Хан Джисон, который все испортил

      Потная, лохматая – взглянув на себя в зеркало, я ужаснулась.       Аллергия прогрессировала. Красно-оранжевые пятна мало того, что покрыли мои руки и лицо, так они ещё и продолжали расползаться дальше по телу. Кожа зудела, чесалась. Я пыталась не реагировать на это. Усердно держала себя в руках, борясь с диким желанием хоть немного почесать сухие участки.       Сдача крови, приёмы у врачей, снова анализы – в больницу я уже ходила чаще, чем в агентство. Тумбочка около кровати ломилась от количества мазей, кремов, таблеток. Мы обсудили всё с менеджером и специалистами, после мне назначили не только лекарства, но и диету. Последнее подразумевало, что вся вкусная еда в один миг стала мне недоступна: цитрусовые, сладкое, солёное… Я наивно надеялась, что всё пройдёт, если я исключу их на время из рациона, но это так не работало.       Питаясь всем пресным и невкусным, что только можно себе представить, я становилась самым злым человеком на планете. Вдобавок, мне нельзя было даже краситься! Мы с девочками не должны были появляться на публике в ближайшую неделю, а потому моей коже назначили экстренный курс реабилитации.       Мне даже разрешили временно не ходить на совместные тренировки проекта для KBS. Неизвестно, насколько раздельные прогоны ухудшали наш уровень подготовки, но другого выбора сейчас всё равно не было. Вернее, я могла показать сонбэнимам, какая я стала красавица, но менеджер сжалился надо мной. До выступления ещё было время, а мы уже далеко продвинулись.       Тем не менее это был не отпуск. Работать приходилось ничуть не меньше, чем обычно, чтобы не потерять форму. Мы не знали концепцию будущего камбэка, не знали также песню и танец. Репетировать уже до боли заученные движения было невозможно. Хотелось чего-то нового, хотелось идти вперёд.       Под покровом ночи, я сидела на полу в танцевальном зале. За спиной уже было несколько прогонов хореографии ITZY, но наши концепты слишком похожи. Казалось, я топталась на одном месте. Повторяя шаг за шагом, я не открывала что-то новое в себе.       На самом деле, остаться в своём стиле тоже оказалось не так-то просто. Я всё ещё не до конца перестала копировать манеру читки Бан Чана. Однако в те моменты, когда я читала в своём стиле, танец сразу переставал страдать. Моё внимание распределялось равномерно. Нужда подстраивать дыхание под шаблон ушла, и выполнять несколько задач одновременно стало легче.       И всё же. Что, если не действовать в чужом стиле, а попробовать подстроить свой под иной концепт? Адаптировать под что-то другое, не дерзкое, а более... нежное?       TWICE.       Я не часто слушала их песни, однако помнила многие из них. Казалось невозможно не знать "What is Love?", "LIKEY" и, конечно, "OOH-AHH". А когда в клипе на последнюю песню я заметила Бан Чана, она стала особенной для меня.       Как же там? В той строчке... Точно! Я тихонько напела себе под нос:       — Куда бы я не пошла, я иду без макияжа.       Но я та, кто сияет ярче всех.       Вау. В текущих реалиях этой фразе следовало отпечататься на подкорках моего сознания.       Я взяла телефон, листая ленту с выступлениями TWICE. Они всегда были полны грации, изящества. Каждая двигалась, словно кошка. Или как русалка, пытающаяся заманить в свои сети. Околдовать, подчинить. И если в концепции моей группы это действие скорее было бы выполнено силой, то у TWICE оружием стала хитрость.       А их костюмы! Я не могла оторвать глаз от выступления с "Feel Special". Блестящие розовые и золотые, шёлковые лиловые, лаконичные белые. TWICE были похожи на коллекционных кукол. Таких красивых, что жалко доставать из коробки.       Да, их концепт ощущался свежо для меня. Я не пробовала себя в таком ранее. Вернее, пыталась, когда была ещё трейни, но быстро поняла, что это не моё. Может, тогда было не то время? Вдруг этот женственный стиль сможет помочь мне сейчас открыть нечто новое в себе. Бан Чан столько времени проводил с TWICE. Что, если такие девушки ему нравились больше?       Я принялась выбирать партию для изучения. Мой вариант – Дахён-сонсэним или Чеён-сонсэним. Обе рэперши, довольно дерзкие, но всё также женственные. Мне будет не так уж сложно показать их чувства. "Если ты пытаешься передать чужую эмоцию – это будет фальшиво" — эхом раздались в голове слова Хан Джисона.       