но осеклась и выпустила его руку, отвернулась, — нет, ничего, простите. Леви не стал её расспрашивать и вернулся к работе, только напоследок бросил на неё встревоженный взгляд. Обед действительно оказался праздничным: яблочный пирог, ароматное пряники с изюмом, вкусный картофельный суп и молочная пшённая каша. Невероятно запах наполнил пространство и сразу стало как-то по-особенному, по-домашнему. Микаса села за стол. Леви заварил чай. За окном уже совсем рассвело, а снег всё не переставал. С такими темпами наметёт по колено. — Не знал, что ты умеешь готовить, в прошлый раз ты была не очень уверена в себе, — слова прозвучали со слышной полуулыбкой. Микаса посмотрела на знаковую вазочку. — Я... практиковалась, — сказала она с некой заминкой, которую вполне можно было принять за смущение. — Саша меня многому научила. Леви разлил чай и его взгляд скользнул на ладонь Микасы, та быстрым движением убрала её под стол. — Верни на базу. Микаса озадачено нахмурилась и нехотя повиновалась. Сегодня она непривычно покладистая, воистину праздничное чудо. Леви поставил заварник на стол и приподнял её ладонь своей. Его рука была необычно горячая и Микаса потупила взгляд. На пальцах виднелись покраснения от лёгких ожогов и многочисленные царапины. Она не поднимала головы, ожидая его слов. Но Леви ничего не сказал. Он наклонился и нежно прикоснулся губами к её изрезанным пальцам. И это означало намного больше всех слов в мире. Почувствовав прикосновение она вскинулась, и в этот момент столкнулась с его проницательным взглядом. Синева глаз таила в себе тепло и невысказанную вслух благодарность. Щёки горячо вспыхнули и Микаса ответила таким же немым, но от этого не менее красноречивым взглядом. — Съедобно?.. — с какой-то странно обречённой надеждой прозвучал этот вопрос. Леви поднял голову. — Вкусно. Микаса шумно выдохнула. От волнения она сама не могла прикоснуться к еде, но теперь взяла ложку. Действительно. Она удивилась собственным умениям. «Саша, спасибо!» — А как там ребята? Давно их не видел. — Более менее. Все по вам соскучились. — Правда? — вскинул брови Леви в удивлённо скептическом выражении. Микаса хмыкнула. — Конечно. А почему должно быть иначе? Леви задумчиво обвёл взглядом комнату. Микаса поняла, что он имеет в виду и засмеялась. Так странно и необычно. Он скучал по её смеху. — Нет, капитан, все наши вас очень и очень любят. Кое-кто даже хотел за мной увязаться, но... — она вновь вспыхнула, — не важно. Леви улыбнулся. Как же чертовски мило Микаса смущалась. — А сейчас все разъехались кто куда. Мальчишки в город, на праздник. Саша к отцу. Эрен к Хистории. Армин сказал что проведёт весь «отпуск» за отчётами, но я то знаю, что он опять разговаривает с Энни. Леви задумчиво произнёс: — Армин молодец. Микаса удивлённо застыла. Энни была той, кто виновата во множестве смертей, в частности и старого отряда Леви. Она была врагом. Путь у неё и были на то причины. Слышать такое рассуждение для Микасы было странно, скорее она была готова к «Армин — дурак». Леви улыбнулся. Какая же красивая у него улыбка. — Не смотри на меня так. — А, простите, — Микаса поспешно уставилась в тарелку. — Я считаю, что тот, кто нашёл в себе силы простит врага достоин уважения. А если при этом он ещё и пытается с ним говорить, то двойного уважения. — А как же... Зик? — нерешительно спросила она. — Я не держу на него зла. Я убью его быстро и безболезненно, — мрачно усмехнулся Леви. У Микасы холодок пробежал по коже, но она была готова посодействовать в этом действии хоть сейчас. Есть враги, которых опасно оставлять в живых, такие как Зик, а Энни... Микаса чувствовала, что она больше не угроза, даже если когда-нибудь рискнёт покинуть своё кристальное убежище. Микаса убрала со стола и принялась мыть посуду. Когда Леви проявил желание ей помочь, то быстро передумал — она не забыла, как делать взгляд серийного убийцы. После уборки она направилась в коридор. Пришла обратно. В руках у неё были еловые ветви. Запах хвои смешался с пряным и тёплым, создавая странно приятную симфонию. — Это что такое? — Теперь будем готовиться к Новому Году, — улыбнулась Микаса. — Мама всегда приносила еловые ветки и мы расставляли их по дому и украшали. Где у вас тут новогодние украшения? В его взгляде отразилось искреннее удивление. — У меня нет никаких украшений. Микаса вздохнула. — Что ж, значит точно едем завтра в город. Она улыбнулась и принялась рассовывать зелёные пахучие ветви по дому. Это было весьма необычное зрелище. Дома сразу стало так тепло, так уютно и так хорошо. Это был самый лучший день рождения.