Золото и кровь

Дневник №1. Запись 3 «Охота началась. Наш двор, как обычно, жаждет зрелищ, прикрытых охотничьим азартом. Эфермор что-то задумал, это видно по его довольной ухмылке. И зачем-то приказали тащить с собой его. Не знаю, что к чему, но, видимо, этот тип теперь всегда будет маячить у меня перед глазами.» В кронах деревьев, под не греющим серверным солнцем расположились шатры аристократов, день охоты, ежегодное мероприятие в ходе которого молодые господа могут выразить свою любовь к леди посвятив ей свою победу, утвердить или заработать славу для своей семьи, просто получить самоудовлетворение Внутри императорской палаты нас было четверо, я, Ша'ан и Эфермор и его личный страж. Отец и императрица сейчас занимались приветствиями и беседами с аристократией, точнее императрица занималась а император безмолвной тенью слонялся следом. Я сидел на кушетке а мой трофей стоял рядом пока я натягивал тетиву своего лука, Эфермор без дела тоже не сидел но то и дело смотрел на моего парнишку, он был слишком недовольным, возможно от того что Ша'ан не вёл себя как пленник? Он вполне гордо держался, так словно он скорее посол а не трофей, Я к этому привык за короткое время нахождения Вместе с ним Но моему гордому старшему это явно не по душе. У входа в угодья множество юношей из благородных семей уже оседлав своих коней ожидали только команды чтобы войти и начать, на луках многих господ красовались дамские платки, благословение от любимых и жен, на моем луке такого не было, раньше такой привязывала мне матушка а сейчас некому. После того как император без особой инициативы и даже можно сказать с трудом озвучил свою речь состязания наконец начались Тонкий звук рога, словно серебряная игла, вонзился в тишину, будто вызывая тени прошлого. Молодые аристократы рванули с места, кони вздыбили землю, и лес, только что молчаливый, затрещал ветками, огласился криками восторга. Добыча еще не показалась, но адреналин уже бурлил, как предчувствие победы. Я шёл не спеша. К чему доказывать этим юнцам своё превосходство? В их глазах победитель давно известен — я. Сын императора. Герой с фронта. Им подавай готовые истории. — Ну же, братец, не отставай, — бросил Эфермор, оглянувшись через плечо. В голосе притворное дружелюбие, а в глазах — сталь. — Я предпочитаю бить точно, а не быстро, — парировал я. Он лишь фыркнул в ответ. Ша’ан следовал за нами, как призрак. Без коня. Без клинка. Просто маячил рядом — своим невозмутимым видом действуя на нервы. Он не смотрел ни на нас, ни на остальных охотников. Его взгляд был прикован к глубине леса, будто он подслушивал тайны деревьев. Я отметил это про себя. И решил забыть. Мы вышли на первую прогалину. Справа просвистели стрелы — кто-то уже хвастался первым попаданием. Лес гудел от шума, толкотни и бахвальства. Но в самом начале пути, возле шатра, стояла зловещая тишина. Я почувствовал её сразу, но не придал значения. Зря. — Слышал? — Эфермор наклонился ко мне, нарушая личное пространство. — Один из послов вякнул, что этого бастарда надо было продать с молотка, а не тащить во дворец. Что люди говорят. Не задевает? — Пустые разговоры — утеха для слабаков, — отрезал я. — А добыча — для сильных, — ответил он. — Только вот добыча должна знать своё место. А он… забылся. Он бросил на Ша’ана такой взгляд, будто уже планировал, как сломать ему кости. Я не стал реагировать. Глупо показывать чувства тому, кто ими же и играет. Вдали раздался ликующий крик победителя. За ним — глухой стук падающего зверя. Толпа одобрительно загудела. Лес принял первую кровь. Охота официально началась. Я вскинул лук. Натянул тетиву. Пальцы помнили усилие — словно и не было никакого перемирия. Сознание погружалось в ту самую пустоту, где решения принимаются без раздумий. И тут Ша’ан впервые за день подал голос. Спокойно, тихо. — Слева. Двое. Я повернул голову. И правда — между деревьями промелькнули силуэты. Олень и молодая лань. Он заметил их первым. Без орудия. Без права на охоту. Без права голоса. Странно. — Ты наблюдателен, — сказал я, сам не понимая зачем. Он ничего не ответил. Просто снова уставился в лес — будто знал, что это только начало. Эфермор, заметив наш обмен взглядами, оскалился, как волк. — Поосторожнее, братец. Игрушки иногда ломаются. И те, кто к ним привязывается, — тоже. Он ударил коня шпорами и исчез в гуще деревьев, оставив после себя лишь запах одеколона и предчувствие подлости. Я выдохнул. Морозный воздух обжёг лёгкие. Охота продолжалась. Но почему-то мне казалось — что охотятся не на зверя. А на кого-то другого. И, возможно, уже давно. Стрела воткнулась почти без звука. Олень рухнул, будто ниточку перерезали. Толпа заорала – чересчур громко и жадно. А я ничего. Только привычная тяжесть лука и пустота, как после удачного выстрела. Кто-то объявил счёт. Мое имя прозвучало как тост – тягуче и помпезно. Парочка молодых лордов похлопали для приличия. Знатные люди любят победителей, особенно когда он предсказуем. Это не восторг, а просто правила игры. Эфермор подъехал позже, с опозданием, с натянутой улыбкой. – Ну что, братишка? Империя снова рукоплещет тебе, – сказал он вроде бы поздравляя. А в глазах – совсем другое. Изучает. Я просто кивнул. Победа не требует слов. Слуги собирали добычу, и лес потихоньку затихал. Ветер стал сильнее, закачал ветвями, сбрасывая листья – словно занавес после представления. – Император ждёт в шатрах. Торжество начнётся сразу, – доложил офицер, поклонившись. Ещё бы. Двор не умеет молчать. Там, где пролилась кровь, сразу нужен виночерпий и хор подхалимов. Я отдал лук слуге. Наверное, потому что на тетиве не было платка. Ша’ан стоял чуть поодаль, тихий, как всегда. Никаких эмоций. Словно охота его не касается. Может, и так. Просто смотрит на мир, в котором ему нет места. – Пошли, – сказал я скорее себе. Мы пошли к шатрам. Шум становился всё громче: смех, музыка, звон бокалов, голос императрицы. Всё смешалось в гул – приторный, праздничный и обязательный. Внутри, в золотом свете фонарей, толпа уже ждала, образовав полукруг. Я знал, что сейчас будет: речи, тосты, этикет, вечные улыбки. Император встал и жестом попросил тишины. Лицо – всё та же маска, уставшая и равнодушная, но необходимая. – Сегодня выиграл тот, кто должен был выиграть, – сказал он. – И Империя благодарит своего сына а морозная Аврора благословляет. Аплодисменты. Громкие, но пустые. Слуги разливали вино. Молодые дамы бросали взгляды – любопытные, заинтересованные, но тоже пустые. Я шагнул вперёд. На автомате. Как часть механизма. И тут кто-то тихо сказал: – Жаль, что у принца нет дамы сердца, которой можно посвятить победу. Смех. Недобрый. Я ничего не ответил. Ша’ан стоял в тени за спиной – не участник, не зритель, а просто был рядом. Но почему-то казалось, что его тишина громче всех поздравлений. Праздник начался. А покоя как не было, так и нет.