Знак зодиака – соулмейт

      Субин обещает себе рассказать о себе как о Стиве при первой же возможности, при первом же подозрении со стороны старшего, но вместе с тем он понятия не имеет, как нужно заговорить с Ёнджуном так, чтобы диалог свернул в это русло. Спустя пару дней вопрос встал другим ребром: как вообще заговорить с Ёнджуном?       Сосед начал пропадать, причем настолько, что Субин подумал бы, что тот живет в комнате один, если бы не видел его по утрам сладко спящим на соседней кровати. На столе обычно лежали различные любимые вкусняшки Субина и стикер с просьбой не будить его. Как оказалось, дело в том, что начался какой-то движ в университете, что-то вроде сезонного фестиваля, где Чхве каким-то образом был замешан, наверное, как член студсовета. Субин тосковал, но понимал, что для хёна это, видимо, очень важно. Потому оставлял ему завтрак и стикер с пожеланием доброго утра. А когда возвращался, видел на том же столе контейнер с едой из ресторана и уже ставший родным розовый стикер с двойным пожеланием приятного аппетита и спокойной ночи. Это снова значило, что старший вернется уже в час, когда Субин заснет. Немного расстраивало, конечно, но даже в этом общении с помощью записок и незамысловатой заботы было какое-то особое очарование.       Наверное, чем больше Субин думал о Ёнджуне, тем больше понимал, что с головой ныряет в него, собственноручно привязывает к шее булыжник и прыгает в обманчиво спокойные воды, позволяя неизбежному тащить его все глубже, к самой сути. Только вот суть не находил. Он был таким многогранным непостоянным человеком, что это влюбляло еще сильнее.       Кажется, космос изучить легче, чем науку под названием «Чхве Ёнджун».       Единственное, в чем был уверен Субин — его сердце будет в безопасности в руках хёна. И он сделает всё возможное, чтобы его руки были таким же безопасным местом и для него.       Даниэль, кстати, тоже написал, что поддерживать общение в данный момент он не в ресурсе, потому как просто не имеет сил и времени на это. Но еще добавил, что ни в коем случае не сливается, наоборот, скинул даже геолокацию ресторана и время, на которое забронирован столик. Субина это улыбнуло. Уже даже паники никакой не было, только интерес. Здравая часть мозга наконец проснулась, поругала его за то, что так долго не мог сложить два и два — а ему, между прочим, в будущем делать великие космические открытия! — напомнила, какой Ёнджун замечательный человек и что Субин это как никто другой должен знать. И, конечно, убедила в том, что хён в любом случае будет не разочарован: ему очевидно приятен Субин как человек, иначе он бы не относился к нему так внимательно и заботливо. Так что момент их встречи будет просто забавной ситуацией, из которой стопроцентно вытечет часовой разговор о шутках судьбы.       А Субин только нервно ожидал выходного, то и дело ловя себя на странных действиях и мыслях. Где-то он вычитал, что любимые фанфики могут сказать о том, чего человеку не хватает. Субин, важно кивнув, открыл профиль Даниэля. Пришел к выводу, что ему не хватает разврата. Увы, он пока что не отрастил себе тентакли.       Даниэль часто пишет о каких-либо кинках. Но есть ли среди них что-то, что могло принадлежать именно ему? Дэдди-кинк? Сайз-кинк? Кинк на стыд? На мольбы? На тентакли?!       Сколько вопросов и ни одного ответа…       Остается только ждать и верить, что звезды действительно сошлись верно.

***

      Воскресенье подкрадывалось стремительно, Ёнджуну хотелось бы выпендриться и сказать, что незаметно, но нет, чем бы он не занимался, он все равно держал в подкорке мозга мысль о Стиве и их встрече.       Субботний вечер Ёнджун встречает с выдохом — неделя всё-таки была адская, но он сделал всё возможное, чтобы доделать все свои дела и на выходных его не трогали. Возвращается в комнату он с тюбиком розовой краски и с хитрой улыбкой, оповещая опешившего Субина о том, что сегодня он меняет квалификацию на колориста.       — Ты вон смотри какой красивый синий, а мой розовый сейчас выглядит совсем уныло, — уговаривает его старший и Субин со вздохом соглашается, кидая на него какой-то странный взгляд.       А Ёнджуну важно обновить цвет волос перед важным событием: так он чувствует себя более уверенным, да и будто бы «закрывает» тяжелый период жизни.       — Но, хен, твои волосы красивые сейчас, — слабо возмущается Субин, которого снова оторвали от прокрастинации в «три в ряд». К тому же искренне согласен со всеми своими словами. Цвет правда выглядит хорошо.       — Перестань лениться, Субин-а, у меня завтра важная встреча, на которой я должен выглядеть на все сто, — поясняет Ёнджун и достает из тумбочки небольшую пластиковую ёмкость для краски вместе с черной кисточкой.       «Так ты для меня стараешься, хён? — в мыслях обращается к нему Субин. — Если бы ты знал, насколько красивым я тебя вижу и без этих выкрутасов…»       Но хандрит Субин не долго. Он обязательно скажет Ёнджуну о том, насколько он красивый, замечательный, интересный и многогранный. Но завтра.       Завтра между ними все будет не как раньше.

