В далекой-далекой Галактике

      Они неожиданно быстро сдружились.       Если забыть о том, кем (или чем?) на самом деле являлся Тони Стар, он на удивление отлично вписался в размеренную жизнь Оклахомы.       Поселившись буквально по-соседству, Тони очень быстро стал своим, что было удивительно. В их захолустье и спустя пятьдесят лет будешь считаться новичком, но он умел нравится и умел располагать к себе людей. Ну или владел каким-то гипнозом, с него станется.       «Тебе вот он тоже запудрил голову за пятнадцать минут» — ехидно поддакнул внутренний голос. Питер нахмурился, смахнул пот со лба и вернулся к не самому приятному занятию по разгрузке навоза.       С того злополучного обеда прошло уже две недели, и они виделись несколько раз, но Тони словно ускользал сквозь пальцы, не позволяя к себе приблизиться ни на йоту. Мастерски уходил от всяческих расспросов, и Питер понял, что такой непривычный приступ откровенности случился с ним только в момент большой слабости — после того, как они спрятали корабль на том поле.       Круги в колосках, кстати, обнаружили на следующее же утро. Все обитатели ближайших ферм и городков считали своим долгом посетить эту сомнительную достопримечательность, даже приезжало местное телевидение. Корреспондент бегал по прилично потоптанному любопытствующими полю, тыкая то в один конец круга то во второй какими-то приборами, временами захлебываясь собственными выводами. Тони, пришедший вместе с Паркерами после обеда, стоял на другом конце поляны в толпе шушукающихся людей, невозмутимо жевал колосок и насмешливо поглядывал на Питера.       Зачем он с ними туда припёрся — Питер не знал. Говорят, преступника всегда тянет на место преступления. Питер, хоть преступником и не был — все равно ему было как-то неуютно вот так спокойно наблюдать за Тони, осознавая, что они единственные тут, кто в курсе происхождения кругов.       — А если я всеи расскажу, кто ты такой? — спросил Питер, когда через пару дней оказался в гостях у Тони в первый раз.       Тот оторвался от приготовления куриных крылышек и недоуменно поднял на Питера взгляд.       — Ну расскажи. Тебе что, мое благословение требуется? Только имей в виду, таскать тебе передачи в вашу психушку я не намерен.       Питер с досадой прикусил губу. Ведь это было сущей правдой — кто ему поверит? Да он бы и сам себе, если честно, не поверил бы, несмотря на терабайты просмотренных фильмов.       При всей своей коммуникабельности, Тони ненавязчиво не пускал на свою территорию никого постороннего. Даже отца Питера или его братьев. Как-то его младший брат Том увязался за ним к соседу, и в тот день Тони вышел к ним во двор, тщательно оберегая свое жилище. Привилегия заходить в комнаты принадлежала исключительно Питеру и это, черт возьми, не могло не тешить самолюбие.       А ещё Питер все глубже увязал в своем поразительном соседе.       И дело было даже не в его сходстве с всемирно известным актером, или в том интересе, который не могло не вызывать это удивительное существо. Дело в том, каким Тони оказался человеком.       Спокойным, рассудительным, интересным, с немного мрачным чувством юмора, ответственным и обескураживающе честным.       Тони умел потрясающе недоговаривать и талантливо уходил от ответов, но ни разу не проигнорировал прямо и правильно заданный вопрос Питера.       — У тебя была девушка? — после пятничной ярмарки Питер, прихватив несколько бутылок пива, как обычно завалился к соседу без предупреждения. Когда бы он ни появился, Тони всегда оказывался готов к его визиту, вот и сейчас — поставил на поднос к пиву миску чипсов и обожаемые Питером крылышки собственного приготовления. Они умяли уже больше половины и посмотрели фильм, когда Питер решился спросить.       — Нет, — спокойно отозвался тот, отпивая пиво. Если местная еда и питье и казались инопланетянину странными или непривычными — он ни разу не подал виду.       — У тебя была вторая половинка, как у землян бывают парни и девушки? — немного поразмыслив, изменил вопрос Питер. В разговоре с Тони нужно было быть внимательным к деталям, если хочешь узнать что-то новое.       Его рука замерла, не донеся до рта чипсину. Несмотря на непроницаемое выражение, Питер уже научился угадывать оттенки эмоций, который отчаянно пытаются от него скрыть. Сейчас Тони явно колебался, не зная, как ответить. Как обычно, Питер ощутил азарт, от того, что нашел правильные слова.       — Да, — наконец, ответил он. — Хотя и не в том смысле, который ты вкладываешь в это понятие.       — Я вкладываю в это понятие любовь, — пожал плечами Питер. — Секс? Продолжение рода? Кстати, как вы…       — Ты приписываешь нашему виду эмоции и поступки вашего, а это в корне неправильно, — перебил Тони. — У меня была вторая половинка, — он изобразил в воздухе кавычки — но любовь и размножение это совсем разные вещи. Можно любить кого-то или что-то, но у нас не принято было это объединять с продолжением рода.       — Почему? — изумился Питер.       — Потому что не всегда тот, кого ты любишь, может дать здоровое потомство. А если нет — в чем суть? Я до сих пор не понимаю вас, людей, в этом плане. Вы абсолютно безалаберны и безответственны перед лицом будущих поколений.       Переварив сказанное, Питер медленно кивнул.       — Знаешь, пожалуй, ты прав. Я как-то не думал об этом с такой точки зрения. Но… а как же ревность? Если вы не объединяете любовь и секс?       — Я не слишком понимаю механизм возникновения ревности.       — Ну вот если бы твоя… твой объект любви занялся… эээ… продолжением рода с кем-то еще — что бы ты почувствовал?       На этот раз Тони молчал намного дольше, Питер уже и не надеялся на ответ, когда он негромко проговорил, глядя в темное окно:       — Я должен был почувствовать радость, от того, что объект моей любви удостоился продолжения.       — А на самом деле? — еле слышно прошептал Питер. Такие приступы откровения случались у Тони крайне редко.       — А на самом деле началась война, и я оказался на летающем пончике в миллионе километров от обломков моей планеты, — хмыкнул он и поднялся, всем видом давая понять, что разговор окончен. Питер вздохнул и тоже поднялся, раскрывая объятия.       Этот странный ритуал повторялся из раза в раз, если они виделись. Какой был длительности ни была встреча — Питер обнимал Тони, позволяя его второму «я» питаться своей энергией. Вообще, строго говоря, обнимашки для этого были необязательны, но Тони не возражал, а для Питера это был единственный безпалевный шанс потрогать соседа. В общем, свою выгоду находил каждый, и традиция прижилась.       Тони шагнул к нему без раздумий, тоже обхватывая руками вокруг туловища. Ткнулся лицом в волосы. С каждым физическим контактом он становился более тактильным и расслабленным, с удовольствием принимая эту маленькую помощь. Сегодня его сердце билось чуточку быстрее, и Питер замер, с наслаждением впитывая чужое тепло и запах.       Тони пах офигенно. Под налетом мыла, стирального порошка и шампуня прятался его естественный запах, и Питер с ума сходил всякий раз, стоило его почувствовать. Он был готов простоять так всю ночь, но, как обычно, Тони очень быстро, но мягко отстранился.       — Спокойной ночи, Питер, — привычно ухмыльнулся он, стряхивая с себя серьезность. — И не забудь, что завтра ты обещал мне помочь починить сарай. Я жду тебя к десяти утра.       — Я приду, — Питер тоже улыбнулся, ощущая, как отчаянно не хочется уходить.       «Кажется, мы окончательно вляпались», — простонал внутренний голос, но его бесцеремонно заткнули. Пока была возможность, Питер не собирался упускать ни минуты удивительного знакомства.       Дрочилось той ночью тоже просто замечательно. На самом деле, Питер не возбуждался так быстро и качественно, даже когда считал себя влюбленным в однокурсника Джея. Он с ужасом думал о том времени, когда ему придется покинуть родительский дом и Тони, чтобы вернуться в город и продолжить обучение. Он не мог с точностью утверждать, что по возвращении застанет своего инопланетянина на месте. Тони ничего не говорил о будущем, на все вопросы отшучивался, но и идею с фермой так и не воплотил. Только становился день ото дня все более задумчивым, оживляясь лишь в те моменты, которые проводил с Питером.       Словно он чего-то ждал.       «А как же корабль?».       «Я могу достать его обратно, когда угодно».       Питер понимал, что как бы ни хорохорился Тони, в их захолустье ему делать нечего. Пообвыкнув, изучив подробнее человеческий быт и традиции, скорее всего, он захочет поселиться где-то в более приятном месте, с его-то способностью зарабатывать.       