Алчность

Всё тело в приятной неге. Каждая клеточка расслаблена, в голове пусто и ощущается лишь небольшая слабость, как после долгого сна или расслабляющей, но душной ванны, в которой ты излишне задержался. Взгляд рассеян, и не на одном объекте он не сосредотачивается, отчего всё вокруг видится размытыми и светлыми силуэтами. Я иду по коридору, не знаю куда, не знаю с какой целью, почему я вообще иду? Разве нельзя просто посидеть? Хотя нет, сидеть тоже незачем. Полежать. Разве не лучше мне сейчас лежать? Образы разных предметов мелькают перед глазами и вот на одном взгляд останавливается. Я застываю и, стоя совсем неподвижно, смотрю на этот образ. Входная дверь. Я уставился на входную дверь. Простая мысль, простое осознание рассеивает негу и уже вместо томной слабости и расслабления я чувствую мурашки. Дверь. Тсуна. Глаза округляются и моё тело начинает дрожать. Что... Ноги подкашиваются, но я не даю себе упасть. Это вообще что? Чувствую как в груди что-то плещется, что-то щекочет мои внутренние органы. Это что-то уже знакомое вызывает липкий ужас. Пламя. Нет-нет-нет-нет. Я... Я потерял контроль над пламенем?.. Хлипкий, но контроль над этим пламенем? Разве оно неспящие? Подождите. Оно. Не. Спящее. Вдруг понимаю, что пламя не ощущается, как обычно, маленьким комочком в груди, оно волнами бегает по мне, заполняет собой всё внутри меня и теплом согревает каждый участок кожи. Оно пробужденное истинное небо. Этот огонь в который раз тянется к сердцу, отчего я дергаюсь и срываюсь с места. Забегаю в ванну и закрываю дверь изнутри. Что было в последние дни?! - Не помню... - неверяще шепчу себе и поворачиваю голову к зеркалу над раковиной. Там, в отражении мои глаза сияют оранжевым. Не выдерживаю и всё-таки падаю на пол. Подношу к лицу дрожащую руку и цепляюсь за воздух перед левым глазом, будто собираясь лишить себя его, но передумываю в последний момент. В итоге лишь крепко зажмуриваю глаза так, что голову пронзает легкая боль. Я даже не помню, что творил будучи марионеткой этого неба. - Тсуна... Что с Тсуной?! В душе всё ещё больше леденеет. Боже... Нет, я... Я же не мог причинить боль этому ребёнку? Этому несчастному, и так страдающему ребёнку? - Я навредил... Навредил Тсуне.... Не хочу в это верить, но на лучшее рассчитывать не приходится. Очевидно, что я сделал что-то ужасное, что и с Тсуной, и... Со мной случилось ужасное. Пламя продолжает ласкать мои органы, продолжает тянуться к сердцу. - Или... Может оно тянется не к сердцу? Появляющаяся мысль за мыслью вызывает один только ужас. По щекам уже давно бегут крупные слезы, а из горла вырывается подвывание. Кто-нибудь, кто-нибудь сделайте что-то с этим огнём! Пусть он перестанет касаться меня своим языком, пусть перестанет облизывать каждую внутренность и сиять в моих глазах! - Ёши-кун? - доносится из-за двери и я замечаю, что ко мне стучались. Нана? Нет, нельзя, ко мне никому нельзя. Отползаю в угол комнаты и затихаю, беззвучно дрожа. - Ёши-кун, что случилось? Почему ты плачешь? Открой дверь, пожалуйста! Не молчи... - взволнованно молвит женщина, а я лишь прижимаю к себе колени и обнимаю согнутые ноги. Страшно. Мне слишком страшно. На меня как будто всё сильнее тяжело наваливается отчаяние и под его грузом я наклоняю голову, утыкаясь носом в коленки. В этот же миг дверь громыхает. Я подскакиваю и вскидываю голову. Дверь снова громыхает и я, замерев таращусь на неё. После третьего громыхания, одна из петель накреняется, после четвёртого дверь выезжает из-за порога, после пятого внутрь ванны летят щепки и хрупкая женщина прорывается за ними. Она мгновенно оглядывается и останавливает взгляд на мне. Завидев в каком я виде, Нана сразу кидается ко мне. - Ёши! Нежные руки обхватывают меня, глаза судорожно осматривают, возможно на предмет ранения. Ладонь пробегает по руке, плечу и доходит до щеки. - Малыш.. Что, что случилось? Я всё ещё дрожу от страха, на мозги всё ещё давит отчаяние, но разум подсказывает, что хоть что-то нужно ответить. - П... - губы не слушаются, горло странно сжалось, но я, несмотря на это стараюсь выдавить подсказанное разумом слово. - П-призрак... - Призрак? - неверяще переспрашивает Нана. А я и сам не верю. Озвученное было тем самым, первым оправданием, но оно же неуместно в данной ситуации. Нужно сказать что-нибудь другое или хотя бы объяснить это жалкое "призрак", но в голове каша и я не понимаю, что сказать. - Тот самый призрак, которого ты видел у меня в комнате? Я молчу и лишь опускаю голову. - Что... Что это за призрак? Разум, а может интуиция? снова подсказывает лишь одно слово и я послушно выдавливаю его из себя. -О-огненный. Кажется словно время застывает после произнесенного. Резко Нана вцепляется в меня объятиями и нервно гладит по спине. В никуда она шепчет: - Призрак... Огненный призрак... Огненный... Некоторое время мы так сидим на полу, а после меня подхватывают на руки и уносят на кухню. Аккуратно Нана садит меня на стул и сразу хватает чайник, в который наливает воды. Я безмолвно наблюдаю за её действиями и вот, через три минуты передо мной уже стоит кружка с заваренным чаем. Беру её в руки и с наслаждением пью этот напиток, который также приправлен какими-то травами, вероятно успокаивающими. - Ёши-кун, - Нана