Герои Энвелла: Next Generation

Как только Вера услышала предложение Артёма, она сразу поняла, что к чему. Этот щенок, этот убивец с чудесными каштановыми волосами её сестры и ненавистными зелёными глазами её хахаля! Да как он смеет! Небось натаскал Мирославу, пока их не было, а теперь пользуется ситуацией, чтобы стрясти с них денег! А вот дудки! Не выйдет! Вера громко хохотнула, чтобы продемонстрировать, что она его раскусила, что она превосходствует. Щенок лишь тупо уставился на неё, не понимая. — Хорошая попытка, — презрительно фыркнула Вера, — да только нет у нас ничего. А из того, что есть, нам и так едва на проживание хватает. — О чём вы говорите, Вера Авксомовна? — хватило ему наглости спросить. — А то ты не знаешь, — скрестила руки Вера. — Тебе ведь деньги нужны, по лицу вижу. Щенок нахмурился. — Ошибаетесь, дело вовсе не в деньгах. — Ну да, ну да, — скептически покивала Вера. — Я серьёзно. Мирославе с вами жить нельзя, да и детдом место не самое оптимальное. Я — ваш наилучший вариант. Обещаю, если вы переоформите опеку на меня, я немедленно подпишу любую бумагу про отсутствие претензий, и приставать к вам никто не будет. Согласны? Вера помотала головой. — Нет, Артём, так не пойдёт. — Да почему? — слегка потерял терпение щенок. — Зачем вам родительские права, если ими никто не пользуется всё равно? — Немного всё же пользуемся. Сам понимаешь, на моей пенсии далеко не уедешь, а матерям-одиночкам полагается пособие на ребёнка. — Вы же сами только что сказали, что хотите её в детдом сдать. — Я сказала, что подумываю об этом, — напомнила Вера снисходительно. — Как бы эта девчонка мне поперёк горла не стояла, она наш единственный источник дохода. Но… — Тут она призадумалась. — Если ты передумаешь и будешь жить в Москве, то, думаю, будет вполне неплохо, если мы оставим родительские права себе, а ты заберёшь Мирославу. Щенок сжал губы. Предложение ему явно не понравилось. — Нет, я по-прежнему планирую переехать в Санкт-Петербург, — ответил он. — Раз так, тогда не трать моё время зря. — И Вера поднялась, считая разговор оконченным. Но щенок не дал ей выйти из кухни. Он посмотрел на неё слишком знакомым взглядом, взглядом Нади, которым та её наградила, прежде чем навсегда уехать из дома в другой город. Прежде чем забрать шанс когда-либо помириться после того, как они рассорились в пух и прах. Прежде чем потерять её навсегда из-за того, кто сейчас сидел перед ней. — Сколько? — спросил щенок. — Чего именно? — Сколько мне вам заплатить, чтобы вы отдали мне Славу и больше никогда к ней не приближались? Вот она, кровь хахаля. Эта зеленоглазая сволочь тоже думала, что, прикрываясь заботой, сможет откупиться от того, что Надя погибла из-за них. — Нам не нужны твои деньги, — гордо ответила Вера. — Назовите цену. — Ты меня и в первый раз услышал. — На-зо-ви-те це-ну, — щенок начал терять терпение. — Повторяю для глухих: от тебя и от твоей семейки нам ничего не нужно, — рыкнула Вера. — Вера Авксомовна, — голос щенка понизился до опасного, — лучше не доводите до суда. Я не обязан вас терпеть, но делаю это из уважения к тому, что вы сестра моей матери. Ах, значит, стыдно должно быть ей?! Да почему опять ей?! Разве она не права оказалась, когда обозвала Мещерякова пустоголовым межеумком, с которым Надю ждут одни несчастья? Права! Она из семьи единственная имела шанс получить не одно, а целых два высших образования, но нет! Бросила ради мужика, который её якобы любил, хотя сам зарабатывал копейки, и ребёнка, который ещё даже не родился! Разве она была не права, когда сказала, что лучше пресечь проблему в буквальном зародыше и сделать аборт? Права! Надя умерла от сильного кровотечения, но всё равно имела наглость обидеться на правду! Ребёнок высасывал из неё жизненные силы, а она всё равно пошла его рожать. Вера понимала её любовь, ведь она тоже очень ждала Клаву, но если бы она поняла, что её жизни грозит