Герои Энвелла: Next Generation

— Нет, — немедленно заявила Слава, как только выслушала Арта. — Чего сразу нет? — удивился тот. — Ты же уже выходила на улицу. Несколько раз. — Во двор! — напомнила девочка, подняв четыре пальца. — И вовсе не несколько, а четыре! Это слишком мало! — Это всё равно что выйти во двор, — принялся терпеливо объяснять тот, — разве что только людей больше. — И все будут на меня смотреть! — припечатала Слава, спрятав за спину левую руку, чтобы не было видно, что её начало потряхивать. Арт не удержался и вздохнул, от чего Слава ощутила лёгкий укол вины, но он очень быстро сменился на присутствовавшее ранее испуганное раздражение. С тех пор как они переехали в этот… как его… короче, новый город, прошла неделя, за время которой Слава на улицу выходила с большой осторожностью. Всё-таки новое место, ничего не известно, заблудиться проще простого. Она даже один раз сама вышла, без ведома Арта — он тогда ушёл, сказав что-то там насчёт работы и договора с местной студией. Так что технически она вышла пять раз, но тот раз вряд ли считался, поскольку он был очень коротенький. Но сегодня, в последний день недели, Арт предложил немыслимое — сходить в парк. Это означало выйти за пределы двора и оказаться там, где полно людей и детей. Дальше цепочку выстроить было нетрудно: слишком много людей --> слишком много внимания --> слишком много вопросов --> слишком много знания про то, почему у неё на одной руке митенка. А после этого уже будут расспросы, приставания, и принуждение думать о том, что случилось. А Слава о том, что случилось думать не хотела. Вообще. Ни о маме, ни об утюге в её руке, ни о том как она её прижала к полу и за что, зачем, почему, она же ничего не сделала… Девочка тряхнула головой, загнав внутрь слёзы. Артём сел на кровать, возле которой стоял, и похлопал по покрывалу. Это значило, что будет разговор. Слава послушно села рядом, хотя разговаривать ей, как всегда, не хотелось. — Я ведь тебе уже говорил, что мы с тобой начинаем новую жизнь? — спросил он, положив ей руку на плечо. — Говорил, — послушно буркнула Слава. — А это значит, что по-старому ни ты, ни я жить не сможем. Иначе мы не будем двигаться дальше. Я понимаю, что у тебя выработались определённые привычки, страхи и повадки, но теперь пришло время от них потихоньку избавляться. И начинаться это должно с таких вот маленьких выходов в свет. То, что говорил Арт имело смысл, но только для него самого. Он говорил по собственному опыту, со знанием дела, как человек, который прошёл через травмирующее событие, но Славе лишь казалось, что Арт на неё давит. У неё только-только выработалась собственная зона комфорта, а он требовал, чтобы она из неё вышла! Причём вот так сразу! Туда, где она никого не знает, никому не доверяет! Так и пожалеть, что она вообще уехала недолго. Арт что-то там ещё говорил, но Слава уже напрягла плечи и объявила свой вердикт: — Я никуда не пойду. Арт умолк, посмотрел на неё, а потом вздохнул и спросил: — Блин, Мир, что ж с тобой так сложно-то? Вопрос был риторический и подтекста не содержал, но не для Славы. Она немедленно выпустила метафорические когти и принялась защищаться. А что ей ещё оставалось? Да, это правда, с ней сложно. И из-за этого её невозможно любить, уж это ей вдалбливали на протяжении последних восьми лет. Но если от неё по той же причине отвернётся ещё и Арт… то пусть она хотя бы погибнет, сражаясь. Это не так обидно. Слава слезла с кровати, встала в шаге от Арта и выкрикнула: — Ну так верни меня, если я тебе не нравлюсь! Мужчина явно такого не ожидал, потому что удивлённо хлопнул глазами. — Эй, ну ты чего? — Ты сам меня к себе взял, я тебя не просила! — продолжила Слава, благополучно забыв, из-за чего именно они поссорились перед тем, как он отвёз её к бабушке с мамой. Да и вообще каждый раз, когда Арт её убеждал, что не бросит. — Так. — Арт встал. В его глазах промелькнула некая уязвимость, когда Слава немедленно отскочила, не сводя с него глаз и с явной готовностью бежать. Словно он опять что-то забыл или сделал не так, и теперь корил себя за это. Мужчина очень медленно опустился на корточки и посмотрел девочке в глаза. — Мира, я тебе не враг, — сказал он, и Славе тут же стало стыдно. — Я знаю, — честно ответила она, глядя в сторону. — Если знаешь, то чего защищаешься? У Славы начали слезиться глаза. Да что с ней опять не так? Он её из плохого места забрал, каждый день ожог перевязывал, по врачам ходил, зарядку с ней делал, столько раз говорил, что он рядом, а она так плохо о нём думает… Вот уж действительно, невозможно её любить. Нельзя. — Я не знаю, — прошептала она дрожащим голосом. — Оно само. Арт встал на колени и поманил её к себе. Слава не стала сопротивляться и подошла ближе. Мужчина притянул её к себе, но Слава его не обняла. Не заслужила. — Это называется «защитная реакция», — принялся объяснять Арт, отстранившись. — Из-за того, что ты побывала в опасности, твой мозг теперь реагирует на каждую, даже потенциальную агрессию и внушает тебе, что ты не в безопасности и что тебе нужно нападать, дабы защититься. Мне с этим доводилось сталкиваться, поверь, сам знаю, как это фигово. Но дело в том, что это проходит. — Когда? — буркнула Слава, вытерев под глазом. — Не когда, а из-за чего, — поправил её Арт. — Если хочешь, чтобы тебе было комфортно там, где тебе не комфортно, туда нужно выходить. И с каждым днём тебе будет становиться легче и легче. Но трудность в том, что туда нужно именно что выходить. Иначе ты попросту не сможешь нормально жить. Понимаешь? Слава молча опустила голову. — Слушай, — продолжил Арт, — я же не заставляю тебя делать всё и сразу. Просто… откуда-то же начинать надо. Если хочешь, давай сегодня просто дойдём до парка. А на следующий день — до площадки. А на следующий попробуешь по площадке побегать, например, и так потихоньку будем двигаться дальше… Что скажешь? Славе очень хотелось сказать «нет». Но, во-первых, задним умом она понимала, что Арт говорит правильные вещи, и, во-вторых… Когда в твою зону комфорта влезают и отказываются уходить до тех пор, пока ты из неё не выйдешь, что тебе остаётся, кроме как послушаться?

