Знак зодиака – соулмейт

      Если в двенадцатом часу ночи Субин думал, что просто не выспится, то в реальности дела обстояли намного хуже — он не смог заснуть вовсе. Мысли бесконечно крутились в голове, он бесконечно сравнивал Ёнджуна с Даниэлем и все больше окунал себя в безысходность, все больше путался и страдал от попыток угадать.       Может ли быть так, что тем другом Ёнджуна, в которого он, по словам Бомгю, влюблен, был Стив? Ведь если припомнить тот диалог, то Бомгю упоминал, что друзья общаются давно, но Ён не может набраться смелости, чтобы сделать первый шаг. А по разговорам с Даниэлем Субин знает, что он его единственный близкий друг в сети.       И потом спустя буквально… день (?) Даниэль впервые за все годы предлагает встретиться. А потом предлагает свидание? Что вообще произошло? Как такая картина построилась в голове Ёнджуна? Может быть, на это повлияло появление Сынгвана? Хотя причем тут он вообще…       А вдруг Ёнджун знает? Нет-нет, он точно не может…       Звенит будильник. Субин даже не может внутренне поныть от того, что не спал ни минуты за сегодня, нет, его мысли ничто не может отвлечь от Ёнджуна-Даниэля.       Но такими темпами он точно сойдет с ума, поэтому, не теряя времени сразу пишет Сынгвану. Если он будет держать эту абсурдную ситуацию только в своей голове, то она у него точно лопнет.

Субин: доброе утро, хен ты свободен сегодня? мне нужно рассказать тебе кое-что ничего страшного не произошло, но с другой стороны нихуясебе и…наверное, мне понадобится совет

      Субин знает, что ждать сообщение от хёна сейчас бессмысленно. Скорее всего он будет спать еще несколько часов, а самому Чхве стоит заблокировать новоприобретенное знание, чтобы прожить сложности этого дня.       И первая — разбудить Ёнджуна.

***

      Ладно, не так страшен черт, как его малюют. Сосед, как и все предыдущие утра до этого, был капризным и прилипчивым, хотя, кажется, даже чуть больше, чем до этого. Субин, в очередной раз поддавшись на торг «пяти минуточек», заваливается к нему в постель и гладит Ёна по взъерошенным розовым волосам, думая о том, что вот она — та голова, которая поражала его своим воображением многие годы.       А потом он вспоминает о том, какие воспаленные мысли на самом деле в ней есть, и Субину хочется быть к Ёнджуну в миллиард раз ласковей. Он едва ли сдерживает от подлости: он ведь может воспользоваться сонным состоянием Ёна и поцеловать его в макушку, верно?       Внезапно вспоминается их давнишний разговор: попросить разрешения на поцелуй или просто поцеловать. Субин выбрал тогда второе, но сейчас… ситуация иная. В его голове между ними как будто появилась пропасть, образовавшаяся от излишнего знания Субина и незнания Ёнджуна. Им… необходимо будет все это обсудить.       Вопрос только — как?       Субин может просто подойти и сказать типа: хай, я короче понял, что мы с тобой общались сто лет по сети и решили провести свидание вслепую, но короче я узнал, что ты это ты и вот я тут. Так что ли?       Нет ну с одной стороны он мог так поступить. Что ему будет за это?       Субин не осознает, что крепко застрял в пучине мыслей, но, что удивительно, понимает это Ёнджун, у которого выторгованные пять минут сна уже трехкратно закончились.       — Что-то не так? — сонно спрашивает старший и выпутывается из привычных теплых объятий. Субин мотает головой, и Ёнджун тут же хитро щурится, — или ты просто соскучился?       Младший уже хочет сказать, что да, вообще-то очень соскучился, но лицо соседа тут же становится каким-то…напуганным?       — А я могу так? Так, нет, — старший приподнимается на локте и сильно жмурился, приводя ленивые мысли в порядок, — Субин, мы достаточно близки, и мне вроде как неловко, но я, наверное, должен знать наверняка, но…       — Хён, просто спроси, — торопит его Субин, отчего-то тоже перенимая его волнение.       — Ты и Сынгван-хён, вы же… в отношениях? Просто то, как я себя веду с тобой, будет не–       — Нет, мы не встречаемся, — со спокойной улыбкой отвечает Субин.       — Неправильно, потому что… Что? — Ён только на середине своих слов услышал ответ соседа. — То есть…что? Но я был уверен, что вы…       Субину на самом деле смешно видеть, как мир рушится в глазах Ёнджуна, который спросонья, очевидно, не был готов к раскручиванию своих убеждений.       — Прости, я, наверное, теперь выгляжу тупицей в твоих глазах, — действительно раскаивается Ён.       Субин решает немного разбавить атмосферу:       — И правда. Если я встречаюсь с Сынгваном, то зачем мне жить в общаге, когда у него есть такой дом? — Ёнджун прикусывает губу, потому что да, вышло… Смешно. — И зачем вообще учусь, если могу быть содержанкой?       — Потому что влюблен в свои эти звёздочки. Кстати, что у меня по гороскопу сегодня?       — В течение следующих пяти секунд ожидается град из подушек, — возвещает его Субин, уже хватая в руки оружие.       Ёнджун с невиданной ранее утренней резвостью капитулируется в ванную, крича напоследок:       — Это прогноз погоды, а не гороскоп!       Субин в долгу не остаётся.       — Ну так и я изучаю астрономию, а не астрологию!

