Золото и кровь

Дневник №1. Запись 5 «Во дворце как будто время застыло. Все те же натянутые улыбки, все то же молчание стен. И пленник все еще там... и, похоже, он теперь не один.» Солнечные лучи бледно играли на фарфоровых чертах принца. Не отрываясь от документов, он позволил камергеру войти. —Ваше высочество, сообщаю как вами было велено.. —Ближе к делу прошу. -Принц небрежно махнул не выглядывая из-за документа —Как скажете. Проснулся засветло, самостоятельно привёл себя в порядок. Позавтракал в столовой прислуги, приготовив еду сам, затем горничная из рядов господина Эфермора отвела его в кабинет его высочества, он вышел оттуда с бумагами и был отправлен как посыльный. Не его кабинет. Не его приказы. Не его руки. Рафаэль со скрываемым гневом смял документ в своих руках, пожилой слуга знавший юношу с детских лет понял что тот зол однако смел промолчать. —Он вещь не общего пользования. Вели привести его ко мне когда вернется Камергер ждал молча. Не лез с вопросами, не торопился уйти – старый служака сразу чуял, когда тишина пустая, а когда в ней кроется беда. Сейчас был второй случай. Рафаэль разжал кулак. Письмо, которое он только что аккуратно сложил, превратилось в мятый комок. Он положил его на стол, будто боялся, что бумага оставит пятно. – Ступай, – ровно сказал принц. Старик поклонился и вышел, не повернувшись спиной. Дверь закрылась тихо, отрезав его присутствие. Рафаэль остался один. Он подошёл к окну. Внизу кипела жизнь: слуги бегали туда-сюда, офицеры болтали у колонн, где-то смеялись. В этой толпе он легко нашёл того, кого искал – слишком знакомая фигура, слишком заметная, как ни старайся спрятаться. Гонец. С чужими указаниями. Чужими руками. Рафаэль вцепился в подоконник так, что побелели пальцы. – Нет, – тихо сказал он, почти шёпотом. – Это конец. Решение пришло быстро, чётко и без колебаний. Не от злости – просто так надо. В этом дворце, где все возомнили себя вершителями судеб, границы держатся только до тех пор, пока их защищают. Он дёрнул за верёвочку звонка. – Позовите Ша’ана, – сказал принц слуге, который появился в дверях. – Живо. И, отойдя от окна, Рафаэль сел за стол, уже зная, что скажет. Прошло не так много с момента приказа и уже южанин стоял в дверях кабинета кронпринца, не входил и не выходил, держался на грани. Принц в свою очередь постукивал по своему деревянному столу глядя на него, белоснежные ресницы дрогнули лишь раз и после последнего постукивания пальцев о стол произнёс —Присядь, не стой в дверях Ша'ан прислонился и прошёл вглубь комнаты, сел на стул напротив стола принца —Где ты был? -Нет угрозы, но есть нить подозрения, казалось пленник сидел на допросе —Исполнял приказ старшего принца ваше высочество. -Железная крепость спокойствия Ша'ана стояла крепко —Я давал добро? —Нет. Тишина повисла в воздухе, словно что-то тяжёлое давило на плечи. Рафаэль не спеша оторвал ладонь от стола, переплёл пальцы и откинулся на спинку кресла. Не сводил взгляда с южанина – изучал, подмечал детали, сохраняя невозмутимость. — Объясни, — наконец проговорил он, — с какой стати ты выполняешь то, чего я не приказывал? Ша’ан смотрел в ответ. Сидел прямо, ни намёка на суету или оправдания. Будто знал: любое движение – лишнее. — Мне сказали, — просто ответил он. — Я во дворце, не могу ослушаться. Рафаэль криво усмехнулся. — Во дворце, — повторил он. — Или всё-таки при мне? Ша’ан слегка напрягся. Это выдал только медленный вдох, словно он собирался с мыслями. — Я пленник, — произнёс он. — Тут не до выбора. — Есть выбор, — возразил Рафаэль мягко, даже слишком. — Просто тебе никто не говорил, как это работает. Он подался вперёд, опершись локтями о стол. — С этого момента слушаешь только меня, — отрезал принц чётко, не повышая голоса. — Всё остальное – мимо ушей. Кто бы ни приказывал. Ша’ан моргнул. Всего раз, но Рафаэль