***

Арт опёрся спиной на дерево, скрестив руки, и задумчиво хмыкнул, глядя на сидящую на скамейке Миру. Они вроде и продвинулись, а вроде и нет. Они с Мирой вот уже несколько дней как приходили в парк, как только его подопечная поняла, что добираться до него и, главное, находиться в нём не так уж и страшно. Теперь перед ней стояло совершенно другое задание, и называлось оно «заговорить с кем-нибудь». Ну, из сверстников, разумеется. Получалось пока не очень. Мира с трудом согласилась и взяла с него слово, что он не будет ей мешать, чему Арт сначала обрадовался, но потом очень быстро понял, что зря. Мира либо ходила по площадке, делая вид, что присматривается, потом садилась на скамейку и опять делала вид, что присматривается, а потом повторяла. Арт ей пытался аккуратно напомнить, что она не сможет играть в молчанку вечно, но это мало на что повлияло. Может, сказать ей правду? Он правда хотел, чтобы всё произошло постепенно, как хочется самой Мире, но у него заканчивалось время. Артём таки договорился о работе со студией, не о должности режиссёра, но всё равно о неплохо оплачиваемой работе, которая требовала его присутствия. План состоял в том, чтобы начать работу с сентября, когда Слава начнёт ходить в школу, в ту самую, где учился он и теперь учились дети его друзей. Плюс ещё предстоящее знакомство с его отцом, потому что Арт чувствовал, что успевать будет не везде. Но учитывая то, что происходит сейчас, Слава как только услышит про школу, так сразу и закроется навсегда у себя в комнате, если не выскочит в ближайшее окно. Что на этот раз может получиться — под Славкиным окном крыша соседского гаража стоит. Сосед его сам построил и до сих пор его у него никто отжать не смог. Как минимум, так сказали Артёму. Пока Арт размышлял над тем, хватит ли Славке храбрости вылезти на гараж, а потом ещё и слезть с него, с другой стороны парка вдруг послышался задорный возглас: — БАНЗАЙ! Артём тут же повернул голову в ту сторону, и лишь успел заметить, как мелькнула сероватая футболка с каким-то монстром, прежде чем их владелица прыгнула и закачалась на гимнастических кольцах для детей. Затем она попыталась выполнить на них сальто, но у неё, разумеется, не получилось. Но девочку лет семи-восьми это не расстроило, она отпустила кольца и подбежала к перекладине с криком: — Мам, смотри как я могу! Несколько секунд — и девочка висела на перекладине вниз головой, держась одними ногами. А потом раздался короткий смешок, но Артём узнал бы его везде, даже в тёмной комнате, даже при слепящем свете, потому что этот смех был одним из самых родных ему звуков. — Гимнастка моя золотая, ты хоть крепко держишься? — спросила Кира, подходя к девчонке. — Как штык, — очень серьёзно ответила Женька. — Не то выражение, но ладно, сойдёт, — ответила её мать и добавила: — Я вон там буду, если что, зови. И за пределы площадки ни ногой, слышишь? — Да-да, я помню! — Женя с лёгкостью обезьяны подтянулась, взялась за перекладину руками, спрыгнула и убежала играться, махнув матери на прощание. Даже отсюда Артёму было видно, что Кира усмехается. Вот она повернулась в его сторону, и тот наконец-то сумел разглядеть её полностью. Нет, они уже созванивались (хотя это было в основном насчёт Миры), виделись, и даже обнимались, Артём очень обрадовался ей и её подарку, а Кира обрадовалась 3D-мозаике из пайеток в виде слона, которую им с Женькой припёр Артём, но тот раз был недолгий, потому что Кира как раз шла с работы. А сейчас он смог разглядеть её в выходной, в казуальной одежде, расслабленной. Почему-то это казалось более особенным. Артём почувствовал, что расплывается в улыбке и немедленно сжал лицо. У него других дел целый воз, плюс травмированный ребёнок на руках, а он стоит на Киру пялится. Слава Богу, что прошла любовь и завяли помидоры, что у них вполне себе чудесная дружба и… И тут её взгляд упал на него, и какая-то маленькая часть Артёма радостно заверещала, словно фанатка на концерте: «ЗАМЕТИЛА!». А когда Кира улыбнулась, эта самая часть перешла на ультразвук. Одномандатник хренов. Стыд ему и позор. Артём поднял уголок рта, подавив-таки эту дурацкую улыбку, и помахал ей рукой. Кира помахала в ответ и подошла к нему. — Привет, — сказала она, встав рядом. — И тебе не хворать, — усмехнулся Арт. И непонятно зачем добавил: — Какими судьбами? — Да вот с Женькой гуляю, — Кира ткнула в сторону мелкой, которая уже вовсю раскачивалась на качелях. — А ты тут что делаешь? Артём выпустил воздух через нос и ткнул в сторону нужной скамейки. Кира посмотрела туда и её