8. Teatro chiude il backstage
17 апреля 2026 г., 06:49
Примечания:
театр закрывает кулисы
I slam in the back of my DRAGULA
*** *** ***
— На балкон пиздуй. — Чё? — хмурится Арс, затягиваясь джулом, и выпуская сладковатый пар куда-то в сторону. — На балкон, я говорю! Не хватало, чтоб вся комната манго провоняла от тебя. Мне тогда мамка таких пиздов вставит... — Лерочка давно уже отвлеклась от тетрадок, листая соцсети в телефоне, периодически останавливая сторисы и посмеиваясь. — Ну и пжалста! Заморозить меня хочешь, жестокая же ты женщина... — и Арсен послушно встаёт с её кровати, нарочито прихрамывая по пути к балконной двери. Конечно, у него уже давно не болела никакая нога, да и не так уж и сильно Паша его вдарил в начале недели на физкультуре. Он, честно признаться, и сам не до конца осознавал, зачем паясничает, но остановиться не мог. И тем не менее, под едва слетевшую с губ Лерочки усмешку, он прикрыл за собой дверь, ответно наигранно ей улыбаясь. Лера была не бедной. В сравнении с ним. Она жила на юге их городишки в частном доме, у неё была большая комната и выход на общий для всего 2 этажа балкон. Только батарей на последнем не было, и, несмотря на май, Арсен круглый год называл это место холодильником. Хотя, иногда, пару месяцев лета — парником. И вид отсюда открывался, надо признать, отличный. Частник во всей своей красе со скудными огородишками, банями, фруктовыми деревьями и видом на поднимающийся ввысь холм. Там, наверху, белели стены советских панелек. В одной из таких он и сам жил, частенько вглядываясь в окно в поисках этого самого дома с этой самой рябиной под окном. Иногда даже находил, в те дни, когда туман не опутывал низину, словно паутиной изрешечённую мелкими ручейками, не замерзавшими даже зимой. — Ну как? Сильно заморозился? — посмеивается Лерочка, выходя на этот же балкон через какие-то несколько жалких минут. — Бля, окоченел! — демонстративно прикладывает руку ко лбу парень. — Согреешь? — Тебе правой или левой согреть, — подходит к нему укутанная в плед девчонка. Ещё бы, в комнате она сидела в одном только топике. — Кровь прильнёт к лицу, там, все дела, — и затягивается розовой ашкудишкой. — Говорил же, что жестокая! За что ты так... — вновь наигранно сокрушается, убирая джул и доставая пачку ЛД. — Когда там уже эти придут... — Викуся часа через два. У неё репетитор по химии, потом, сказала, вещи закинет и прибежит. Антонов раньше неё придёт. Макс... ну который Травников. Который с Танькой ещё встречался. Ну, из вэшек бывших. Вот, он, короче, к пяти приедет. С ним будет ещё Олька из ашек, Веня... ещё один Макс который Бельчаков. Боже блять, тяжело быть старостой класса, в котором три Макса, — ёжится переступая с ноги на ногу. — Да. Три и все идут нахуй. Им надо одинаковые футболки с собакой этой подарить будет. Трое из ларца и все Максы. — Не. Два Макса и Антонов, — поправляет её Арсен. — Антонов это другой сорт Максов, с этими не смешивай. — Друзей дефаешь? — поворачивается к нему, пряча руки в пледе и покачиваясь. Всё-таки, несмотря на май, на балконе, освещаемом сквозь запотевшие стёкла всё ещё холодным солнцем, было дай бог градусов 10. — Естественно, — парирует с гнусавой интонацией того самого мема. — А вообще думаю, что Максы эти — это трёхголовая гидра. Ну ты прикинь: отрубишь одному голову — на месте два новых Макса появятся! Ну ахуеть же! Заебёшься нахуй слать... — Эту шутку я уже слышала, — закатывает глаза Лерочка. — От Тимура, кстати. — Ну ты и сууука! — чрезмерно возмущается Арсен, взмахивая рукой и едва не задевая Лерочку подпаленной сигаретой. — Я вообще-то также думал! Камон, это же слишком очевидная шутка, чтобы её озвучивать. Ну типо вау, три Макса и у гидры три бошки, ахуеть! До этого ж никто кроме Тимура и