опасность, она бы без колебаний пошла бы на чистку. А Надя понимала, но всё равно предпочла родить маленького убивца. А старший убивец её даже отговорить толком не попытался. Разве она была не права, когда призывала Клаву жить с ней? Права! Под присмотром Веры не случилось бы ничего из этого: ни какой-то там спермодонор, который охмурил бедную Клаву, ни ненужная никому Мирослава, ни срыва её дочери, ни этого разговора. Но нет, она заупрямилась, а Вера не смогла ей отказать. Почему всегда выходит, что виновата именно она? Ну, да, подавляла она немного свободу Нади после того, как умер их отец, но из благих намерений же. Да, развелась она со своим мужем и запретила ему видеться с Клавой, а саму Клаву держала дома, но ради её самой же, она ведь тогда от каждого шороха шарахалась. Да, вымещала она гнев на Мирославе, но это же буквально её вина, что Клаве стало хуже. Она просто хотела защитить свою семью. Разве это плохо? — Низко же ты пал, — процедила Вера сквозь зубы, — пожилой женщине с больной дочерью судом угрожаешь. Сам ведь знаешь, что у нас нет денег на хорошего адвоката. — Вот и не доводите до него. — Щенку даже стыдно не было. — Отдайте мне Славу, и разойдёмся тихо-мирно. Иначе я устрою проблемы. Вера снисходительно приподняла бровь. — То есть, ты считаешь, что одноразового вклада будет достаточно? — Вы же только что сказали, что вам не нужны деньги, — мрачно съязвил щенок. — От тебя, да. — Вера вздохнула. — Но как ты и сказал, Мирослава не сотрудник психушки. А Клава заслужила хотя бы один поход к психотерапевту. Я присмотрела одну клинику, но лечение там, сам понимаешь, не бесплатное. Комплексное лечение психических расстройств почти двадцать тысяч стоит. Так что… Щенок устало вздохнул. Вот он и попался, возликовала Вера. Сейчас он скажет, что у него таких денег нет и сдастся. Но, к её сожалению и удивлению, он сказал: — Я дам вам сорок тысяч, при условии, что опека будет переписана на меня, до самого совершеннолетия. И ещё что с Мирославой ни вы, ни ваша дочь больше контактировать не будете. Ей бы отказаться. Прямо сейчас. Это же один из убийц Нади, как она может?! Но… как же Клава? Это ведь шанс получить лечение. Да, она поистерит немного, когда узнает, что Слава с ними больше жить не будет, но Вера поговорит с ней, и это пройдёт. Их проблемы закончатся сами собой и, может, она сможет хоть как-то обеспечить проживание Клавы после её смерти. Вере ведь недолго осталось, лет десять-двадцать. Максимум тридцать, если повезёт. И она ведь пообещала себе её уберечь. Любыми способами. И если для этого придётся принять банальный подкуп, значит, так тому и быть. — Пятьдесят тысяч, — объявила Вера, — и можешь творить с ней что хочешь. — Идёт, — не стал спорить щенок. Ха, ещё бы он стал. — Значит, договорились. — И Вера окончательно кивнула. — Деньги занесёшь в бумажном виде, чтобы подозрений было меньше. И вещи Мирославы заберёшь. Щенок кивнул. Затем молча проводил её до дверей, и заговорил лишь тогда, когда Вера прокомментировала: — Иронично всё-таки получается: два ребёнка, которых не должно было существовать теперь будут жить вместе. — А знаете, Вера Авксомовна, — сказал щенок с неприкрытой неприязнью в голосе, — вы — отвратительный человек. — Не больше, чем ты, — отпарировала Вера. — Я-то тут при чём? — Ты убил мою сестру. — Мама хотела, чтобы я жил. Это был её выбор. — Неправильный. Клава тоже его сделала, и смотри, во что этот ребёнок поганый её превратил. — Скорее, во что вы её превратили, — ответил этот сволочный щенок и захлопнул дверь прямо у неё перед носом. Вере очень хотелось рявкнуть на него как следует. Но она не стала. Она и так знала, на ком по-настоящему лежит вина. Нет смысла говорить это вслух, всё равно её, как всегда, никто не услышит. Да и ей уже пора домой, Клава ждёт. Что ж. Один плюс — вместе с Мирославой щенок забрал и полное укора лицо Нади, которое носила девчонка.