глаза расширились в осознании. Мира, кстати, по-прежнему сидела унылым маленьким воробушком, подперев кулаком щеку, и не переставая мяла левой рукой игрушку-антистресс в виде котёнка с мороженым. Артём его ей купил ещё тогда, когда у неё обострились контрактуры, и она в попытке их успокоить начала вжимать ногти в ладонь. До крови. Лишь бы она не вздумала вернуться к этой привычке, выстроенный баланс был ещё далеко не крепким… — Это она? — зачем-то понизив голос, уточнила Кира. — Мирослава? Артём угукнул. — И… как оно? Нормально или плохо? — У неё ушла почти неделя на то, чтобы тут находиться и при этом не паниковать, — монотонно ответил Артём. — И это после того, как я уболтал её сюда вообще прийти. — Значит, плохо, — подытожила Кира. — Совсем плохо, — ответил Артём и, решившись, рассказал Кире про свою ситуацию. Кира его внимательно выслушала и снова посмотрела на Мирославу. — В общем, больная мамаша заставила её бояться и покрыться скорлупой, а как её оттуда вытащить и при этом нашу жизнь обустроить — я понятия не имею, — честно закончил Артём. — Так что теперь она сидит там, а я стою здесь. И всё. Кира по-прежнему смотрела на Славу, и в её взгляде плескалось какое-то непонятное чувство. То ли сочувствие, то ли жалость, то ли понимание, Артём так и не разобрался, потому что Кира повернулась к нему и начала: — Слушай, меня Фил однажды надоумил… — Уже боюсь, — немедленно ответил Артём. — Не боись, эта идея нормальная. Короче, ты не будешь против, если мы сделаем так? И она поведала ему свой план. Артём выслушал и ответил: — Не знаю, Кир… Всё-таки травмированный ребёнок, может не так отреагировать. Вдруг обе пострадают? — Если что-то пойдёт не так, мы сразу же вмешаемся, — твёрдо заверила Кира. — Просто… Арт, я её знаю. Если она как-то умудряется находить общий язык со мной, с закомплексованной ветеринаршей/выжевшей апокалипсиса, значит, и со Славой сможет. — А если нет? — выгнул бровь Артём. — Тогда придумаем что-нибудь другое. Артём подумал, взвесил все за и против, и решил, что терять ему всё равно нечего. — Ладно, давай.

***

Когда к ней подошла мама, Женя как раз пыталась взобраться на мини-скалодром, который заодно служил стеной для горки. Она была почти у верха, но тут мама крикнула: — Жень, спустись на секунду, у меня к тебе дело. — Сейчас! — откликнулась Женя, коснулась самого последнего камушка, символизируя победу, и затем спокойненько спрыгнула. Всё равно ведь не высоко. — Что, мама? Кира села на одно колено рядом с ней и положила руку на плечо. — Я бы хотела попросить тебя о помощи с одним очень важным и деликатным вопросом. — Она ткнула пальцем в другую сторону. — Видишь вон ту девочку? Женя посмотрела туда, куда показывала мама. — На карусели? — Нет, вон ту, на скамейке. В бордовой футболке, с тёмными такими волосами. — Вижу. — Эту девочку зовут Мирослава, и она двоюродная племянница Артёма. — Арт здесь? — встрепенулась Женя. Его так долго не было, надо же пойти поздороваться! Но мама продолжила: — Да, он здесь, но сейчас не об этом. Эта девочка пришла из плохого места, и ей сейчас очень нужен друг. Но она слишком боится с кем-нибудь заговорить. Так что я была бы очень благодарна, если бы ты попробовала с ней поиграть. — И тут же добавила: — Просто попробовала! Если почувствуешь, что не справляешься, можешь прекратить. — Просто поиграть с ней? — уточнила Женя. — Попробовать с ней поиграть, да. Женя задумалась и поинтересовалась: — А если у меня получится, что тогда? — Ну… не знаю, — ответила мама. — Уверена, вы придумаете, чем заняться. Она же ведь не злая, просто боится. Но повторюсь, если чувствуешь, что у вас не получается подружиться или хотя бы пообщаться, можешь перестать, ладно? — Ладно, — кивнула Женя. Собственно, почему бы и нет? Кира нет, а с другими детьми играть не так весело. Она уже собралась идти, но тут мама взяла её за руку и слегка сжала. — Жень, ещё кое-что. Будь с ней нежнее, хорошо? — Она нагнулась к её уху и тихо произнесла: — У неё была своя злая тётка. Женины глаза расширились, а пальцы на автомате потянулись к шее. Эта фраза многое объясняла. Жене после детдома тоже иногда бывало грустно, получается, у этой Мир… Мира… Мирославы то же самое? Раз плохое место и злая тётка. Тогда разумеется, ей надо помочь, иначе она будет плакать! А как известно, слёзы — это плохо! — Хорошо, я буду, — на полном серьёзе пообещала девочка. Её мама приулыбнулась и поцеловала Женю в висок. Женя хихикнула и отправилась выполнять свою миссию. Надо только не забыть Арту помахать по дороге — и за дело!