***

      И наконец воскресное утро. Субин, наверное, даже ожидает этого: просыпается намного позже Ёнджуна, который ходит из угла в угол, только создавая вид какой-то деятельности. На самом же деле он слишком очевидно волнуется, оттого и занимается совершенно бесполезными делами: вон, учебники Субина по алфавиту расставил. И, кажется, карандаши заточил. А они у них вообще были? Младший не удивится, если хен на рассвете сгонял до канцелярского, затарился карандашами и до его пробуждения методично их точил. Если так, то постарался он на славу — их общажные карандашики выглядели вполовину меньше среднестатистических.       Сейчас вот Ёнджун пытался пожарить яичницу, но пока шипел в ответ на шипящее и прыскающее масло в сковородке и защищался от нее крышкой, как щитом, все успело сгореть. Субин сначала молча открыл форточку, а потом все же прокомментировал:       — Да уж, живыми они бы принесли больше пользы, — и взгляд на сковороду, в котором читалась вселенская печаль от гибели нескольких невинных яиц.       Ёнджун куксится. Прямо-таки очаровательно надувает розовые губы и складывает руки на груди. Еще и эта растянутая белая кофта, которая открывает вид на острую ключицу. И волосы, завязанные в небрежный, местами очень даже корявый хвостик. Прямо сейчас ждать до вечера не хотелось. Хотелось резко развернуть его спиной к столешнице и зацеловать. Ну а потом уже объясниться. Не дожидаясь вечера.       — Как ты вообще со старшими разговариваешь, — только лишь негодует он, выкидывая неудачный завтрак в мусорку.       И то верно, Субин обычно не позволяет себе разговаривать в таком тоне с Ёнджуном — всё-таки они не так долго знакомы, чтобы младший мог понять границы шуток. Да и какое-то банальное уважение…       А сейчас…       — Удивляюсь, как ты дожил до своих лет, хён, — хмыкает Субин и чуть двигает Ёнджуна бедром в сторону, чтобы тот дал ему чуть больше простора для создания завтрака.       Сейчас Субин говорит с ним как с Даниэлем, с которым можно не стесняться в выражениях. И вот теперь все действительно встало на свои места.       — Намек на то, что я старый неумеха?       — Я такого не говорил.       — Подразумевал.       — Всего лишь восхитился талантом выживания, — изящно вышел из ситуации младший. Ёнджун только приподнял брови, не понимая причину такого странного поведения. Краской вчера надышался? Или его Бомгю укусил? Или храброй воды выпил?       В любом случае Ёнджун слишком на нервах, чтобы копаться в причине такого поведения сейчас.

***

      Странно, но тревога Ёнджуна отвлекала Субина от собственных волнений. Просто забавно было за этим наблюдать, а раздражать его своими комментариями было еще приятнее. Наверняка уже сегодня вечером он получит втык за свои подхихикивания. Потому что у Ёнджуна все встанет на свои места.       А вот у Субина, возможно, что-то сверху съедет.       Потому что он подмечает все детали: и долгое нахождение соседа в ванной, и новую укладку, и критичный выбор одежды, который менялся раз десять, пока Субин в очередной раз не прокомментировал:       — Та лёгкая чёрная рубашка выглядит очень секси.       Ёнджун окинул его странным взглядом, но рубашку всё-таки отложил. Прислушался. Мило.       Когда же Субин вышел из душа, то застал соседа за очередным сложным выбором. Он разглядывал две продолговатые баночки, видимо, от помад и поочередно переводил взгляд с одной на другую, как будто там обязательно появится ответ.       — Какой выбор мучает тебя на этот раз? — со смешком интересуется младший, просушивая голову полотенцем.       — Персик или вишня? — хмуро озвучил Ёнджун.       Субина флешбекнуло, но он подумал, что это даже мило — у них есть общее кринжовое воспоминание.       — Персик, — выносит он вердикт. — Надеюсь, ты про вкус помады, а не…       Субин не договорил, но все и так стало понятно.       — Извращенец, я не собирался заниматься сексом с едой! — возмущается на него Ёнджун.       — Я такого не говорил. Не смотри так, хён, каждый думает в меру своей испорченности, — стреляет хитрой улыбкой Субин. — Хотя жаль, что не собирался. Было бы прикольно узнать из первых уст, так ли сладок минет с персиком.       Что-то с грохотом падает. Кажется, челюсть Ёнджуна.       — Кто ты и куда ты дел моего милого смущающегося Субина, — обвинительно тычет тюбиком помады в грудь младшему. А Бину так чертовски весело со всей этой ситуации, что это уже начинает походить на истерию.       — Я это я, просто привык к тебе, хён, — поясняет он свое поведение. Не совсем правда. Наверное. Субин и сам в себе запутался.       — Ты полон сюрпризов, — смеется Ёнджун и двигается ближе к зеркалу, чтоб нанести ровный тонкий слой блеска, как оказалось.       — Тебя ещё один сюрприз ждет, — невпопад бросает Субин и отворачивается, не вынося этого зрелища. Он, черт возьми, готов ревновать к самому себе, видя как Ён собирается на их свидание.       — Надеюсь, он подождет, потому что сегодня вечером я могу не вернуться в комнату, — невозмутимо информирует его Ёнджун.       Субин рад, что стоит к нему спиной, потому что брови сами собой ползут наверх. Даже так?       Хорошо, Чхве Ёнджун, ты сам создаешь такое настроение.

***

      Ёнджун волнуется настолько, что выходит на место встречи намного раньше положенного времени, получая от Субина вместо привычного «пока-пока» какое-то ехидное «до свидания». Вообще младший вел себя сегодня не как обычно, но Ёнджун договаривается сам с собой подумать над этим позже. Сейчас он полностью отдавал себя волнению, которое приятно кружило голову.       Наверное, вернее даже будет назвать это предвкушением.       И оно не покидает его даже тогда, когда Ёнджун проходит за вежливой официанткой к забронированному столику. Вообще думал, что это как с экзаменом — волнуешься только до того момента, пока не сядешь за парту в аудитории.       Но нет. Внезапно он почему-то испугался, что Стив и вовсе не придет? Вдруг он живет в каком-нибудь другом Сеуле? Ну типа параллельном? Или он все-таки толстая домохозяйка?       Это было бы разочарованием века.       Ладно, нет-нет, так точно не будет. Стив точно предназначен ему судьбой, а судьба не могла какого-нибудь урода подкинуть. Они должны быть секси парочкой. Обязаны!       Но Стив лишь подогревает его сомнения, когда пишет, что немного задерживается.       А Ёнджун уже не знает, чем себя занять. Он уже несколько раз окинул взглядом ресторан, разгладил и так ровную черную скатерть, порассматривал множество висящих то тут, то там китайских красных фонариков.       Брать в руки телефон не хотелось, но иначе делать совсем будет нечего. И Чхве листает поглощающий время Инстаграм, параллельно лайкая очередную фотку Бомгю с пуантами и ещё десяток селок в зеркало.       И около его столика кто-то останавливается. Ёнджун думает, что это снова официант подошёл, чтобы ещё раз уточнить, будет ли он что-то заказывать. Но это оказался совсем не он.       — Субин? Что ты здесь делаешь? — удивляется Ёнджун не на шутку и окидывает помещение взглядом. Младший тоже пришел на встречу к кому-то?       — К тебе пришёл, — хмыкает он невозмутимо и садится на стул напротив.       Ёнджун чувствует, как сильно начинает колотиться его сердце от нервов. В смысле «к тебе пришел»? Это шутка? Стив попросил Субина разыграть его? Или у соседа тут встреча, но он увидел Ена и сам решил подшутить? Да, точно, Сынгван же любит рестораны, наверное, к нему.       — Ты с Сынгван-хёном? — уточняет свою догадку Ёнджун.       — Нет, хён, я к тебе, — снова с мягкой улыбкой отвечает Субин.       Эти двое разыгрывают его? Как-то нашлись и списались, да?       Ёнджун решает написать Стиву прямо сейчас.