села на стул возле меня и собиралась задать какой-то вопрос, который я опередил. - Когда... Тсуна уехал? Женщина замирает и непонятные эмоции застывают на её лице. Интересно, что для неё может означать мой вопрос? - Два часа назад, - мне отвечают с грустью. Я поднимаю взгляд от кружки на Нану и вижу как она подносит ко мне свою руку, которая сразу гладит мои волосы. - Милый, призрак, которого ты видел... Ты видел его в зеркале? Я молчу и думаю о том, что это не просто вопрос. Нана что-то знает? О пламени? Или... О истинном небе? Я киваю, а женщина поджимает на это губы. - П-призрак, - начинаю я. - был во мне, в моем теле. Я и сейчас... его чувствую. К-как он трогает внутренние органы, как тянется к сердцу. Мои слова заставляют зрачки напротив меня расшириться, а тонкие руки задрожать. Нане страшно. Страшно почти также как недавно было и мне. - Главное... Не давай призраку касаться своего сердца, Ёши-кун. Если призрак получит в свои руки твоё сердце... Я вопросительно смотрю на Нану, ожидая продолжения. Её выражение лица становиться пустым, взгляд почти холодным. Наконец, после паузы она заканчивает начатое предложение. -...Ты умрёшь. *** Когда я допил чай, Нана увела (хотела унести, но я на руки не дался) меня к себе в спальню, где я вместе с ней заснул. Проснулся я рано утром и обнаружил, что пламя внутри уже не пляшет, что оно вновь спокойное, каким было до приезда Иетсуны. Через какое-то время проснулась и Нана, вместе мы пошли делать завтрак, а после него состоялся разговор. Уже само его начало было предвкушающим. - Ёши-кун, ты умеешь хранить секреты? - изображая заговорщика, спросила женщина. Я ей кивнул, гадая какие же тайны мне предстоит узнать, а они были отнюдь не те, которые могут сразу прийти в голову. - Ты, как и вся наша семья, не обычный. Папа и твой братик обладают удивительными способностями, и они скрывают это от нас, потому что думают, что мы обычные и для нас их сила опасна. Вот только у тебя тоже есть похожие способности, но... С ними ты куда опаснее папы и братика, потому что пошёл в маму. Огненный призрак - это твои способности. Этот призрак, он ужасен для окружающих и даже для своего носителя. О таких призраках мало что известно, поэтому другие люди для своей безопасности убивают носителей данной способности. Поэтому тебе никому, кроме меня нельзя рассказывать о нём, иначе тебя убьют. Даже папа и братик, если узнают убьют тебя. Было так странно слушать эти объяснения от Наны. Сюрреалистично. Сейчас она едва была похожа на своего персонажа или даже на мать Тсунаёши, с которой я успел познакомиться. Да и рассказывала она откровенный ужастик не то, что для ребёнка, даже для взрослого. - Они меня не любят? - задаю я вопрос, как будто не знаю на него ответа, как будто мне важна их любовь, особенно отца. Нана мне улыбается и молчит. Она... Даёт мне самому додуматься? Я опускаю голову и меня гладят по ней. - Любовь... В этом мире она не главная. Есть правила, жестокие правила, которым многие беспрекословно следуют. - Почему папа и братик им следуют? - Потому что мы не единственная их семья. - Семья? - я даже искренне удивляюсь, но лишь тому, что мне так легко собираются рассказать о мафии. Эх, было бы лучше, если речь пошла о измене. - Да, Ёши-кун. Но их вторая семья - мафия. Её можно защитить только следуя правилам. Это тоже секрет, о котором никто не должен знать. И никто, кроме меня не должен знать, что тебе известен этот секрет. Я согласно киваю, думая, что в таком случае можно было меня не посвещать в него, а Нана продолжает: - Есть разные типы способностей. Их называют пламя неба, пламя урагана, пламя солнца, пламя дождя, пламя грозы, пламя облака и пламя тумана. У тебя, как и у отца, и Тсу-куна, и когда-то мамы, небо. Небо бывает разным, очень редко встречается это пламя в чистом виде, чаще есть также примесь ещё какого-нибудь пламени. Чистые небеса - это те, которые ценятся больше всего, но помимо редкости их обычно сложно найти из-за истинного неба. У тебя как раз такое. Его называют именно так в насмешку за свою фальшь, за попытку выдать себя чистым небом. И оно самое опасное пламя из всех существующих. - Из-за того, что обманывает? - Ох, почти, но об этом мы поговорим потом. Сейчас куда важнее другого рода опасность. У этого пламени есть также второе название, которое успело забыться спустя время. О нем, пожалуй, помнят только сами обладатели этого неба. Пожиратель душ. Нана замерла ожидая моей реакции, которая незамедлительно последовала. Холодный озноб окатил меня. Я понял, что мелькнувшая догадка оказалась верной. Пламя и впрямь тянулось не к сердцу, оно пыталась завладеть душой. Нана обняла меня, тем самым не дав упасть в яму отчаяния. После всех сказанные ужасов, мне наконец зашептали успокаивающие слова. - Не бойся, милый. Когда-то у твоей мамы тоже было такое пламя, поэтому я знаю как от него защититься. К счастью, ты тоже у меня очень сильный. Твоя воля подавляет волю истинного неба, поэтому ты всё ещё жив и поэтому ты не умрёшь. Я научу тебя управлять этой силой, и всё будет хорошо. Хоть я не люблю прикосновения, в этот момент они были кстати. Ведь так, в объятиях был скрыт отразившийся на моём лице мрак. Может со мной всё и будет хорошо, но с её сыном уже нет.