***

Слава в очередной раз нажала своему коту на голову, понаблюдала за тем, как он сморщивается, и несчастно вздохнула. Прошло уже… сколько времени? Скорее всего, много. Арт до сих пор к ней не подходил. Плюс этого состоял в том, что ей пока не приходилось видеть его грустно-устало-возможно разочарованное лицо, а минус — в том, что она по-прежнему сидела на этой злочастной площадке и слушала доносящийся отовсюду шум детей с родителями. Как же вся эта суматоха её напрягала. Особенно другие дети, и ещё более особенно те, кто носился по всей площадке со скоростью зайца на энергетиках. Буквально несколько минут назад одна такая мимо пробегала, Слава едва успела ноги поджать. Вот куда они бегут? И зачем? Хотя… наверняка у них на то есть причины. И причины эти не включают в себя то, что их матери взяли утюг и нет, не думай об этом, не думай! Слава вздохнула и разжала бедного кота, чтобы тот не лопнул в её хватке. Может, самой подойти к Арту и сказать, что у неё попросту не получается ни с кем поговорить? Да и не хочется как-то. Митенка и то, что под ней ведь никуда не делись. Да, стоит так и сделать. Пусть ругается и разочаровывается, Славе уже всё равно. И тут Слава краем глаза заметила движение — кто-то подошёл к скамейке. Слева от неё. Сердце невольно пропустило удар, а тело на всякий случай приготовилось бежать. Слава очень аккуратно повернулась и, рассмотрев новоприбывшего, немного успокоилась. Девочка. Всего лишь девочка, кажется, даже младше неё. Футболка с монстром, шорты, заканчивающиеся под коленями, фиолетовая заколка в коричневых волосах. Стоит смотрит на неё слишком внимательными карими глазами, словно оценивает. — Привет, — поздоровалась она, дружелюбно улыбнувшись. Славу это дружелюбие не успокоило, а напрягло. Кто эта девочка? Чего она хочет? — Привет, — намного осторожнее ответила Слава. — Я Женька. А ты? — продолжила девочка, упёршись ладонями в поручень с любопытством во взгляде. — Мирослава, — был короткий ответ. — Очень приятно! — ответила девочка, хотя что тут было приятного — не понять. — Что ты тут делаешь? — Сижу. — Как будто по ней не видно. — Кота вот своего мну. — Слава потрясла игрушкой. У Женьки немедленно загорелись глаза. — Ой, какой он мила-а-ашка! — протянула она. Затем подошла поближе под внимательным взором Славы и пошевелила пальчиками в его сторону. — А можно? Славе очень не хотелось расставаться со своим предметом комфорта, а особенно со своей, возможно, первой нормальной игрушкой, но у Женьки так сверкали глаза, что ей не хватило духу ей отказать. Задавив тоскливый вой внутри, она протянула кота Женьке с просьбой: — Только не порви. Женька пообещала, что не порвёт, а потом принялась мучить несчастное животное своими ручонками. Тыкать, тянуть, сжимать. Слава чуть не вскрикнула, когда девчонка со всей силы его подбросила, но кот, к её огромному облегчению, был пойман, и вскоре Женька вернула его Славе. Последняя принялась обтряхивать бедную игрушку от невидимой пыли, а Женька тем временем заявила: — Сейчас вернусь! И ускакала. Слава недоумённо посмотрела ей вслед и уже подумала потихоньку свалить, но Женька вернулась так же быстро, как и ушла. В руках она держала чёрную плюшевую летучую мышь. — Это — Кракозябра! — с гордостью представила её девочка. — Нравится? Я её сама выбрала! — …Да? — по-прежнему не понимая, что происходит и чего от неё хотят, ответила Слава. — Спасибо! А твоего котика как зовут? — усадила Женька игрушку на скамейку. Слава непонимающе уставилась на своего кота. — Никак, — честно ответила она. — «Никак»? Странное имя, — задумчиво приподняла бровь Женька. — Это не имя, — поправила её Слава, — его не зовут вообще. Никак не зовут. — Как это? Почему? — раздался абсолютно неожиданный ответ. Слава побегала глазами. Что за дурацкие вопросы? Игрушкам не нужны имена. Это же ведь просто игрушки, а не животные или книги. — Потому что это игрушка, — ответила Слава, не зная, как ещё объяснить. — Ну и что? Твоему котику разве не грустно, что у него нет имени? — не отставала от неё эта странная девочка. — Да с чего ему должно быть грустно? — начала терять терпение Слава. — Это игрушка, она не живая! — А в «Истории игрушек» все игрушки живые, — поспорила Женька. — Где? — переспросила Слава. — Ну, в «Истории игрушек»! Мультик такой! — попыталась объяснить Женька. — Я не смотрела, — отрезала Слава, надеясь, что теперь-то эта чудачка отстанет. Но нет. Женька тут же принялась пересказывать сюжет мультика и описывать во всех красках, какой он классный, и как его обязательно нужно посмотреть. Слава перестала её слушать ещё на середине рассказа. Но только она попыталась незаметно встать со скамейки и уйти, как вдруг до неё долетел обрывок фразы: — …И вообще, давай лучше вместе поиграем! Это было адресовано явно ей. Слава тут же притворилась, что даже не думала вставать и посмотрела в честные глаза Женьки. На языке вертелось мгновенное «нет», но Слава его проглотила, потому что до неё только сейчас дошло, что происходит. Она разговаривает. Разговаривает с другим человеком, который не Арт. Да это же то, что ей нужно было сделать! Заговорить с кем-нибудь из детей, и у неё получилось! Это очень хорошо. А вот то, что Женька ей предлагает поиграть — плохо. Слава не хотела играть — это уже был риск. Да и не готова она была к такому активному общению. Надо бы как-нибудь её повежливее спровадить. — Спасибо, но я не хочу. Я лучше тут посижу. Вот, так вроде нормально. Сейчас Женька уйдёт играть с другими детьми. — Хорошо, я тогда тут с тобой посижу, — ответила с улыбкой Женька и села на скамейку. Слава аж