додуматься не мог! Всё! Авторское право! И вообще! Я от него эту шутку не слышал, так что... — Ты чё, Арсь, ревнуешь что ли? Ахахахаха, серьёзно? — уже в открытую смеётся Лерочка, заливисто, громко. И Арсен замолкает не то обиженный, не то... довольный? Всё-таки Лерка классной была девчонкой. — Во идиот! — Чё идиот-то сразу... — пожимает плечами, с некой толикой грусти видя, что Лера снова полезла в телефон. Странный какой-то укол прошёл сквозь сердце, и Арсен поджал губы, возвращая взгляд на залитый солнцем пейзаж. — И вообще-то они тебе тоже не нравятся. Так что... — Чекай, — как его перебивает девчонка, поворачивая экран смартфона и заново тыкая на какой-то уже просмотренный сторис. — Это с воскресенья прошлого. Ну, которое на первомайских было, если ты забыл, а ты такое забываешь. Короче, смотри. — Эт чё? — хмурится Арсен, перенимая телефон в свои руки и вглядываясь в едва различимый на таком солнце экран. Однако, не сразу, но осознав суть происходящего на видео, он тушит недокуренную сигарету в местной банке от консерв. — Нук пойдём. И они возвращаются в комнату, теперь уже вдвоём окончательно позабыв о тетрадках и расположившись на кровати. Арсен полулёжа заново отлистывал сторисы, Лерочка глядела в экран через плечо, в который раз за этот день проглядывая профиль. — Так. Это инст Москаленко, да? — сторисы оказались подборкой актуального за май. Выйдя из него, Арсен увидел аналогичные подборки по 3-4 месяца, насколько хватало лени листать их в сторону. — Да-да. Там сам Москаленко и вся вот эта их компашка. Ты в май-то вернись, — и Лера тянется к экрану мобильника, но Арс дёргает его, не давая ей коснуться экрана, после чего всё-таки сам тыкает на кружочек с маем. Эта подборка была едва начатой. Вот какой-то эстетичный свет через окно, отбрасывающий фигуристые тени на линолеум. Вот коробка с медикаментами и чьи-то измазанные в зелёнке пальцы. Вот вид из запотевшего окна маршрутки на малиновую зарю первых дней мая. А вот... — Ага. А вот и черти, — и Арсен лыбится, когда статичные фото меняются на кадры видеосъёмки. И прямо в первом же Тимур, или как его подгоняют голоса за кадром "Тора", залпом делает несколько крупных глотков фокс энд догс, тут же запивая их колой из второй руки. И Москаленко зумит камеру на невольно скривившемся лице грузина, делающим судорожный выдох, вслед за чем поворачивающимся в трясущуюся камеру. "Трицать Три" — скалит зубы Павленишвили и камера отъезжает, запечатлевая распальцовку и то, как кола разбрызгивается, заливая тому футболку. "Ёпть..." под оглушающий смех со всех сторон. — Я тебя понял, Лер, — то ли кривится, то ли усмехается Арс, листая стори дальше. Лерка вот однозначно усмехается, слегка мотая головой из стороны в сторону, ведь она уже предчувствует, что будет дальше. В следующем видео на кадрах фрагмент какого-то спора, камера то и дело пьяно скачет от Паши к какому-то незнакомому парню с белым маллетом и в цветастой рубашке. Они кричат друг на друга так, будто бы вот-вот начнётся драка, однако в момент накала тот парень протягивает ему руку с вопросом "справедливо?", и Паша спокойно отвечает ему этим же словом, пожимая ладонь, но спор продолжается, снова распаляясь до басовитых криков, и высказав свою мысль парень снова "справедливо?", и так на протяжении всего видео. На фоне играла какая-то музыка, колонки явно ни у кого не было, а ещё на этом же фоне буквально катались от хохота по полу всё тот же Тимур на пару с какой-то девчонкой. Смеялся на фоне и сам Москаленко. — Притон, блять, какой-то, — констатирует очевидное Арс. "*** *** ***