***

Артём закрыл дверь чуть сильнее, чем, наверное, стоило бы и сразу же выдохнул. Ух, сколько же ему этот разговор стоил выдержки и терпения. Он-то думал, что эта бабка гнусная хотя бы постыдится того, что из-за неё пострадал ни в чём не повинный человек, которому ещё даже десяти нет, но, как оказалось, хрен ему, а не базовая человеческая порядочность. Ему пришлось Славу попросту выкупить, от чего создавалось ощущение, будто он искупался в чане с дерьмом. Он мог, конечно, порадоваться, что Вера эти деньги потратит не на наркотики какие-нибудь, а на лечение Клавдии, но… что-то не получалось. Хотя уже ведь было сказано, что Артём мудак, так что ничего нового. М-да… Пятьдесят тысяч — это, конечно, жесть. Он оправится от этого удара по бюджету, не совсем бедный ведь, но пятьдесят хреновых тысяч! Пофиг. В сравнении с тем, что пришлось пережить Славе, это ещё ничего. Надо, кстати, пойти успокоить её, а то сидит там у себя в комнате в непонятках. Артём постучался в дверь комнаты и позвал девочку, но ему никто не ответил. Он постучался ещё раз. Нет ответа. Артём напрягся и открыл дверь. — Мира? Комната была пуста. Единственное, что резко выделялось на её фоне, — это открытое окно. У Артёма расширились глаза, когда он его увидел, но он тут же помотал головой. Нет, не может такого быть. Не могла она через окно выскочить, он на втором этаже живёт! — Мира, ты где? — вновь позвал Артём. Ответа не последовало. Артём, уже начиная паниковать, хотел подойти проверить, не покоится ли внизу на тротуаре кровавая лепёшка, но тут сзади послышался шорох. Мужчина немедленно обернулся и с облегчением выдохнул. Мирослава с трудом вылезала из-под его кровати. Почему с трудом — щель была недостаточно большой, так что девчонка одну половину тела вытянула, а вторая, на уровне таза, осталась под кроватью. Она немного поскребла конечностями, подёргалась, и наконец уткнулась подбородком в пол с жалобным звуком. — Застряла? — спросил Артём. — Давай помогу. И поднял кровать, дав Мирославе легко вылезти. Как только девочка поднялась на ноги, она подождала, пока Артём опустит кровать и тут же на неё села. Мужчина закрыл окно, чтобы не впускать холодный воздух и сел рядом. — Ты как? — спросил он, не зная, что ещё сказать. Девочка пожала плечами, что дало Артёму заметить, что они слегка подрагивают. — Не волнуйся, — немедленно попытался её успокоить мужчина. — Она уже ушла. Мирослава кивнула, но плечи подрагивать не перестали. Только Артём хотел уточнить, что он бы Веру к ней не пустил, как девочка тихонько спросила: — Когда она вернётся за мной? Всё тут же встало на свои места. Ну конечно, конечно, в глазах Мирославы это выглядело именно так. Она решила, что всё это как и в прошлый раз — временно, и что Артём на этот раз уедет по-настоящему, а она останется жить со своей дисфункциональной семейкой. А когда пришла Вера, она решила, что они с Артёмом сейчас поговорят, и она её спокойненько заберёт домой. К Клаве, и к её утюгу. Артём оглянулся на окно. Почему-то он не сомневался, что если бы была возможность, Мирослава бы выскочила в него и убежала, убежала как можно дальше. А может, и не убежала бы. Потому что некуда. Вот только… как она отреагирует на то, что он собирается ей сказать? Положительно или отрицательно? Захочет ли она вообще после такого с ним жить? — Мира, она за тобой не придёт, — как можно аккуратнее начал Артём. — Ты, наверное, не слышала, но… мы с твоей бабушкой поговорили, — скорее, поторговались, добавил он мысленно, — и решили, что, ну… В общем, что ты будешь жить со мной. Мирослава застыла и перевела на него взгляд. Тот был полон неверия. — Ты не пугайся, если захочешь, ты сможешь звонить маме, но вот видеться уже нет, извини, — продолжал тем временем Артём. — И… и в Москве ты, скорее всего, не останешься. Я ведь настроился в Санкт-Петербург переезжать, значит, ты переедешь вместе со мной. Тебе там должно понравиться., но… если не хочешь, я могу… Его остановило ощущение тепла чужого тела. Артём опустил взгляд. Мирослава сидела, обняв обеими ручонками его за предплечье, и таращилась слезящимися глазами в стену. Артём понял: да хоть на край света, лишь бы с ним.