опешила. Да что ж она настырная такая?! И что теперь делать? Толкнуть? Прикрикнуть? Не хочется как-то, она же младше неё, вдруг разревётся на всю площадку? Да и родители наверняка неподалёку. Услышат, придут и побьют Славу, если не прижгут вторую руку. Нет, лучше посидеть и подождать, пока Женьке самой не наскучит. Так безопаснее всего. Так прошло несколько минут. Женька сидела, болтала ногами, гладила свою летучую мышь, смотрела на площадку, но не уходила. В конце концов она заявила: — Скучно! Ну наконец-то. — Ну так иди играй, — ответила Слава. — Я одна не хочу! — Найди себе кого-нибудь, — как можно терпеливее предложила Слава. — Я уже нашла, — возразила Женька. — Пошли со мной! — Я же тебе сказала, я не хочу. — А тебе разве не скучно тут одной? — Нет. Мне нравится быть одной. — Врёшь, — совершенно неожиданно и абсолютно уверенно заявила Женька. — У тебя глаза грустные. Жаль, Слава не может на свои глаза посмотреть со стороны. Неужели она настолько прозрачная? — Ничего они не грустные! — принялась защищаться она и попыталась скрестить руки, но в итоге жалобно обняла себя. — И вообще, отстань от меня! Я просто посидеть хочу, а ты мне мешаешь! — Но… — начала было Женька. — Уйди! — шикнула сердитой кошкой Слава. Женька как-то странно посмотрела на неё, а потом встала. Неужели получилось? — Хорошо, — сказала она. — Я уйду… Есть! — …И пойду залезу на во-о-он то дерево. Ес… Стоп, что?! Дерево, на которое показывала Женька было даже выше того, что росло у Славы в старом дворе. Упасть и переломать руки и ноги — раз плюнуть. — Зачем?! Ты же можешь упасть! — сказала она, шокированно глядя на мелкую. — А мне не с кем играть, — развела ручками Женька. — Вот я и выдумываю себе игры. Может, я там наверху белочку найду, и она поиграет со мной. Ну ладно, пока! И она совершенно точно пошла к дереву. Слава посмотрела ей вслед, но тут же заставила себя отвести взгляд. Это не её проблемы, вон сколько на площадке детей, она не виновата, что Женька почему-то нацелилась именно на неё. Ей не нужно ничего делать, наверняка она просто шутит. А она сама сейчас встанет, пойдёт к Арту и попросит отвести её домой. Вот только надо летучую мышь куда-нибудь деть, которую Женька забыла… Когда Слава таки не выдержала и скользнула взглядом по Женьке, то увидела, что та реально лезет на дерево. «Да она прибацанная на всю голову», — только и успела подумать Слава, бросаясь в нужную ей сторону. — Женека! Ой, то есть Женька! Стоять! — выкрикнула она, подбегая к дереву. Женя повернулась, свесилась с толстой ветки в метре над землёй и посмотрела на неё этими дурацкими честными глазами с ноткой шалости. — Да, Мир… Миро… Слушай, а чего у тебя имя такое длинное? — Нормальное у меня имя! — возмутилась Слава и потребовала: — Слезай! — А ты поиграешь со мной? — немедленно уточнила мелкая пакость. — Да поиграю, поиграю, только с дерева слезь! И мышь свою забери! — Она только сейчас заметила, что прихватила её с собой. Женька заулыбалась, разжала руки, приземлилась перед ней и прижала игрушку к себе. — Спасибо, что принесла её, — искренне поблагодарила она. — Пожалуйста, — буркнула Слава несколько смущённо. — Только имя у тебя всё равно длинное, — тут же добила её Женька. — Я буду звать тебя Слава, ладно? — Да у тебя имя тоже не коротенькое, — огрызнулась Слава. — Так что не буду я звать тебя Женькой. Будешь теперь Жека, вот! И она победно скрестила руки, мол, чё ты мне сделаешь? Жека ничего не сделала. Даже не обиделась, лишь улыбнулась и сказала: — Хорошо! Ну что, пошли? Как будто у Славы был выбор.

***

Если Слава в чём и убедилась за то время, что её таскала повсюду Жека, так это в том, что её прошлая мысль оказалась правильной — эта девчонка действительно была прибацанная. Мало того, что она её втянула в свои игры, Слава ещё и не могла от неё избавиться! Не в смысле, что Жека её привязала к себе, а в смысле, что Слава попросту не могла уйти из страха, что если она отвернётся хоть на секунду, то Жеку за то время расплющит или ещё чего-нибудь. Только поэтому, и вовсе не потому, что ей было реально весело! Ну… разве что чуть-чуть. Но сейчас не об этом. Серьёзно, как эта девчонка ещё жива? *** — Что ты делаешь? — спросила Слава, увидев что Жека повернулась к началу горки спиной. — А я придумала, как веселее съезжать с горки, — заговорщицки заулыбалась та. — Для этого нужно стать задом наперед и лечь на спину, и только потом съезжать. Оно тогда так прикольно крутится! — А это не опасно? — нахмурилась Слава. — Нет, что ты! Так же весело и не опасно, как съезжать на животе! — отмахнулась Жека. И под скептический взгляд Славы зажала пальцами ноздри и добавила: — Только если будешь на животе съезжать, зажимай вот так нос, а то в него песок попадёт. *** — Только ты несильно толкай, — попросила Жека, когда они перешли на качели. — Меня Кир однажды так раскачал, что качели перекрутились вокруг палки и я с них вылетела. — Что, прям совсем? — охнула Слава и на всякий случай отошла от качелей. — Совсем, — на полном серьёзе ответила Жека и ткнула в едва заметный шрам на лбу. — Я ничего не сломала, но у меня изо лба шла кровь. Мама тогда такая бледная была, что у неё аж губы побелели. Кир чуть не плакал, а дядь Фил (это папа Кира) сказал, что у меня теперь этот… благородный греческий профиль, во. — И закончила с улыбочкой: — Мама ему подзатыльник влепила. Слава сделала мысленную пометку держаться от мамы Жеки подальше. *** — Смотри, — вдруг совершенно неожиданно понизила голос Жека. Слава послушно уставилась в нужную сторону. Жека показывала на огромного жука с зеленовато-бронзовыми