Даниэль: ты где?

      Лежащий со стороны Субина телефон пиликает входящим уведомлением. Они пересекаются взглядами, когда младший берет устройство в руки и что-то быстро печатает.       Теперь пиликает у Ёнджуна. Стив: Напротив тебя       Старший все же на всякий случай смотрит за спину Субину, но нет, никого, кто бы с узнаванием смотрел на него в ответ. Стив: Смотри только на меня       Ёнджун читает и снова поднимает взгляд на Субина, который с откровенным весельем в глазах наклоняет голову, а после разворачивает экран телефона к нему, где виднелась их переписка.       — Да ну нет, — неверяще выдыхает Ён, — это розыгрыш, да?       — Только если розыгрыш судьбы, — качает головой Субин, наслаждаясь всей ситуацией в целом.       А вот у Ёнджуна вселенная просто схлопнулась. Ну нет. Ну точно шутка же.       — Я понимаю, что ты не веришь, — в конце концов серьезно говорит Субин. — Я тоже не мог осознать это, когда догадался. Думал, что подобное просто невозможно.       — Как? — только лишь спрашивает Ён.       — Помнишь записки, которые ты мне присылал? Последние? — Ёнджун кивает. И правда было. — Там в рассуждениях буквально было мое имя как твоего соседа. А потом я сопоставил ещё несколько факторов.       — Щас, подожди, я в ахуе, — предупреждает Ёнджун и залпом выпивает стакан воды, заботливо принесённый официантом.       Субин вроде бы и кивает, но по хитрому виду совершенно не собирался дать старшему прийти в себя и все осознать.       — Знаешь, как тяжело было сегодня смотреть на то, как ты собираешься на это свидание? От ревности я готов был задушить сам себя, — делится с ним младший. — А еще хорошо, что ты послушал Тэхена и не надел те шорты, иначе вряд ли бы дошел до сюда.       — Потому что на улице ноябрь? — пытается отшутиться Ёнджун разумным аргументом Тэхёна.       — Потому что я бы не пустил тебя в них дальше кровати, — доверительным шепотом рассказывает ему Субин, а затем, подмигнув, беззаботно открывает книжку с меню.       У Ёнджуна градус ахуевания растет с каждой секундой и, кажется, уже достиг критической высоты, потому мигает красно-белым где-то под веками. Он, наверное, спит? Или увлекся написанием фанфика настолько, что потерял связь с реальностью? Тот ли это Субин, который краснел ушами, когда в первый день Ён ласково назвал его кроликом? Или тот ли это Стив, который постоянно ворчал на то, что Даниэль слишком озабоченный?       Чем больше Ёнджун думал, тем больше пропадал.       То есть вселенная хочет ему сказать, что он эти месяцы жил со своим другом под боком? И…Неожиданно вспоминаются их переписки в начале сентября. И он сам же говорил, что шипперит Стива с его соседом? Боже, как все могло сложиться так нелепо…       И все его терзания между Субином и Стивом тоже оказались пустым звуком? О боги…       — И как давно ты знаешь? — отвлекает он младшего от изучения меню.       — Около недели, — беспечно отвечает он, хотя на самом деле так уж спокойно себя точно не чувствует.       — И то есть около недели ты ходил, все знал и ничего мне не говорил? — щурится Ёнджун.       — Хотел сохранить интригу, — усмехается Бин, но все же потом говорит правду, — но на самом деле я хотел сказать. Боялся, что ты будешь разочарован, когда вместо Стива тут окажусь я. Но я не мог даже подобрать подходящего момента, речи о чем-то подобном не заходило, так мы еще и практически не пересекались эту неделю. Так что ты не можешь винить меня, хён.       Верно. Конечно, верно. Ёнджун проецирует ситуацию Субина на себя и тоже впадает в ступор, потому что он не знает, как бы поступил на его месте. Конечно, для него не было вариантом подойти и прямо сказать «хён, я тут понял, что ты — Даниэль, а я — Стив, кстати». Ён бы тогда точно у виска покрутил, ну и испугался немного, конечно.       — Да… да, ты прав, прости.       — Хён, у меня вопрос, — сосредоточенно скользит взглядом по его лицу Субин, — на данный момент времени какой характер у нашей встречи?       Ёнджун еле сдерживает уголки дрогнувшей улыбки. Как галантно.       — Для меня — свидание. Которое сейчас стало в разы желаннее, чем было до этого, — Ёнджун говорит не просто складно, а скорее даже обольстительно, бросая на Субина только редкие взгляды из-под розовой челки. — Что насчёт тебя?       — Свидание, хён, — лучисто улыбается он, сражая Ёна наповал ямочками на щеках.       Мог ли Ёнджун представить в первую встречу с милым первокурсником, что парой месяцев спустя будет сидеть с ним на свидании в полумраке ресторана и сгорать заживо от взгляда на светящиеся теплом темные глаза? Вряд ли.       Они смотрят друг на друга зачарованно какое-то время и прерываются только для того, чтобы наконец сделать заказ, после чего Ёнджун несмело перекладывает руку поближе к Субиновой, чтобы невзначай крошечно коснуться своими пальцами его. Бин, конечно, замечает это сразу — следит пристально за каждым взглядом, движением, вздохом. Уплотняет прикосновение, проходясь по пальцам, прощупывает и с интересом разглядывает парочку колец, а затем оглаживает холмики костяшек. Так нежно и трепетно, будто действительно пытается узнать и исследовать каждый миллиметр открытой кожи.       Но в конце все же чуть постукивает пальцами по запястью, вынуждая хёна приподнять его, и переплетает их пальцы. Они впервые держатся за руки так. Поэтому смотрят на это с улыбкой несколько секунд, желая запомнить этот момент.       — Ёнджун-хён, — снова первым зовёт Субин, перекидывая внимание старшего с их рук на свое лицо, — у нас все немного не как у людей.       — Ты прав, — с улыбкой соглашается Ён, плутая в лабиринте глаз, — оказывается, что мы так давно знакомы.       — И живём вместе, — со смешком добавляет Бин.       — К чему ты клонишь? — приподнимает брови старший, но, кажется, понимает все.       — Мы можем навесить статусные ярлыки сразу? Не хочу как персонажи в твоих фанфиках.       Понимать-то понимает, но не возмутиться не может.       — Что ты имеешь против моих фанфиков? — и щурится опасно, так, что Субину приходится приподнять одну свободную руку в мирном жесте.       — Ничего-ничего, просто меня не устраивает политика «сначала мы переспим, а потом решим, кем друг другу приходимся», — объясняет свою точку зрения Субин, собирая внутри себя все возможные моральные силы, чтобы быть с хёном откровенным и прямолинейным. Он знает Даниэля — тот может вертеться, раздавать намеки, отклоняться от прямого ответа, а потом страдает от этого. Подобный исход никому из них сейчас не нужен.       — А ты уже метишь на переспать? — цепляется за слово Ен.       Ну вот о чем Субин и думал. Даже сейчас. Невыносимый.       — Не кокетничай, хён, я знаю, что ты рассматривал такой вариант развития событий, — намекая на «возможно, я не приду ночевать в комнату сегодня». Ага-ага, просто так это сказал.       — Я начинаю беситься с того, что Стивом оказался именно ты. Знаешь слишком много, — сердито складывает руки на груди Ёнджун. Где его милый кролик-первокурсник?       — Не отвлекайся, хён, у тебя есть неотвеченный вопрос, — мягко напоминает ему Субин.       — Хочешь узнать, расстроен ли я, что Стив — ты? Ни разу. Все не могло сложиться так хорошо. А по поводу ярлыков… я правильно понимаю, что ты хочешь начать отношения прямо сейчас? — все же переходит на серьезный тон Ёнджун.       — Хочу узнать твое мнение по этому поводу. У меня было время обдумать это, а вот на тебя навалилось все и сразу.       — Я… — Ён делает небольшую паузу и восстанавливает дыхание. Его не торопят. Он должен принять взвешенное решение, хотя… — хочу. Хочу, Субин-а, я живу с тобой уже несколько месяцев, у нас, считай, уже своя устоявшаяся бытовая жизнь, к тому же я знаю другую твою ролевую модель несколько лет. И я думаю, что мы знаем друг друга достаточно, что достаточно уверены друг в друге, поэтому этот шаг нельзя назвать опрометчивым.       Субину приходится проморгаться.       — Ого. Это было так серьезно сказано, будто завтра мы летим в Канаду заключать брак.       — Я просто хочу, чтобы ты был уверен в моих серьезных намерениях. К тому же, ты… нравился мне, кажется, с первой встречи, — признается Ёнджун, разглядывая блестящие серебром приборы и изящно сложенные салфетки. Только бы не глаза Субина.       — Ты мне тоже, — улыбается Субин. Ему это признание далось куда легче.       Ёнджун, кажется, был удивлен.       — Тогда почему ты ушел… той ночью, — начал Ёнджун и прикусил язык, поняв, что лучше бы молчать по этому поводу. Но нет, Субин уже опасно щурится, прекрасно понимая, о какой ночи идет речь.       — Та ночь, когда ты спал в моей кровати? — упуская детали, спрашивает Субин.       — Не то чтобы спал… — бормочет Ёнджун и снова кусает язык.       Бл-я-я-ять.       — То есть, — с нажимом уточняет Субин, — когда ты… обесчестил мое бедро, ты не спал?       Невовремя прошедший мимо официант смешно округлил глаза и покосился на них. Ёнджун его понимает. И сейчас был бы счастлив оказаться на его месте, а не на своем.       Но взгляд Субина слишком острый, чтобы Ёнджун мог беспечно проигнорировать его.       — Нет… — на выдохе отвечает старший.       — Я даже не знаю, как на это реагировать, — потрясенно отвечает Субин. — Ты что, соблазнить меня хотел?       — Ага, — легко соглашается Ён, — а ты сбежал. На неделю. К какому-то хену. И тогда я подумал, что это твой парень.       Субин потер переносицу двумя пальцами. Они дебилы.       — А я сбежал, потому что думал, что не могу до тебя домогаться. Ведь в тот вечер Бомгю ясно дал понять, что тебе нравится кто-то другой. А ты не отрицал.       — Он говорил про Стива, про тебя то есть, — поясняет Ёнджун. Бин кивает, мол, да, потом я предполагал подобное. — Пиздец обстоятельства наложились друг на друга.       Субин угукает. Все не как у людей.       — Ты ответишь за свои поползновения, Чхве Ёнджун, — угрожает ему Субин, но старший особого страха от этого не испытывает, наоборот, по телу ползет теплая волна возбуждения. — Но для начала. Будешь ли ты моим парнем, Чхве Ёнджун?       Старший, кажется, не ожидал, хотя разговор медленно, но верно шел именно к этому прямому вопросу. Ёнджун в смущении закрыл ладонью лицо, но улыбку в его глазах это не скрыло, как и покрасневшие кончики ушей.       — Буду, — робким шепотом отвечает Ён.       Субин улыбается ему и чуть сжимает пальцы их переплетённых рук, чтобы моментом спустя приподняться и оставить нежный сухой поцелуй на тыльной стороне его кисти.       — Чхве Субин, кажется, ты вылез из моих фанфиков.       — Если бы я был персонажем твоих фанфиков, то сначала бы трахнул тебя на этом столе, а потом бы уже руки тебе целовал.       Ёнджун думает, что в одно мгновение Субин стал слишком бессовестным, однако он пока что решает это проигнорировать. Он старший в конце концов. Он не должен сейчас подыгрывать этому хорни-настроению.       — Так… как мой парень провел эту неделю? — кокетничает Ёнджун.       И Субин легко подхватывает это настроение, жалуясь на то, как же тяжело дались ему эти шесть дней душевных любовных метаний в одинокой общажной комнате, где нет его возлюбленного.