***

      Ёнджун понимал, что язык создан для того, чтобы разговаривать. А по версии Бомгю у него их вообще два. Ну он и использовал по назначению, но…       Но почему мысль о том, что Субин и Сынгван не в отношениях принесла ему такое облегчение? Наверное, от того, что он всё-таки может быть к Субину все таким же тактильным и не волноваться за то, что он принадлежит другому человеку?       Тогда почему его мысли после этого момента сразу метнулись к Стиву?       Ёнджун роняет голову на парту и оставляет ее там же, потому что она не может больше вынести его лавину мыслей.       У его действий же есть какой-то стимул? Что им движет? Что он, черт побери, хочет?       В пустом универском туалете он записывает длинное, по-настоящему длинное голосовое сообщение человеку, который получил научную степень в области «душевное состояние Чхве Ёнджуна». В конце концов давно следовало осознать, что он не справится с собой сам.

***

      Субина практически не волнует тот самый зачет, который принес ему столько паники прошлым утром, наоборот, он даже учебник с собой не взял, ничего не повторил. Да и на пару пошел с таким настроем, будто бы ему ничего говорить не придется.       Но пришлось. Кое-как, с запинками, заминками, мысленно листая страницы учебника в попытках вспомнить, где именно он читал про заданный вопрос. И да, получил заветное «не разочаровывайте меня, Чхве Субин, вы очень способный ученик» и четверку в ведомости. И на том спасибо.       Чтобы скрасить время ожидания Сынгвана, который с пожеланием доброго утра сказал, что заберет его после обеда, Субин уже привычно открыл записки Даниэля, теперь уже прекрасно понимая, кого именно в них ищет. Но никак не может соединить этих двух людей в одной личности.

«Я много пишу о любви, в моих текстах она всегда является чем-то жизнеутверждающим, всепоглощающим и…несущим счастье. Но мне кажется, что такую любовь я испытывал только через призму своих героев, я чувствовал тот же трепет, уничтожающую нежность, сбитое дыхание и учащенное сердцебиение. Но в моей реальной жизни любовь была предвестником боли от невзаимности. Это было давно, мое сердце уже давно было восстановлено руками других людей, но я до сих пор помню, насколько это было тяжело. И, кажется, самый счастливый момент моей жизни — тот, в который я понял, что мое сердце отпустило того человека. Пустота тогда стала бальзамом для искалеченной души, она была символом счастья, символом свободы»

      Тот ли это Даниэль, который без раздумий предложил ему свидание?       Ёнджун ли это? Человек, который никогда не выглядит подавленным?       Субину кажется, что, чем больше он узнает, тем сильнее путается, вязнет в этом сложном человеке, который становится для него загадкой. Космос? Он кажется уже не таким интересным, как Ёнджун-Даниэль.       Но сомнений в том, что это один человек, нет и быть не может. Только вот что ему делать с этой информацией.

***

      В ответ на тридцатиминутное голосовое сообщение он получил только минуту, где хен раскидал по фактам. Если воспроизводить дословно, то:       «Тебе понравился твой Субин, потом ты испугался того, что он может встречаться с кем-то другим. Здесь сыграл страх разбитого сердца, и ты просто переключил внимание на другого человека. И нет, Ёнджун, это не значит, что ты Стивом пользуешься, он, возможно, был интересен тебе и раньше, но эта ситуация стала спусковым механизмом для вашего резкого сближения и встречи»       И где он не прав?       Только вот Ёнджун знал: на вопрос «что ему делать» хён не ответит. Ему придется решать самому.

***

      Сынгван Субина слушал внимательно, кажется, был близок даже к тому, чтобы конспектировать все детали, но только вот вибрация телефона его постоянно отвлекала.       В конце концов не выдержал Субин:       — Кто там? Может, ответишь?       Старший морщится и качает головой. А поясняет ситуацию только после осуждающего взгляда Субина.       — Это Кай. Он никак не может перестать болтать.       — Тот Кай, который кузен Минхао-хена? — уточняет Субин на всякий случай. Ну вдруг у него еще каких-нибудь завелось.       Сынгван кивает.       — Все еще не оставляет попыток позвать тебя на свидание?       Сынгван снова кивает, но уже более удрученно.       — Ты согласишься, — предсказывает Субин, игривым взглядом окидывая фигуру старшего.       — Да я уже согласился. У меня так-то условие одно: пусть хотя бы школу закончит. В ином случае Минхао сделает новую модную коллекцию из моей шкуры, — хнычет Сынгван и утыкается лбом в руль машины.       — А Кай что?       — А он терпеть, видите ли, не может. Сказал, что устроился на подработку официантом и накопил денег, чтобы сводить меня в мой любимый ресторан.       Субин присвистнул. А малец-то не промах. Заработать на запросы этого богатея — пипец как постараться нужно. И он очень хочет вернуться к этой теме, но старший, очевидно, измотан постоянными мыслями об этом, потому бросил на друга предостерегающий взгляд.       — Вернемся к твоему… Даниэлю. Который Ёнджун. Получилось интересно на самом деле. Как в фильме, — кратко комментирует ситуацию Сынгван.       И Субин согласен, да, ситуация как в тупой дораме, но это не отменяет того факта, что ему нужно найти наиболее безболезненный выход из положения.       — Ты можешь сделать вид, что не знал, и встретиться с Даниэлем, — старший смотрит на реакцию Субина, — ага, видимо, такой вариант тебя не устраивает.       — Я должен быть честным, — кивает Чхве.       — Окей. Тогда ты можешь, — Сынгван на мгновение задумывается и недовольно цокает на очередную вибрацию своего телефона, — спросить у самого Даниэля? Давай, прямо сейчас напиши, хочет ли он обмен фото. Если нет — твоя совесть чиста, ты пытался. Если да — скинешь ему свое селфи, получишь в ответ его, удивитесь, поговорите, все расскажешь.       Сынгван смотрит на скептичное выражение лица Субина ровно две секунды, после чего сам уверенно берёт телефон и безошибочно вводит пароль. Младший, вымотанный тяжкими думами, кажется, даже не возражает, даже мускулом не дергает, только меняет траекторию взгляда, с интересом наблюдая за набором сообщения.