Питер бы, например, захотел.       Даже несмотря на то, что очень любил свою семью. Были бы деньги — он мог бы навещать их очень и очень часто. Увы, денег у Питера не было. А у Тони — были. Все вопросы о том, откуда он их берет отпали, когда Питер увидел, как Тони играет на бирже, совершая продажи и покупки за доли секунды до того, как сменялись нужные котировки.       — Как ты это делаешь? — Он моргнул, переводя взгляд на немного смутившегося Тони.       — Делаю что?       — Ты не мог знать, что курс будет именно таким, когда покупал эти акции! Да никто не знал!       — Я вычислил?       — Это невозможно, если ты не умеешь видеть будущее.       Тони красноречиво промолчал, а Питер посерьезнел.       — Что, правда?       — Не совсем, — вздохнул тот, — я действительно могу заглянуть вперед, но на очень ограниченное время. Кроме того, будущее постоянно меняется. Вы, люди, — слишком эмоциональны. Вы больше привержены чувствам, чем логике, вас практически невозможно читать. Ваше будущее каждую секунду разветвляется на десятки путей, в зависимости от того, решите вы съесть фисташковое мороженое или ванильное, а после вы идете и вовсе пьете колу, — Тони пожал плечами. — Поэтому — скорее нет. Но и пары минут хватает, чтобы провернуть маленькие операции. Возможно, это не совсем честно, но уж точно лучше, чем разводить коров.       Питер почувствовал, что ему действительно захотелось выпить колы. Глядя на него, Тони весело хмыкнул и кивнул в сторону своего холодильника.       Только Питер был виной тому, что во время их совместной работы по починке сарая Тони не успел увернуться от падающей на него потолочной балки.       Вернее, падала она как раз на Питера, который, по пояс голый от жары, слишком энергично дернул крепление и не удержал. За его спиной была стена, балка щерилась десятком длинных ржавых гвоздей, и это была неминуемая смерть. Как Тони успел — Питер не мог понять и спустя время, все прокручивая и прокручивая этот эпизод в голове.       Скорее всего, снова воспользовался какими-то своими непонятными возможностями. Просто в одну секунду оказался рядом, отталкивания с траектории и почти увернулся сам, «поймав» грудью и шеей всего два гвоздя. Внутренний голос Питера голосил что-то про полный пиздец, глядя как глубоко входят в чужую плоть гвозди, как булькают, хрипя, пробитое горло и грудь. Его руки тряслись, в голове было пусто и горячо, паника накрывала с головой, когда Тони глазами приказал вытащить из раны все лишнее.       — Боже, Тони, я сейчас в девять один один… — он глупо крутился рядом, пытаясь вспомнить, куда дел телефон. — Только не умирай, пожалуйста!       — Не… успеют, — еле проговорил тот. — Вынь… гвозди.       Питер не очень хорошо помнил правила оказания первой помощи, но знал, что самостоятельно вытаскивать что-то из раны — идея так себе. Но Тони был очень убедителен, и он послушался. Наверное, до конца дней ему будет сниться этот еле слышный, но такой жуткий чавкающий звук разорванной плоти, и фонтанчик крови из поврежденной артерии. Подхватив падающего мужчину, он опустился с ним на землю, не зная, что делать дальше.       — Об… обни… ми. Боль…ше кон… так…та, — уже теряя сознание, еле выдавил тот, и Питеру ничего не оставалось, как послушаться. — Все будет хо… рошо.       Он прижался к Тони всем телом, расстегивая его рубашку, накрывая его собой, стараясь не слишком давить на раны, пытался закрыть рукой кровоточащую шею, а другой гладил по лицу, по голове, тихонько подвывая от ужаса. Только сейчас начиная осознавать, что произошло, Питер затрясся всем телом, ощущая тошнотворный металлический запах крови, ее тепло на своих руках. Из глаз брызнули слезы, и он стиснул Тони в объятиях, умоляя не умирать, обещая сделать все, что угодно, чтобы он вернулся.       «Истинная сущность не предназначена для обитания в условиях Земли без оболочки. Сейчас тело и сущность одно целое».       Питер помнил рассказ Тони и боялся, что теряет его навсегда. Еще никогда он не чувствовал себя таким растерянным и беспомощным. Еще никогда он не испытывал горе и страх такого масштаба. Незаметно, исподволь, Тони оказался одним из самых важных существ в жизни скромного Питера Паркера, а сейчас он буквально ускользал сквозь пальцв.       