крыльями, который сидел на коре дерева. — Какой красивый, — зачарованно прошептала Жека, в то время как Слава сморщилась в отвращении. Это же насекомое, а все насекомые эти… как их… разносчики заразы, вот! Что тут может быть красивого?! — Жук как жук. Пошли отсюда, — поторопила она Жеку. Но мелочь пошла совершенно точно в сторону жука. — Ща, погоди, я его маме покажу. — Куда?! — воскликнула Слава, но Жека уже дошла и тянулась к насекомому ручонками. — Жека, не трогай его! Ты не знаешь, где он был! — Знаю, — раздался удивлённый ответ. — На дереве. — А до него?! Может, он по мусору ползал и теперь весь в микробах! Он передаст их тебе и они тебе в мозг заползут! Жека усердно подумала и объявила: — Круто! Если у меня будут микробы жучка, у меня крылышки и усики вырастут! Только Слава хотела объяснить, что это не так работает, Жека уже повернулась к дереву. Ей, правда, не повезло — пока они спорили, жука и след простыл. К превеликому облегчению Славы. *** — А давай на горку! — предложила Жека, как только ей надоело учить не поддающуюся Славу тому, как делать колесо. — Мы же уже были, — напомнила Слава, брезгливо обтряхивая шорты. — Я про другую — вон ту! — Жека ткнула пальцем. На краю парка действительно имелась ещё одна горка — только надувная и платная. Она состояла из синих, красных, жёлтых и зелёных цветов, её окружала сетка с до жути неуклюжими пальмами, а на верхушке торчали то ли головы рыб, то ли птицы, Славе не было видно. Но главное было то, что она была намного больше горки на площадке. Что Славе понравилось не очень. — Она высокая… — неуверенно возразила девочка. — И веселее! — закончила Жека. — Ну всего один разочек, а? — А деньги где взять? Там написано, что она платная, — Слава ткнула в объявление неподалёку от горки. — Так сейчас у мамы с Артом попросим! — заверила Жека. — Давай, она не такая уж и дорогая, всего двадцать рублей! Слава посмотрела на Жеку и приподняла бровь. — Мы ведь вдвоём пойдём, да? — Ну да! — Тогда рублей будет не двадцать. — А сколько? — растерялась Жека. — Ну, там же написано, что за каждого нужно платить двадцать рублей, — принялась разжёвывать Слава, — а нас двое. Сколько тогда заплатить придётся? Жека посмотрела на неё тем же растерянным взглядом… и принялась загибать пальцы, явно считая в уме. Слава выпучила глаза и вскинула руки. — Ты что, не знаешь?! — Нет, я считаю! — возразила Жека. — Да что тут считать?! Двадцать плюс двадцать сколько будет? — Не торопи меня! Сейчас посчитаю и скажу! Слава в шоке уставилась на неё. — Тут считать нечего! — воскликнула она. — Сорок! Двадцать плюс двадцать будет сорок! Это же проще простого! — Не для меня! — возмутилась Жека. — Я не люблю математику, я постоянно в ней путаюсь! — Дай угадаю, — съязвила Слава, — читать ты тоже не умеешь? — Умею! — обиженно надулась Жека. — Да? Тогда что там написано? — Слава ткнула пальцем в объявление. Сама она прочитать побоялась — хоть она уже и вслух читала вполне неплохо, она всё-таки в своих силах до конца уверена не была. Жека присмотрелась и довольно бегло прочитала: — «Надувная горка, вход для детей от шести лет, стоимость: двадцать минут — 20 рублей…» — А тебе сколько лет? — выразительно посмотрела на мелкую Слава. — Восемь, а что? — ответила Жека. Слава аж опешила. — Правда? А я думала, тебе меньше… — Почему? — Ну а чего ты тогда считать не умеешь? *** Пока всё шло нормально. По крайней мере, Артёму так казалось. Вроде никто ни на кого не кричал, не толкал, не убегал. Неужели Мира смогла найти общий язык с Женькой? Скорее всего, да, потому что они с Кирой уже где-то с час-полчаса сидели на скамейке и разговаривали, изредка поглядывая на своих девчонок, но необходимости вмешаться ни она, ни он не чувствовали. — Слушай, — ответив на вопрос Киры, добавил он, — может, пойдём проверим их? — А что, что-то случилось? — немедленно повертела головой Кира. — Да нет вроде… Но я всё равно хочу убедиться, что они ладят и, ну, не терпят друг друга, — пояснил Артём. — Ну вон они идут к нам, сейчас спросим, — Кира мотнула в нужную сторону головой. Действительно, Женя шла к ним, а Мира — вслед за ней. — Привет, мам, привет, Арт! — позвала Женька, размахивая рукой. — Привет, девчонки! — отозвался мужчина, махнув в ответ. — Привет, Слав, — поздоровалась Кира, когда Мира подошла поближе, на что та смущённо отвела взгляд, спрятала руки за спину и выпалила: — Здрасьте. Ну хоть не заткнулась, и на том спасибо. У Киры что-то очень быстро промелькнуло в глазах, Артём не успел прочитать, что именно. После этого она спросила: — Как дела, у вас всё хорошо? — Конечно! — беспечно ответила Женька. — Вам весело? — немедленно поддакнул Артём. — Очень! — опять-таки ответила Женя. — Слав, а тебе весело? — поднажал Мещеряков. Слава посмотрела на него как-то странно, а потом ответила: — Да, мне тоже. Мужчина приподнял бровь. Вроде не врёт, но надо будет её потом наедине расспросить; Слава явно стеснялась присутствия Киры. Но главное то, что эксперимент, похоже, удался. Это очень хорошо. — Мам, — тем временем вещала Женька, — а у тебя есть сорок рублей? — Зачем тебе? — поинтересовалась Кира. — Мы со Славой на горку большую хотим. — Жека, — подала вдруг голос Слава, — надо было попросить двадцать. Арт чуть не заулыбался. Кажется, он, сам того не ведая, передал Мире привычку давать друзьям прозвища. Ну, её и Женьку, наверное, пока нельзя считать друзьями, но всё же, это вполне себе шаг вперёд! — Но ты же сказала, что нужно сорок, — удивлённо повернулась к Мире Женька. — Это твоя мама, пусть она за тебя и платит, — пояснила Мира. — За меня заплатит Арт. Чтобы