***

После этого день прошёл без происшествий. Артём потихоньку расставил всю мебель обратно, сходил в магазин за продуктами, неудачно попытавшись при этом уговорить Славу выйти из дома, вернулся и провёл уборку, подумал было сходить в банк за деньгами, но тут же передумал. Хрен её знает, эту бабёнку, вдруг она решит деньги заграбастать, а вместе с ней и опеку. Опеку… Артём до сих пор не мог поверить, что это происходит. Он ведь не собирался иметь детей, просто потому что не с кем, да и времени нет. А тут вдруг раз — и появился целый ребёнок, причём не какой-нибудь, а травмированный и физически, и ментально. Опять ввязался по самое не хочу по своей же вине. Правильно ли он вообще поступал? Может, найти Славе того, кто сможет ей помочь качественнее, чем он? Хотя учитывая, что Слава только что отказалась не то что из дома, а из комнаты выйти, с доверием к кому-то, кроме него, у неё явно туго. Но что тогда ему делать? Ему нужно было мнение постороннего. Артём прошёлся мыслями по своим вариантам, потирая утомлённые глаза. Отец? Он человек не глупый, но может недостаточно серьёзно оценить ситуацию. Фил? Он Кирюху своего подобрал, когда тому едва год исполнился, а лажанул только в том, что потрахался под градусом, отец, судя по всему, из него вышел вполне неплохой. Вик? Тоже похожих проблем нет, у него даже жена целая есть, которая ему с двумя детьми помогает управиться. Илья? С ним не так часто общался, да и ровно у него вроде тоже всё. А вот Кира… Артём знал историю Женьки не в подробностях, но вот хорошо знал историю её шрама на шее. Кира не стала скрывать свою ошибку, и он ей был очень благодарен за такое доверие. Авось она не отвергнет и его. Артём заглянул в комнату Славы, которая уже давным-давно легла спать, и вышел на балкон. Пальцы застучали по электронной клавиатуре, пока на улице мелкими хлопьями опадал снег. Art: «Привет» «Можешь говорить?» Будем надеяться, что она ещё не легла спать. Но ему повезло: Кира появилась в сети, и вскоре пришёл ответ. Kirena: «Привет, могу» И через несколько секунд вопрос: «Что-то не так?» У Артёма дёрнулся уголок рта. Как она только знает? Интонацию же через мессенджер особо не передашь. Наверное, это знак, что он в своём выборе не ошибся. Мужчина ткнул в значок телефонной трубки и принялся ждать ответа. Кира ответила сразу. — Алло? — Ха, а Артём только сейчас понял, как давно не слышал её голоса. И как сильно по нему соскучился. — Привет, Кир, — устало поздоровался он. — Не спишь? — Нет. А иначе ответ был бы более матным. — Артём, услышав это, вяло хохотнул. Кира явно почувствовала эту вялость, потому что немедленно спросила: — Арт, в чём дело? У тебя голос, будто кто-то умер. Что-то случилось? Артём на слове «умер» вспомнил недавнее происшествие, не выдержал и вздохнул. — Да, случилось. — Он опёрся на подоконник и потёр переносицу. — Ты извини, что я звоню с этим тебе, просто… я попал в ту же ситуацию, что и ты, и теперь пытаюсь это как-то принять. — Какую ситуацию? — спросила Кира. — У меня завёлся ребёнок, — как есть ответил Артём. Несколько секунд Кира не отвечала. Потом попросила подождать пару минут, и пошла чем-то шарудить. Затем в трубке раздалось решительное: — Рассказывай. И Артём рассказал. Всё до последнего слова, без утайки и без приукрашиваний. Про Веру с Клавдией, про Мирославу, про инцидент, про то, как он выторговал у Смагиных опеку. Всё. Кира слушала не перебивая, лишь изредка задавала вопросы. А когда рассказ закончился, её первым словом было протяжное: — Же-е-есть. — Угу, — кивнул Арт. — Я бы даже словцо покрепче вкинул — пиздец самый настоящий. — Блин, Артём, мне так жаль… Она хоть в порядке? — Если честно, то не очень. И всё благодаря вашему покорному слуге, — хмуро хохотнул он. — Ты-то тут при чём? — удивилась Кира. — Ты же не знал. — Я мог бы расспросить. — Согласна, мог бы, но сам посуди, что бы ты тогда сделал? В опеку пошёл? Так ещё не факт, что они бы её оттуда забрали. А может, забрали бы, но отправили прямиком в детдом. Так что ей в каком-то смысле повезло. — Тут Кира стушевалась и добавила: — Ты не думай, я не считаю, что она заслужила пережить такое… — Нет, я понял, — перебил её Артём. — Спасибо, что попыталась меня утешить, но я, скорее всего, всё равно буду винить в этом себя. Извини. — Знакомое чувство, — буркнула в сторону Кира, но Артём услышал. — Короче, я тебе чего звонил-то, — поспешил он сменить тему. — Я хочу задать тебе один вопрос, ладно? — Только что задал, — отшутилась Кира, но как-то мрачно. — Ладно, какой? — Я всё правильно делаю? Объяснять Артём не стал. Кира всегда была умной, он знал, что она поймёт, и поэтому принялся с нетерпением ждать ответа. Кира молчала почти полминуты, а потом наконец-то вымолвила: — Правильно. Вроде сказала лишь одно слово, но сколько облегчения оно принесло Артёму. У него ощутимо расслабились плечи, хотя об их напряжении он даже не подозревал, а указательный палец перестал постукивать по подоконнику. — Спасибо, — искренне сказал Артём. — Это всё, что мне нужно было услышать. — Пожалуйста, — ответила Кира. — Просто, ну… ты же ведь наверняка понимаешь, во что ввязываешься. — Конечно. — Если что, можешь звонить, я тебе как-нибудь да помогу. — Спасибо, Кир. — И не только мне, остальным тоже, если ты им рассказал… — Им — нет. Я только тебе рассказал. — Мне? — в голосе Киры прозвучало удивление. — То есть, ты первым делом позвонил именно мне? — Ну, выходит, что так, — несколько смутился Артём. — А чего? — Я ценю твоё мнение, — просто ответил Артём. В трубке воцарилось молчание. Словно Кира обдумывала сказанное. Он понимал, почему. Но ему лишь оставалось надеяться, что раз она ему поверила в прошлый раз, то и сейчас поверит. Это ведь всегда было правдой, просто Артём не всегда умел это выразить. — Спасибо, — наконец-то сказала Кира. В её голосе слышалась улыбка. — И слушай, Арт… не переживай, окей? Ты справишься. Я в тебя верю. Даже после стольких лет. — Я знаю, — ответил Арт, тоже улыбнувшись. — Но спасибо, что сказала. И повисло молчание. Слишком напряженное, в ожидании чего-то. Артём открыл рот, подержал его открытым несколько секунд, но так ничего и не произнёс. «Как бы я хотел (а) рассказать тебе то, что постоянно откладывал (а), хотя не должен (жна) был (а)», — думали они оба, сами того не подозревая. — Ну что ж… тогда спокойной ночи? — неуверенно подал голос Артём. — Ага… спокойной ночи, — ответила Кира. И на этом звонок окончился. Видимо, лишь именно в трудные моменты жизни мы вспоминаем, как сильно нам на самом деле друг друга не хватает. Но зато Артём теперь знал, что он не один. И когда переедет, не будет тоже.