***

      Им правда удалось поужинать в атмосфере, к которой они привыкли за время совместного проживания.       Это до сих пор сложно осознать, но Ёнджун как в воду глядел, когда говорил, что они точно соулмейты.       Однако все было хорошо и уютно до момента, пока они не доели полностью свой ужин. Ён время от времени кусал губу, ожидая от Субина какого-то насмешливого комментария по поводу их дальнейших действий. Но нет, он молчал, не намекая больше ни словом, ни взглядом на что-то выходящее за грани приличия. Ёнджуну показалось даже, что все те брошенные Субином фразы просто были придуманы его извращённым мозгом. Ну, или интерпретированы. Но это ему чести все равно не делает.       В который раз Ен останавливался на мысли, что Субин очень тонко чувствует его. Знает, когда может подшутить и смутить, точно так же, как и знает, когда давить не стоит совсем. Удивительный.       — Возьмёшь нам такси? — в конце концов берет на себя этот шаг Бин.       И не интересуется, куда именно они поедут — в общагу или другое место. Позволяет Ёнджуну самому без смущения решить их дальнейшие действия.       И когда они едут в другую от общаги сторону, Субин тактично молчит. Также тактично молчит, когда они заходят в заранее снятый в отеле номер.       — Здесь красиво, — отвлечённо говорит он, рассматривая огоньки ночного Сеула за панорамным окном.       — Надеюсь, ты не боишься высоты, — с мягким смешком отвечает на это Ёнджун, подходя ближе и предлагая Субину бокал с вином, разлитым заранее, до их прихода.       Большой свет не включали. Полумрак ублажал глаза и делал все интимнее, чем дневной свет, и не таким неприятно-кромешным как это бы сделала абсолютная темнота.       Так и должно быть. Уютно.       Ёнджун чуть пригубил вино и склонил голову на плечо Субину, казалось бы, разглядывая готовящийся ко сну город. Но нет, он смотрел на их размытые силуэты в отражении и, кажется, до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.       В момент, когда тишина начала неприятно давить, Субин всё-таки повернулся к нему, теперь уже рассматривая блестящие в полумраке глаза. И, по его скромному мнению, сияли они в стократ прелестнее, чем все огни ночного Сеула, Нью-Йорка и Вегаса.       Субин помнит тот их разговор. Ёнджун бы не спросил разрешения на поцелуй из-за стеснения. Но, благо, ещё до этого Бин говорил, что ему разрешение не требуется, потому он вмиг сокращает давящее расстояние между их губами, смакуя мягкость губ Ёнджуна вперемешку с капельками гранатового вина и тонким привкусом того самого персикового блеска для губ. Так чертовки сладко.       Старший отвечает охотно, хотя и не спешит, подчиняясь неторопливому темпу поцелуя. Признаться честно, что-то внутри хотело взять все и сразу, целовать Субина быстро и страстно, но он сдерживал это в себе, пусть и с огромным трудом, до тревожного тремора на кончиках пальцев. Неизвестно как, но младший ловит его свободную руку и снова переплетает пальцы. Так правильно. Ёнджун крошечно выдыхает ему в губы.       — Почему ты так волнуешься, хён?       Как дать ответ на вопрос, который он и сам не знает? Возможно от того, что все его предыдущие партнеры не вызывали в нем и капли того трепета, от которого он сейчас задыхается рядом с Субином?       — Потому что это ты? — то ли у себя, то ли у Бина спрашивает старший, наблюдая за тем, как парень легко забирает бокал из его рук, ставя на журнальный столик. Жаль. Еще немного выпить для храбрости было бы неплохо.       — Ты был смелее, когда пытался соблазнить меня притворяясь спящим, — напоминает ему Субин. Ён еле сдерживает себя от того, чтобы не закатить глаза. Ему будут припоминать это ближайшую вечность.       — Тогда я был слишком возбужден, поэтому план мне казался охуенным, — слабо сопротивляется Ён.       Субин улыбается кончиками губ и делает шаг к нему. Енджун почему-то делает шаг назад, считывая какой-то нехороший блеск.       — И почему ты был так возбужден? — ещё шаг вперёд.       — Я писал постельную сцену тогда, — ответный шаг назад, медленный такой, без резких движений.       — И ты прервался, чтобы соблазнить своего спящего соседа? — с наигранным осуждением Субин шагает ещё немного вперёд, почему-то наслаждаясь красными пятнышками стыда на щеках хёна и его бегающим взглядом, в котором смущение, жгучий стыд, сладкое предвкушение и капелька страха смешивались в совершенно гремучий коктейль, полностью сносящий Субину крышу.       — Нет, я терпел, пока не закончил писать сцену, — откровенничает Ён с ещё одним шажком назад.       — Мне так хочется назвать тебя совершенно бесстыжим, хён, но не могу. Ты так чертовски очаровательно краснеешь из-за этого, — воркует Субин, подцепляя указательным пальцем подбородок старшего и коротко целуя его в кончик носа.       — Я не привык это озвучивать, — снова почему-то пытается оправдаться Ёнджун. Шаги делать уже некуда, обратная сторона коленей уже упирается в край кровати.       Это правда так. Писать непотребщину или быть откровенным и дерзким в переписке совсем не значит, что ему чуждо смущение и стыд. Ему не нравятся эти ощущения, стыд он вообще считал презренной, никому не нужной эмоцией, но, видя, как Субин наслаждается его проявлениями, он и сам отчего-то сосредотачивался именно на этой эмоции, с удивлением понимая, что ему нравится быть смущенным перед своим теперь уже парнем.       