Алчность

Сегодня передо мной стоит важная задача. Я собирался попросить Рёхея перестать контактировать со мной. Выхожу из дома, отбегаю немного, а за поворотом уже вижу Сасагаву. Мне ярко улыбаются и машут руками. Я слегка притормаживаю из-за возникшей во мне неуверенности. Мальчик этого совсем не замечает и лишь бежит вперёд по привычному маршруту. Я был вынужден просто побежать за ним. На ходу обсуждать такой важный вопрос мне не хотелось, поэтому решаю, что заговорю с ним как остановимся у моего дома. Мы пробегали мимо деревьев как вдруг Рехей прыгнул к одной ветке и зацепился за неё. Я оторопело смотрю на него, вижу, что мальчик срывает какой-то красный лист и после возвращается на землю. Он подскакивает к замершему мне и показывает этот лист. Данный предмет по размеру был больше нормы и ярко-алым. Я догадываюсь, что со мной просто захотели поделиться удивительной находкой. Неуверенно приподнимаю уголки губ в улыбке, показывая так, что я оценил этот листик. Мне сразу пихают его в руки, а я автоматически перехватываю. Э-э-э? Рёхей довольно улыбается и бежит дальше. Я за ним. Так мы заканчиваем привычный нам круг. Я замираю, Сасагава энергично машет мне на прощание и убегает как только я отвечаю ему тем же жестом, но с красным листиком. - А? - моргаю, а после на месте подскакиваю. - Я же хотел...! Но уже было поздно, мальчик успел скрыться. Да блин, что у меня за слабость к таким людям! Улыбашка чёртова! Недовольно бурчу под нос проклятия направленные на себя и иду домой. Спотыкаюсь о ступеньку на входе, но перед тем как упасть успеваю выставить руки вперёд. Цепляюсь взглядом за лист и вздыхаю. Ладно, похоже проще ничего не делать. Я уже скоро умру, так что можно оставить всё как есть. Пускай наслажусь на последок очарованием этого солнышка. *** Открываю глаза, проснувшись, и гляжу в потолок своей комнаты. Вот и наступил День Рождения этого тела. Ха-а, вставать не хочется. Тем не менее, я лениво сажусь в постели и ёжусь. За пределами одеялка холодно. Собравшись, я пошёл умываться и бегать. Прихожу домой и по времени вижу, что до школы осталось больше часа. Улыбаюсь и топаю завтракать. - Доброе утро, Ёши-кун. С днём рождения! - Спасибо! Доброе утро! Замираю, задумавшись. Потом верчу головой, отгоняя сомнения и подхожу к матери Ёши. Я обнимаю её за талию, а после отскакиваю и сажусь за стол. Нана оборачивается ко мне и умилённо на меня смотрит. Я утыкаюсь глазами в стол, стараясь не встретиться с её взглядом. Чувствую, что женщина нежно гладит меня по голове, а после возвращается к плите и доготавливает сырники. Их рецепт, кстати, я ей подсказал. Соврал, что одноклассник рассказал мне про это блюдо. Хочу ещё заметить, что женщина передо мной куда опаснее Рехея. Из-за этой нежности, которой она одаривает меня, я спотыкаюсь и давлюсь воздухом. А потом в комнате бью подушку, чтобы вывести из себя всю неловкость, что ощущаю. Завтрак проходит мирно. Нана попутно щебетала мне о том, как мы проведём этот день после школы. Я ей лишь кивал и иногда улыбался. Когда я уже доел сырники и пил чай, в входную дверь постучали. Мы с вопросом переглянулись и Нана пошла смотреть кто там. Я тоже подкрадываюсь к двери. Чем ближе я подхожу, тем сильнее что-то натягивается внутри меня. Выглядываю из-за стены, вижу как напряжённо застыла Нана. За ней стояла моя копия с блондинистыми волосами. Моё сердце чем-то обжигает, и я судорожно вздыхаю. *** - П-привет, - здоровается мальчик и с каким-то чуть ли не испугом смотрит на замерших двух людей перед ним. - Тсу-кун! Как ты тут оказался? Приехал с папой? Но где он? Нана садится напротив своего сына и обнимает его. - С днем рождения! - С днем рождения! - вторят ей из-за спины. - А... Спасибо. С днем рождения, Еши. Папы нет. Он отправил меня со своим другом сюда отпраздновать день рождение с тобой и братиком. - Вот как! Проходи тогда скорей! - мама нежно улыбается сыну и пропускает его. Всё ещё стоявший в коридоре Тсунаеши со скрытой нервозностью смотрит на Иетсуну. - Там мама сырники приготовила! Они вкусно получились, поэтому обязательно съешь их! А мне пора в школу! - Ëши