Лера никогда не была командным игроком. Ей вообще все эти коллективные игрища никуда не упёрлись. Быть может, она бы с удовольствием перевелась бы на домашнее обучение, лишь бы больше не... Просто ей не нравится. Не нравится, ладно? Коллективы ей не нравятся как концепция. Она давно поняла, что обо всех судят по одному самому яркому представителю. Никто никогда не посмотрит на твою индивидуальность, сперва идёт твоя принадлежность к группе, и уже исходя из неё делаются выводы и создаётся первое впечатление. Причём всегда от большего к частному. Эта система воспроизводит себя везде и в школе в том числе. Всем плевать, что ты Валерия из 10б, олимпиадница и будущая золотая медалистка, что у вас 11 человек сдают профильную математику, 5 химию, ещё несколько точно станут будущими программистами, что среди них есть совершенно разные люди с совершенно разными целями. Все знают, что 10 параллель — это там где учится легендарный Тимур, который срывает уроки; два баскетболиста, которые подрались и попали в сборную; и на самом деле довольно нормальный математик, который отчего-то с ними якшается; а ты — староста, которая с этим балаганом не справляется. А она и не хотела справляться. Не хотела, ясно? Она бы вообще не стала бы старостой, если бы на эту должность претендовал бы кто-то ответственный. Но таких нет, приходится справляться самой. Просто она не хочет, чтобы её класс стоял последним на раздаче плюшек, чтобы от них отказывались лучшие преподаватели и при любой удобной возможности их задвигали назад. Она не хочет этого и для себя в том числе. Потому что когда речь заходит о 10б — всем плевать на тихую Викусю, на пусть и своенравного, но неглупого Арсена, на неё саму, на остальных ребят, которые вообще-то нормальные. Потому что 10б — это в первую очередь вот эта четвёрка, инородным объектом внезапно заспавнившаяся у них полгода назад. Но класс — это не они. И класс не должен от их ебучих выходок страдать. Поэтому когда после малопонятных криков хлопает дверь тренерской и оттуда пулей вылетает разозлённый Кайсаров, Лера понимает, что что-то эта их шайка всё-таки натворила. — Паш, иди-ка сюда, — скрещивает руки на груди, за её спиной стоят Арсен, Антонов, Травников и вся их нормальная часть коллектива, даже несколько ребят и девчонок из параллели и 11 класса. — Лер, иди-ка нахуй. Вот ща ваще не до тебя, веришь? — едва ли разворачивается Паша, спешно удаляясь в другую сторону от перекрытого ими коридора. — Ты чо ахуел?! — моментально вспыхивает она, переходя на быстрый шаг и силясь догнать его. — Ты блять кто такой чтоб нахуй меня слать? "Слыш, извинись", — тут и там в разных вариациях раздаются басовитые мужские голоса. Ещё бы, блять... — Отъебались! — выкрикивает он через плечо, перехватывая за локоть поджидавшего его около поворота Фила и стремительно направляясь дальше. — Слыш, ты чё, сбежать думаешь? — бахвалится Арсен, и Лера цокает языком, закатывая глаза и поджимая губы. Только ещё одной драки их классу не хватало. Ещё зимой понятно стало: не работает. — Ну-ка извинись! По-человечески, слыш! — Паша! — вновь кричит она, перекрывая рукой дорогу Арсену и ускоряя шаг уже одна. — Паша, да какого хуя! — потому что вообще-то она ему не враг. Да, они ей не нравятся. Да, она предпочла бы, чтобы этих придурков в их классе не было. Но и с ними она готова договариваться, лишь бы проблем от них было поменьше. — Ты наорал на директрису! Ты хоть понимаешь чё будет дальше?! Да она с тебя три шкуры сдерёт, ёбнутый! — Лера, — разворачивается Паша, устремляя абсолютно безумный от злости взгляд на девушку, заставляя её моментально остановиться и замереть. — Это щас нахуй не твоё дело, что мне за это будет, поняла, — нарочито спокойно басит он, однако в глазах вся ярость бешеной псины. — Утвердиться захотела? Вот этим, — кивает на толпу, — слюни подтирай. И разворачивается обратно, будучи утягиваемым за форму уже самим Филом. Идти дальше. — "Слыш? Ты