И от этого осознания щеки опаляло теплом еще сильнее.       — Хён, — зовет Субин и, дождавшись от него внимательного взгляда снизу вверх, ощутимо давит ему на плечи, вынуждая сесть на кровать. Ёнджун легко подчиняется его желанию, но затем смотрит на младшего растерянно: тот опускается на пол и обвивает руками его колени, обнимая и укладывая на них голову. Старший тут же запускает пальцы в его волосы, пропуская мягкие синие пряди сквозь пальцы и массируя кожу головы. Случайно задевает кончик уха, из-за чего Субин вздрагивает, а по его коже тут же разбегаются волны мурашек.       Находка забавляет, потому Ёнджун продолжает дальше невесомо касаться его уха, иногда даже почесывая за ним, видя, как Субину приятно от такой незамысловатой ласки — он разнеженно потирается щекой о его острые коленки и улыбается блаженно. Кажется, забыл совсем, что хотел что-то сказать.       — Ты что-то хотел сказать, Бин-а, — мягко напоминает Ён, ни на секунду не прерывая невинные касания.       — Да, я помню, просто мне так хорошо, — лениво отвечает он, и старший даже приподнимает брови.       Субин не перестает его удивлять. Сначала подкалывает его все утро. Потом неожиданно оказывается Стивом. Затем берет на себя роль взрослого, рассудительного парня, который всем своим видом показывает, что хочет строить с ним гармоничные здоровые отношения. Еще и верно считывает каждую эмоцию. Потом начинает вести себя как горячий дэдди на разгоне и спустя секунду нежится и ластится к нему как самый ласковый котенок.       И это очаровательно, Субин как человек пленит его в любом виде, но какой-то порыв заставляет Ёнджуна поцарапать то чувствительное место за ухом. Бин вздрагивает крупно и тут же поднимает голову, ловя шаловливую руку.       Старший только склоняет голову набок, смотря на него с самым невинным выражением лица.       — Я смотрю, ты незамедлительно пользуешься находками.       Вместо ответа Ёнджун делает то же действие свободной рукой, которая оказывается тут же схвачена, а сам Субин резко поднимается и, скрещивая руки Ёнджуна над головой, валит его спиной на темные простыни, нависая сверху.       Дыхание спирает. И взгляд — томный, раскаленный, глаза в глаза.       Изнутри разрывало. Субин чувствовал, как внутри него остервенело вступали в битву вожделение, щемящая нежность и какое-то совершенно иррациональное благоговение. Благоговение то ли перед Ёнджуном, то ли перед их историей, то ли перед величием Судьбы, Звёзд, Бога — кто там ещё есть — перед тем Творцом, который так причудливо переплел ниточки их судеб.       И сейчас, в тусклом свете, Субин разглядывал Ёнджуна, не понимая всех тех чувств в своей душе. Он пытался прощупать взглядом каждую клеточку его тела, пытался утонуть в глазах, которые определенно влекли его к себе, в ту темную звёздную пучину, которая скрывалась в черноте зрачков, которая, кажется, и порождала те множества Вселенных, сотни Жизней и тысячи историй любви.       И там, на самом дне, Субин видел самую яркую историю. Их историю.       Он сокращает то чертовски малое расстояние между их лицами и снова утягивает Ёнджуна в трепещущий от невысказанной нежности поцелуй, все такой же обжигающе теплый и сладкий.       Он специально сделал эти минуты нежности и спокойствия, чтобы хён самостоятельно решил, хочет он близости с ним сегодня или нет. Последнее чего ждет Субин — вынужденный секс. Не то чтобы к этому были какие-то предпосылки, но почему-то раз за разом он цеплялся за мысль, что хён с ним сейчас лишь потому, что не хочет обидеть.       Но влажный блеск его глаз и спертое дыхание говорят совершенно об обратном.       Кажется, пора перестать искать подвох.       Он переходит с губ на нос, оставляет легкий чмок там, потом — зацеловывает щеки и даже трепещущие веки под умиленную улыбку Ёнджуна.       Какой же он прекрасный… и как же хочется целовать каждый миллиметр его кожи. Субин сейчас задохнется, кажется.       — Хён, — задыхаясь, зовет Субин, — что из твоих фанфиков правда?       Глаза Ёнджуна смешно округляются. Определенно он не ждал сейчас вопроса о фанфиках.       — В плане? — все же серьезно спрашивает он.       — Эм, — Субин задумчиво прикусывает губу в попытке сформулировать мысль. — Ты описывал там кинки и сексуальное поведение. Что из этого подходит тебе?       — Тентакли, — тут же отвечает он и Субин обиженно поджимает губы, заставляя старшего заливисто рассмеяться с его выражения лица. — Нежный секс, грубый секс, обездвиживание, связывание, шибари, контроль и подчинение, управление оргазмом…       — Хен, ты что, мне метки всех своих фанфиков перечисляешь? — останавливает его Субин, понимая, что да, это хен и делает.       — Так ты сам попросил…       — Я про то, что нравится именно тебе. Тентаклями я не обладаю, но… дэдди-кинк? — предполагает младший.       — Хочешь, чтобы я называл тебя папочкой? Оу, Субин-а…       — Честно? Не особо, но если тебе это нравится…       — Мне нравится, когда я в кровати без одежды, так что займись этим пожалуйста. Если пуговицы порвешь, сам искать по номеру их будешь, понятно?       Субин лишь угукает и отпускает руки Ёнджуна, послушно приступив к расстегиванию множества маленьких пуговиц. Почему он выбрал именно эту рубашку? Бомбу и ту разминировать легче.       — Кинк на стыд? — снова спрашивает он.       Ёнджун коротко смеется.       — Он скорее у тебя.       — Сайз-кинк? — продолжает перечислять Субин.       