Стив: Хей, может все-таки обмен фото?

      — Это звучит по-дебильному. Он обязательно это прокомментирует, — убито комментирует Субин. Ответ действительно не заставил себя ждать. Даниэль: ты вроде говорил, что тебе не нравится вирт       — Тебе не нравится вирт? — с осуждением переспросил Сынгван.       Субин указательным пальцем трет точку между бровей. Чертов стресс. Даниэль: а вообще я кидал тебе фото если хочешь еще такого, то только скажи       — Какое фото? — опять переспрашивает старший.       — Я не могу раскидываться чужими нюдсами, — дает ему от ворот поворот Чхве. Тот только тянет противное «о-о-о-у» и продолжает печатать.

Стив: я имею в виду селфи просто лицо

Даниэль: давай поиграем и потянем эту интригу до конца, ладно? так интереснее или…ты против?       — Что ответим? — спрашивает Сынгван, разворачивая экран телефона ближе к Субину.       — Если скажу, что против, он подумает, что я ему не доверяю. А я вроде как доверяю, — растерянно тараторит Субин.       — Так я пишу, что ты не против? — уточняет Сынгван. Младший кивает. — Тогда тебе просто нужно дождаться вашей встречи.       Субин кивает угрюмо, и старший тормошит его за плечо, потом еще все последующие двадцать минут убеждая в том, что ничего критичного и страшного в этой ситуации, что потом, лет через десять, счастливые и замужние, Субин и Ёнджун еще посмеются с этой ситуации.

***

      Проведенные у Сынгвана выходные вроде как должны были прояснить треугольник вокруг Субина, но нет, неожиданно прояснилось все для совершенно другого человека.       В ночь после возвращения Бомгю никак не мог сомкнуть глаз. И это вовсе не было связано с приказом соседа следить за тем, чтобы на него «с потолка не упал таракан, все равно выглядишь так, будто собираешься полуночничать».       Бомгю собирался, да. И это полностью твоя вина, Кан Тэхен.       Ладно, может быть, не полностью. Отчасти это вина и Сынгвана, будь он неладен.       А дело было так: они спокойно разбрелись по комнатам собирать вещи, Бомгю справился с этим достаточно быстро, потому просто сидел на кровати, отчего-то тянул время и бесцельно залипал в телефон, пока его одиночество не нарушил хозяин дома. Чхве только удивленно окинул его взглядом, получив на это привычное «милашка». Было даже прикольно от того, что Бомгю не делал ровным счетом ничего, но постоянно получал это прозвище.       Конечно, он немного напрягся, когда Сынгван сел рядом с ним на кровать, но тот лишь тяжело вздохнул и спросил самое неожиданное из всего, что вообще мог спросить:       — Скажи, а вы с Тэхеном вместе? — Бомгю оторопел сначала, а потом быстро-быстро замотал головой, из-за чего его волосы забавно падали ему на лицо. — Тогда Тэхен свободен?       — Насколько я знаю, он ни с кем не встречается, — подтверждает Бомгю, а потом снова замирает. Какое-то неприятное холодное чувство обездвижело его, и он стал похож на котенка, которого взяли за шкирку. — А ты… с какой целью интересуешься?       Сынгван хмыкает и насмешливо смотрит на него.       — А ты как думаешь? — однако ответа не ждет. — Понравился он мне. Но я подумал, что он может быть занят, а я уж точно не собираюсь разрушать чьи-то отношения.       Бомгю чувствует, как белеет в глазах.       — Он нежно ведет себя с друзьями, если судить по вашим взаимоотношениям. Прекрасно готовит. К тому же еще и чрезвычайно красивый. Это ли не мечта? Правда, думаю, что я намучаюсь с ним, его характер кажется мне…       Сынгван продолжает рассуждать о личности Тэхена, а Бомгю абсолютно не понимает свою реакцию. Почему хозяин дома, который так нравился ему вчера, сейчас вызывает внутри столько отторжения? Бомгю еле сдерживает себя, чтобы брезгливо не отодвинуться от него. Но еще больше ему хочется сказать, что Сынгван может даже не пытаться, потому что Тэхен…       Потому что Тэхен…       — Неприятно? — врывается вопрос старшего в сознание Бомгю. Тот только растерянно пересекается с ним взглядом. — Вижу, что неприятно. Делиться им не хочешь? Это ревностью называют.       …потому что Тэхен может обнимать только Бомгю, когда смотрит с ним глупые фильмы. Потому что только его Кан может ругать за неправильное питание и диеты. Потому что готовить с любовью Тэхен может только вместе с ним и только для него (ну и иногда для Ёнджуна, друг всё-таки). Никак не для Сынгвана.       Старший прав, Бомгю не хочет делиться.       Ревность? Он ревнует друга?       — Тэхен слишком очевидно влюблен в тебя. И твоя реакция, милашка, говорит о том, что ты неровно к нему дышишь. Так что не теряй время зря, — назидательно говорит старший, треплет Бомгю темные волосы и уходит так же стремительно, как и появился.       Оставив Бомгю одного с вступающими в борьбу бесконечными мыслями.