заметил. — Даже если это… — он запнулся. — Сама императорская семья? — Даже если императорская семья, — отрезал Рафаэль. Наступила другая тишина – густая, тревожная. — Это приказ? — уточнил Ша’ан. Ни вызова, ни благодарности, просто нужно понимать, где границы. Рафаэль кивнул. — Да. Южанин опустил взгляд на свои руки. Ненадолго. Снова посмотрел на принца. — Тогда буду выполнять, — спокойно сказал он. Рафаэль ждал чего угодно, только не этого ровного, бесстрастного согласия. Почему-то именно это задело больше всего. — Хорошо, — сказал он после паузы. — Можешь идти. Ша’ан встал, поклонился как полагается и направился к двери. Уже у самого выхода замер, не оборачиваясь. — Ваше высочество, — тихо произнёс он. — Если я буду игнорировать чужие приказы… у вас будут проблемы. Рафаэль не сразу ответил. — Это мои проблемы, — сказал он наконец. — Не твоё дело. Ша’ан кивнул и вышел. Когда дверь закрылась, Рафаэль всё сидел и смотрел на пустой стул напротив. Странное, тяжёлое чувство – смесь удовлетворения и тревоги, будто за ним захлопнулась дверь, и пути назад уже нет. Выйдя за двери кабинета кронпринца Ша'ан побрёл в столовую, время было обеденное так что почему бы и нет Проходя по внутреннему двору его окликнула миниатюрного вида горничная —Ша’ан постойте пожалуйста! -Южанин был дружелюбен от чего быстро обзавёлся связями среди прислуги и пользовался их милостью —Чем обязан мисс Жизель? -Он остановился и дождался пока та его нагонит —Умоляю милый друг помоги с работой, я не успеваю пообедать, нужно столько белья развесить.. —Прости, Жизель, — парень смутился и отвёл взгляд. — Не могу. Жизель в ступоре хлопала глазами, будто не сразу поняла. — Не можешь? — тихонько переспросила она, держа бельё. — Ты ж всегда выручал. Я думала… Ша’ан выдохнул: надо подобрать слова помягче. — Теперь я исполняю только приказы принца, — спокойно сказал он. — Ничего другого. Жизель нахмурилась, в глазах — обида и тревога. — Даже… такое? — она подняла корзину, давая понять, что это просьба. — Я же не заставляю. — Знаю, — тихо ответил Ша’ан. — Жаль. Повисла тишина. Во дворе кипела жизнь, но для Жизель мир сузился. — Ясно, — пробормотала она и отступила. — Значит, вот как. Улыбка вышла натянутой. Она ушла, не попрощавшись, и сразу затерялась. Ша’ан ещё смотрел ей вслед. Только мои приказы, – звучало в голове. Всё просто и ясно. В столовой гудели и пахло едой, но есть вдруг расхотелось. Ша’ан сел за стол и понял: двор, такой огромный утром, сжимается. И всё теперь вертится вокруг одного человека. Ша’ан уже шёл к столовой, как вдруг услышал до боли знакомый хриплый голос: — Эй, земляк… погоди! Он обернулся. У стены, в тени кипарисов, стоял старик-садовник, тот самый, что возился с клумбами во дворе. Руки в земле, рядом валяется перевёрнутый ящик с садовым добром. — Здравствуй, дядюшка Эрвин, — Ша’ан невольно улыбнулся. — Что стряслось? — Да ерунда, — махнул рукой дед. — Спина что-то барахлит. Ящик бы поднять, до лавки дотащить… Ты ведь раньше всегда помогал, помнишь? И он помнил. Как таскал воду, держал лестницу, слушал байки про растения, что в этом суровом климате выживали чудом. Ша’ан шагнул вперёд… и тут же замер. Улыбка мигом сползла с лица. — Простите, — сказал он, помедлив. — Я больше не могу. Садовник нахмурился, будто не сразу понял. — Не можешь?.. — переспросил он. — Ты ж здоровый парень. Тут делов-то на пару минут. — Дело не в этом, — тихо ответил Ша’ан. — Мне нельзя теперь чужие просьбы выполнять. Даже такие. Старик выпрямился, поморщившись, и всмотрелся в его лицо. — Нельзя… — протянул он. — Вот как. Он кивнул, словно что-то для себя решил, и сам взялся за ящик, кряхтя и напрягаясь. — Ладно, — пробурчал он. — Не впервой. Ша’ан ещё секунду стоял, сжав кулаки, будто готов был ослушаться. Но сдержался. Лишь коротко поклонился. — Мне правда жаль, дядя Эрвин. Садовник ничего