Он не помнил сколько прошло времени, сколько он так лежал рядом, прижимая Тони к себе, укачивая его, как ребенка, сколько раз целовал его закрытые глаза и побледневшие щеки, перемазанные кровью. Но, когда тот вдруг дернулся в его руках и закашлялся, Питер исчерпал весь свой запас эмоций и только и смог, что обессиленно отползти в сторону. В голове кружилось, перед глазами все плыло и он, с трудом фокусируясь, увидел как приподнимается тело над полом и по нему проходят совсем уж страшные судороги.       Очнулся он в спальне Тони.       Сам хозяин комнаты — уже вполне бодрый, сидел в кресле в углу, не сводя с Питера пристального взгляда.       — Черт, — он осторожно приподнялся, чувствуя, как трещит голова. — Ты как? Тони?!       — Я в порядке, — он продемонстрировал пластырь на шее. Ещё поболит, но жить буду. Это ты как, Пит? Боюсь, будучи без сознания, я качнул из тебя энергии больше, чем следовало.       Если не считать головной боли, чувствовал себя Питер нормально, о чем и сообщил, получив взамен поднос с едой и стакан с обезболивающим. Он заметил, что Тони изо всех сил старался его не касаться и постоянно отводил взгляд.       — Я очень испугался, — пробормотал он, крутя в руках вилку. — Ты был совсем… совсем как мертвый.       — Это называется «стазис», — вздохнул Тони. Когда тело на грани смерти, мы пытаемся залечить его. Все силы идут на это, отключая даже базовые функции, вроде дыхания. Прости, что тебе пришлось увидеть. Наверное, по вашим меркам, это неприятное зрелище.       — Не в этом дело, — одним махом выпив лекарство, Питер снова ковырнул вилкой салат. — Я больше испугался того, что ты… ну…       — Что я умер?       — Угу.       — Я же сказал, что буду в порядке.       — Да. Но я все равно испугался. Испугался, что ты не вернёшься.       Они замолчали. Питер ел. Тони думал о чем-то о своем, все так же странно иногда на него поглядывая. Опустив пустой поднос на одеяло, он почувствовал, что ему окончательно полегчало. Питер не знал, что ещё сказать, больше всего сейчас хотелось подойти к Тони и обнять его изо всех сил, чтобы почувствовать, как бьётся живое сердце, и какая теплая на ощупь его кожа. Убедится, что он действительно в порядке.       Но Тони, забирая поднос, сторонился так отчаянно, что Питер разом почувствовал себя тут лишним. В самом деле, он ведь многого не знал о существе, сидящем напротив. Вдруг для полного выздоровления тому необходимо лечь в ледяную ванну голым или выпить крови жертвенного животного. Или хотя бы выспаться. А тут Питер в его кровати засел.       — Я пойду, пожалуй? — он нерешительно встал, зачем-то поправляя одеяло. Тони задумчиво кивнул, глядя все так же настороженно.       — Иди.       — Наверное, сегодня мы уже не будем чинить сарай?       — Не будем.       — И завтра тоже?       Тони растерянно моргнул и поднялся, едва заметно поморщившись от боли.       — А ты придешь?       Теперь растерялся Питер. Тони что, шутит? Как он может не придти? На самом деле, уже то, что они сегодня расстаются вот так — убивало. Питер боялся, что едва он уйдет, с Тони может снова что-то случится. Или того, что он исчезнет. Или бог знает чего. Но он точно знал, что будь его воля — он остался бы с ним ночевать и не спускал бы с него глаз.       «Да у нас ПТСР, батенька», — уныло протянул внутренний голос.       — Конечно приду — кивнул он. — Если ты меня позовешь. У тебя тут что ни день — то новые потрясающие конкурсы, — Питер попытался перевести все в шутку, и Тони скупо улыбнулся в ответ.       — Приходи, Пит. Я буду тебя ждать.       На автомате, не думая, он привычно распахнул объятия, но Тони только отрицательно качнул головой.       — Я могу навредить тебе. Если я коснусь тебя сейчас, то могу не удержаться и снова качнуть больше, чем необходимо. Оставим обнимашки на завтра?       — Хорошо, — смущённо опустив руки, Питер замялся, перед выходом. — Ты точно в порядке? Может быть, мне остаться? — предпринял он последнюю попытку.       — Я буду в порядке, Пит, — мягко улыбнулся Тони. Гораздо мягче, чем раньше. Спасибо тебе, что помог.       — Это тебе спасибо, что спас. Я виноват, что не удержал крепление.       — Глупости. Это я плохо его закрепил. Я покажу тебе, как надо делать. А сейчас иди, но возвращайся завтра.       И Питер, кивнув, вышел за дверь.