кому про слюни сказал? Ща и за это извиняться будешь, слыш?!" Спорткомплекс был просто гигантским. Внутри была огромная отгороженная сеткой футбольная арена, крыша над которой, покрытая квадратными стеклоблоками, и даёт сейчас просто ослепляющий свет. Вокруг неё по периметру беговой дорожки тянулись коридоры. Часть из них уходила в раздевалки и тренерские, на лестницы, ведущие на вторые этажи и в закутки к вендинговым автоматам со всякими спортивно-протеиновыми гадостями. По этим же коридорам можно было попасть в другую часть здания, где находилось сразу несколько теннисных площадок и волейбольных полей, залов с тренажёрами и матами для борьбы, гимнастических и прочих приблуд. Но главное — в одном из баскетбольно-волейбольных, самом большом и оборудованном трибунами, сегодня собралось половина региона. И именно по направлению подальше оттуда сейчас и шли двое. В сопровождении целой оравы ебучих коршунов. — "Ты чё думаешь, тебе всё можно?" — не унимается, судя по всему, Арсен. И Паша сжимает кулак, уже готовясь прописать тому прямо с разворота, стоит ему хотя бы коснуться их. — Паш, спокойнее, — едва слышно басит Фил, и это, к слову, ничерта того не успокаивает. Просто Фил тоже никогда не был врагом этих придурков. Он предпочёл бы, чтобы его и дальше бы просто игнорировали, не видя само его существование, разгоняя между собой какие-то вещи просто забыв, что он тоже умеет слушать. На самом деле, он даже понимал Лерку. В случае любых проблем ей всегда... не то чтобы прилетает... просто её довольно навязчиво просят "поговорить на равных с ...". Раньше это случалось редко и в основном по вопросам успеваемости или прогулов факультативов, и ограничивалось довольно ясным леркиным "меня тут просили передать, чтобы ..." А потом в их классе появились новенькие. Так что да, Фил понимал Лерку. Но спроси его кто, что бы он выбрал: чтоб от него отъебались или быть со своими — он бы даже раздумывать не стал. Даже несмотря на последствия. — О! Арестант! — громогласно раздаётся откуда-то сверху и оба поднимают голову. По другую сторону футбольной арены, на втором этаже, им машет Дашка, тут же убегая в сторону лестницы в сопровождении ещё двоих. — Как она вовремя, — усмехается Фил, как уже Кайсаров хватает его, заметно замедлившегося, и ведёт дальше. — Да ладно, ты тоже заметил? — агрессивит Паша и Фил закатывает глаза. В любом случае, что Дашке со второго этажа вниз и налево, что им дальше по коридору и направо — всем на один выход с торца футбольного стадика. Это, пожалуй, ровно то, что им сейчас и нужно. Ебучий выход. Когда-нибудь этот стадион вообще кончится? — Кайсаров! — и они, те сзади, они их почти нагнали. — Ну-ка извиняйся! — Ты тоже иди нахуй! — рычит Паша, разворачиваясь всем корпусом и уже готовясь нанести удар. Справа снизу. И аккурат по челюсти. Только Арсен предусмотрительно не стал походить к нему на расстояние прямого попадания. А глаза свои всё ещё пучит, пыжится чёто, злится. Джентльменом себя возомнил, честь Лерки защищает. Идиот блять... — Оп-оп-оп, чё такое? — ощутимо оттолкнув Фила, Дашка словно чёрт из табакерки выскакивает прямо из-за спины, перехватывая сжатую в кулак Пашкину руку и заметно повисая на ней, обхватив её двумя своими и прижимаясь к нему всем весом. И секундного взгляда на Арсена и остальных ребят позади него хватает, чтобы оценить ситуацию, а оттого... — Что за сборище? — натянуть клыкастую улыбочку, абсолютно такую же, как у Пашки, самое верное решение. Особенно когда она его так крепко держит. И Тора смотрит на это, стоя позади них. Смотрит, поочерёдно переводя взгляд с одной спины на другу. — Лерочку наконец-то по месту назначения послали, — с заметной издёвкой отвечает той Фил, облокачиваясь о держащий огораживающую сетку столб и