не ответил. Ша’ан ушёл, не оборачиваясь. И вдруг впервые во дворце ему почудилось, что его шаги звучат слишком громко, будто даже стены заметили, как вокруг него становится пусто. К вечеру дворец словно засыпал. Гул из рабочих коридоров затихал, шаги становились тише и осторожнее. В воздухе витал знакомый запах травяного чая и свежей выпечки. Верный знак: приёмная готова к визиту гостей. Комната для личных бесед была обставлена со вкусом, без лишней вычурности. Окна во всю стену смотрели в сад, где закатное солнце играло в листве, отбрасывая золотые блики на стены. У камина стояли кресла с тёмной обивкой, между ними – небольшой столик из дерева тёплого оттенка. На столе уже был готов чайный сервиз: изящный фарфор с простым рисунком, серебряный чайник, вазочки с мёдом, цукатами и миндальным печеньем. Рафаэль вошёл первым. Он скинул перчатки на край стола и окинул взглядом сервировку – всё идеально, как всегда. Для таких встреч не нужен был пафос, лишь уют и видимость равенства. — Его провели? – спросил он у слуги. — Да, ваше высочество. Гость ждёт. В ту же секунду дверь снова открылась, и вошёл молодой человек – ровесник Рафаэля, одетый просто, но со вкусом. Никаких знаков отличия, но уверенная осанка говорила о хорошем образовании и привычке говорить то, что думаешь. — Рафаэль, – с лёгкой усмешкой произнёс он. – Ты совсем перестал навещать старых друзей. Принц улыбнулся и предложил гостю сесть в кресло напротив. — Время находится, – ответил он, разливая чай. – Желания не всегда хватает. Фарфор тихо звякнул. От чая поднимался лёгкий пар, смешиваясь с ароматом трав и сладостей. Спокойная, почти домашняя атмосфера. Слишком мирная для мыслей, которые не давали ему покоя. Рафаэль сел напротив, взял свою чашку и на секунду задержал взгляд на тёмной поверхности чая, прежде чем поднять глаза. — Рад тебя видеть, – добавил он уже тише. – Говори. Что привело тебя ко мне? Сын имперского командира, Виктор, как был рыжим бесом с горящими глазами, так и остался. Смотрит прямо, ляпает, не подумав. — Раф, ну хватит официоза, — фыркнул он, плюхнувшись в кресло без спроса и сразу к сладкому. — Чего ты как на приёме? Рафаэль хмыкнул, ставя чайник. — Привычка, — отрезал он. — Тут без этого никак. — Ага, щас, — Виктор зажевал печенье и отмахнулся. — Ты не из-за дворца таким стал, а во дворце. Прищурился, разглядывая принца. — Короче, я не потрепаться пришёл. — Понял, — Рафаэль сел напротив, взял чашку, но пить не стал. — Терять время на вежливость – это не про тебя. — Вот именно, — Виктор наклонился вперёд, понизив голос. — Слухи по городу ползут. И это не обычные сплетни. Рафаэль медленно поднял глаза. — Что за слухи? — Про тебя, — выпалил Виктор. — И про южанина, которого ты пригрел. В комнате повисла тишина. Рафаэль поставил чашку на блюдце – медленно, слишком медленно. — Двор всегда найдёт, что обсудить, — холодно сказал он. — Не новость. — Новость в том, как ты это обставил, — возразил Виктор. — Ты его запер. Все это видят. Знаешь, что будет дальше? Рафаэль усмехнулся. — Лекцию читать пришёл? — Напомнить, — серьёзно ответил Виктор, — что власть и забота – это разные вещи. Ты сейчас их крепко перепутал. Он замолчал. — В академии ты всегда заступался за слабых, — добавил он тише. — Но в клетку никого не сажал. Рафаэль отвернулся к окну. Вечерние тени окутывали сад. Тишина, покой, безопасность… — Ты не понимаешь, — наконец сказал он. — Может быть, — кивнул Виктор. — Потому я и пришёл. —Давай закроем эту тему. -Рафаэль даже агрессии в эту фразу вложил, не свойственной ему но нужной по его мнен ию —Мое дело предупредить, друг. Остаток приема они провели за воспоминаниями, рассказами Рафаэля с фронта и прочим пустым лепетом. Дневник №1. Запись 5, продолжение «Слухи всё наглее и резче с каждым разом, стоит нанять людей для их конца, слова ранят сильнее меча.»