***

Как только процесс начался, Артём сразу же понял, что ему придётся ни фига не легко. На него свалились сразу три проблемы: переоформление опеки, планировка переезда уже не одного, а двух человек и сама Мирослава. Первая проблема заключалась в том, что Артёму приходилось контактировать со своей тёткой, что ему не нравилось категорически, но приходилось терпеть ради Миры. Про Клавдию он вообще молчал — у его двоюродной сестры окончательно слетела крыша. Он понял это по тому, когда пришёл к ним на квартиру забрать вещи Миры. Клавдия вышла из своей комнаты, когда он уже собирался уходить и, как только его заметила, заорала, что это он во всём виноват, что он украл у неё Славу, и попыталась на него напасть. Вера тут же прискакала на шум, схватила дочь за запястья и принялась успокаивать. Ему же крикнула: — Что встал?! Убирайся, не видишь, до истерики её довёл! Артём ушёл, не желая больше возвращаться, но понимая, что придётся. Один плюс — с такой матерью наделить Миру статусом ребёнка «оставленного без родительского попечения» не составит труда. А Вера Авксомовна Славу, во-первых, видеть не хочет, и во-вторых, она уже занята опекой над дочерью. Если он правильно разыграет карты, Мира будет его. Вторая проблема (переезд) пугала не очень сильно. Артём по натуре хорошо планировал, тут, конечно, придётся подумать, но в основном ничего невозможного. Да и новая квартира была двухкомнатная, хоть и предназначалась та комната для гостей. А вот третья проблема была самой трудной, потому что в ней фигурировал живой человек. Травмированный живой человек. Артём, конечно, сталкивался с травмами, но он больше смыслил в физических (хоть ожог под его присмотром не загноится, уже хорошо), чем в ментальных, и жалел об этом чуть ли не каждый день. Он явно прыгал выше головы. Он ведь… он сам себя едва ментально вылечил. Как он может вылечить другого человека? *** Артём впопыхах выхватил из кармана ключ и, едва его не уронив, вставил в замочную скважину. Он буквально всеми фибрами тела чувствовал, как облажался. Он пообещал Мире вернуться несколько часов назад, но задержался в этом клятом ООиПе, потом ещё кое-где, а теперь на улице было темно, как и полагается зимой. Ему могло повезти, Мира могла не испугаться темноты и лечь спать, но как только он вошёл и увидел в своей комнате свет, то сразу же понял, что нет, не повезло. А когда услышал тихие всхлипы, понял, что всё очень плохо. Он нашёл Миру под столом, свернувшейся в крохотный клубочек и плачущую. Когда Артём присел на корточки и позвал её, девочка немедленно повернула голову в его сторону и тут же бросилась ему на шею. Отчаянно, словно не веря, что он настоящий. Артём обнял её в ответ и попросил прощения за опоздание. Мира отстранилась через несколько минут и в ответ на вопрос, сильно ли она испугалась, несколько обвиняюще прошептала, добав ещё один груз на совесть Артёма: — Я думала, ты меня бросил. *** Артёма посреди ночи разбудил громкий крик. Мужчина буквально выбросило с кровати, он подскочил и автоматически попытался взвести курок несуществующего меча-ружья, но тут же вспомнил, где он, и бросился в комнату к Славе. Он потратил половину ночи на то, чтобы успокоить её, убедить, что чудище, которое преследовало её во снах не настоящее, что она в безопасности, что она больше не там. Он сомневался, что это помогло. Слава уснула от того, что слишком долго плакала и растеряла силы. *** — Мир, ну пожалуйста, — в который раз взмолился Артём. — Ты уже второй день не ешь. Мира виновато посмотрела на него, но тарелку с яичницей всё-таки отодвинула. *** — Мира, так нельзя, — стоя перед закрытой дверью, убеждал девочку Артём. — Ну давай выйдем на улицу хотя бы на пару минут? Ты же зачахнешь. — Я больше никогда отсюда не выйду, — был ему тихий ответ. *** — Я больше не могу писать! Я сломалась, сломалась, СЛОМАЛАСЬ! — вцепившись в трясущуюся левую руку, захлебывалась слезами Мирослава, пока Артём прижимал её к себе и пытался успокоить. После этого ему пришлось официально выписать Славу из её школы — у неё таки начались контрактуры. Как только она начинала впадать в стресс, её руку с ожогом тут же начинало трясти, и тогда всё, что она в ней держала, летело на пол. Но самое страшное было то, что дело было не в самой руке. Это были одни из самых сложных контрактур — психогенные. Что означало, что они полностью у Славы в голове. *** — …Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом! Бой курантов и радостные вопли людей долетали до них даже сквозь закрытые окна. Но в их квартире не радовался никто, потому что Слава при первом же ударе зажала уши руками, спряталась под стол и просидела там до тех пор, пока не стихло бахканье салюта. Арт сообразил принести ей наушники, чтобы хоть как-нибудь смягчить этот гам и просидел вместе с ней. Он никогда ещё не ненавидел новогодние традиции так сильно, как тогда. И эти часы сраные на Спасской башне. Кто их вообще придумал установить? *** И так прошло полгода. Бывали моменты, когда Артёму казалось, что всё разваливается, что как бы он ни старался, у него не получается ничего исправить. Иногда даже хотелось сдаться, особенно когда он слышал, как Мира плачет у себя в комнате, а он ничем не мог ей помочь, потому что она наотрез отказалась впускать его. Но Артём не сдался даже когда ему было совсем плохо, и сейчас не собирался. Он сцепил зубы и всё стойко стерпел. Он решил так — буду делать что нужно, а там будь что будет. Его терпение, к счастью, окупилось. Но это произошло не только благодаря ему и его настойчивым разговорам со Славой, это также произошло и благодаря самой девочке. Она, такая маленькая и хрупкая, оказалась намного сильнее, чем казалось на первый взгляд. *** Телефон