отворачивается и бежит к лестнице. - Ох, уже? Разве ты не выходишь обычно позже? - не крича, но громко спрашивает Нана. - Я сегодня дежурю! - доносится ответ из глубины дома, а после слышится шум падения. Ëши опять споткнулся на лестнице. Иетсуна улыбается и радуется тому, что в доме также тепло как в его воспоминаниях. Вот только интуиция мальчика что-то тревожно шепчет. *** Иетсуна объяснил своей маме, что приехал лишь на три дня - это был тот максимум, который ему предоставил отец. На самом деле, даже столько дней было подарком для мальчика. После всех пыток... Мама же в ответ рассказала о планах на день. Океанариум. Тсуна, естественно, не возражал против такого варианта, он лишь ждал с предвкушением брата. Вот, Тсунаëши пришёл домой, и как только он переоделся они втроём вышли на улицу. Нана мило щебетала с Тсуной и иногда странно поглядывала на сына. Мальчик это сразу заметил, но не знал, как стоит реагировать, поэтому он лишь притворился, что ничего нет. Хотя боковым зрением он также замечал волнение во взгляде мамы. Также он обратил внимание, что Ëши тоже странно на него смотрел. Только вот взгляд брата уже был не читаемый. При этом Ëши шёл молча, как-то даже задумчиво. Иногда близнец крепко сжимал кулаки и хмурился, но в такие моменты он отворачивался и немного отставал от своей семьи, потом их нагоняя. Очевидно было что-то, о чем Тсуна не знал. Он бы спросил, но ему казалось, что так всё дружелюбие из атмосферы исчезнет, а этого никак нельзя было допустить. Не тогда, когда через три дня он вновь вернётся туда, где о тепле даже думать не стоит. В океанариуме было интересно. А как только Ëши оживился стало весело. Иетсуна сам не замечал, как он всё чаще начинал улыбаться, смотря на беззаботного брата. Он немного завидовал ему, хотел тоже быть таким беззаботным, но в то же время он радовался, что отец хотя бы одного из своих сыновей не тронул. А Ëши всё звал своего брата к очередным необычным рыбам. Тсуна каждый раз бежал за ним, когда тот шустро отскакивал от них с мамой. В очередной такой момент, Тсуна схватил брата за ладошку. Миг, и он чувствует чужое тепло. Миг, и руку резко вырывают. Иетсуна с непониманием смотрит на близнеца и встречает лицо, исказившееся в отвращении. Таком знакомом отвращении, которое он видел на лице отца. Сердце внутри как будто ухает куда-то вниз. В горле образуется комок. - П-просто не трогай меня, Тсу-кун. Тсунаеши подскакивает к тому аквариуму, к которому и собирался. Он смотрит на дискусов, а Тсуна на него. Неужели Иестсуна где-то ошибся? Он перешёл черту? Но... Разве это не просто прикосновение? Еши больше не оживлен как до этого, а Тсуна не улыбается. Нана замечает, что между её сыновьями что-то случилось и старается как-то разрядить обстановку, но напряжение всё равно грозной тучей висит в воздухе. *** На часах 6, а Тсуна уже на ногах. Он привык вставать в это время и с трудом себе представлял, что может проснуться позже. Подобная роскошь перестала ему светить, после изнурительных тренировок чуть ли не с рассвета и до заката. В доме было тихо недолго, к удивлению мальчика остальные встали практически следом за ним, хотя ему казалось, что только он будет такой ранней пташкой. Немного вялый Ëши сказал, что он в такой час отправляется на пробежку и до того, как Тсуна успел попросить разрешения ему присоединиться, близнец выскочил за дверь. Вчера блондин извинился перед братом и тот не высказал какой-то обиды. Ответил лишь, что здесь нет вины Иетсуны. Но видимо в душе близнец всё равно затаил на него обиду, раз сейчас как будто избегал его. Мама же, напевая себе под нос какую-то мелодию, разогревала сырники со вчера и накрывала на стол. Тсуна предложил ей свою помощь и ему не отказали. В холодильнике мальчик обнаружил фрукты и ему сразу пришла в голову одна идея. Он спросил у матери, что из этого нравится Ëши и, получив ответ, принялся аккуратно их нарезать. До этого Тсуне приходилось иногда готовить, но ему никогда не нужно было заморачиваться над видом блюд. Сейчас в этом появилась необходимость лишь по одной причине. Он хотел так задобрить брата. Нана быстро раскусила