по-честному. Тут она повернулась к Арту и деловито поинтересовалась: — Ты деньги взял? Арт не выдержал и усмехнулся. Эксперимент явно удался, потому что не могла это быть та самая Мира, которая совсем недавно сидела на скамейке и отказывалась с кем-либо говорить, кроме него. Эта девочка вела себя так, словно и не прошла через одно из самых худших событий своей жизни, словно и не плакала совсем недавно ему в рубашку, что она сломалась. Его усилия оказались не напрасны. Рядом с ним усмехнулась и Кира. Кажется, жизнь всё-таки налаживается. Всё будет хорошо, и на этот раз по-настоящему. *** Только они залезли на эту странную надувную штуку, так Слава сразу и застыла. Она никогда раньше не бывала на этих горках, но она не думала, что они такие неустойчивые! Под босыми ногами всё равно что желе, нормально ходить невозможно, так и норовишь упасть! А лестница до начала горки? Это же не лестница, а палочки какие-то, по ним невозможно подняться! Нет, это была ошибка, лучше слезть и… — А давай наперегонки, — вдруг предложила Жека, которая держала равновесие с такой лёгкостью, будто родилась на этой горке. — Я лучше слезу, — озвучила свои намерения Слава. — Но мы же только начали. — А я уже закончила, — отрезала Слава и повернулась в сторону выхода. Жека хлопнула глазами и тут же как-то недобро ухмыльнулась. — Ла-а-адно… Но только учти, кто последний, тот лошара! И рванула вверх со скоростью горной козы. А Слава не знала, что такое «лошара», но всё равно выкрикнула «Нечестно!» и помчалась вслед за Жекой. А собственно, что ей ещё оставалось, кроме как поддаться на эту банальную провокацию? Не становиться же «лошарой», в самом-то деле! И вообще, кем эта малявка себя возомнила?! Гонка, надо сказать, выдалась эпичная. Слава не знала, как и почему, но в ней проснулся самый настоящий азарт. Она не только хотела выиграть, она ещё и получала от этой маленькой погони удовольствие. Так что пока обе девчонки добирались верха, Слава успела дёрнуть Жеку за ногу, получить от Жеки ответку в качестве пинка под пятую точку, подставить Жеке подножку, чуть ли не скатиться вниз, когда Жека наскочила на неё и вцепилась всеми четырьмя конечностями, стряхнуть дикого зверёныша с помощью щекотки, но после целой вечности задорного хохота и потасовок они наконец-то взобрались на горку. Обе. — Ну и кто теперь лошара? — вопросила победно Слава, тяжело дыша. — Никто, — так же тяжело дыша, ответила Жека. — Победила дружба. Услышав последнюю фразу, Слава шокированно захлопнула рот. Дружба… Она ведь подразумевает любовь, а Славу нельзя любить. Это неизменный факт. Так как же они с Жекой могут дружить? Какой ей смысл оставаться? Но только она хотела озвучить свои мысли, как Жека предложила: — А теперь давай вниз! Слава отложила раздумья на потом, посмотрела на подножье горки и опять засомневалась: — Высоко… — А ты закрой глаза, когда будешь съезжать, — не растерялась Жека. — Тогда и не будет высоко. Слава за неимением лучшего варианта так и сделала. Это оказалось действительно не так страшно, как ей представлялось, но вот только она съехала без проблем, а Жека — кувырком. И приземлилась прямёхонько на лицо. — Жека, ты в порядке? — немедленно спросила Слава и подползла к ней на коленях. Жека села, посмотрела в сторону и принялась что-то катать во рту. Потом вдруг открыла его и сунула туда пальцы. — Жека, ты что?! — возопила Слава, пытаясь перехватить её запястье. — Куда грязные пальцы в рот?! Жека в ответ отмахнулась, мол, не мешай, и продолжила что-то там щупать у себя в зубах. Наконец она за что-то схватилась, пошатала, а потом дёрнула. — О! И показала Славе зажатый между двумя подушечками пальцев выдернутый, всё ещё покрытый кровью зуб. — Круто, скажи? Я его целый день расшатывала, только сейчас получилось… Слав? Слав, ты чего побелела? Ты что, зубов никогда не видела? *** — Жека, вот зачем ты его с собой взяла? — спросила Слава, когда они уже слезли с горки. — Выбрось! — Но я его маме показать хочу, — возразила та. — Очень твоей маме нужен твой зуб, — буркнула Слава. — Нужен, — вдруг подтвердила Жека. — Она их собирает. — Зачем? — Чтобы в столовый банк отдать, — ответила Жека. В итоге Славе стало ясно, что ей ничего не ясно. *** Жека уже целую минуту следила за этой дурацкой белкой, что Славу начало немного раздражать. — Да оставь ты её, пошли! — потребовала она. — Сейчас-сейчас, — ответила Жека, не отрывая глаз от грызущего орешек зверька. — Ты так уже говорила! — Ну ты посмотри, какая она милая! — А ты посмотри, какие у неё когти! — отпарировала Слава. — Щас как прыгнет тебе на лицо и расцарапает! Пошли! Жека имела наглость отмахнуться от неё, уже второй раз за день. Слава нахмурилась и подошла, чтобы взять её за плечо. Дальше всё произошло быстро. Жека начала поворачиваться, и пальцы Славы скользнули по её очередному шраму, разве что этот был на шее. Девочка даже опомниться не успела, как вдруг Жека резко шлёпнула её по руке. Несильно, но достаточно неприятно, чтобы Слава её отдёрнула и прижала к себе. — Эй, ты что вытворяешь?! — возмутилась было она, но тут же умолкла. Жека стояла, широко раскрыв глаза и прижав обе руки к шраму, и тяжело дышала. Увидев это, Слава немедленно занервничала. Это было похоже на тот раз, когда она испугалась что Арт закончит начатое мамой и не могла дышать. Но что она такого сделала? И главное, что ей теперь делать самой? — Жека? — неуверенно позвала она. — Ты в порядке? Мне… позвать твою маму? Та уже делала глубокие вдохи, накрыв ладонями глаза. — Жека, всё хорошо? Ты чего это? Жека сделала последний вдох, выпустила его и повернулась