Глаза Ёнджуна загораются интересом.       — Так, тентаклями не обладаешь, а здесь, значит… — он совершенно недвусмысленно бегает глазами вверх-вниз по фигуре Субина, вынуждая того закатить глаза.       — Сам узнаешь. Я не знаю твою классификацию размеров, — отмахивается он, заканчивая с последней пуговицей и наконец открывая себе доступ к подтянутому торсу.       Но насладиться прикосновениями ему не удаётся, потому что Ёнджун откатывается в сторону и выразительно смотрит на полностью одетого Субина, как бы говоря, что тут они должны быть равноправно раздеты.       Окей, как хён пожелает.       — Засосы? — продолжает опрос Бин.       — Стопроцентное «да», — немедля отвечает Ёнджун, занимаясь своими штанами. Точнее избавлением от них.       — Ставить или получать?       — Пф, и то, и то, — фыркает он и продолжает прежде, чем Субин задаст ему еще один вопрос, — у тебя какая-то анкета? Могу заполнить ее от руки, если хочешь.       — Я просто хочу узнать, что тебе нравится, чтобы не сделать что-то наоборот, — поясняет Бин и скидывает на пол рубашку, и оба замирают в молчаливом разглядывании друг друга.       — Я скажу, если что-то мне не понравится. У меня есть язык все-таки, — сглатывая, парирует Ёнджун, подползая ближе к Субину, чтобы получше разглядеть и потрогать подтянутое тело.       — Даже два, — вспоминает давнишний спор Субин, и они оба хмыкают.       — Кстати об этом… — хитро улыбается Ёнджун.       «Это была какая-то демо-версия его стыда?» — мысленно вопрошает Субин, когда старший приближается к его лицу, но не целует — обхватывает его нижнюю губу раздвоенным языком с двух сторон, влажно оглаживая ее и изредка даже подключая зубы, когда Субин вообще улетал куда-то в стратосферу из-за него.       Когда же их языки сплелись в каком-то совершенно хаотичном горячем танце, Субину крышу сорвало до конца. Ёнджуна было много: его раздвоенный язык обнимал его собственный с двух сторон, кончики носа то и дело нежно сталкивались, вызывая улыбку, а руки старшего раскаленно оглаживали все его тело. Впрочем, и его собственные тоже не отставали.       Да, Чхве Ёнджуна сейчас очень много, но Субин сейчас в каком-то совершенно иррациональном головокружительном восторге.       В себя Субин приходит только тогда, когда по груди и плоскому прессу Ёнджуна уже рассыпаны следы от его зубов и алеющих поцелуев. Потому что понимает, что его обоняние щекочет тонкий аромат кофе. А кожа под его руками и губами прямо-таки сияет в приглушённом свете.       — Хён… кем тебе приходится Эдвард Каллен?       Млеющий под его прикосновениями Ёнджун открывает глаза и смотрит на него, как на долбоеба.       — Твоя кожа так блестит, — поясняет он.       Ёнджун фыркает.       — Шиммерный кофейный скраб, — спокойно отвечает он.       Субин кивает так, будто мысленно записывает это в какой-то свой блокнотик, что не может не умилить Ёна в который раз.       — Ты как прилежный ученик, — комментирует он.       Субин не обижается. Только с интересом кладет руку на влажные боксеры и сжимает твердый член, что немедленно сопровождается реакцией.       — Я люблю учиться и люблю науку. И, кажется, сегодня я нашел ещё одну, — с улыбкой говорит Субин и спускает боксеры до середины бедра, тут же принимаясь играться с аккуратной алой головкой, которая мокро блестела, отражая то, как сильно Ёнджун возбужден.       — И какую? — сквозь задушенный стон спрашивает он.       Субин растирает большим пальцем выступившую влагу на члене.       — Науку о тебе.       Он знал о Ёнджуне многое, но этого, кажется, никогда не будет достаточно. Профессора тоже всю свою жизнь посвящают исследованию какой-то научной области, но иногда им не хватает на это и целой жизни. Поэтому Субин хочет начать прямо сейчас. Знать, как звучит каждый его вздох, стон, услышать все оттенки его смеха, все интонации голоса. Узнать, что ему нравится, а что — нет. Изучить каждый изгиб его тела и все его реакции. Прочитать еще десятки историй, которые он непременно создаст.       Он хотел знать все.       — В таком случае и я хочу быть учёным.       И коварно улыбается. Субин только подумал, что слишком много прыти в Ёнджуне для его лет, как он уже оказался сидящим на коленях на мягком прикроватном коврике. Намерения очевидны.       В голове эхом звучит шутка про «у меня не только литературный язык хороший».       Все с такой же коварной улыбкой Ёнджун бьёт ладонью по краю кровати, призывая подвинуться, чему Субин, конечно же, сопротивляться никак не может.       — Не сбеги ты тогда, и этот момент настал бы раньше, — укоряет его старший.       — Я бы не убежал, если бы кто-то опроверг свою симпатию к Стиву, — не остаётся в долгу Субин.       Но долго ему злорадствовать не приходится, потому что Ен берет все в свои руки и расправляется с брюками Бина, которые почему-то до сих пор были на нем.       — Ты определенно первый в моей классификации размеров, — комментирует Ёнджун, когда касается твердого возбужденного члена.       Субин закрывает лицо руками, потому что есть что-то до ужаса смущающее в том, с какими горящими глазами Ёнджун разглядывает его эрекцию.       Его прикосновения поначалу очень осторожные, Бин даже сказал бы — исследовательские. Кончиками пальцев он гладит взбухшие венки и ими же игриво бегает по всей длине, иногда обхватывая толстый ствол кольцом пальцев и восхищённо вздыхая. И всё-таки сайз-кинк.       