***

      И если в сознании Бомгю перевернулось вообще все, то внешний мир остался раздражающе стабильным.       Ладно, это не совсем верно.       Бомгю, наверное, сошёл с ума, но…изнеженный лаской друга на выходных, его постоянным присутствием, объятьями, ему начало казаться, что Тэхён избегает его, даёт ему меньше прикосновений, слишком сухо и обиженно спрашивает о том, что Бомгю нужно в магазине.       Чхве не нравилось это.       Ему хотелось снова вернуться в те ласковые объятья, которые давал ему захмелевший Тэхён в гостях у Сынгвана.       Но сосед будто бегал от него, касался только при необходимости, осторожно и максимально по-дружески. И, наверное, в этот миг Бомгю проанализировал свое разочарование, свою ревность, своё отчаянное желание прикосновений. Оказывается это было до ужаса, чертовски просто.       Тэхён нравится ему.       Нравится не как друг и сосед. Как парень. Он — романтический интерес.       И эта мысль была такая чертовски правильная, она так понравилась его сердцу и разуму, что едва ли Бомгю мог сдерживать улыбку при взгляде на Тэхёна. Он чувствовал себя на пороге чего-то прекрасного, чего можно достигнуть, просто сделав ещё пару маленьких шажочков.       Но были сомнения. А точно ли взаимно? Что-то внутри говорило: «да, в этом не может быть сомнений».       Сложно сказать, в какой именно момент Бомгю надоели эти игры в сомнения, кошки-мышки с соседом, переглядки и очень дружеские касания. Можно сказать только одно: он своих чувств не выдержал и недели.       Кан Тэхён ведь живёт с ними намного дольше. И как он справлялся? В любом случае это не так важно. Важно то, что с этого момента Бомгю ломает себе тормоза (как будто они и до этого были) и берёт их отношения в свои руки.       Он нравится Тэхёну. Тэхён нравится ему. Что может быть проще?       Для храбрости Бомгю все же использует компанию задумчивого Ёнджуна и бутылочки клубничного соджу, которую выпивает в ближайшей к общежитию забегаловке.       — Гю, зачем тебе пустая бутылка? — пьяно спрашивает Ёнджун, когда они двигаются к своим комнатам. Бомгю раньше и не задумывался о том, что старший пьянеет так быстро.       — У нее ещё есть предназначение в этом мире, — глубокомысленно возвещает Бомгю и скоро прощается с другом, который завис на пару секунд, видимо, пустившись в размышления о смысле жизни пустых бутылок.       Бомгю только надеялся, что Тэхён в комнате. Он специально… подготовил всё и подготовился сам в момент, когда сосед был ещё в спортзале. Сейчас он точно должен был вернуться. Кан любил делать всё по расписанию. По его словам, это приносило в жизнь порядок. Бомгю мог быть не согласен, но отрицать тот факт, что ему это помогло сейчас, было глупо.       Перед тем, как зайти в комнату, он кидает взгляд на часы и кивает сам себе, а затем делает более пьяный вид, хотя сейчас чувствует себя трезвее некуда.       Тэхен ожидаемо только-только вышел из душа. Он застыл в дверях ванной, подсушивая влажные волосы полотенцем и удивлённо смотрел на Бомгю, который, шатаясь, зашёл внутрь и разулся.       — Что-то случилось? Почему ты пьешь посреди недели? — интересуется Тэхён, делая к нему два быстрых шага, уже готовый ловить пьяное тело.       Бомгю пользуется тем, что Тэхён сердобольно кладет руки на его плечи, и начинает оседать, сам приговаривая:       — Сядь, сядь, Тэ, сядь.       Кан дезориентирован, но спокойно садится на согнутые колени напротив Бомгю, не понимая ничего ещё больше, когда сосед отстраняется.       Бомгю проворно кладет боком бутылку клубничного соджу прямо между ними и, взглянув на Тэхёна самым осмысленным взглядом, раскручивает её.       Кан думает, что спит. Точно спит. Иначе как объяснить эту странную картину: горлышко зелёной бутылки указывает аккурат на него, а Бомгю слишком внимательно его разглядывает. Он правильно всё понял?       — Если ты меня оттолкнешь, я посажу тебя на неё, — слабо угрожает он. И сокращает небольшое расстояние между ними, вопреки своим словам сам едва не садясь на бутылку. Ждёт ровно пару секунд, когда клубничным алкоголем дышит в губы соседу, но вместо попытки сбежать или ступора, встречает явное, активное согласие.       Героический подвиг не удался. Тэхен поцеловал его первым.       Причем так, словно был чертовски голоден, но был гурманом. Он смаковал губы Бомгю, будто бы тот был дорогущим вином, о вкусе которого мечтали пару десятилетий. Он нежно прикасался то к нижней, то к верхней губе, кусался, но не резко, не для того, чтобы увидеть ранки и капельки крови, нет, он едва ли касался зубами, будто играясь, будто наслаждаясь упругостью чужих пухлых губ.       