небрежно засовывая руки в карманы баскетбольных шорт. — А ей чёт не понравилось. Потому что... серьёзно блять? Такой цирк разводить... вот из вот этого? Вот есть же... Только повод искали. — Слыш? — звучит откуда-то из-за спины Арсена, и Фил переводит туда взгляд, усмехаясь и мотая головой в неверии. — Это вообще не по-мужски. Ща тоже извинишься, ясно? — Щас я по-женски скажу, — находится Дашка, довольно инфантильно на вид поднимая брови в невинном жесте и ища кого-то взглядом. — Лера, кем бы ты ни была, иди по месту назначения. Довольны? — Кто такая блять, моль ебливая? — взбеленился уже Арсен, моментально подлетая из толпы и останавливаясь примерно там же, где и Арсен. — А чё? — кивает ему Дашка. Фил тут же отбросил всю свою деланную расслабленность, вставая с другой стороны от Дашки, даже чуть выходя вперёд. Кажется, держать тут нужно было вовсе не Кайсарова... — Девчонке ща пизданёшь? Это по-мужски будет? — А ща пиздану, слыш? — кивает ей Антонов, и Арсен выставляет руку, не давая тому подойти к ней ближе. — Девчонка/не девчонка — за базар отвечать надо! — Пиздак закрыл ща! — ледяным голосом вмешивается Кир, выходя вперёд за всю троицу, уравниваясь с Арсеном и глядя тому прямо в глаза. — Вам чё вообще надо? Вы доебались — вам ответили, — и первым разворачивается Фил, подталкивая Пашу с Дашкой дальше к выходу. Тора провожает всю троицу взглядом, довольно напряжённым, пропуская их на несколько шагов вперёд себя и также будто бы идя вслед за ними, однако у самого поворота к торцу поля останавливаясь. — Какие вопросы остались, а? — ведь Кир стоит довольно близко, но и Арс должен быть не дурак начинать драку так ещё и в столь простреливаемом со всех сторон месте. Должен быть. Только вот Тора не уверен. — Ты хули лезешь? — заметно с большим наездом шипит Арсен. — А ты хули лезешь? — с деланной усмешкой парирует ему Кир. И глядя на это, Лерочка со вздохом берёт Арсена за локоть, утягивая в свою сторону, заставляя сделать пару шагов назад. Ведь Пашку в случае чего она бы не остановила, да и Арсен, наверное, медлил бы с действиями до последнего, может вообще угомонился бы. А вот Кира он и сам первым ударить сейчас готов. И этот чёрт, с насмешкой скрестивший руки, стоит всего в десяти шагах от них, так что ответный удар Арсену был бы уже от него. А ей хватило драк за этот год. Ещё зимой хватило. — Прекратили оба, — она старается сделать свой голос как можно грубее и строже. И Кир переводит свой взгляд на неё. — Чего ты от Кайсарова хотела? — он игнорирует какую-то малоразборчивую реплику Арсена, обращаясь уже напрямую к ней. Выглядит спокойным. Даже малость уставшим. Они общались. Ей приходилось. Ведь все расписания олимпиад, довозов до них на машинах от администрации, факультативов, в общем вся эта организационная херня шла через неё. И как бы она ни хотела, а обязанности есть обязанности. А потом и... безразлично стало. Однако... — Передай ему, что если его сегодняшний психоз приведёт к очередным нотациям нам всем или ещё чему похуже, я лично его прибью. Сделай так, чтобы до него дошло, как ваши действия отражаются на остальных. Ваши все. — Передам. Это всё? — всё также спокоен. Даже безразличен. И как такой умный только не понимает, что такое базовая, ну, ответственность что ли? Сука. — Да, на сегодня хватит, — это даже бесит. — Гуляйте!) — добавляет с сарказмом, в ответ на что Кир лишь изгибает бровь, разворачиваясь и напоследок одаривая собравшихся каким-то насмешливым взглядом. Гадёныш. Такой же. Лера лишь фыркает, разворачиваясь к своим. Им ведь ещё идти победителей поздравлять, и отмечать потом, приглашены ведь. И только её нервы начали успокаиваться... — О, да неужели! — раздаётся насмешливый голос Тимура за спиной, и Лера вновь разворачивается. Тимур