Амбивалентность

      Шин старался лосниться в окрестностях школьных коридоров как можно незаметнее, преимущественно из-за своего нежелания лишний раз попадаться на непрошеные взоры преподавателей. Как никак, если он и намеревается вновь пропустить тягомотный урок в компании своего зеленоволосого приятеля, стоило бы позаботиться о том, чтобы лишний раз не попадаться взрослым на глаза, ведь те наверняка после его недавнего позора, произошедшего в классе, удумают выжать из себя роль заботливых опекунов, норовящих захлестнуть его провонявшую табаком голову расспросами о самочувствии. Что будет абсолютно некстати, ибо подойдя поближе и внюхавшись те явно не оценят исходящее от его формы зловоние и тотчас отведут к директору, или в лучшем случае ― просто отчитают на месте на потеху мимо проходящим ученикам.       Однако, несмотря на свой поистине впечатляющий навык скрытности, он по-прежнему оставался жалким неудачником. Неудачником, что подобно игральной мишени притягивал к себе заряженных пулями стрелков, или как в данном случае ― озлобленных буллеров на год старше. Двое поджарых парней искусно выждали маячившегося у стен крысёныша в шапке, после чего нависнув и обвившись вокруг с обеих сторон загнали того в своеобразную клетку без иного выхода, кроме как протискиваться через противостояние.       Шину неоднократно приходилось проходить через эту неразлучную парочку, и каждая его встреча с ними зачастую оканчивалась фингалом под глазом или ушибом на губах, которые по природе своей требовали не мало времени на восстановление, портив его и без того болезненный и отталкивающий внешний вид. И это ещё если повезёт, иногда одиозное дуо позволяло себе идти на более наглые выходки, если конечно обстоятельства позволяли. Не раз бирюзовые космы вместе с измождённым лицом обволакивались в унитаз мужской уборной, а рюкзак Тсукими становился воздушным истребителем, прорезающим лестничные пролёты. Впрочем, ненавистники по всей видимости не отличались особой фантазией, ибо вновь спохватились именно за школьную сумку, стягивая её с плеч и попутно заламывая руки, грубо вжимая в стену. Один из парней, гордо восходивший с именем Рэйден Номура, взялся за сорванный рюкзак и стал с непотаённым любопытством рыскать в находившихся внутри вещах, в то время как его товарищ Хисока Хори накрепко удерживал яро брыкающуюся тушу, между делом оставляя на чужой коже жгучие гематомы.       ― Боже, дёргаешься как моя бывшая во время оргазма. Впрочем, она была тощей анорексичкой с синяками под глазами, прямо как и ты. Мне нравятся худенькие девочки, может и на парней с выпирающими рёбрами перейти? ― язвил Хисока, попутно заряжая жертве жилистым кулаком в кадык.              ― А с чего ты решил что это парень? Я всегда считал что парни с подобными уёбищными причёсками не ходят. К тому же... ― всполошив портфель Рэйден вывернул содержимое на пол, надменно проходясь по вывалившимся тетрадям и фактически размазывая их страницы каблуками своих оксфордов. Его внимание зацепила увесистая книга, обложка которой до последнего стремилась оставаться блеклой и незаметной на фоне ярких учебников. Парень нагибается, хватаясь за находку и рассматривая: её листы обдали многочисленные стикеры, помечающие особенно понравившиеся моменты, а на корешке красовалось авторство Харуки Мураками с названием  «Охота на овец». Этот японский бестселлер по всей видимости возвышался на почётном месте в сердце Шина, и Рэйден мгновенно догадался об этом. ― Ох, надо же! Похоже, Шинни увлекается литературой? Вот славно то, теперь у нашей уборщицы появится новая охапка макулатуры...       С этими словами его громоздкие пальцы схватились по оба края обложки, тотчас разорвав и отделив заднюю и переднюю половины друг от друга. Несколько страничек осенним гербарием осыпались на школьную плитку, растелившись жалкими завитками у самых ног буллера, сразу же превратившись в смятое месиво под напором его обуви. За осевшими внизу листками с глухим грохотом последовали и находившиеся в руках ошмётки, состоящие из кусков книжного переплёта и уцелевшей бумаги, что впоследствии были также скомканы его ногой, будто натиском железных клешней. Некогда цельный роман, который прежде не имел на своей сущности ни вмятинки, благодаря лилейному отношению хозяина, всего за мгновение обратился в никчёмную кучку из скомканных обрывков.       У Шина в груди закопошилась раскалённая сталь, что тяжестью своей гвоздила его тело к стене ещё более массивными цепями. Кажется, его ноги вот-вот подкосятся, а лицо нальётся скорбной гримасой и слезами. Но он продолжает мирно стоять, всматриваясь безжизненным взглядом на дивный спектакль со своим участием в главной роли. Его хрупкие запястья придавлены и бурлят истязающим пламенем, похоже совсем скоро надломятся, а плоть сойдёт с рук, оголив ломкие косточки и захлестнув весь этаж своим вязким багрянцем. Такое шоу наверняка стало бы забавным, принеся вслед за собой уйму надрывного гогота от проходимцев. Ведь все обожают видеть его в таком убогом облике, хихикать своими мерзкими голосами с каждой постыдной ситуации, в которую он попадает. Ведь всем нравится смотреть, как ничтожество с горбом на спине и неряшливыми волосами способно лишь судорожно всхлипывать и вместе с назревшими слезами сглатывать обрывки фраз, которые даже не способны вытиснуться из глотки из-за собственного страха оказаться побитым в тот же миг. Хотя, даже его молчаливость и безучастность ко всему каким-то образом магнитит к себе подобных ублюдков, норовящих испустить свой гнев на тряпку вроде него. А он на то и тряпка, что будет продолжать елозить по полу и впитывать излившуюся мерзкую смесь из крови, слёз и всеобщих надругательств. Наверное, даже Соу познакомился с ним из-за преследования единственной цели ― войти в доверие, после чего опозорить в самый неподходящий момент. Кому взбредёт на серьёзе общаться с таким слабаком, что способен лишь терпеть такое отвратное отношение к себе и втихомолку лицезреть, как его личные вещи раздирают и раскидывают по окраинам школы?       ― Дегенерат, ты так и продолжишь молчать? ― скалился Хисока, наконец высвобождая бедолагу из своей хватки и принимаясь демонстративно разминать пальцы, выражая свою готовность к грядущей стычке. ― Может, нам твою мамку позвать? Я слышал она у тебя ничего такая, как думаешь, за сколько она у нас возьмёт?       ― А ты чего этим интересуешься? Неужто обдолбанный труп твоей матери уже заполнили? ― неожиданно слетело с губ спустя долговременное безмолвие. Эта неосознанно слетевшая реплика скопилась внутри приятной приторностью, разбавляющей вьющуюся в висках пульсацию и привкус гадкой грязи во рту. И лишь затем Шин осознал дальнейший исход, который вероятно последует болезненным выпадом кулака на его лицо, моментально глушащего это мимолетное пряное чувство       Так и произошло.       Его прежние ощущения забились в агонии, когда по лицу расцвели колючие бутоны режущей боли. Палящая магма стала разливаться в теле, заливаясь во внутренности и принося нещадную головную резь. В ушах зазвенело. Шин согнулся пополам, по инерции хватаясь дребезжащей ладонью за пришибленное место и растирая сочившуюся из ноздрей красную струйку по коже щёк и подбородка. На языке стали постепенно оседать металлические нотки собственной крови, скапливающиеся и переполняющие весь рот. Забавно. Невзирая на нахлынувшую боль, головокружение и мерзкий вкус, он всё равно чувствует мёртвую пустоту внутри. Он ― чахлая оболочка с мелкими прорезями, неспособная наполниться хоть чем то, сколько не заполняй.       Затем он снова стал узником петли душащей боли, разразившейся по животу ещё более увесистым ударом. В помещении раздался гулкий грохот, когда весь вес его тряпичного тела обрушился на пол. То ли этот звук разросся из-за его неудачного приземления на плитку, то ли им являлся хруст проломанных рёбер, в любом случае это не имеет главного значения, когда вся эта мучительная преисподня рухнула прямиком в одно из самых чувствительных мест, а именно в солнечное сплетение.       ― У тебя что ли запасные органы в карманах завалялись, что ты стал так легко словами про мою мать раскидываться? Уёбище. ― чуть ли не по-звериному шипя процедил Хисока, под радостный гогот Рэйдена снова всаживая кулаки в гнусную физиономию опавшего вниз противника. Снова. И снова. И снова. Только Шин уже не подавал особых сопротивлений, продолжая тряпичной куклой расстилаться под ногами, пропитываясь всё новыми порциями ярости, увечий и крови. Все таки задел за живое. Но какое ценой Захотелось закурить. Только сигарет рядом нет.       Шин уже давно свыкся со своей скорбной судьбой, из-за чего и не испытывает какой либо жалости к себе. Вероятно, он просто напросто заслуживает такое отношение к себе. Он точно не знает почему, но раз всем так необходимо снова и снова обчистить свою обувь об его тело, лишний раз харкнуть ему в лицо или как в данном случае ― безжалостно вмазать свой кулак в его лицо, значит он заслуживает этого. Ничего не происходит просто так, верно? В мире обязаны существовать бездарности, об которых более влиятельные и стоящие существа для общества смогут вытирать ноги. Это же так просто. Это ведь его предназначение в этом уёбищном мире, он должен просто принимать всё происходящее как должное, говоря спасибо, что его жалкой особи вообще внимание уделили. Если он и является бесполезным куском отброса, способным лишь на пропитку своей сути всяким родом дерьма, то он и будет заниматься лишь этим. Потому что он слишком беспомощен, чтобы начать выкарабкаться из этой ямы. Вероятно, Шин будет продолжать ёрзать внизу, дожидаясь благосклонно протянутой руки, что сможет вызволить его из тёмных вод, в которых он увязает каждый раз. Он способен лишь утопать, и утопать, и утопать, а затем в конце концов не выдержит, задохнётся и падёт на самую глубину, где под морским мраком уже никто не увидит его тошнотворного лица. И никто даже не позаботиться о том, чтобы хотя бы поинтересоваться о его исчезновении. Его фамилию просто вычеркнут из классного журнала, нет, вероятнее забьют и не станут даже тратить на это чернила от ручки, кому какое дело до него? Может, это будет даже к лучшему. Ведь тогда никто не посмеет смеяться над ним, не станет обволакивать его голову в фекалии школьного унитаза, и даже косо поглядывать и пускать за спиной ложные слухи не будут!       Шину просто хочется найти человека, что станет для него спасительным маяком в этой сумрачной пучине беспросветной грязи. Человека, что подобно любящей маме скроет от всех невзгод под своим лёгким крылом, мягко проведёт по векам, дабы стереть назревшие слезинки, сомкнёт руки на его груди в своих ласковых объятьях, шепча на ухо как сильно любит и ценит его. Его всего лишь преследует желание обрести адекватную человеческую заботу, оно присуще всем людям. Хочется облокотиться об чьё то сильное и надёжное плечо, мирно уснуть на нём, не ощущая на душе тяжесть собственных мыслей и проблем, которые подобно склизким летучим мышам прогрызают внутренние стенки и одновременно пожирают плоть. Лишь непринуждённость, погружающую разум в сладкое небытие. Ведь, не было бы надобности вновь и вновь переживать сумбур тревожности, когда рядом имелся бы некто, способный поддержать и взять все его проблемы на себя.       Он... хочет снискать человека, что сумел бы заменить ему родительскую фигуру?       Хах. Является таким несамостоятельным, таким хилым и беспомощным, что даже будучи учеником старших классов продолжает цепляться за любую возможность оставаться невинным ребёнком, которого все и всегда будут утешать сладостями и решать вместо него возникшие конфликты. Зачем единолично принимать решения, браться за чистку собственных трудностей, преобразование себя в более сильную личность, спасать себя в конце концов, если этим может заняться кто-то другой?       И действительно, его крайне лилейные родители сыграли в этом определённую роль спустя годы. Те уделяли мало времени его воспитанию, предпочитая заместо бесполезных по их мнению слов и действий, имеющих не посредственное значение в формирование ребёнка как личности, одаривать того многочисленными подарками. Шин даже был и не против такому раскладу⁚ он имел все новомодные игрушки, о которых остальные дети могли только криво выписывать в своих новогодних списках пожеланий. И их опекуны лишь уныло качали головой в ответ на перечисление всех дорогостоящих хотелок своих чад, в то время как Шину покупали абсолютно всё, стоило ему приоткрыть рот и произнести заветную вещь. Его родители отдались деньгам и времяпрепровождении на работе, оставляя сына без должного внимания и опоры, на которую можно было бы положиться в нужный момент. Их безучастное отношение в его жизни ― основная причина, почему он сформировался как некоммуникабельное отрепье, неспособное обзавестись хоть каким-то дружеским окружением, способным помочь ему в данной ситуации. Все окружающие проходят мимо, лишь мельком пробегаясь по жестокой стычке взглядами, а после с таким же невозмутимым лицом продолжая свои пути. У некоторых, безусловно, проскакивали негативные эмоции, но и те максимум бурчали под нос " какой ужас! " и трусливо сматывались, не желая оказаться на месте распластанного в луже собственной крови неудачника. Он так и подохнет здесь, прижатый к стене и захлёбывающийся в своей мерзкой ничтожности. Всем наплевать на него. Всем, кроме пожалуй единственной школьницы, застывшей и наблюдавшей за жестокой сценой из-за угла, недоумевающе хлопая ресницами и приоткрыв рот от изумления. А затем её черты резко сменились, брови гневно подогнулись, и та стала подобно шторму приближаться, решительно рассекая колкое пространство своими тёмными волосами.       Раздался зычный щелчок, а после голос, приступивший яро покрывать спину обидчика нецензурными выражениями и негодованием. Кажется, эта девушка вступила в словесную перепалку с парой буллеров, попутно всадив по лицу одного из них плотную пощёчину. Она что-то мычала и мычала, бурно жестикулируя руками, но Шину сквозь призму белого шума в перепонках не удавалось разобрать хоть что-то, лишь невнятные обрывки возмущённых женских фраз, перемешавшиеся с мужским басом. Наверное, раз бесчисленные удары по телу прекратились, а пара садистов переключились на новую особу, то потерпевшему следовало бы ухлёстывать поскорее, пока возникает такая возможность. Но он и не думает делать этого, продолжая безмятежно валяться на полу, обняв себя обеими руками за истерзанные части, будто бы и не осознавая, что его избиения окончились. Зачем вставать, хвататься за нещадную жизнь, если он уже ощущает себя не более чем дохлым трупом, закопанным в почву. Он уже мёртв. Может, его лёгкие и продолжают насыщаться кислородом, а сердце отзываться лёгким постукиванием в ушах, это всё не более чем наружный слой. Закопаешься поглубже, и не различишь ничего, кроме беспросветной графитно-чёрной гнили. Эти чувства присущи лишь мертвецам, у которых вся внутренняя составляющая была давно сжёвана личинками, и единственное что от них осталось ― облезлая кожа с торчащими из неё замшелыми костями, а также ощущение себя как сплошного корма для таких тварей, тело которого будут медленно пожирать всё его оставшееся существование.       А затем вербальный переполох утих. Или, может быть, его мозговые извилины в один момент настолько деградировали, что попросту обратились в беспорядочную кашу, неспособную более воспринимать окружающий мир. В любом случае, возня рядом находившейся троицы миновала, сменившись скрипением плитки под обувью ушедших. Все ушли, вроде бы?       ― ...Хей, ты в порядке?       Внешние звуки, в том числе чужие голоса всё ещё накрывали его разум замыленным полотном, но после утихших пререканий разобрать слова было уже легче. Шин приподнял голову, дабы убедиться, что вопрос был обращён именно ему. В метре от него высилась та черноволосая школьница, что минутой назад разняла озверевшего Хисоку от его изувеченной туши. Приблизившись, она уселась на корточки, по всей видимости чтобы лучше разглядеть ранения пострадальца. Её длинные волосы сумрачными лоскутами струились по кукольным плечикам, они кажутся мягче всех дорогостоящих шёлков и упорно отобранных совиных перьев. А личико у неё кукольное, точно фарфоровое, с милыми ямочками на щеках и притягательными тёмными глазами. Выглядит как хрупкое печенье, пахнущее ванилью и готовое треснуть от любого грубого прикосновения, но даже сахарное изделие как она оказывается более решительным и стойким, чем жалкое убожество как Шин.       ― Мне... мне жаль. Очень жаль, правда... Как тебе удалось так сильно вывести Хисоку? ― вновь произнесла девушка, словно старавшись напомнить о своём присутствии и вызволить собеседника из собственных мыслей.       ― Извини. Просто голова немного кружится. ― Шин, кряхтя от боли и судороги начал привставать и пододвигаться ближе к стене, чтобы в случае чего опереться именно на неё. Рукой он накрыл просаженную грудь, на другую облокотился, молясь как бы та ненароком не надломилась под его весом. ― Я уже не особо помню. Вроде бы я сказал какую-то грубую фразу про его мать... В любом случае, эти двое сами были инициаторами драки.       ― Ох, зря ты конечно её упомянул... Хисока не выносит, когда кто-то задевает его родителей. У него с ними ужасные отношения... ― она уныло опустила голову, явно припомнив не самые приятные вещи, связанные с этими людьми.       ― Откуда ты это знаешь? Ты с ним знакома? ―  полюбопытствовал парень, поражённый тем, что подобные сведения о личной жизни Хисоки известны этой девушке.       ― Ну, как сказать... Мы встречаемся.       Он распахнул ранее вялые веки от удивления. Ожидать нечто подобного от человека, что парой минут ранее самолично отчитал этого мудака, да ещё и осмелился вдарить не хилую пощёчину было невозможно. Шин, конечно, был прекрасно наслышан о том, что девушки зачастую предпочитают выбирать для отношений всяких паршивых ублюдков, не во что не ставящих свою вторую половинку, но он всегда считал что этим промышляют лишь глупышки, не отличавшиеся особым умом, или же те, что не обладают внешней привлекательностью, поэтому и не способны найти себе парня подостойнее. Но почему эта невероятно симпатичная темноволосая красавица с дурманящим голоском решилась на это? Разве подобные очаровательные девушки, что словно сошли с картин известных художников, заслуживают уродов вроде Хисоки Хори или его дружка?       ― Серьёзно? То есть ты...       ― Знаю, знаю... Позволь тебе кое что пояснить. ― она быстро перебила Шина, не желая выслушивать один и тот же сценарий, проигрывающийся из уст абсолютно каждого, кто хотя бы мельком пересекался с Хисокой. ― Он не обращается со мной так, как с остальными. Даже никогда плохого слова в мою сторону не бросал, напротив, всегда защищает меня от других, говоря что я его милая принцесса... Я правда люблю его, даже несмотря на то, что мне постоянно приходится участвовать в ссорах и ощущать стыд за его ужасное по отношению к другим поведение. Он постоянно так делает. И мне постоянно приходится ходить и разнимать его и человека, на которым он в сотый раз решил поглумиться.       Она ненавидит его отвратительные изъяны, но продолжает встречаться с ним из-за собственной любви и привязанности. Но в тоже время она не терпит его повадки, не позволяет тому обращаться со слабыми как с грушами для биться, а также имеет достаточную непоколебимость, чтобы в нужный момент пригрозить ему. Это объясняет, почему она с такой лёгкостью может дать тому отпор и прогнать при надобности, ибо уверена, что тот и пальцем тронуть её не посмеет, ибо питает к ней такую нежность и любовь. Романтические чувства ― странная штука, заставляющая слепо идти людей у себя на поводу. Интересно, а Шину когда нибудь удастся влюбиться? И сможет ли кто-то испытать тоже самое по отношению к нему? Слабо верится.       ― Слушай, я должна дать тебе кое-что... ― девушка потянулась к своей сумке, приступив что-то упорно выискивать в ней. После нескольких проб ей удалось достать крошечный запас медицинской ваты с пачкой влажных салфеток. Взяв необходимое количество каждых из предметов, она прильнула к лицу Шина, но завидев у того лишь опаску и растерянность ей пришлось продолжить. ― я начала частенько носить с собой подобные штуки. Ну, знаешь, на случай если Хисоке вновь приспичит напасть на кого-то. Правда, обычно помимо этого я беру с собой ещё что-нибудь, на подобии перекиси водорода или бинтов... Но к сожалению, сегодня облажалась и не взяла. Так что, эм... Ты будешь не против, если я всего-то протру твоё личико от этих ужасных ран?       ― Н-Ну... Я и сам могу сделать это... ― Шин, чрезмерно смущённый таким вниманием робко принял протянутые ему подношения, салфетками начав стирать обсохшую на щеках и губах кровь, а вату стал придерживать у кровоточащих ноздрей. Конечно, всё это вряд ли поможет ему укрыться от ноющей боли в теле или стереть грязь с одежды, но он был благодарен хотя бы тому, что физиономия теперь не была так сильно замызгана кровью. ― Спасибо, но ты слишком беспокоишься обо мне, мы ведь даже незнакомы!       ― Незнакомы? Ты прав, чуть не забыла представиться! Меня зовут Изуми Накаяма, а ты у нас... ― замявшись, та стала усердно осматривать чужие черты, будто бы пытаясь вспомнить или самостоятельно подобрать подходящее имя.       ― Шин. Шин Тсукими.       ― Шин... точно, Шин... ― хихикнула Изуми, делая вид что ещё немного и она сама смогла бы догадаться об этом. Она продолжала беспрерывно пялиться на парня, будто бы до сих пор пытаясь достать из глубоких пучин разума хотя бы какое-то воспоминание, связанное с этим лицом и прозвучавшим ранее именем. Кажется, Шин от подобного зрительного контакта был не в восторге, ибо фактически сразу смутился и отвернул голову. ― Ты же учишься в одном классе с Асами Сейко, так?       ― Верно... Как ты запомнила? ― он сильно насторожился, ибо это был первый случай, когда кто-то из других классов запоминал его.       ― О, так значит я права? Я знаю о вашем классе и Сейко из-за того, что учусь вместе с её младшей сестрой Кагурой. Ты наверняка должен был слышать про эту занозу, по ней вся школа сохнет из-за её внешности и миленького характера! Но лично меня она раздражает. Очень раздражает.       ― М, впервые слышу о такой. Сейко вроде бы никогда не упоминала, что у неё есть сестра.       ― Вот и хорошо! Вообще, не связывайся с моей одноклассницей... Если у тебя вновь возникнут перепалки с моим парнем, то ты всегда можешь обращаться ко мне. И ещё...       Она нагнулась, сгребая бумажные ошмётки в руки. Эти жалкие оборванные кусочки были тем, что ранее являлось цельной книгой. Некоторые листы уже превратились в обмокшую кашицу с капельками крови на своей поверхности.       ― Это ведь твоё, верно? ― поинтересовалась темноволосая, брезгливо отряхивающая грязные обрывки страниц.       ― Угу. Эта книга была моей любимой. Ну, эм... не беспокойся, она была мне не так уж и нужна. Я перечитывал её несколько раз.       ― О боже, Хисока... Я поговорю с ним об этом, нет, я заставлю его купить тебе новую, точно такую же! ― Изуми энергично завертела головой, словно уже была готова прикрикнуть на своего возлюбленного, как только тот попадётся ей на глаза.       ― Нет-нет, всё нормально. Я попрошу родителей денег на её копию. ― напрягся Шин, совсем не желающий вновь как либо пересекаться со своим ненавистником. ― Тем более, её испортил не Хисока, а его приятель Рэйден... насколько я помню.       ― Ты упомянул что перечитывал её. Она действительно была так дорога для тебя?       ― Вроде того.       ― Шин, это ужасно. У меня тоже имеется то, чем я очень сильно дорожу. Если бы кто-то посмел так обращаться с моими чувствами, делать с тем, что я люблю такие жестокие вещи, я бы очень сильно разозлилась. Наверное, я бы шкуру с той гниды стянула, выколола ей глаза, размазала бы лицо об асфальт или ещё чего похуже... В зависимости от того, насколько плохим было содеянное.       ― Звучит очень... многообещающе. ― он скорчил неуверенную улыбку, пытаясь не показаться напуганным столь резкой переимчивости фраз от собеседницы. ― Эм... а что дорого для тебя?       ― Многое! Но самое дорогое для меня это конечно же мои родители, мой парень и моя собака. ― при перечислении этих персон Изуми одухотворённо заулыбалась, заискрилась, как рождественский фонарь в преддверии праздника. ― Я очень сильно их люблю! Кстати, ты собираешься сейчас покидать школу? Ты весь в крови и ушибах, в таком виде тебя явно на уроки не допустят.       ― Точно. Думаю, мне стоит уйти не привлекая внимания учителей. Сразу же начнутся расспросы, а если скажу, что упал с лестницы или просто сам где-то ударился мне вряд ли поверят.       ― Я смогу прикрыть тебя! Но я должна быть уверена, что ты сумеешь добраться до дома без происшествий. Как никак, сейчас ты в не очень хорошем состоянии чтобы разгуливать в одиночку. Может, ты сможешь позвонить родителям, чтобы те тебя забрали?       ― Не стоит. Они сейчас на работе, к тому же даже если они и приедут, то увидев меня закатят истерику. Они не отстанут, пока я не расскажу кто меня избил. Нам же нельзя подставлять твоего парня, верно? ― выдохнул Шин, неимоверно жаждущий правосудия над выродком, избившим его. Он бы уже пошёл жаловаться, да вот только над ним нависли пара проблем ― милая школьница, что явно не потерпит подобного, а также животный страх опять быть побитым.       ― Да, ты прав... Я не хочу чтобы у Хисоки потом были проблемы. Но он заслужил их, обещаю, я сама позабочусь о том, чтобы он тебя больше не трогал. Хм, может тогда, у тебя есть какие-нибудь друзья, что могли бы проводить тебя?       ― Ну, наверное есть один. Но я не особо уверен, согласиться ли он.       ― Почему ты сомневаешься? Если это твой друг, он просто обязан тебе помочь! Скажи, он из этой школы?       ― Да, по идеи он должен сейчас находится в мужском туалете...       ― Чудненько! Тогда смело отправляйся к нему с просьбой о помощи, а я уже позабочусь о том, чтобы тебя не заметили!       Изуми стрелой схватилась за запястье Тсукими, помогая тому подняться, а после приступила засовывать смятые куски бумаги в его одиноко валявшийся рюкзак. От этой несчастной книги уже не было никакого смысла, напротив, та лишь занимала место и пачкала своими страницами остальные вещи, но Шин решил не останавливать девушку, посчитав что та лишь пытается хоть каким-то образом загладить вину своего любимого. Затем она подала знак оставаться внутри комнаты, в то время как сама выбралась наружу, дожидаясь подходящего момента для их парной вылазки. Пара минут хождений ― и Изуми вновь вернулась, толкая того в спину и говоря о том, что им стоило бы поторопиться.       Через мгновение та уже неслась по лестнице, волоча вслед за собой сгорбленного парня, явно запыхавшегося от такой чрезмерной скорости их бега. Добравшись до нужной комнаты, Накаяма принудила приятеля оставаться за углом, в то время как сама стала стоять у двери уборной и усердно вглядываться в находившихся там людей. Она упорно настаивала, что Шин не может зайти туда, пока помещение не освободится от "опасных злодеев" по её мнению. Ему оставалось лишь смириться и выжидать дальнейших указаний своей напарницы.       ― Шин, а ты точно доверяешь своему другу? ― неожиданно резкий вопрос от неё пронзил уши гулким эхом.       ― Что... Что за странный вопрос?       ― Просто... я должна убедиться в том, что с тобой всё будет хорошо. Я бы сама проводила тебя, но ты и сам понимаешь, что я не смогу никак этого сделать! Мне не удастся после так легко отделаться от учителей, а уж тем более от Хисоки. Он потом начнёт расспрашивать, куда пропала и с кем носилась, а я очень плохо умею врать... Так что, эм, пообещай мне что всё пройдёт нормально! Я потом буду очень сильно волноваться, если с тобой что-то случится!       Его всполошило это резкое утверждение. Изуми была знакома с ним не более десяти минут, но уже так прямолинейно заявляет о своём волнении. Эта девушка и впрямь не кажется той, кто стал бы врать в данной ситуации, да и какая ей выгода с этого? Но почему же тогда ему не удаётся принять подобные слова в свой адрес? Факт того, что кому-то действительно было дело до его состояния не способен уложиться в сознании. Наверняка у Изуми всего лишь такой характер, она бы с лёгкостью сказала бы эти слова каждому оказавшемуся на его месте. Шин не особенный. Не стоит и дальше продолжать брать её заботу. Сейчас подобные слова от неё кажутся горсткой пуха, в которые так и хочется затянуться с головой, но он уверен ― в один из моментов всё это обратится в остриё, что безжалостно всполошит и разрушит всю его веру в то, что кто-то действительно может хорошо обращаться с ним. Может она сделает ему больно не лично, может это сделает её парень, в любом случае разницы не играет.       ― Мне всё равно не к кому больше обращаться, кроме него. Честно, я бы уже давно ушёл в одиночку, но думаю под твоим пристальным надзором мне вряд ли удастся это сделать.       ― Конечно! Я не позволю тебе идти одному, вдруг ты... вдруг случится что-то плохое?       ― Ты слишком переживаешь, со мной явно ничего не произойдёт.       Спустя несколько минут ему удалось избавиться от намертво прилипшей школьницы, которая всё таки после ещё нескольких выплесков "будь осторожен!" всё таки позволила ему войти в уборную. Как ни странно, внутри находилась лишь пара-тройка учеников младшего звена, которые что-то бурно обсуждали и не даже мимолётного взгляда в сторону новоприбывшего не бросили. Соу здесь не было. Неужто забыл про их встречу, или просто тот был из людей не сдерживающих обещаний? В любом случае, этот расклад устраивал Шина куда больше: теперь ему удастся покинуть школу в одиночестве, без компании лилейной девочки и пугающего друга.       А может ему и не стоит покидать стены школы? Как никак, записки с освобождением у него нет, а значит права на выход тоже... Конечно, существует небольшой шанс того, что охранник, а также прочий рабочий коллектив во время его побега будут слоняться в иных местах, а не прямиком на проходе к главному выходу, но беря в учёт его увековеченное невезенье вряд ли судьба будет следовать его прихотям. Возвращаться в свой класс также желания никакого не было, тем более пребывая в настолько тошнотворном виде. Что ему по прибытию говорить учителю? Что он понятия не имеет, где носился весь прошлый урок, почему из его рта отчётливо несёт сигаретами, а его одежда поголовно замызгана в собственной крови? Даже длительное время прокручивая все эти события в голове, ни к одной более менее логичной отмазке он не приходил. Шин не боялся сказать правду о произошедшем, напротив ― он яро жаждил самого жесточайшего возмездия над своим насильником, но ещё больше ему не хотелось подводить свою новую знакомую. Наверное, в таком случае оставался единственный вариант, а именно закрыться в одной из кабинок и дождаться окончания уроков, а после слившись с толпой покинуть здание. Это очень рискованно, учитывая что в любой момент кто-то из взрослых может объявиться на его поиски, а в этом случае те посчитают самым рациональным решением в первую очередь проверить мужской туалет, где его и найдут, но другой более-менее сносной альтернативы при данных обстоятельствах не существовало.       Так он и решил поступить. Сначала он воспользовался краном, дабы хоть как-то привести себя в порядок, а после заперевшись в одной из туалетных кабинок приступил высиживать на крышке унитаза и бесцельно таращиться в экран телефона. Время тянулось бесконечной полосой, и даже ожидание звонка казалось неимоверно длительным. Благо, этот момент всё же наступил, а вместе и с ним раздался удаляющийся грохот шагов школьников. Теперь Шин здесь совсем один.       Давящая тишина, сменяемая лишь ритмичными звуками капающей с крана воды накрывала с головой. За сегодня это уже второй раз, когда он прогуливает уроки в туалете, а также первый раз, когда он делает это в одиночку. Его укрытие уже сейчас ощущалось как максимально тесное и некомфортное место, но выйти наружу он не решался, пусть и была полная уверенность в том, что помимо него тут больше никого нет. В этом помещении очень волнительно, вероятно конечно он переживал попросту, но всё равно от этого нагнетающего чувства избавиться не мог. Как никак, здесь он в находится в большей безопасности, нежели когда сидел на самом видном месте ― подоконнике, попутно общаясь с Хиёри. Интересно, где этот парень сейчас? Наверное вместе со всеми адекватными людьми отправился на уроки, вместо того чтобы засиживаться вместе с непойми кем.       