Первое прикосновение губ заставляет Субина откинуть голову, и даже не из-за гиперчувствительности или непередаваемого удовольствия, сколько из-за вида Ёнджуна на коленях перед ним.       Но ещё более уничтожающий вид — язык хёна на его члене, охватывающий его с двух сторон, и взгляд снизу вверх, считывающий каждую реакцию.       — Боже, мне никогда ещё не дрочили языком, — хрипло комментирует Субин его действия, хотя собрать слова в предложения было чем-то практически нереальным.       И казалось бы, развратнее уже быть нельзя, но у Ёнджуна получается: он стонет от наслаждения, когда плотно обхватывает член губами и пытается насадиться как можно ниже, несмотря на мешающий рвотный рефлекс. Субину даже пришлось запустить руку в его розовые волосы, чтобы чуть остановить его рвение. Хотя забота о Енджуне давалась тяжело — что-то внутри отчаянно желало грубо сжать пряди волос на затылке и насадить на член сильнее. И это «что-то» приходилось всеми силами подавлять.       — Ты так хорошо стараешься, хён, — хвалит его Бин и наблюдает за тем, как томно прикрываются глаза от приятной похвалы.       Но несмотря на то, что ему очень хотелось довести дело до конца прямо сейчас, планы были немного иные.       — Как насчёт твоих охуенно красивых длинных пальцев в моей заднице? — чуть охрипшим из-за саднящего горла голосом спрашивает Ёнджун. Затем он тянет руку Субина со своих волос и оставляет короткий поцелуй в центре ладони, ластясь к ней щекой.       — Конечно, малыш хорошо постарался, — большим пальцем поглаживая скулу.       Ёнджун кривится.       — Что это было?       — Проверка на дэдди-кинк?       — Меняй, — хмыкает он, поднимаясь.       — Хён так хорошо постарался, — исправляется Субин, и глаза Ёнджуна ярко загораются.       — Так-то лучше, детка, — хвалит он младшего в ответ, переползая к нему на колени.       — А тебе значит можно? — хмыкает Субин, ловя бутылочку смазки.       — А ты не возражаешь.       — Я не против любых твоих желаний, пока ты не называешь мой член нефритовым жезлом, — припоминает ему Бин, грея смазку между пальцами, в то время как Ен нетерпеливо ерзал на его коленях.       — Но там реально неф-       Договорить Ёнджуну не дала чистая рука Субина на губах. Он не хочет больше это слышать, его глаза уже натерпелись в первые месяцы знакомства.       Благо первые фаланги пальцев, толкнувшиеся внутрь, надолго лишили Ёнджуна дара речи. Зато как ублажало слух Субина его сбивчивое дыхание с обрывистыми стонами. Но вскоре сам прерывает младшего, который, кажется, слишком вошел во вкус, трахая его пальцами и оставляя кусачие поцелуи везде, куда только мог дотянуться.       — Не хочу быть слишком растянутым, — возвещает он Субина и тот только улыбается коротко и чмокает его в губы, про себя думая, что зря он волновался о том, что хен не скажет ему о неприятных ощущениях. Тот, оказывается, покомандовать любит.       Когда толстая головка оказывается внутри, нетерпеливо стонут в унисон, но Ёнджун не останавливается, опускаясь на член все ниже. Кольцо мышц так туго обхватывало член, что приятные ощущения практически граничили с болью. Но она все же сошла на нет, когда Ён окончательно расслабился.       — Не торопись, — только лишь сказал Субин, придерживая старшего за бедра, — ты же терпеливый.       — Кто тебе это сказал? — задушенно спрашивает он.       — Ты.       — Не мог я такой хуйни сказать, — фыркает он.       — А как же «меня возбуждает написание постельных сцен, но я терплю, пока не закончу ее полностью». М? — дразнит его Субин.       Ёнджун в ответ на это только сильнее сжался вокруг него.       — Понял, молчу, — шипит Субин, впиваясь пальцами в мягкую кожу ягодиц.       Оказывается Ёнджун не такой громкий, как почему-то представлялось Субину. Комнату наполняли только тихие всхлипы, да и те зачастую тонули в поцелуе или специально заглушались укусом субинова плеча.       Бедра Ёнджуна наверняка уже горели от такой активности, да и сам то и дело ронял голову на плечо младшему. Поэтому Бин размашисто огладил линию его позвоночника и спросил:       — Устал?       Ответа сразу не последовало — Ёнджун слишком потерялся в ощущениях. Но Бин его и не ждёт. Ловко меняет их местами, укладывая Ёна спиной на простыни и закидывая его ногу себе на плечо.       Наконец у него есть доступ к этим потрясающим ногам.       Он несдержанно оставляет алые следы от поцелуев от голени до внутренней части бедра, но его хён такому вниманию был не особо рад — темп толчков значительно замедлился, поэтому он тянет Бина на себя, заставляя смотреть в мокрые от слез глаза.       Субин делает вывод, что его вывод про терпеливость действительно был ложным, поэтому уравнивает темп толчков внутри и темп собственной руки на истекающем члене, чтобы довести их обоих до разрядки как можно быстрее.       Оказывается, слышать тяжёлое дыхание в унисон — приятно. Устало лениво целоваться — ещё более приятно. Считать незримое количество засосов на телах — вообще крышесносно. Ещё и весело.       — Теперь-то ты точно сходишь со мной в душ, — хмыкает в конце концов Ёнджун.       — Понятно, это все было для того, чтобы затащить меня в душ, — шутит Субин, хотя самостоятельно соскребает хёна с постели, надеясь, что у него достаточно сил, чтобы донести его до ванной.       — Конечно, мне нужно от парней только это, — хихикает Ёнджун, когда его легко поднимают на руки.       Не парень — мечта.