к ней. Когда она заговорила, в её глазах стояла абсолютная, железная серьёзность, а голосе не присутствовало ни единого намёка на недавний позитив. — Не трогай мою шею. Никогда. Слава растерянно моргнула. — Я и не собиралась… Ты просто повернулась, я случайно задела… — Правда? — сию же секунду засветилась Жека. — Вот и хорошо, тогда пошли! — Жека, а почему… — Пошли, — повторила с нажимом Жека, отчётливо намекая, что вопрос закрыт. Слава послушно замолчала и пошла вслед за ней. Ха. Похоже, эта мелкая не так проста, как ей раньше казалось… — А куда мы? — спросила она. — Туда, — ткнула пальцем Жека. Она показывала на самую обыкновенную перекладину. — И что нам с ней делать? — Как что? Висеть! — ответила Жека как само собой разумеющееся. — Что, просто висеть? — уточнила Слава — Ну, сначала просто, а потом можно вниз головой… — Не надо вниз головой, — немедленно возразила Слава. — Ну тогда давай подтягиваться, — предложила Жека, цепляясь за перекладину. — Вот так. Она продемонстрировала. Слава наградила её скептическим взглядом, но тоже повисла на перекладине. Правда, подтянуться у неё не получилось почти ни разу — руки постоянно скользили. — У меня не получается, — наконец-то объявила она. — Что, совсем? — сочувствующе поинтересовалась Жека, которая подтянулась уже раз десять. — Совсем, — буркнула Слава и снова попробовала. Безрезультатно. Жека окинула её задумчивым взглядом и предложила: — Знаю! Ты перчаточку свою прикольную сними, тогда и получится! Внутри Славы всколыхнулась огромная волна. Настал тот момент, которого она так боялась. Глупая, глупая, как она могла потерять бдительность! — Нет, — оцепенело ответила она и разжала руки. Приземлилась, спрятала руку за спиной. — Почему? — удивилась Жека. — Потому что нет. — Слава всеми фибрами чувствовала, как её руке хочется затрястись со всей дури. — Даже если это ненадолго? — продолжала Жека. — Не сниму. Никогда. — Слава сказала это так, словно поставила точку. И плевать, что там говорил Арт про то, что шрамов не нужно стесняться. Жека нахмурилась. — Я не понимаю. Почему? — повторила она. Надеюсь, тебе и не придётся. — Потому что. — А что ещё она могла ответить? По лицу Жеки Славе стало ясно, что она сделала только хуже. Всё, конец. Сейчас начнётся. Расспросы, приставания, и принуждение думать о том, что случилось, всё, как она и боялась. С тем же успехом можно заткнуть уши и бежать, бежать как можно дальше от этой реальности. Но тут Жека сказала одно слово. — Хорошо. И всё. Больше ничего. Слава аккуратно посмотрела на Жеку. Та снова начала подтягиваться и пытаться достать до перекладины ногами. А где же…? — Что, и всё? — вырвалось у Славы. Жека повернулась к ней. — Ась? — Ты что, не будешь меня расспрашивать? Зачем мне перчатка, чего я её не снимаю и всё такое? — Нет, — честно ответила Жека. — Но… почему? — Это не поддавалось логике. — Ну ты же меня про шею не спрашивала, — ответила мелкая. И, улыбаясь, повисла вниз головой под абсолютно потрясённый взгляд Славы. *** Слава не заметила, как пролетело время. Но вскоре наступил час обеда, и мама Жеки принялась звать её домой, а Славу — Арт. — Ну всё, мне пора, — сказала Жека, подбирая по дороге к матери Кракозябру. — Мне тоже, — поддакнула Слава, забирая кота-антистресс. — Было весело, — продолжила тем временем Жека. — Надо будет повторить! — Зачем? — удивилась Слава. — Ну, мы же теперь друзья! — пояснила абсолютно уверенно Жека. — А друзья встречаются и играют друг с другом. Как мы с Киром. Опять этот Кир… Может, всё-таки напомнить Жеке, что она его в глаза не видела? И что Жека ей толком не объяснила, кто он вообще такой, кроме как её друг? И заодно втолковать, что они с Жекой не могут быть друзьями как минимум потому, что со Славой это невозможно? — Ты ведь будешь приходить в парк? — интересовалась между тем Жека. — Наверное… — промямлила Слава. Всё равно он уже не казался таким страшным. — Ура! — возликовала Жека. — Тогда я попрошу маму позвонить Арту, когда в следующий раз в парк пойду, чтобы он тебя привёл. И мы будем играть! Может, даже с Киром! О, а может, я к тебе в гости приду или ты ко мне? — Жень! — раздался голос мамы Жеки. — Я жду! — Иду! — отозвалась Жека. — Ну всё, Слав, пока! И пока, Арт! — Приятно было познакомиться, Слав! — крикнула Кира, на что Слава вежливо кивнула, хотя сама считала, что никакого знакомства не состоялось, ведь они даже не поговорили толком. Может, стоило...? Но Кира и Жека уже ушли. Кира унесла с собой свою странную вежливость и ауру непонятной нежности, которая не сходилась с тем образом, что Слава успела выстроить у себя в голове, а Жека унесла с собой заразительный позитив, неудержимую энергию и свою прибацанность на голову. А, и ещё свою мышь плюшевую. Почему-то Славе от этого стало немного, самую капельку грустно. Словно она испытала кусочек того, что должно было у неё быть всё это время, но тут же его и лишилась. Заслуженно, но… Как всё-таки жаль, что этот кусочек ей иметь нельзя. — Ну что, Мир, домой? — вырвал её из раздумий голос Арта. Девочка подняла голову и кивнула. — Тогда пошли. Пока они возвращались, Арт почему-то разговорился и стал задавать ей вопросы, в основном насчёт Жеки. Понравилось ли ей, что она о ней думает, хочет ли она завтра пойти в парк. Слава не понимала, к чему всё это, но на вопросы отвечала. В итоге Арт, кажется, остался доволен. Это, конечно, хорошо, но он ей со своими расспросами подумать не дал. Придётся сделать это дома, у себя в комнате. Но когда после обеда Арт зашёл к ней в комнату и сказал, что есть разговор, она поняла, что спокойно подумать ей не дадут.