Разнёсся скрип двери, а вместе с тем и неспешный стук обуви о плитку. Шин тут же застыл, втянув голову в плечи и затаив дыхание, дабы ненароком не сдать своё присутствие неумышленным звуком. Нет никакой гарантии что это кто-то из учеников, поэтому нет никакого смысла лишний раз рисковать и нарываться на нежелательные разговоры. К слову, по всей видимости ему удавалось оставаться незаметным, ибо вошедшему плевать на него хотелось ― тот лишь тупо расхаживал взад-вперёд, нарезая многочисленные круги по комнате. Это было крайне странно, учитывая что этот человек ни разу не удосужился воспользоваться каким-то из писсуаров или хотя бы подёргать кран с водой. Будто бы тот тоже прогуливал.       Любопытство поскорее разузнать о том, кем всё таки является этот пришедший тип сразу же овладело Шином. Но он, понятное дело ни в коем случае не станет выходить из своего убежища, предпочитая заместо этого единственный оставшийся способ ― выглянуть из-за незаполненного дверью пространства на самом верху кабинки. Он аккуратно поднялся с холодного сиденья, а после стал на носочках вытягиваться, пытаясь дотянуться до желаемой верхушки. Не выходит совершенно, природа обделила бедного парня в шапке ростом. Тогда тот решился на более безбашенный метод, а именно воспользоваться унитазом как дополнительной ступенькой. Придерживаясь руками за стены кабинки Шин сначала осторожно наступает на крышку унитаза одной ногой, потом второй... Пытается выпрямиться и сохранить равновесие, но тут же валится назад, благо вовремя успевая опереться и не раздробить себе лицо об угол туалетного бачка. Только вот, его мешканья окончились раздавшимся на всё помещение звучным скрипом, явно выдающим то, что помимо неизвестного внутри уборной находится ещё и неуклюжий неудачник.       Сначала мёртвая глушь, сменяемая разве что его нервным пульсом, а после надвигающийся ропот чужой обуви, несущийся прямо к его кабинке. Шин неистово пытается сохранять свою неподвижность, молчит, стараясь вновь не издать ни звука, пусть и знает что это бесполезно ― его уже раскрыли.       ― Ну как, твоя посадка не оказалась слишком жёсткой? Надеюсь, тебе не удалось раздробить свои органы сейчас, это было бы жалко!       ― Соу?       Шин отворяет дверную защёлку, а после приоткрывает дверь и робко выглядывает. И вправду, за ней находилась знакомая довольная физиономия, шея которой была обвита своим излюбленным красным шарфом. Сейчас этот парень казался особенно жутким: зелёные спирали волос хаотично ложились на его ухмыляющееся лицо, искажённое гримасой безумной радости, а расстояние между ними было настолько маленьким, что Шину доводилось явственно чувствовать запыхавшееся дыхание того на себе. По всей видимости, Соу очень спешил наведаться сюда.       ― Я думал ты не придёшь... ― тихо пробормотал Шин, сам не понимающий рад он этой встрече или нет.       ― Правда? Как жаль что ты меня так недооцениваешь.       ― Стой, а как ты узнал что именно я нахожусь в этой кабинке? ― поинтересовался он, посчитав такую яркую реакцию на ранний грохот от его провала присущим людям лишь в том случае, если бы те заранее знали, что внутри находится кто-то из их друзей.       ― А я не знал. Я узнал про твоё присутствие лишь после того, как ты заговорил со мной. ― Соу лучезарно улыбнулся, хватаясь за край двери и полностью раскрывая её, чтобы эта преграда больше не препятствовала их общению.       ― Забавно...       ― Ага! А ещё более забавно то, как ты сейчас выглядишь. Ты решил внести в свой имидж немного тёмно-коричневых оттенков, а в качестве румян обмазать лицо кровью ? Что ж, могу заверить, тебе к лицу! ― он стал бессовестно разглядывать запачканного в крови парня, будто бы оценивая диковинный экспонат на витрине. В его глазах не ощущалось заинтересованности о драке и вырисованных в её ходе увечий, они не были поникшими от сочувствия и жалости, напротив, ему словно доставляло удовольствие взирать на представленную картину, мысленно потешаться над чужим страданием, а в его голове из раза в раз прокручивались мысли о том, как всё это кровопролитие могло происходить.       ― А, ты про это... ― Шин стал оглядывать свою потрёпанную форму, которая даже после промывки водой по-прежнему оставляла на себе кровавые разводы. ― Я сейчас не особо хотел бы говорить об этом, но если ты настаиваешь...       ― Я могу осмотреть тебя? Сними верхнюю одежду.       ― Ч-Что? ― смущённо опешил Шин. ― М, н-ну...       ― Разве я сказал что-то непонятное? Я всего-то проверю твои раны на наличие инфекций и всё, это ради твоего же блага!       ― Это, эм... Нет, не думаю что в этом есть какая-то необходимость...       ― Стесняешься...? Это из-за твоих комплексов по поводу тела, я прав? ― лыбясь, как объевшийся сметаной мартовский кот пролепетал Соу, изучающе рассматривая промелькивающую через чужую одежду худобу.       ― Ну, вообще не только из-за них... Хах, а вообще, откуда у тебя информация про мои... комплексы?       ― Думаю, не имеет смысла долго размусоливать обо всех составляющих того, почему я сумел самостоятельно догадаться об этом, поэтому постараюсь рассказать тебе лишь о самых основных. Начну с того, что у тебя крайне болезненный вид, а также ты замкнут и неразговорчив, фактически никогда первый не контактируешь с людьми, даже если в этом имеется огромная необходимость. Хах, а также ты вечно мёрзнешь, и даже в самый ужасный зной цепляешь на себя зимнюю шапку и объемные кофты, попутно надеясь что они сумеют скрыть твоё худощавое тело. Но это не помогает, ибо все всё равно пялятся и презирают тебя из-за них!       ― Соу... Т-Ты...       В голове вспыхнул диалог с Сейко и то, как она невзначай упоминала, что действия Шина всегда казались ей слишком предсказуемыми. Но одноклассница учится и, соответственно, знакома с ним не первый год, но вот Соу... Соу знаком с ним лично лишь со вчерашнего дня, а уже так легко распознает его потаённые переживания и чувства. Сразу назревают воспоминания о том, как этот жуткий тип первые дни предпочитал подглядывать за ним из-за угла, смотря в лицо и не сдерживая улыбку. Вроде, Шин не имел чёткого представления, длились ли наблюдения его нового друга с того момента, как он начал неоднократно замечать в своей жизни промелькивающую ядрёно-зелёную макушку. Возможно, регулярная слежка за ним происходила гораздо больше, чем одна неделя, а он даже не подозревал об этом... Не хочется думать о подобном, но вопрос в любом случае останется открытым: каким образом Соу способен так просто его анализировать?       ― Уф, ты так быстро замолчал. Погляжу я задел неприятную для тебя тему, а? ― мигом заинтриговался Соу, внимательно наблюдавший, как лицо друга бледнеет, а взгляд того устремляется в пустоту.       ― Н-Не правда... Просто, эм, я надеялся что это всё не настолько заметно... Понимаешь, я долгое время пытался набрать вес, но у меня ничего не выходит... Совсем.       ― Хм, дай-ка угадаю... У тебя есть проблемы с желудком?       ― Отку... Откуда ты знаешь?       ― Как минимум то, что тебя может вывернуть при любом поводе уже странно, не считаешь? Также я неоднократно замечал, что во время обеденных перерывов ты один из немногих, кто остаётся сидеть в классе. Либо же ты не испытываешь голод, либо опасаешься того, что тебя стошнит прямо за едой и ты опозоришься, как это произошло на прошлой перемене! ― он заинтересованно бросает взоры на заострённые скулы, отлично просвечивающие сквозь кожу ключицы, кажущиеся ему крайне острыми, будто при любом прикосновении о них можно с лёгкостью заработать порез. Ему жутко хочется изучить настолько костлявое тело поподробнее: собственноручно пройтись по выпирающим рёбрам, лопаткам, посчитать спинные позвонки, но увы, приходится довольствоваться лишь тем, что позволено.       ― Угх... ― неуверенно отведя взгляд Шин стал натягивать воротник своей рубашки повыше, ощущая прилив дискомфорта от пристального взгляда на своей шее.       ― Почему бы тебе в таком случае не заняться спортом? Смог бы хоть какую-то массу набрать и, может быть, к тебе бы стали реже приставать.       ― Это непросто... Я некоторое время пытался выполнять простые тренировки, по типу пробежек или отжиманий, но всё оборачивалось провалом. Сразу голова кружится начинает, а глаза темнеют... Из-за моего телосложения меня даже к залу физкультуры не подпускают, ибо при любой нагрузке я могу легко потерять сознание, а учителям каждый раз со мной возится не хочется.       Любая физическая нагрузка: подтягивания, приседания, отжимания ― всё приводило к тому, что тот с позором и грохотом падал на пол, чувствуя, как отдышка разрывает лёгкие, а его редкие мышцы наливаются пламенем. Он не был ленив, вовсе нет. Его многоразовые приступы саморазвиваться и становиться лучше, обдающие его лихой мозг время от времени, приводили к тому, что Шин неоднократно устраивал своему слабому организму различного рода испытания и марафоны, которые в свою очередь приводили лишь к его потере сознания и обеспокоенным крикам родителей, обнаружившие обмякшее и вспотевшее тело своего чада посреди комнаты.              Бесконечные обследования, голые, режущие глаза своей белизной, стены, пожизненно въевшийся в ноздри запах медикаментов и эти отвратительные привкусы витаминов, которыми его ежедневно пичкали, фантомно протянулись на языке, уходя в горло и порождая новые позывы извергнуть содержимое желудка на пол. Родители уверяли, что он хороший мальчик, что рост ниже нормы и недовес не проблема, что все болячки вскоре спадут и он сможет как и все дети резвиться, в порыве радости рассекать улицы, несясь вслед уходящему солнцу, не опасаясь при этом очередного обморока, но для этого он должен быть умницей, проглотить сейчас эту ебучую горстку нескончаемых пилюль, на которые врачи подсаживали его, как на аппарат жизнеобеспечения или легкодоступный наркотик, а после ему нужно терпеть, терпеть и верить, что он станет нормальным, что волшебные таблеточки станут его проводником в лучшую жизнь, где лишь от одного его вида прохожие не будут умётывать в сторону, дети прекратят рыдать, а бабки на скамейках, словно ошпаренные, креститься, бурча под нос все возможные молитвы. Он хочет жить реальной жизнью, проводить досуг в кругу настоящих людей, заместо собственных фантазий, созданных в чреве многочисленных историй и наблюдений за персонажами книг и более интересными жизнями незнакомцев. Почему он всего лишь наблюдатель? Он тоже хочет играть важную роль в этом мире, вписаться в захватывающий сюжет, вместо того чтобы являться НПС и всё своё время стоять в стороне, нервно обкусывая губы.       ― ...Ох, это так грустно! ― Соу подогнул брови, выдавливая на лице гримасу притворного сочувствия. ― В таком случае, раз у тебя нет ни единого варианта проработать свою внешность по состоянию здоровья, почему бы тебе просто не забить на это?       ― Просто забить...? Я не могу. Честно говоря, меня постоянно терзают мысли о том, что я никогда не смогу никому понравиться. Сам подумай, какой девушке захочется быть с низкорослым дрыщем, неспособным не только её защитить, но и себя?       ― Хм... да, ты прав! Никакой девушке не будет до тебя дела! Бедный и несчастный Шин подохнет в полном одиночестве...! Хотя нет, вру, ты всё ещё будешь нужен кое-кому...       ― И кому же...?       ― Как кому? Конечно же опарышам, питающимися мертвечиной! Наткнувшись на твой одинокий труп, который даже похоронить было некому, они явно возрадуются такой находке, приступив набивать голодные брюха твоей гнилой плотью!       ― Хах... Забавная шутка... ― Шин поник головой, молясь чтобы свисающие пряди волос сумели скрыть беспросветное отчаяние на его лице.       ― Знаешь, несмотря на твою тошнотворную внешность, ты невероятно милый, когда грустишь или злишься! Может, ты походишь денёк-второй с подобными мордашками, так и приглянешься кому нибудь?       ― Соу, прекрати.       ― Хотя, думаю ты отлично справишься и без своего очаровательного личика. Твоё тело настолько истощённо, что любой прохожий наверняка считает тебя изголодавшимся пленником. А впалые мешки под глазами и светлая кожа делает тебя ещё больше похожим на дохлый труп, чем на удачного кандидата для отношений. Поэтому, раз уж всё сводится к этому, может тебе стоит зарегистрироваться на сайте для некрофилов?       ― Мне становится плохо от твоих шуток... ― согнувшись в спине он поспешно накрыл рот ладонью, чувствуя, как подобные слова и выстроенные ими картины в голове вызывают в желудке вальсирующие припадки и судороги.       ― Оу, мне не нравится твоя реакция. Мне придётся замолкнуть. Я очень брезгливый, и если ты сейчас облюёшь мою одежду, я вряд ли смирюсь с этим. ― вечно ехидная ухмылка Соу слетела, заменившись лишь тонкой невзрачной полосой.       ― Ха-ха-хах... я понял... ― содрогающимися губами Шин скорчил что-то похожее на улыбку, убирая руки от лица и показывая свою покорность. Проверять слова резко сменившегося в лице шутника на пустословие желание никакого не было.       ― Кстати, о твоих родителях, ― моментально продолжил неумолкавший Хиёри ― что ты собираешься говорить им, когда ты вернёшься домой?       ― А, не беспокойся. Они очень поздно возвращаются с работы, так что к тому времени я уже окончательно избавлюсь от всех следов крови... И, раз уж ты напомнил о моём доме... Ну, эм, ты не мог проводить меня туда? Желательно до окончания уроков. Просто я подумал, что...       ― Уф, бедняжка Шин... Ты так скис от мыслей, что никто и никогда не решит с тобой встречаться, что ты решился начать делать первые шажки к этому в мою сторону, ибо я единственный, кто общается с тобой?       ― Н-Нет, с чего ты вообще взял? Я не... мгф... ― взволнованно бурчит Шин, натягивая на раскрасневшееся лицо шапку ― она въедается в лицо колючками, царапает и травмирует веки, но в порыве стыда он не чувствует этого.       ― Ох, божечки... И не говори, что прямо сейчас ты смутился не из-за того, что я так быстро просёк твой идиотский план по завоеванию моего сердца! В любом случае, твоё смущение выглядит слишком мило и невинно, так что я с радостью сделаю вид будто бы не видел этой позорной сцены!       ― Блин, д-да нет же! Просто дай мне закончить!       ― Ха? Шинни собирается сделать мне признание в своей влюблённости? Давай, я уже держу уши востро!       ― Аргх, ты просто невыносим!! ― безапелляционно начал красный Тсукими, яростно мотая головой. ― Ты и сам прекрасно знаешь, какой у меня слабый организм и то, что я могу в любое время отключиться, или эм-м... я не знаю, кто-то приложит к этому свои руки! Неужели ты хочешь подвергать меня опасности? Если нет, то просто заткнись и проводи меня до дома!       ― Оу, ладненько.              «Он успокоился? Неужели...» ― Шин насторожился, смотря за тем, как ранее хихикающий друг безучастно разворачивается спиной и направляется к выходу. Сначала он распереживался, что мог своими резкими словами всерьёз задеть Хиёри, что тот обиделся и вот-вот уйдёт и оставит его тухнуть здесь в одиночестве, но уже через миг по помещению разнёсся голос, окрикивающий его по имени, а сам зелёный находился за распахнутыми дверьми уборной и интенсивно махал рукой, явно подзывая к себе.       ― Ну что, куда держим путь? ― спросил наконец-то дождавшийся чужого прибытия Соу.       ― М-м... Для начала нам нужно каким-то образом выбраться из школы, ― размышлял парень в шапке, опасливо осматривающий коридор на наличие учителей. ― Вдвоём нам навряд ли удастся незаметно протиснуться на глазах у охранника...       ― А зачем нам идти через охранника?       ― В смысле зачем? Прошу, не предлагай сейчас вылезти через окно или ещё чего похуже!       ― Хах, а почему бы и нет?       ― Как минимум, потому что я еле стою на ногах, не говоря уже о том, чтобы делать что-то... настолько экстремальное.       ― Ох, ― Соу демонстративно протянул ему свои руки. ― тогда я с радостью могу понести тебя!       ― Нет-нет, я передумал! Я и сам отлично хожу! ― до этого скрюченный и вяло передвигающийся Шин сразу же оживился, начав лихо бегать вокруг друга, попутно спотыкаясь каждый раз и молясь не облажаться. ― Вот, видишь?       ― У-у... гляди-ка, я стал тебе отличным мотиватором заняться пробежкой! ― он стал подхватывать его движения и также одолевать коридор при помощи бега, постепенно ускоряясь и отдаляясь от Шина всё дальше. ― Сможешь догнать меня?       ― Что? Нет, я ненавижу бегать, постой! ― пыхтел себе под нос уже вымотавшийся Тсукими, но Соу полностью игнорировал все его просьбы остановиться, продолжая в быстром темпе огибать этаж и пробираться до самых лестниц.       В конечном итоге след Соу и вовсе простыл: тот, вероятнее всего, уже успел смотаться на первый этаж, поэтому единственное что Шину оставалось, так это в полном изнеможении спускаться по ступеням, надеясь ненароком не пересечься с кем-то из учителей. К слову, с Соу он встретился лишь внизу, как и предполагалось. Раскрывая рот в отдышке он недоверчиво поглядывал на друга, пока тот оглядывался по сторонам и нагнувшись старательно выискивал что-то в своей сумке.       ― Ты... Не убегай больше так... Хорошо? Я вымотался... ― устало кряхтел Шин, подходя ближе. ― Что... что ты ищешь?       ― Ах, ты уже вернулся? Я планировал закончить раньше, чем ты явишься сюда. ― он продолжал копошиться во внутренностях сумки. ― Ты ведь не согласишься перебираться через окно, так?       ― Ну... да.       ― Славно. Я и сам не горю желанием использовать такой изощрённый способ, на твоём месте я бы уже давно бы выпросил у учителя отгульную записку просто поныв минутку. В духе "Учитель, мне так плохо! Моё тело так больно из-за того, что меня покалечили какие-то ублюдки, поэтому прошу, попросите охранника отпустить меня! Взгляните, моя одежда вся в крови, о боги...!"       ― Да, да, я понял! Пожалуйста, больше не используй этот писклявый голос чтобы подражать меня!       ― Я рад, что ты понимаешь! Но зная то, что ты опасаешься за свою репутацию, а также просто по какой-то причине не желаешь выдавать обидчика даже мне       ― Смотри, ― Соу наконец-то развернулся, светя в своей ладонью каким-то вытянутым серебряным предметом. ― Мы можем воспользоваться этим для того, чтобы выбраться наружу!       ― Чего? ― прищурившись, Шин разглядел в руках того два каких-то незамысловатых инструмента, один из которых напоминал скальпель или очень миниатюрную отвёртку. Правда, вместо стержня или лезвия в ручке прибора находилась продолговатая железка, которая к концу чуть сгибалась, приобретая форму схожую с рыболовным крючком. Вторым же прибором являлся сплошной металлический стержень, также согнутый на конце и имеющий форму, схожую с буквой " L " ― Что это за штуки?       ― Первое ― специализированный инструмент, использующийся для открытия замков без его разрушения и использования ключа. Или же если говорить простыми словами, то это отмычка. Второе ― неизвестная мне железяка, которую я позаимствовал с внутренностей автомобиля отца и которая также играет непосредственную роль во вскрытии замков.       ― Э-э, для чего ты их таскаешь с собой? Ты заранее знал, что мы будем сбегать отсюда?       ― Не-а. Просто я всегда таскаю их с собой и не только, для самых разных случаев.       ― Ха-ха, даже интересоваться не буду, для чьих замков ты их используешь... И всё же, какой от этих предметов смысл, если всё равно проходная дверь отворяется лишь через кнопку на месте охраны?       ― Ты до сих пор принимаешь меня за идиота, не знающего как выбраться из школы без использования главного входа? Ты меня огорчаешь...       ― Оу, прости...       ― Глупыш, я не сержусь! Просто пораскинь своими извилинами, думаешь, я бы стал приходить в школу, если бы не знал её точную проектировку?       ― В каком это смысле...?       ― Шин... ― выдохнул он, явно подавляя нарастающее раздражение. ― Это значит, что я знаю абсолютно о всех внутренних выходах школы, в том числе и то, как их правильно задействовать и не попасться. Следуй за мной.       Пройдя сквозь коридорные просторы, парни ступили за порог открытой двери, находившейся недалеко от лестницы. Это было слабо освещённое небольшое помещение, через которое Шину приходилось неоднократно проходить, будучи в начальных классах. Эта комната была проходной к спортзалу, что располагался несколькими ступенями ниже, прямиком под землей. Раньше здесь проводились занятия, когда на улице были неблагоприятные для этого погодные условия. После, школе удалось обустроить нормальный спортивный зал на первом этаже, а это недоразумение снизу теперь используют как место для хранения различных учебных предметов, которым приходится уныло тут пылится и отчаянно ожидать свой черёд в свет. Как правило, это помещение всегда закрыто, дабы школьники не использовали его как курилку и логово от учителей, лишенное каких либо камер, однако сегодня удача была на их стороне. Ну, или почти. Всё же, помимо запыленного и не имеющего никакой для беглецов ценности спортзала здесь присутствовала дверь, ярко подсвеченная сверху зелёной табличкой "запасной выход", которая, как разузнал несколько раз агрессивно дёрнувший за её ручку Хиёри, оставалась запертой.       ― Как неожиданно. Шин, не мог бы ты воспользоваться моими этими железными штуками для взлома? ― Соу, тянувшийся в лучезарной улыбке, мигом сунул Шину в руки оба прибора, из-за чего тот поначалу поёжился от сразившего его кожу мерзлоты, исходящей от этой пары.       ― Почему ты просишь меня об этом? Если ты таскаешь в своём рюкзаке отмычку и... ту автозапчасть от машины, не означает ли это, что ты по умолчанию должен уметь ими пользоваться?       ― Не подумай неправильно, я отлично ими владею. Просто мне хочется, чтобы этим занялся именно ты.       ― Я? Ну, у меня не получится, наверное. Я ни разу не взламывал двери. Я даже не знаю, как это делается... ― он робко провертел приспособления в руках, осматривая и сверля их поникшим взглядом, будто надеясь, что те сами вскочат с его ладоней и приступят вкручиваться в личинку замка. Но те, к его великому сожалению, только и продолжали пробирать его пальцы холодом.       ― Ох, так это же отлично! Неужели ты решишься упустить такой прекрасный шанс обучиться новому навыку, заместо этого предпочитая продолжать считать себя ни на что неспособным ничтожеством?       ― Не думаю, что навык взламывания замков мне сильно пригодится.       ― Как минимум, если у тебя когда-то появится такое желание, ты без проблем сумеешь пробраться в мой дом.       ― Хах? Странная причина... Не думаю, что когда-то решусь на подобное.       ― Не будь так уверен в своих словах, в будущем твоё мнение может координально изменится... Ну, и, раз ты решил остаться с ролью благодетеля, то будь добр, вскрой нам проход на свободу пока нас ещё не застукали за этом делом.       ― Ладно, но ты мог хотя бы объяснить, что я должен сделать? Мне просто нужно... вставить отмычку в прорезь и...       ― Перед тобой цилиндровый замок. Свободный поворот цилиндра внутри блокируют штифты, они же и составляют секретную часть замка и обеспечивают его блокировку. При повороте ключа, имеющего определенную комбинацию, совпадающую с комбинацией штифтов, цилиндр внутри замка становится податлив к вращению. Количество штифтов варьируется от 4 до 16, однако имеются исключения с семнадцатью и более пинами, причём расположены они могут быть как одной плоскости, так и в разных. Твоя задача ― обеспечить личинке замка нагрузку при помощи автомобильной запчасти, после ввести отмычку внутрь и постараться поймать первый пин. Старайся в этот момент внимательно вслушиваться и ловить характерные щелчки, которые будут оповещать тебя о том, удалось ли тебе верно зацепить пин, придав ему положение, соответствующее открыванию или нет. Если тебе это удастся, цилиндр немного сдвинется, и тогда тебе придётся повторить проделанные действия и с другими пинами, пока все не поддадутся и замок не откроется.       ― Оу, ха-хах... У тебя такие большие познания в этом деле...       ― И да, прошу, будь максимально аккуратен и не заставь отмычку расколоться прямо внутри прорези. У нас навряд ли в таком случае выйдет отковырять её оттуда, так что придётся потратить время на поиск другого выхода. Плюсом у нас возникнут проблемы, если охранник впоследствии обнаружит, что замок на двери не открывается из-за застрявшего внутри надломленного куска отмычки. Мне стоит тебе повторить вышесказанное ещё раз, или нет?       ― Ну, м-м... Я не уверен, что в принципе смогу сделать это, даже после твоих подробных пояснений.       ― Тогда нам придётся развернуться, подняться по лестнице, зайти в кабинет где сейчас идёт твой урок и выпросить отгул у учителя прямо на глазах у всех твоих одноклассников.       ― Я...       ― Да-а?       ― Я не хочу этого. В смысле, я думаю что ты справишься со вскрытием замка лучше, чем я, поэтому почему бы...       ― А я думаю, что мальчик Тсукими должен приложить хоть какие-то усилия, для того чтобы достичь каких-то результатов в своей жизни и наконец перестать перекладывать ответственность на других. Это ведь тебе требуется сбежать из школы, а не мне, не так ли?       ― Угу...       ― Славно. В таком случае прекрати тянуть время и приступай.       Повинуясь и сглатывая накативший ком в горле, Шин нерешительно приблизился к замку. Ощущения в этот момент были... странными. Словно он сейчас на сцене или за листом с экзаменационными заданиями перед кучей глаз и направленных на него одного объективов, выжидающих момента его позорного провала, чтобы наступить с осуждающей волной. Но Соу ведь сам настаивает на том, чтобы именно Шин открыл им проход, при этом зная, что тот подобным ни разу не занимался, а значит и не должен принижать его в случае неудачи... верно ведь? Он так старается показаться ему с лучшей стороны, ведь Соу единственный, кто с ним общается. Было бы неприятно унизиться перед ним. Жутко неприятно. Может, Соу, как и остальные, после его ошибки разует глаза, увидит какой он неудачник и оборвёт их дружбу, а после, присоединившись к компашке буллеров, лично надрёт ему лицо, приблизив к неизбежной участи стать трупом раньше времени? Нет, он не может этого допустить. Только не перед Соу. Не перед ним. Лишь один Соу выбивается из гнилой массы школы тем, что продолжает ему улыбаться. Соу странный, иногда даже пугающий, но он всё же его друг, которого он бы не хотел потерять спустя столь маленький отрезок после их знакомства.       Руки дрожат. Шин молится, чтобы они не разомкнулись, тем самым выпуская инструменты и выдавая его напряжение. Успокоится. Нужно всего-то успокоится, крепче сомкнуть трясущиеся пальцы на паре железок, вспомнить вышесказанные наставления от Соу и проделать их. Обеспечить натяжение. Ввести отмычку. Зацепиться за пин. Услышать щелчок. Повторить ещё несколько раз, несколько раз, пока эта ебаная дверь не отворится и он не избавится от чувства, что прямо сейчас все его внутренности перекручиваются под напором колючей проволоки, а взор затмевается из-за вздувшихся глазных капилляров.       Шин встаёт на колени, дабы его лицо располагалось на уровне замка, а после проделав пару глубоких вздохов стал приступать к своей непростой задаче. Обеспечить натяжение. Он берёт L-образную запчасть, вставляя её в верхнюю часть скважины и попутно придерживая. Ввести отмычку. Продолжая держаться за запчасть одной рукой, второй он вводит отмычку, располагая ту ниже ранее вставленного стержня. Осталось самое муторное ― постараться зацепить хотя бы один из пинов и не облажаться. Некоторое время он бездумно водил отмычкой из стороны в сторону, не зная куда именно нужно её направлять из-за своего минимального представления того, как располагаются все эти штифты, цилиндры и вся эта прочая заумная ересь, но после пары-тройки своих пустых ёрзаний ему удалось услышать первый характерный для открытия щелчок.       ― О-о, у тебя получилось! Мои поздравления! ― ликующе воскликнул Хиёри.       ― Я открыл замок? Неужели...       ― Ха-ха, какой самонадеянный...! Тебе удалось справиться лишь с первым пином, а для открытия их потребуется ещё как минимум три.       ― Отлично... ― уныло выдохнул Шин, подавляя своё преждевременное облегчение.       Уже с большим энтузиазмом, он продолжил начатое. Шин не до конца понимал, как в первый раз у него получилось придать верное положение штифту, из-за чего ему оставалось придерживаться обыденной тактики ― вертеть отмычку до тех пор, пока он вновь не услышит заветный "щёлк". Безрезультатно задирает кончик отмычки вверх, крутит его вправо, крутит влево, и лишь пройдясь им снизу личинки, ему удаётся нащупать ряд из выстроенных друг за другом и отличающихся по высоте стержней. Вероятно, они и являются теми навороченными штуками, называющимися "штифтами". Требуется покопошиться с парой из них и...       ...Щёлк...       Щёлк... Щёлк, Щёлк... Щёлк.       Торчащая автомобильная запчасть чуть сдвинулась. Шин попробовал прокрутить её, как если бы вместо неё прокручивал обычный ключ, на что та легко поддалась, провернувшись до повторного щёлчка.       ― Оу-у...       ― Я сделал что-то не так? Я сломал отмычку? Чёрт, я сразу говорил, что идея назначить меня была...       ― Нет-нет, ты справился, ― подойдя к двери, Соу лёгким толчком руки заставил её распахнуться. В миг заливший тусклую комнату свет с улицы заставил обоих парней зажмуриться. ― просто я не ожидал, что тебе потребуется для этого всего навсего 4 минуты. Может, среди нас есть лжец, утверждающий, что никакими взломами он ранее не занимался...?       ― Что? Вовсе нет! ― сразу запротестовал Шин, заведенный от пускаемых в его сторону ложных обвинений.       ― Ой, ну не суетись ты так, я тебя просто подкалываю. Ты молодец.       ― Молодец...? ― он еле заметно приоткрыл рот от удивления, смущённо опуская взгляд.       ― Да, я так считаю. Честно, когда я впервые пробовал вскрыть замок, это у меня заняло гораздо больше времени. И под "гораздо" я подразумеваю разницу не в две минуты. ―       ― С-спасибо?       «Он... похвалил меня? Я справился? Боже-боже-боже...» — Шин стиснул зубы, дабы упоение и счастье, разом нахлынувшее его, не вырвалось наружу. Переживания и страх, копошащиеся в извилинах сознания, подобно орде несносных крестовиков улетучились, затмившись некой... гордостью? Он прекрасно осознавал, что в его гнилом поступке нет повода для этого. Как никак, он прилежный ученик, неистово старающийся сохранить всю накопленную за годы учёбы репутацию, которую он может потерять всю и разом, если кто-то догадается о его бегстве из школы таким варварским способом. Что хорошего в том, что он уматывает с уроков при помощи взлома замка на эвакуационной двери? За этот день он навалил много дерьма, на которое бы он не решился, будь всё происходящее в обыденной обстановке, без Соу. Этот тип и впрямь на него плохо влияет, но Шина это не сильно колышет. Он наконец может ощутить всю слащавость человеческой коммуникации, которая была так далека от него до этого. Он наконец может идти на риски и пробовать новое, даже если это под конец угробит всю его сущность как Шина Тсукими, сделав совсем иным человеком.       ― Ладненько, ― продолжил Соу, уже переступающий порог двери. ― думаю, нам больше нечего делать здесь.       ― Угу, пойдём отсюда. ― мигом заковылял Шин следом, не желая и дальше находиться в мёрзлом неприятном помещении.        Однако, слова похвалы от друга были слишком неожиданными и приятными, поэтому свободно затмевали       ― Умница       ― Эм, Соу...       ― А?       ― Ну, я хотел сказать спасибо за то, что ты выделил мне время и, эм, сбежал с уроков чтобы проводить до дома...       ― О-о...       ― Я сказал что-то не так? Прости меня пожалуйста!       ― Шин, ты ужасен! Я больше не хочу связываться с человеком, как ты!       ― Н-Но...? Неужели ты меня бросаешь? Почему? В чем дело?       ― Ав, я не могу общаться с тобой, когда ты смотришь на меня такими милыми, щенячьими глазками. Выглядит очаровательно.       ― Э-э-э...?       ― Но не волнуйся, каждый имеет право на ошибку, как и ты, Шинни. Ты сможешь искупить вину, если позволишь пойти в твой дом вместе с тобой.       ― А-а-а... Ха-хах... Не делай так больше, ладно? Ты заставил меня занервничать... И, ну, да, я думаю, что ты мог бы сходить ко мне в гости... Но только до вечера, хорошо? МОЯ МАТЬ ЧАСТО ВЫГОНЯЛА МЕНЯ ИЗ ДОМА БЕЗ КЛЮЧЕЙ ― ё