Чёрт. Не уверена, что была согласна с этим на все сто процентов, но его мнение имело место быть. К тому же, он был опытнее и успешнее меня. Прислушаться к нему вряд ли плохая идея. Получается, выбрать можно чью угодно партию. Если всё равно наполнять её своими чувствами, то был ли смысл, за кого танцевать?       И всё же, я решила выбрать Момо-сонсэним. Станцевать так же у меня не было ни малейшего шанса, ведь она – главный танцор самой элегантной группы JYPE. Смотреть на неё, на то, как она двигалась, как преподносила себя, – это должно разбудить во мне дремлющую женственность.       Отсмотрев пару раз припев, попутно стараясь запомнить движения, я встала посреди зала. Моё отражение после стольких просмотров "Feel Special" напоминало неказистого подростка. Запустив пальцы в волосы, я постаралась их расчесать. С пятнами на лице можно было только смириться. Я натянула улыбку, отдалённо напоминающую что-то соблазнительное. В итоге мой внешний вид не изменился к лучшему. На меня как смотрел гадкий утёнок, так он и не превратился в прекрасного лебедя.       Ну и ладно! Делать из меня красавицу – задача визажистов, парикмахеров и стилистов. Я должна хорошо петь и танцевать, общаться с фанатами – в общем, быть айдолом. И моя работа сейчас заключалась в том, чтобы справиться с поставленной задачей и станцевать "Feel Special" так, что даже кошки обзавидуются моей грациозности.       You make me feel special.       Музыка заполонила собой зал. Я завела руки сверху за спину, медленно выпрямила над собой, просаживаясь на одно бедро. Это движение было такое медленное, тягучее. Оно занимало больше счётов, чем каждое в нашей хореографии. И здесь не стояла цель прийти из точки А в точку Б. Я должна была наслаждаться процессом перехода.       Бёдра! В этом танце было очень много движений бёдрами: короткие покачивания из стороны в сторону, глубокий полукруг, замедленный перенос веса с одной ноги на другую. Ещё грудь: очертить ладонями, повести вперёд и назад. А также прогибы в пояснице. Я совершенно не сочеталась с этим танцем, даже если и двигалась хоть немного прилично.       — Им Мина! — взмолилась я, вперив взгляд в потолок после очередного неудовлетворительного раза. — Добавь ты хоть немного секса!       Но как добавить то, чего у меня никогда не было? Я понятия не имела, какого это – быть желанной. Соблазнительно покачиваться, привлекая к себе внимание. Очерчивать руками фигуру, стрелять глазами…       Я оглядела серые тренировочные штаны и бесформенную чёрную футболку. Неуверенно потянулась к последней. Оттянула ткань вперёд, разделяя на две части и завязывая в узел. В свете ламп появилась полоска подтянутого живота. У меня не было ярко выраженного пресса, но длинная впадинка, пересекающая живот, выглядела довольно симпатично. Волосы на этот раз я решила не приглаживать, а снова взлохматить, стараясь хоть немного прикрыть лицо, а с ним и свою аллергию. Я встала на исходную позицию, снова включив музыку.       Ты заставляешь меня чувствовать себя особенной       Независимо от того, кем мир выставит меня       Даже если болезненные слова пронзают меня       С тобой я снова улыбаюсь       Это то, что ты делаешь.       Да, этот раз действительно выдался неплохим! Я упала на пол, раскинув руки и ноги в разные стороны. Дыхание сбилось. Прикрыв глаза, я тихонько рассмеялась. Кажется, во мне всё же было немного сексуальности.       — You make me feel special. — послышалось мужское пение в паре метров от меня. — Независимо от того, кем мир выставит меня.       Я подпрыгнула от неожиданности. Увидеть здесь кого-то было предпоследним моим желанием, а последним было то, что кто-то увидит меня. От резкого движения в глазах заплясали чёрные точки, но даже будь их миллион, я бы всё равно разглядела улыбающегося Хан Джисона.       — Люблю эту песню, — он прошёл в мою сторону, — но почему ты выбрала её? Такое… неожиданное решение.       — Сонбэним, — я закатила глаза, даже не удосужившись поздороваться с ним, — а вы всегда не можете мимо пройти, когда любимую песню слышите?       — Я не могу пройти мимо, когда кто-то кричит на всё агентство про секс. — Джисон-сонбэним рассмеялся, а я почувствовала, как моё лицо заливается краской.       Он слышал это! Господи, Им Мина, разве можно было опозориться ещё сильнее?       — Сонбэним, у вас так давно секса не было, что нет сил проигнорировать его упоминание? Мне определённо стоит поспешить с вашим с Хэри-онни свиданием!       Я едва удержалась от того, чтобы снова не закатить глаза, и вместо этого выдала чёрт знает что. Хан Джисон ведь старше меня, добился намного большего, почему я так ответила?! Да, я не могла отрицать тот факт, что он, вообще-то, сам напросился, но что, если Хан Джисон разозлится на меня?       — Нет, — ответил он совершенно спокойно, садясь на пол возле меня. — Я просто услышал твой голос. Хотел сказать спасибо... за тот случай.       — Пожалуйста.       Я пристыжено опустила взгляд в пол. Ну почему я не могла быть с ним чуть более учтивой? Говорить слова благодарности, наверное, нелегко для него. К тому же наверняка неловко из-за самой панической атаки. Из-за того, что Джисон-сонбэниму пришлось обратиться ко мне за помощью. Вернее, он не просил, но разве я могла не помочь?       — Я сильно напугал тебя? — Джисон-сонбэним внимательно заглянул мне в лицо.       И тут, когда гнев за нарушенное одиночество отпустил меня, я вспомнила про свой внешний вид. Поспешила втянуть голову в плечи и выпустить волосы на лицо, скрывая тем самым хоть какую-то часть покрасневшей кожи.       — Да, — неуверенно начала я, — мне было страшно, что я не смогу вам помочь.       — Прости. — Хан-сонбэним тяжело вздохнул. Я взглянула на него, когда он устало прикрыл глаза. — Я не хотел, чтобы кто-то переживал из-за меня. Чтобы переживала ты.       — Хорошо, — я коротко кивнула, соглашаясь с его словами.       Надеялась, Хан Джисон не винил себя в том, что произошло? Он ведь не контролировал это, не мог отвечать за нахлынувшие эмоции.       — Сонбэним, — аккуратно начала я, — если вы вините себя, то не стоит. Это могло случиться с кем угодно.       — Да, — словно убеждая сам себя, согласился Джисон-сонбэним, а после решил перевести тему в более комфортное для него русло. — А ты танцуешь что-то из Stray Kids?       — Нет.       Конечно, это была ложь. Я знала много, очень много танцев его группы. В основном, партии Бан Чана. Трудно представить, как я учила бы танец за кого-то другого. Мой взгляд был бы точно не там, где нужно.       — Почему? Не нравится, как ставит танцы DanceRacha?       — Просто, — я вздохнула, — в моей жизни и так стало слишком много Stray Kids. Хотя бы в свободное время мне хочется посмотреть на кого-то другого.       — Я немного видел, как ты танцевала TWICE. — в ответ на его слова у меня загорелись кончики ушей. — Ты была… Тебе идёт этот концепт.       — Спасибо.       Если ему и правда понравилось, если он не сказал это из-за того, что почувствовал себя должником передо мной, тогда это довольно приятно. Хан Джисон ведь мужчина, а мой танец был нацелен на то, чтобы привлечь к себе особое внимание. Теперь моё лицо не краснело от стыда, а розовело от смущения.       — Станцуешь для меня? — он лукаво улыбнулся.       — Нет! — едва не вскричала я.       Одно дело – танцевать перед хореографом, камерой, живой публикой, но совсем другое – перед конкретным человеком. От его взгляда будет некуда убежать. Каждая эмоция на его лице, отражающая реакцию на мои движения, будет читаться. Господи, как неловко!       — Почему? — хлопая глазами, словно и правда не понимая, Джисон-сонбэним уставился на меня.       — Уже поздно. — я скользнула взглядом по настенным часам. — Мне пора ехать в общежитие.       — Хорошо, — Хан Джисон встал на ноги. — Провожу тебя.       Я покосилась на него, вставая следом.       — Зачем?       — Хочу узнать, что там насчёт моего свидания с Хэри. — он занёс руку за голову, взлохмачивая волосы. — Что нравится твоей подруге?       — Хм, — я задумалась, выключая музыку. — Она любит животных.       — Минхо водил меня в пару приютов для кошек. — Джисон-сонбэним выключил свет и, приоткрыв дверь, пропустил меня в коридор. — Она любит их?       — Кто может не любить кошек!       Я первой вышла из танцевального зала.       — У тебя есть питомцы? — спросил Хан Джисон, поравнявшись со мной.       — Да, две кошки у родителей.       — Они бы составили отличную компанию котам Минхо.       Хан Джисон рассмеялся, возвращая привычное впечатление веселья от себя.       — Если только коты сонбэнима предпочитают платоническую любовь. — усмехнулась я. — Большего мои кошки дать не смогут.       — Ай! — рассмеялся мой собеседник. — У тебя сегодня все мысли об одном! Думаю, коты Минхо и сами не смогут предложить что-то ещё.       Наш хохот прокатился по коридору, отражаясь от стен. Как же было глупо идти и обсуждать это.       — Джисон-а, это ты? — словно гром средь ясного дня раздался голос Бан Чана.       Я замерла как вкопанная. Судя по громкости его голоса, он ещё не был близко к нам. Шёл где-то за поворотом. Мне ни в коем случае нельзя, чтобы он увидел меня сейчас! Одно дело Джисон-сонбэним, который, в общем-то, никто мне, а потому я быстро перестала стыдиться, как выглядела сегодня. Красные пятна, взлохмаченные волосы и всё ещё скрученная футболка – Бан Чану ни за что нельзя увидеть меня.       Я подбежала к ближайшей двери, нервно дергая её за ручку. Заперто, чёрт. Мы уже далеко ушли от танцевального класса, а значит, спасение нужно искать где-то здесь. Метнувшись к двери напротив, я принялась дергать её. У меня было лишь несколько мгновений в запасе, чтобы спрятаться, тратить их на закрытые замки непозволительная роскошь.       Хан Джисон успел обогнать меня, не сразу заметив повышенное внимание к дверям вокруг. Стоя чуть поодаль, он обернулся глядя на меня.       — Что ты делаешь?       — Нельзя, чтобы Бан Чан видел меня сейчас. — поймав на себе непонимающий взгляд, я добавила: — Моё… лицо.       Джисон-сонбэним смотрел на меня, хлопая глазами. Секунда, и вот он оказался около меня. Он уверенно взял меня за руку и потянул за собой. Его ладонь была такой тёплой, а шёл он настолько быстро, что я едва ли поспевала следом.       Мы вернулись в сторону, откуда пришли, когда мой спаситель потянулся к одной из дверей и, открыв её, подтолкнул меня внутрь. Я не думала, безоговорочно доверившись ему и проскользнув в темноту. Хан Джисон зашёл следом, прикрывая дверь и оставляя лишь тонкую полоску света.       Я не смогла сделать нормальный шаг, чтобы пропустить его, настолько тесным было помещение. Тут не было и половины метра, чтобы можно было спокойно стоять одному человеку, а уж двум – вообще невозможно. В спину упёрлись бесконечные, судя по ощущениям, вёдра и банки. Я замерла, стараясь ничего не уронить и осознавая, что мы сейчас в подсобном помещении.       Мы стояли вплотную друг к другу. Широкие плечи Хан Джисона загораживали меня от входа, полностью пряча в темноте. И я была бы рада такому надёжному положению, если бы наши бёдра не прижимались друг к другу, и если бы я не упиралась грудью прямо в Джисон-сонбэнима. Прямо в его твёрдое тело. Я сделала глубокий вдох, стараясь ссутулиться, чтобы отодвинуться хоть немного.       — Почему, — еле слышно прошептал Джисон-сонбэним, глядя в сторону двери, — ты не хотела, чтобы он видел тебя?       — Из-за пятен.       Я выплюнула последнее слово так, словно оно сидело во мне и отравляло кожу, а назови я его вслух, всё сразу пройдёт.       Хан Джисон повернул голову в мою сторону, и его горячее дыхание обожгло кожу моего лица. Наши губы едва ли не касались, остановившись в миллиметрах друг от друга. Послышались шаги Бан Чана, и мы замерли, стараясь не шелохнуться. Подайся я или Джисон-сонбэним хоть немного вперёд, и мы бы поцеловались. Господи! Я в жизни не была так близко ни с одним парнем. Глупо хлопая глазами, я уставилась на его губы, когда сердце было готово выпрыгнуть из груди от нового спектра нахлынувших эмоций.       — Джисон-а? — голос Бан Чана раздался совсем рядом с нами.       Я затаила дыхание. Кажется, Хан Джисону тоже было не слишком комфортно стоять так. Он переступил с ноги на ногу, но от этого движения мои бёдра ещё сильнее впечатались в его пах. Я ощутила непонятную мне неловкость. Кровь прилила к лицу.       — Ты думаешь, — выждав, пока Чан-оппа удалится на приличное расстояние, спокойно начал Джисон-сонбэним, — что влюблённость в человека зависит от чистоты его кожи?       — Всем важна красота, — выдохнула я, стараясь не обращать внимания на наши соприкасающиеся тела.       — Внешность – это не определяющее понятие чьих-то чувств к другому человеку. — голос Хан Джисона хоть и был тихим, но от этого звучал только внушительнее. — Тебе же нравится Чан. Если бы у него на лбу вылез огромный прыщ, ты бы перестала чувствовать к нему что-то?       — Нет.       — Конечно, ведь намного важнее, что предмет твоего обожания всё такой же внимательный к твоим проблемам, может поддержать, поднять настроение, позаботиться, а также у вас есть общие интересы и ещё много-много всего. Отсутствие пятен на лице не входит даже в "Топ тысяча самых важных вещей". — он выдержал паузу, словно не решаясь продолжить дальше, но затем всё же сказал. — Даже если внешность хоть немного важна, твоя аллергия нисколько тебя не портит.       — Сонбэним… — начала было я, но тут Хан Джисон перебил меня.       — Просто, — он поднял руку, запуская её в волосы, ненароком проведя вдоль моего плеча. — Зови меня оппа.       — О… Оппа? — непонимающе повторила за ним я.       — Я не сильно старше тебя, не выше положением, и мы, вроде бы, уже не особо чужие люди. — Хан Джисон выпалил это так быстро, словно его речь была заготовленной.       — Хорошо, оппа. — неуверенно согласилась я.       Его губы дрогнули. Он улыбнулся.       Я подняла свой взгляд выше, встречаясь с его внимательными карими глазами. Казалось, словно Хан Джисон пытался уловить движение каждой мышцы моего лица, считать с него каждую эмоцию, проскальзывающую мимолётной тенью.       Не выдержав этот тяжёлый взгляд, я опустила глаза, зацепившись за родинку на его щеке. Она была маленькой, аккуратной, но при этом добавляла лицу своего владельца особенный шарм.       Хан Джисон шумно втянул воздух сквозь зубы. Я вздрогнула, когда вдруг его бёдра отодвинулись от моих настолько, насколько это было возможно. Между нами внезапно образовалось небольшое свободное пространство, из-за которого стало как-то пусто на душе.       Осторожно приоткрыв дверь, Хан Джисон высунув голову наружу. Кажется, никого уже не было рядом, потому что в следующее мгновение он спокойно вышел в коридор. Я буквально вывалилась следом, хватая ртом свежий воздух.       — Жарко. — он нервно сглотнул, снимая с себя бомбер и завязывая его на поясе, от чего его пах, ещё совсем недавно упиравшийся в мои бёдра, стал надёжно скрыт от чужих глаз. — Пошли.       Мы молча двинулись в направлении парковки. Каждый думал о чём-то своём. Конкретно мои мысли были заняты воспроизведением ощущения, когда тело Хан Джисона плотно прилегало к моему.       Это было стыдно, ужасно стыдно. Я чувствовала себя неправильно, но никак не могла избавиться от ноющего желания снова прижаться к нему. Да, кажется, мне не стоило воздерживаться так много лет, если стоящий рядом парень мог вывести на такие эмоции. Надо... Надо было давно сказать Бан Чану о своих чувствах!       — Повезло, что Чан не позвонил мне. — Хан Джисон слегка усмехнулся, разрушая повисшую между нами тишину.       — Да. — я тоже усмехнулась. — Но вы... ты, оппа, был не обязан прятаться вместе со мной.       Господи. Как же было неловко звать его вот так! Говорить, словно мы настолько близки. Я повернулась в его сторону. На лице Хан Джисона играла скромная улыбка. Кажется, ему это нравилось.       — Скажи мне свой номер. — попросил он, когда мы остановились в паре метров от машины.       — Зачем? — словно отражая нападение, ответила я.       — Ну-у, — Джисон-оппа снова запустил руку в волосы, — я ведь обещал проводить тебя. Хотя бы спрошу, как ты добралась.       — Хорошо.       Я слегка нахмурилась, не понимая, чего он хотел добиться своими словами, но всё же продиктовала номер. Он сделал прозвон, и номер Хан Джисона отразился на экране моего смартфона.       — Я напишу тебе насчёт встречи с Хэри-онни. — постаралась улыбнуться я, направляясь к двери машины.       — Хорошо.       Он продолжал стоять, задумчиво глядя на машину, даже когда я скрылась в ней. Пристегнувшись, я оглянулась на Хан Джисона через заднее стекло. Окна были затонированы, но он, словно знал, что я посмотрю на него, а потому помахал мне рукой. Вздрогнув, я развернулась и скатилась по спинке заднего сиденья, закрывая ладонями лицо.