Артёма разразился громкой трелью, которую он специально установил, чтобы не пропускать звонки, и очень удивился и немного испугался, когда понял, кто звонит. — Мира? — немедленно спросил он, сняв трубку. — Арт, — раздался негромкий ответ, — ты задерживаешься. Когда ты приедешь? Это был первый раз, когда Слава воспользовалась телефоном, чтобы позвонить ему. Похоже, заверения, что он её не оставит оказались не бесплодны. *** Артём проснулся от того, что его кто-то подталкивает. Он тут же сел и увидел закутавшуюся в одеяло Славу. — Кошмар? — спросил он. Кивок. — Расскажешь? Мотание головы. — Что я могу сделать? — Можно я с тобой посплю? — тихо спросила Слава. — Можно, конечно. В прошлый раз она спала у него под боком. На этот раз она положила голову ему на грудь и сразу же задремала. Арт погладил её по спине и закрыл глаза. Но тут девочка подала голос: — Арт. — М? — Если бы ты был в моих снах, ты бы не дал меня тронуть? — Я бы и в реальной жизни не дал бы тебя тронуть. — Обещаешь? — Обещаю. — Хорошо. И Слава сразу же уснула до самого утра. *** Артём очень обрадовался, когда Слава стала чаще выходить из комнаты, прямо как тогда, когда они ещё не были толком знакомы. Но ещё больше он обрадовался, когда однажды заметил, что девочка прошмыгнула на кухню, а вернулась уже с внушительным таким апельсином. *** Они договорились пока не выходить со двора. Мирослава стояла, задрав голову к небу, и наблюдала, как ей на лицо приземляются редкие снежинки. Артём стоял чуть поодаль, наблюдая, и чуть не рухнул от облегчения, когда увидел, что Мира присела на корточки и лепит снежный шарик. Тот не пролетел больше метра, но это не имело значение. А вот акт его лепки и броска — имел. *** — У меня не выйдет. — Слава отложила ручку. — Выйдет. Просто попробуй. — Я не могу. — Мира, ты можешь всё. — Я не могу, — упрямо повторила девочка. — Я сломалась. — Ты не сломалась, — так же упрямо ответил Арт и снова протянул ей ручку. — Просто думаешь, что сломалась, это не то же самое. — Я не думаю, я знаю. — Извини, но нет, не знаешь. Я видел сломанных людей — поверь, они вели себя совсем не так, как ты. — Ну и как же сломанные люди себя ведут? — Очень просто — они сдаются. Ведь сдаться намного легче, чем бороться. А ты продолжаешь бороться, хотя после вот этого, — он кивнул на её руку, — прошло не так уж много времени. Это явный признак твоей силы. — …Но, получается, я и слабая тоже. У меня рука дрожит. — Нет. Это не слабость, это всего лишь реакция на боль. Только и всего, это невозможно проконтролировать. Но знаешь, что можно? — Что? — Как ты с этой болью живёшь. Слава промолчала. — Я не смогу от неё избавиться, да? — К сожалению. — А что мне тогда с ней делать? — Работать. — Арт опять протянул ручку. Слава долго на неё смотрела. Долго-долго. Затем взяла её в левую руку и начала писать. *** У Артёма появился новый претендент на чёрный список, и назывался он «молодожёны, которые не могут обойтись без сраных фейерверков». Неподалёку от них находился ресторан, и сегодня там, судя по громким пожеланиям здоровья-любви-удачного брака, играли свадьбу. Но Артём за них порадоваться не мог, потому что сегодня особенный день был не только у них. Когда Мещеряков наконец-то получил опеку, то с ней и документы Славы тоже. Именно благодаря им и только им он узнал, что у Славы день рождения с 31 мая на 1 июня, с последнего дня весны на День защиты детей. Ирония. После недолгого разговора с девочкой, Артём разузнал, что дни рождения она, разумеется, никогда не праздновала, и что он может ей подарить. Та попросила совсем немного — пирожок с рыбой. Потому что, как оказалось, во время их самой первой встречи Слава украла с кухни именно что пирожок с рыбой, и он ей очень понравился, хоть ей за него и влетело. Артёму оставалось лишь разобраться, с какой именно рыбой был пирожок, только и всего. Но он решил не заморачиваться и заказал с разными вкусами в надежде, что нужный им проявится сам. А потом заодно подыскал подарок и от себя. Это должен был быть тихий праздник. Семейный, так сказать. И ведь всё шло хорошо! Слава очень обрадовалась подарку номер один — пирожки с рыбой и коробка конфет в подарок (от компании). Нужный вкус обнаружился очень быстро (с визигой), мужчина был награждён крепкими обнимашками, а потом начался гребаный салют. Он был меньше того, что пускали на Новый год, но всё же. Слава тут же вздрогнула, и Артём уже хотел мчаться за наушниками, но, к его приятному удивлению, девочка под стол не полезла. Наоборот, она сначала выглянула в окно, потом как-то по-особенному втянула воздух, словно набралась смелости, и вышла на балкон. Сейчас они стояли там вдвоём и наблюдали за цветными узорами. Артём краем глаза оглянулся на Славу. Та стояла возле него, опираясь локтями на балконный подоконник и зажимая уши, но всё равно выглядывая в окно. Цветные вспышки окрашивали её глаза в разные оттенки. Артём улыбнулся и положил ей руку на плечо. Аккуратно, но девочка даже не вздрогнула. Тогда-то мужчина и понял, что всё будет хорошо. Хоть не всё ещё было чудесно, они всё-таки достигли большого прогресса. Слава не шарахалась от каждого громкого звука, стала более-менее нормально есть, и потихоньку догоняла учебную программу, не боясь при этом писать. Жаль только, дальше двора и его окрестностей отказывалась выходить, но это они исправят в будущем. И этот день рождения тому начало. Кстати о птичках… — Мира, хочешь свой второй подарок открыть? — поинтересовался Артём, когда салют стих. Девочка немедленно обернулась. — Хочу. Когда Артём протянул ей небольшую коробку, Мира села на пол и принялась её открывать. Внутри оказалась пара чёрных митенок без пальцев, с мастерски навязанными красными и