Бомгю почему-то раньше думал о том, что Тэхён не из тех, кто любит долгие поцелуи. Сейчас понимал, как ошибался. Кан не отпускал его ни на миллиметр, нажимая на его затылок, чтобы удерживать как можно ближе к себе. Бомгю не против, Бомгю очень нравилось ощущать себя чем-то настолько изысканным и желанным, но пока что кислород был необходим. Ему. Тэхен, кажется, чем-то другим свою жизнь поддерживал.       — Ты съешь меня, — со смешком комментирует Бомгю, когда ему удается чуть повернуть голову и на мгновение разорвать поцелуй.       — Да, если ты прямо сейчас не окажешься за китайской границей, — совершенно откровенен с ним Тэхён.       Он все ещё сидит на коленях, но сейчас откидывается назад, опираясь на прямые руки и любуясь взлохмаченным Бомгю с припухшими красными губами. Красота да и только.       Бомгю тем временем опускает взгляд на его серые треники и сглатывает.       — Я тоже голоден, — комментирует он, даже не стараясь скрыть траекторию и взгляда, и мысли.       — Могу организовать тебе персики с…       Бомгю затыкает ему рот ладонью, не желая слышать ничего о персиках. Ещё не прошло достаточно времени, чтобы эта травма перестала быть для него свежей.       — Мы поговорим сейчас или?.. — загадочное «или» — рука Бомгю на голени Тэхёна, которая с каждой секундой стремительно поднималась все выше.       Тэхён нервно сглатывает. Если это сон, то он не хочет тратить его на разговоры, но если каким-то чудом это реальность, то, наверное, стоило бы.       — Совместим? — неловко предлагает Кан, чувствуя себя сейчас далеко не в выигрышном положении.       — Ну вот, — наигранно куксится Бомгю, — а я хотел занять рот не разговорами.       И рука скользит медленно, но с силой сжимает его бедро, в то время как лицо в одно мгновение оказывается в нескольких сантиметрах. Тэхен заворожен. Бомгю двигается осторожно и грациозно как дикий зверь на охоте, емае.       Кто бы мог подумать, что этот суматошный, громкий, дурашливый парень, который постоянно устраивал глупые споры на совершенно нелепые темы, может смотреть на него так сексуально и провокационно, с такой тьмой и желанием во взгляде? Раньше Тэхён старался не думать об этом — это могло быть губительно для него как для человека, который изо всех сил старался просто дружить с предметом своего воздыхания.       И он даже рад, что не мечтал о Бомгю в таком плане. Разве его скупая фантазия смогла бы создать нечто настолько совершенное?       — Ты так внимательно смотришь, как будто не знаешь, кто перед тобой, — хмыкает Бомгю.       — Ты бы видел себя, — довольно слабый аргумент, но Бомгю достаточно. Восхищение в глазах Тэ делает его более уверенным и развязным в своих действиях.       Однако возражает.       — У меня вид получше, — кокетничает он и специально щурится, окидывая Тэхена демонстративно долгим взглядом, — сейчас я смотрю на красивого, — рука Гю ловко оказывается под свободной футболкой Кана, — умного, — ногти царапают кубики пресса, — сексуального парня, которого я хотел бы назвать своим.       Бомгю замирает, отсчитывая секунды замедленной реакции разнеженного горячими прикосновениями Тэхена. Томно прикрытые глаза его распахиваются примерно через три секунды, и он в неверии разглядывает серьезное лицо Бомгю, кажется, не уверенный в том, что ему не послышалось.       — Для особо возбужденных: ты будешь моим…       — Бомгю, не двигайся, — подозрительно говорит Тэхен и смотрит ему за спину.       Бомгю, может, и хочет поинтересоваться, что именно могло привлечь Тэхена больше, чем разговор о чувствах и отношениях, но успевает только ойкнуть, когда тот окончательно притягивает Гю к себе на колени и, придерживая за поясницу, резко наклоняется вперед.       Бабах.       Бомгю вздрагивает и медленно разворачивается на звук.       В свободной руке Тэхена только что снятый с ноги тапок и остатки скоропостижно покинувшего этот мир таракана.       — Кан Тэ… я пытаюсь объясниться тебе в чувствах и предложить начать отношения, а ты в это время думаешь о тараканах? — Бомгю скрещивает руки на груди, чтобы показать, как сильно он оскорблен таким пренебрежением, но это тоже спорно из-за того, что он продолжает сидеть на чужих бедрах.       — Я могу извиниться? — несмело интересуется Тэхен.       — Ты должен извиниться, — настаивает Бомгю.       Кан какой-то нечеловеческой силой поднимается с пола, при этом еще держа на руках и Бомгю, и аккуратно кладет его на свою кровать, сам недвусмысленно нависая сверху.       — На этом извинения исчерпали себя? — недовольно бормочет Бомгю.       — Я сменил нашу локацию, теперь тараканы нас не достанут. Этого недостаточно? — дразнится Тэхен в ответ.       — И на мое признание ты тоже ничего ответить не хочешь? — Бомгю не в том положении, чтобы выглядеть устрашающе, но это его не останавливает.       — Было какое-то признание? — наклоняет голову набок Тэхён, выглядя подозрительно спокойно. Обманчиво спокойно. Бомгю просто не мог слышать, как штормило его сердце и гудели мысли.       — Кажется, все это время я не понимал, что люблю тебя, — для особо глупых вариаций Кан Тэхёна повторяет Бомгю.       Вот тут Тэхен, кажется, осознает реальность и серьезность происходящего. Сначала в упор смотрит на ожидающего ответа Бомгю, а потом не выдерживает прямого взгляда и прячется в изгибе его шеи, таким образом придавливая Чхве своим телом полностью.       — Скажи, что это не глупая шутка, — отчаянно просит он. Его ресницы касаются чувствительной кожи, и Бомгю с сожалением осознает, что чувствует влагу на них.       Все, что ему остаётся, — крепче обнять Тэхёна и заверить:       — Я бы никогда так не пошутил.       И гладит по серебристым волосам, и понимает, что Тэхён верит, потому как оставляет трепетный поцелуй на изгибе шеи.       — Я осознал, что влюблен в тебя где-то на середине первого курса, — делится Кан.       И Бомгю всё же выдыхает. За все это время Тэ не сказал ни слова о взаимности, и у Бомгю тут же материализовался вагончик сомнений. Вдруг он не так понял? Вдруг все надумал? Вдруг разрушил этим их дружбу?       — Я никогда даже не мечтал о том, что услышу от тебя такие слова, — признается Тэхён и выныривает из своего убежища, позволяя наконец взглянуть в свои влажно блестящие глаза.       — Прости, — одними только губами говорит Бомгю.       — За что?       — За то, что не понимал так долго, — теперь уже Чхве прячет взгляд. — Это так странно…я ценил тебя всё это время, признавал своим самым близким другом, любил жить с тобой, но никогда даже не мог подумать о тебе в романтическом плане. А когда подумал… мои чувства резко перестали быть платоническими… правильно ли так их называть?       Тэхён внимательно смотрел за растерянностью Бомгю. Он привык, что его друг, сосед и возлюбленный в одном лице был достаточно хаотичным, пылким и временами упёртым. Как-то раз им доводилось говорить на тему отношений, и Бомгю тогда сказал, что ему это все не нужно, любви не существует, да и вообще за что его можно любить? Тэхён тогда еле сдержался от того, чтобы по пунктам не перечислить, что, как и с какой силой он любит в Бомгю. А тот… любовь отрицал и, соответственно, не мог ее видеть. Это закономерно.       — Почему ты подумал обо мне в таком плане? — все же поинтересовался Тэхён, чуть откатываясь в сторону на кровати, чтобы не придавливать Бомгю так сильно.       — О, мне помог Сынгван-хён, — Бомгю захихикал, когда увидел потемневший взгляд Тэхёна, — и твое поведение на тех выходных, кстати. И потом началась неделя самоанализа. Ну, почти неделя.       — И ты… собрался с мыслями так быстро, — поражённо выдохнул Тэхён, — спасибо за… твою смелость.       — Ты нравишься мне, а я — тебе. Что может быть проще? — повторяет свою недавнюю мысль Бомгю, и улыбка наконец трогает губы Тэхёна. Однако его сияющее лицо Бомгю может разглядывать недолго — Кан несдержанно поддается вперёд и сминает его губы своими. Все так же: тягуче, медленно, изысканно. Гю довольно думает о том, что он хочет к этому привыкнуть.       — Теперь, когда я знаю, я не могу сдержать себя, — обдает горячим дыханием пульсирующие губы Тэ.       — Тогда оторвись на мне за все годы ожидания, — облизывается Бомгю, и, Тэхён готов поклясться: более провокационного взмаха ресниц он ещё никогда не видел.       — Только не хнычь потом, — нервно смеётся он и отстраняется, чтобы снять с себя футболку. Становится жарко.       — Ты только… — Бомгю, очевидно, хотел бросить шутку, но взгляд его тут же облизал подтянутое тело перед собой, — комнату на предмет тараканов проверь заранее. Не хочу, чтобы они нас отвлекали, — всё-таки заканчивает он, но очень забавно-серьезным тоном и растерянным выражением лица.       — Нация тараканов должна благодарить твою маму за твое рождение. Потому что я не смогу оторвать от тебя взгляд ради их убийства, — все же поддерживает разговор Тэхён и подцепляет пальцами край футболки Бомгю, решая, что навряд ли ему она сейчас понадобится.       — Кажется, неправильно говорить о тараканах, как о нации, они ведь… — Бомгю выдыхает с облегчением, когда чуть прохладный воздух комнаты касается его разгоряченной кожи. И да, что там с тараканами дальше Тэхёну было знать не суждено — сам же заткнул не в меру болтливого друга поцелуем.       Боги, это он теперь себе таким образом может организовывать тишину?       Когда-нибудь он воспользуется этим, когда у Бомгю будет очередной прилив энергии, однако сейчас Тэ хотел бы его слушать.       