расставив руки делает пару шагов навстречу Киру, уже перехватывая того и задорным голосом маша остальным. — АДИОС! Пидрилас... — последнее было сказано тише, но то ли сам по себе Тимур громкий, то ли это намеренно, чтобы они услышали. И Лера глубоко вздыхает, даже не разворачиваясь. — Катись нахер! — произносит, задрав голову кверху, продолжая идти в сторону спортзала. — Катись к чёрту! Ведьма ёбаная... — всё с той же задорной интонацией раздаётся ей вслед, она даже оборачивается, видя как двое придурков преспокойно подходят к холлу. И Лера усмехается. Тимур ещё ответит ей за ведьму. Нечего сегодня больше настроение портить.*** *** ***
Троица находится за ближайшим углом, у арки, которая служит внешним входом со стороны улицы на территорию открытого стадиона. Сегодня там никого нет, ливень, обильно заливший их север два дня назад, оставил после себя довольно глубокие лужи, не высохшие до сих пор. Быть может, завтра... — На, — протягивает пачку Даша, — тоже возьми, успокойся, — и пусть её голос и звучал довольно уверено, интонация имела некие нотки вкрадчивости. Фил берёт сигарету, перехватывая зажигалку у Паши и подпаливает, кивая в сторону двоих подошедших. — Вы будете? — и пачка парламента протягивается уже им. — Сегодня я на расстреле. Ни Кир, ни Тора не отказываются, воровато оглядываясь в сторону не так уж и далеко находящегося холла спорткомплекса. И Даша за одежду затягивает обоих в арку. — Чё щас произошло? — по очереди глядит она обоих спортсменов. — Вы же выиграли. Чё им надо, ебанутым? И Паша упирается затылком в кирпичную стену позади себя, затягиваясь и стряхивая пепел куда-то в сторону. — Ваще забей, — отмахивается Кир, привлекая к себе его внимание. — Не понравилось им как с преподами разговор ведётся, вот и влезть решили. Лерка эта... Важность что ль свою показывает... — Да ну, — отмахивается Паша, вновь прислоняясь затылком к стене и глубоко вздыхая. — Так это. Дура ебанутая, — и затягиваясь. — Арсен за ней хвостом бегает, вот она и выёбывается. А Антонова просто в детстве часто роняли. Реально, хуйня. — И всё блять? — кривится Дашка, поворачиваясь к Филу. Тот просто пожимает плечами, усмехаясь и выходя наконец из-за её спины, становясь подле Паши и устало выпрямляя спину. Потому что боже, как же приятен свежий ветерок после потного спортзала, они носились сегодня как в последний раз. У него вообще-то коленка раздолбана в кровищу, а у самого Кайсарова явно есть пара новых синяков в районе спины. Да и плевать. Это как на рейв сходить, наверное. Майка и без того плотно облепила его тело, но теперь она стала хотя бы прохладнее. Вместе с тем отключается и башка, больше совсем не хочется ни о чём думать. И уж точно не об этих придурках. Ну, этих. С которыми он делит кабинеты уже 10 полных лет. Да и вообще больше не думать. Слишком напряжно, так ещё и бесполезно, никогда соломку не подстелишь. А может это только у Фила так. Дашка же, видя, что никто не желает ей отвечать, разводит руками. — Так ладно, а с преподами какой не такой разговор вёлся? — и вновь молчание. Хотя на обоих спортсменов крайне выжидательно смотрят и Кир, и Тора. — Пашааа, — не выдерживает последний, дёргая того за майку, чем заставляя отлипнуть таки от потолка и вернуть абсолютно нечитаемый взгляд на него. — Я даже не знаю нахуй с чего начать, — крайне устало бормочет тот, откидывая окурок. И возможно, он бы выкурил ещё одну. Он даже показывает это жестом из двух пальцев, заставляя Дашку громко цокнуть языком и потянуться обратно за пачкой. Однако Тора её опережает, протягивая свою, и Паша даже не задумываясь достаёт. Лакки страйк. Полюбил-таки грузин его вкусы. — Ну, чё там, нам чё-нить причитается с выигрыша? — полуразборчиво хрипит расслабленный Фил, блаженно задрав голову