жёлтыми цветами и подписью курсивом «Numquam cedere». — Ух ты-ы-ы… — потрясённо протянула девочка. — Нравится? — Очень. — Я рад, — усмехнулся Арт. — Мне эта идея пришла после соседки, помнишь её? Слава немедленно сжала губы и лицо. Да, неприятное тогда вышло происшествие. Они вышли ненадолго во двор, а там сидела одна из его соседок, да ещё и с именем таким всратым — Шанетта Платоновна. Только она увидела Славу и её руку, которую девочка совсем недавно научилась носить без повязки и не терять спокойствие всякий раз, когда смотрела на шрам, так тут же и воскликнула: — О Господи, малышка, где ж тебя угораздило так?! Артём понимал, что его соседка сделала это не со зла. Но Слава потом из квартиры несколько дней отказывалась выходить. И это не считая всех тех случаев, когда шрам видел кто-то, кроме Артёма. — Тебе ведь не нравится, когда смотрят на твой шрам, да? — уточнил Артём. Слава покачала головой. — Я просто не люблю, когда они… глазами своими, — с неприязнью произнесла она, помахав указательным пальцем над рубцом. — В общем, не люблю. Артём понимающе кивнул, сел рядом с ней и положил руку на плечо. — Ты только не думай, шрамов вовсе не нужно стесняться, — на всякий случай заверил он. — Или ненавидеть. Это всего лишь признак того, что твоё прошлое существовало и было нелёгким. Но осталось оно именно там — в прошлом. А впереди тебя ждёт будущее, и оно тоже не всегда будет лёгким, но что бы ни случилось, ты с ним справишься. Знаешь, почему? Слава подумала и помотала головой. — Потому что цветы прорастают даже сквозь асфальт. — Артём указал на вышитый узор на митенке. — Так что эти митенки тебе не для того, чтобы что-то прятать или скрывать, они всего лишь твоё средство комфорта. Окей? Слава кивнула и повторила: — Окей. — И тут же спросила, ткнув в надпись: — А что значат эти слова? Это ведь английский, да? Артём смущённо потёр в затылке. — Нет, латынь, — признался он. — Означает «никогда не сдаваться». Извини, выпендрился немножко от твоего имени. — И поинтересовался несколько хмуро: — Тебе бы больше на английском понравилось, да? Слава задумчиво повертела митенки в руках. — А как оно читается? — спросила она. — Если я правильно помню, эм… нунквам чедáре, во. Слава ещё немного подумала, от чего Артём напрягся, но наконец объявила: — Не нужно английский. Латышка тоже чума. И нацепила левую митенку на руку с ожогом. *** И так прошло ещё два месяца. Когда наступил август, вместе с ним закончилось и время их пребывания в Москве. Опека была получена, деньги за душевный покой Славы уплачены, и сами Артём со Славой были готовы к официальному переезду. Сегодня наступил день икс. Встали они в пять утра, чтобы выехать пораньше не попасть в пробку. Точнее, Артём встал, а Слава едва выползла из раскладушки, стеная себе под нос. Потом, потирая глаза, попёрлась одеваться через пустую квартиру, из которой уже вывезли всю мебель (а в Питере их уже встретил доверенный человек). Пока она сонно натягивала на себя одёжку, Артём ещё раз проверил, выключил ли газ-воду-свет, всё ли с собой взял, прошёлся напоследок по квартире, потом позвал: — Мира, ты готова? Его племянница вышла одетая в коридор, потирая всё ещё заспанный глаз. Артём оглядел её, и не мог не улыбнуться. Она так изменилась за всё это время, что её было почти не узнать. На ней появилась лёгкая мускулатура — результат правильной диеты и зарядок вместе с Артом. На ней была бордовая футболка, летние джинсы и кроссовки и, конечно же, теперь вездесущая митенка на левой руке. Тёмно-коричневые волосы заплетены в конский хвост и подкреплены резинкой с нотами. Под глазами почти не виднеются тёмные круги, а в движениях не присутствует повышенная осторожность. Это был вид человека, которому предстояло пройти долгий путь, но он его несомненно осилит. — Готова, — зевнула девочка. — Пошли? — Погодь, надо присесть на дорогу. — Зачем? — Не знаю, но мой батя так всегда делал перед долгой дорогой, — честно ответил Артём. Слава пожала плечами, но послушно села рядом с Артёмом. Они посидели пару секунд, словно прощаясь с квартирой, и встали. — Я буду скучать, — совершенно неожиданно сказала Слава, когда они вышли за дверь. — Я тоже, — кивнул Артём. — Но нас ждёт новая жизнь и новый дом. — Ты уверен, что мне там понравится? — с подозрением уточнила Слава. — Уверен, — твёрдо ответил Мещеряков. — Не волнуйся, я не дам никому тебя тронуть. — Я помню, — загадочно ответила Слава и подхватила свой рюкзак. Когда Арт сел за руль, а Слава пристегнулась, мужчина на всякий случай поинтересовался: — Мне позвонить твоим, попрощаться вместо тебя? Слава помолчала, вцепилась левой рукой в штанину, а потом отвернулась к окну и ответила: — Нет. «Всё равно не заслужили», — подумал Артём, а вслух сказал: — Хорошо. Тогда поехали. И повернул ключи в зажигании. Артём решил ехать по М11 «Неве», автомагистрали, которая соединяет Москву и Санкт-Петербург, хотя какие-то сволочи её сделали платной. Он мог, конечно, переправить машину автовозом, а сам добраться вместе со Славой на Сапсане или самолёте, но это было бы ещё дороже. И объехать он тоже мог, но вторая дорога длилась почти двенадцать часов. Поэтому мужчина решил не рисковать и выбрал самый недорогой и самый относительно безопасный маршрут. И вот, он завёл мотор, включил на маленькую мощность кондиционер, тихонько настроил радио и отправился в путь. Ехали молча, потому что Мира буквально через пару минут уснула. Она не видела, как за окном пролетают сначала одни здания, потом редкие машины, а потом зелёные холмы и деревья, но это ничего. Артём обязательно свозит её на природу, когда будет время, а пока пусть отдыхает. Заслужила. Радио едва слышно бренчало на гитаре и пело мужским голосом:

Hold on to me as we go As we roll down this unfamiliar road…

Им предстояло ещё много работы. Записаться в школу в Санкт-Петербурге, познакомиться с его отцом, окончательно заселиться.

And although this wave is stringing us along Just know you're not alone 'Cause I'm gonna make this place your home.

И это только цветочки. Артём, конечно, будет стараться как может, но и Мире тоже придётся. Ей нужно будет наладить свою жизнь совершенно новым образом, найти друзей, жить со своей болью, и вообще столько всего!

Settle down, it'll all be clear Don't pay no mind to the demons They fill you with fear…

Им не будет легко. Ни капельки. Но Артём знал, что они справятся.

The trouble, it might drag you down If you get lost, you can always be found…

Потому что ни он, ни она не одни. Они есть друг у друга.

Just know you're not alone…

И ещё у них есть те, кто их ждут.

'Cause I'm gonna make this place your home.

***

— Да блин! — возмущённо воскликнула Кира, в очередной раз чуть не выронив телефон. Да что сегодня за вечер такой? Всё норовит выпасть из рук! Вроде ж не случилось ничего! Начиналось всё относительно спокойно, разве что провела дома уборку, сходила в магазин, нарезала их любимый овощной салат (теперь уже их, оказалось, что вкусовые предпочтения заразны), завезла Женю в гости к Кириллу, и теперь шла её забрать. Вот только телефон уже третий раз норовит об асфальт убиться. В чём дело? Это вселенная ей так подсказывает, что изменилось что-то? Или что пора новый телефон покупать? Ха, нет уж, вселенная, обойдёшься, у Киры машинки для печатания денег нет. Как раз тогда, когда Сменкина свернула в нужное направление и прошла мимо подворотни двора в тройке-четвёрке зданий от неё, но тут остановилась. Повернула назад и заглянула. Во дворе стоял очень знакомый «Опель». Тот самый, фотку которого ей однажды скинул Арт. Те же номера, тот же оттенок. Неужели…? Тут негромко хлопнула крышка багажника, и появился сам Арт, выглядящий таким же, каким она его видела в последний раз, но в то же время намного, намного старше. Не заметив её, он подошёл к пассажирскому сидению, остановился, побарабанил пальцами по крыше автомобиля, а потом открыл. В следующий момент он выудил из машины спящую девочку лет восьми-девяти, закинул её голову себе на плечо, руками подхватил под ноги, закрыл машину и понёс внутрь здания. Та даже глаз не открыла, лишь приобняла его за шею. Кира понимала, что этот момент останется в её памяти навсегда, но решила всё-таки уйти. Потом, всё потом. Сейчас она тут явно лишняя. Да и Женя её ждёт. Кира отошла на добрых несколько метров от подворотни, и лишь тогда написала сообщение. После чего Артём, уложив Славу, с приятным удивлением прочитал но своём экране: Kirena: «С возвращением» Надо будет спросить у Киры, не развились ли у неё экстрасенсорные способности, пока его не было.