Они немного путаются в руках, когда отстраняются друг от друга, потому что Бомгю со своим тактильным познанием мира стремился поскорее прощупать все, что там сосед накачал за ежедневные походы в зал, а Тэхён с этого мгновения не мог держать свои руки при себе и хотел во что бы то ни стало приласкать, огладить и зацеловать пылающее тело под ним.       Но столкнулись руками и неловко засмеялись. Тэхен оставил пять трепетных поцелуев на каждой костяшке и позволил руке продолжить свое путешествие по… его груди.       — Она нашла свой дом, — кивает Бомгю на руку, которая будто бы сама сжимала по очереди его грудные мышцы.       — Только она? — поднимает бровь Тэ, широко оглаживая ладонью косые мышцы живота.       — Если честно, я чувствую себя немного младенцем, — невинно хлопает глазами Бомгю.       — Лучше бы я не понимал эту шутку, — наигранно ворчит Кан и затем спрашивает у сияющего Бомгю, — меняемся местами?       Тэхён едва ли оказывается лежащим на постели благодаря собственным усилиям, скорее это все Бомгю и его невиданная сила и прыть в таком, казалось бы, хрупком теле. Но он времени не теряет и тут же припадает губами к его груди, покрывая ее поцелуями и не чураясь кусаться и оставлять красные метки, заставляя Тэхена постанывать от болезненно-приятных ощущений.       — Тебе больно или приятно? — все же уточняет Бомгю, но ответа не дожидается и легонько сжимает зубами напряженный сосок, выбивая из Тэхена протяжный стон.       — Приятно, как ты можешь слышать, — тяжело дыша всё же отвечает Кан.       — Да и чувствовать могу, — усмехается Бомгю и ерзает на его бедрах, наслаждаясь ощущением твердого члена под собой.       Тэхён резко садится, заставив Бомгю ойкнуть от страха. Он быстро чмокает его в губы и, едва ли напрягаясь, приподнимает за бедра, собираясь стянуть с него джинсы. Нечего было дразниться.       — И кто только просил тебя надевать настолько узкие джинсы? — пыхтит Кан, еле стаскивая элемент одежды с Бомгю.       — Я хотел быть сексуальным, — дует губы он.       Тэхён снова оставляет на них быстрый чмок и комментирует:       — Тебе для этого одежда не нужна.       И побеждает в изначально неравном бою с джинсами — не без помощи Бомгю, конечно — и тут же оглаживает, мнёт и целует его бедра, всё еще не веря, что это действительно происходит, что он действительно может прикасаться к нему так.       Ощущение сна не пропадает, как и страх, что это всё сейчас, с минуты на минуту, разобьётся в пух и прах его пробуждением, оттого он нервничает больше и торопится, пытаясь урвать как можно больше.       Но он хочет верить своим глазам, которые, кажется, тоже находятся в предоргазменном состоянии от одного только взгляда на Бомгю, на его очаровательно покрасневшие щеки, припухшие от поцелуев губы, на медовую кожу, на которой уже виднелись покраснения от особо страстных укусов — на всего него. Тэхёну жаль, что он не может смотреть на все участки его тела одинаково внимательно и одновременно.       Но сожаление это не настолько глубоко, чтобы затопить его полностью. Они меняются местами уже чёрт знает в какой раз — Тэхён даже мысленно хвалит кровать за выдержку — и Кан кладет ладонь на истекающий под бельем член, двигая ей аккуратно, на пробу.       — Можно? — спрашивает он у Бомгю.       Тот с виду совсем не выглядел как человек, который может что-то внятно ответить, однако он не был бы Бомгю, если бы даже здесь не сказал что-то вроде:       — Да, пожалуйста, всегда к твоим услугам.       И рукой закрывает себе рот, потому что подавить стон кажется невозможным. Ему жарко, ещё жарче от горячего рта Тэхёна на головке, от его рук, которые, казалось, были везде и сразу: гладили бока, трепетно касались кончиков пальцев, сжимали бедра и выкручивали соски. Тэхён определенно хорошо понял фразу «отыграйся на мне».       Бомгю, может быть, немного стыдно за скулежные стоны и дрожь по телу, но он отчаянно подавляет это в себе. Точнее подавляют отвратительное чувство то и дело накатывающие волны наслаждения, потому что Кан Тэхён определенно знал, как именно нужно доставлять ему удовольствие.       И Кан Тэхён определенно увлёкся. Когда Бомгю чувствует, как сильно начинают дрожать его бедра, он настойчиво тянет парня на себя. Тот в свою очередь смотрит на него обескураженно.       — Ты… не хочешь?       Бомгю в ответ качает головой, елозя на подушке, и едва различимым шепотом говорит:       — Не сейчас.       — Стой, ты хочешь… до конца? — шок в больших глазах Тэхёна был слишком очевидным. Это заставило Бомгю хихикнуть. — У нас же нет ничего?       Бомгю в этот раз смеется уже в голос и достает из-под подушки Тэхена презервативы и смазку, наблюдая как медленно его брови ползут вверх.       — Что за ведьминские подклады? — наконец спрашивает он, открывая баночку смазки. И хмыкает, когда чувствует запах персиков. Видимо, не так уж и травмировало.       — Приворот на секс, — отвечает Гю, подмигивая.       — Возьму на заметку, — хмыкает Тэ, избавляя себя от остатков одежды и сглатывая под пристальным взглядом своего…своего парня. Ну, он надеется, что всё так понял.       — Тебе уже не надо, ты уже приворожен, — тормозит его Бомгю, а потом, замечая, как Тэхён греет смазку на пальцах, предупреждает, — мне растяжка не нужна.       И Кан смотрит на него почти осуждающе. И Бомгю почти чувствует вину. Почти.       — В следующий раз позволь мне самому это сделать, — Тэхён вроде бы просит, но Бомгю почему-то чувствует нотки приказа. И, на удивление, ему это нравится.       Время, кажется, тянется слишком медленно, но им обоим это нравится. Нравятся прикосновения, легкие и требовательные поцелуи, шутливые и несдержанные укусы, завороженные взгляды. Тело впитывало все касания, Бомгю ощущал себя так, будто бы он состоит из любви, она разрывает его изнутри и взглядом Тэхёна накрывает снаружи. Кажется, так можно задохнуться.       И пока он ещё не умер от нежности, им нужно поторопиться.       — Тебе нужно особое приглашение? — не выдерживает Бомгю, когда понимает, что взгляд парня нежно блуждает по его лицу, а рука убирает отросшую челку с глаз.       — Можно войти? — поддерживает разговор Тэхён.       — Какой вежливый молодой человек, входите, — шутит Бомгю и давится словами, когда действительно чувствует непривычную наполненность внутри. — Ты вампир, да? Без разрешения зайти не можешь?       — Чёрт, угадал, — смеётся Тэхён и, закусив губу, делает пробный толчок, наслаждаясь поощрительно громкими стонами со стороны Бомгю.       Нет, он всё же не переживёт этот вечер. Не переживёт это чувство наполненности, смелеющие сильные толчки и долгие развязные поцелуи, заглушающие его несдержанные стоны.       Тэхён медлит поначалу, то и дело меняя положение. И болтливый Бомгю уже хочет спросить, нужна ли ему карта, но не успевает — его тело крупно содрогается, а в глазах то белеет, то темнеет. Бомгю только сильнее хватается за плечи Тэ и перекрещивает ноги у него на пояснице.       — Как ощущения? — галантно интересуется Кан.       — Официант, повторите, — дрожащим голосом просит Гю.       — Как скажете, — смеётся Тэхён. С Бомгю даже сексом заниматься весело, боже.       Но просьбу выполняет, срываясь на быстрый темп и делая все возможное для того, чтобы соседи не возненавидели их за шум. Однако едва ли его поцелуи могли хоть как-то заглушать звонкие стоны, да и — Тэхён признается — ему бы хотелось слушать их — эту чистую, протяжную музыку.       Когда Бомгю начинает трясти, он слабо говорит Тэхёну:       — Я сейчас умру.       — Хорошо, — отвечает ему Кан и, не сбавляя темпа, целует в первые попавшиеся места, помогая рукой дойти до края.       И когда он чувствует на ладони теплую сперму, то видит, наверное, одно из самых красивых зрелищ. Люди красивы, когда получают наслаждение. Но Чхве Бомгю, роняющий слёзы из-за накатившего оргазма — точно произведение искусства.       Тэхён аккуратно сцеловывает его слёзы, доводя до оргазма и себя, после чего обессиленно падает рядом, сгребая парня в горячие объятья.       — Я умер? — только лишь спрашивает Бомгю.       — Да. И теперь ты тоже вампир, — целует его в лоб Тэ и зачесывает назад взмокшие волосы Чхве.       — Не-е-т, — хнычет он, — они же должны просить разрешения, а я так не люблю просить разрешения.       Тэхен оставляет это без ответа, но не удерживается от ещё одного поцелуя, наверное, тысячного за этот вечер.       — Кстати говоря, что там по вампирским свадьбам? Ты меня обесчестил и по законам морали…       — Не говори, что я у тебя первый, — перебивает его Тэ. Бомгю даже приоткрывает один глаз.       — Тогда молчу.       — Ты… ты должен был сказать мне! — шепотом возмущается Тэхён.       — Не мог, я обманом пытаюсь затащить тебя под венец, — сопротивляется Бомгю.       — Мой парень — дурак, — ставит диагноз Кан. У Бомгю даже второй глаз открывается.       — Повтори?       — Дурак, — послушно повторяет Тэхён и получает за это слабый удар кулаком в плечо.       — Начало фразы, — требует он и приставляет пистолет из пальцев к виску жертвы.       — Я вампир, мне не страшны пистолеты, — парирует Кан.       — Пули серебряные, — сообщает важную деталь Чхве, и глаза Тэхёна округляются в наигранном удивлении.       — Оу, тогда повинуюсь: мой парень, — и Бомгю закрывает ему рот ладонью, считая, что слушать конец фразы не так уж и обязательно.       — Так хорошо звучит, — улыбается он, и в излюбленной манере Тэхёна оставляет лёгкий поцелуй на губах.