его идею и принялась давать подсказки сыну. Она не лезла под руку, так как видела, что тот хотел осуществить задумку самостоятельно. Тсунаëши нравятся яблоки и киви, поэтому из них Иетсуна сделал цветок под руководством мамы. Украшение вышло кривым, но для первого раза неплохим. Оно было положено поверх сырников в тарелке Еши. Тсуна долго смотрел на него, подмечая каждую неровность, которая заставляла его нервничать и бояться, что брат именно из-за этой неровности придерётся к нему. Вот Ëши заходит в дом и сначала идёт в душ. Тсуна его напряжённо ждёт, к счастью, недолго. Ëши быстро спустился, споткнувшись и чуть не упав, на лестнице. Чудом в последний момент он смог удержать равновесие. Все сели за стол, и Ëши сразу удивлённо смотрит на украшение, которое есть только у него. - Это цветок? А чего такой кривой? - ляпает мальчик, на что Нана, продолжая улыбаться, неуловимо поджала губы. - Его я сделал, - тихо бормочет Тсуна. - О. Классно. Еши просто уплетает свою порцию, а после подскакивает и быстро идёт на выход из кухни. Случайно он ловит взгляд Иетсуны и слегка, как-то с неким натяжение кивает, будто показывая таким образом благодарность. Напряжённое лицо Иетсуны расслабляется, а уголки губ ползут вверх. Он уж было подумал, что опять допустил ошибку в отношениях с братом, но нет. Ëши оценил его старания. Нана наблюдала за своими детьми. Видя, как её старшенький сияет от незначительного жеста младшего, она отводит глаза в сторону. В них плескается отчаянное беспокойство. *** Ёши возвращается домой после школы. Он не кричит как обычно о том, что пришёл, лишь тихо отворяет и закрывает дверь, снимает обувь и на цыпочках прокрадывается к кухне. Он не входит туда, только смотрит на возникшую мирную картину там. Нана весело смеётся, треплет брата по голове как всегда треплет его и смотрит нежно-нежно. Карие глаза даже кажется сияют от этой теплоты, обращенной на её сына. Подсматривающий мальчик хватает рукой футболку в том районе, где в груди бьётся сердце. Кажется будто внутри всё сдавило от непонятных горьких чувств. Так не должно быть! Не должна его мама смотреть так тепло на кого-то кроме него! Не должна её ласка доставаться кому-то ещё! Даже пусть этот кто-то тоже будет её сыном... Он бросил её, не был с ней рядом всё то время пока рядом был Тсунаеши, а значит он не должен претендовать на её любовь! Только Ёши... Только его... Мальчик делает неровный шаг назад. Он медленно отворачивается и, как до этого, на цыпочках, тихо-тихо крадётся в свою комнату. *** Через какое-то время двое домочадцев замечают, что вернулся и третий. Тсуна сразу идёт к комнате брата, чтобы поздороваться, а Нана остаётся на кухне, чтобы начать готовить что-нибудь к ужину. Мальчик стучится в комнату близнеца и проходит в неё. - Привет, ты так незаметно пришёл... Почему не сказал нам об этом? Ёши сидел за столом и что-то писал в тетради. На голос Тсуны он оборачивается и, едва обозначив улыбку уголками губ, говорит: - Так я сказал. Крикнул, что вернулся, вы не слышали? Тсуна как-то сжимается, его щеки наливаются краской. Как он мог не заметить прихода брата, особенно когда тот здоровался? Неужели так увлёкся болтовней с мамой, что не смог даже услышать простое "я дома"? Его же учили внимательности, выворачивали инстинкты так, чтобы его органы чувств работали на максимум. Ведь... «В другой случае ты умрёшь жалкой смертью». Так неужели он всё ещё не выучил уроки отца? После всех тех наказаний за каждый просчёт, он... Снова ошибся. - С-с в-возвращен-н-нием... - Уже же поздно говорить это. Да и чего ты так заикаешься? И покраснел весь... - Э-это... - Тсуна не может нормально говорить от волнения, но также не может объяснить это близнецу. В итоге он просто опускает голову, чтобы хоть немного скрыть румянец и как можно ровнее отвечает, - Ничего. - М, ладно. Я сейчас занят, мне нужно домашнее задание сделать. Тсуна бы предложил помочь, но он уже напортачил и в таком взвинченном состоянии наверняка лишь ухудшит ситуацию. Поэтому он кивает и выходит из комнаты, радуясь этому шансу на побег от неловкости. *** Вечером Тсунаеши спускается в гостиную и видит там на диване обнимающихся маму с братом. Его близнец истуканом замер в тонких руках женщины, когда та что-то нежно шептала ему. Наконец, немного зашевелившись, Иетсуна кладёт свою голову на женское плечо и мирно прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями. Еши смотрит на это и чувствует, что его глаза и сердце что-то обжигает. Он не двигается и лишь дожидается момента, когда мама отстраняется от близнеца и уходит в сторону кухни. Неторопливо, он подходит к задумчивому Тсуне. Тот замечает его боковым зрением и сразу поворачивается к нему. - Неужели ты не знаешь, что когда тебя обнимает мама, стоит обнять в ответ? - начинает Ёши. - А... - И ты был так зажат... Возможно... Тебе были неприятны прикосновения мамы? - Что? Нет! - вскидывается Тсуна. Ёши улыбается и садится на другой край дивана от близнеца. - Нет так нет. - Ёши... Ты злишься на меня? - Э-э, с чего ты взял? - Ты странно ведёшь себя. - М? Ты тоже. Тсуна странно себя вёл из-за отца, из-за всего, что пережил в Италии. Брат с мамой не могут это знать, но отчего-то Нана смогла отнестись к сыну с пониманием, а Ёши только выражал агрессию. Гражданским не положено много рассказывать, поэтому Иетсуна молчал. Он не знал как по-другому мог бы объяснить своё поведение не раскрывая мафию. Его не учили объяснять, не учили вообще общаться, хотя сейчас и много раз до этого это умение было как никогда необходимо Еши, устав от молчания, встаёт с дивана и уходит. Разговор остаётся незаконченным. *** Вот и последний день, когда Тсуна может побыть с семьёй. Сегодня даже суббота, выходной, когда Ёши не нужно в школу, но толку с этого не было, ведь между ними так и висело напряжение. День проходит своим чередом, и, быстрым образом, до отъезда уже остаётся пара часов. Тсуна сидел на диване и собирался силами, для того, чтобы хотя бы нормально попрощаться с братом. Неожиданно, Ёши сам подходит к нему, хотя казалось, что он не сделает первого шага навстречу. Интуиция шепчет, что это и не первый шаг, что стоит опасаться того, что последует дальше. Разум вместе с ней подкидывает свежее вчерашнее воспоминания о событии на этом же диване. Братья снова сидят вместе и через минуту молчания, когда Тсуна хотел как-нибудь его разорвать, Ёши подаёт голос. - Уже уезжаешь? Так рано, хотя ни разу за это время нормально не общался с мамой? Она так тянулась к тебе, а ты её только отталкивал, и теперь уезжаешь? - Я н-не... - Не был груб по отношению к маме? Не был отбросом по отношению к семье? От этих вопросов Иетсуна цепенеет. Для семьи он отброс? Он же... Любит их. И старается, искренне старается быть хорошим. Так почему его брат такой злой? И что ему теперь ответить? На такие вопросы вообще есть подходящие ответы? У Тсуны точно нет, поэтому он молчит. Пристально смотря на близнеца, через какое-то время он лишь выдавливает: - Ты просто не знаешь. - Не знаю? Чего я не знаю? - ... - Ты жалок, братик. «Ты жалок, - говорит отец». -...А ты нет? - А? Почему это я должен быть жалок? - Потому что за всё это время ты только и делал, что насмехался надо мной. Так разве я груб, если это ты ни разу не помог маме по дому? Ни в готовке, ни в уборке... Пожалуй, ты и вправду не жалок. Ты бесполезен. - не злым, скорее отчаянным голосом говорит Тсуна. Почему, почему он должен слышать такие слова от своего брата? От милого Ёши, который обычно смущённо ему улыбался и всегда тянулся к нему за теплом. Милый Ёши кривит лицо после слов Тсуны в том же отвращении, которое возникло у него в океанариуме, в том же, которое из раза в раз демонстрировал отец. Мальчик встаёт и уходит на второй этаж, вероятно, к себе в комнату. Тсуна остаётся один и ему кажется, что лишь сейчас он познал отчаяние. Не когда отец впервые причинил боль, не когда он понял, что тренировки не прекратятся, не когда его пламя окрасилось в бурый от всех душевных страданий. Лишь сейчас, когда его брат молча отвернулся от него и ушёл из гостиной. Не оборачиваясь, тихо, но с немым обещанием больше никогда не вернуться. Похоже та мифическая связь близнецов в этот миг порвалась. И именно это стало отчаянием Тсуны.