и даже не замечая, как взгляды всех собравшихся теперь направлены на него. Странный он, этот Фил. Всегда был странным. — А шхуяли? — с зажатой в губах сигаретой усмехается Кайсаров. — Мы тут волонтёры ваше-то, — подкуривает, сразу же глубоко вдыхая ароматизированный вишнёвый дым. — Просто так на благо родной школы на тренировках утрахивались. Не знал? — и даже не понятно, то ли иронизирует, то ли сам злится. Тора как никогда притих, чуть сощуренными глазами разглядывая обоих, особенно то, насколько грубыми движениями Кайсаров начал распутывать пучок, давая наконец мокрым волосам свободу, с которой они скатились по мускулистому плечу. Ветер развевал их довольно слабо, они всё ещё были тяжёлыми. — А чё вы орали-то? — всё также расслабленно спрашивает Фил, похрустывая шеей и перекатывая голову набок. — Чё орали... — будто бы вновь заводится Паша, и Тора подходит ещё на полшага ближе. — Я попросил её показать потом чеки, на что уйдёт этот выигрыш. Потому что она от нас не отъебётся, ясно? На зимних ещё играть будем и на следующих весенних, и ждут от нас такого же результата. А я заебался, ясно? Мне никуда всё это не упёрлось. Деньги мы выигрываем "родной школе", — кривляется, пародируя интонацию Ксаны Степанны, — а пойдут они опять на какой-нибудь ремонт учительской. Перекрашивать жёлтые стены в жёлтый. Или на какие-нить новые компьютеры, которые уберут в дальний шкаф и никто больше их не увидит, нам и ламповых мониторов из нулевых хватит. На хуйню они их потратят. А мы так и будем вокруг половых тряпок бегать по спортзалу, потому что течь на ебучей крыше должна заделываться регулярно каждый год как ритуал. Блять, вот реально, я всего лишь попросил её сказать потом на что это всё уйдёт. Что хотя бы в этот раз мы не зря упиздошивались. А она типо взбеленилась, мол кто я такой и что нахуй она нам ничё не должна. И что самое главное — она ведь не отъебётся. Она. От нас. Не отъебётся. И ебашить как папа Карло нужно будет снова, и снова, и снова. Ради других. А не ради себя. Ради целого нихуя, короче. — Да ну, — хмурится Дашка, — деньги ж огромные, расход должен быть целевым. Нормально всё будет, ты чего... — и Тора усмехается, на успокоение это мало работает. Дашка не учится в их школе. Даже не живёт в их городе. Откуда ей знать... — И почему ради нихуя-то? Память после себя оставите, что это благодаря вам чёто улучшили. Плохо что ли? — Хз, хотя бы по косарику с выигрыша мы заслужили, — пожимает плечами Фил, также показывая пальцами знак сигаретки, и Тора кидает тому пачку. — Хотя бы в качестве стимуляции. Пусть как разовую стипуху выдаст. — Да не выдаст, — отмахивается Даша, и Фил замирает, вопросительным взглядом оглядывая окружающих, — с чего бы вообще, это странно. Ну, ждать этого — странно. — А мне казалось — логично, — и достаёт себе одну из последних, перекидывая пачку обратно. — Бля вы задрали над башкой моей швыряться, — шипит Дашка, пока Тора, посмеиваясь, тянется спрятать пачку в кенгуруху, как вдруг... — ТАК-ТАК! — и Тора моментально замирает, не донеся её до заветного кармана по центру худи. Он даже не оборачивается на довольно знакомый и противный голос. — Что тут у нас? — мерный стук каблуков директрисы всё приближался. Она, видать, заметила их уже направляясь к парковке, они отошли недостаточно далеко от края арки специально, чтобы следить за проходящими, однако никто её так и не заметил вовремя. — Блять... — шипит Штельмахер, откидывая недокуренную сигарету куда-то в кусты. Повторяет за ним и Фил, делая вид, что потягивается, когда Ксана Степанна подходит к их закутку. — Кайсаров! — скрещивая руки на груди и кивая взглядом на спокойно зажатую меж пальцев порцию никотина. — Маме сегодня телеграмма будет. — Она знает, — деланно спокойно отвечает тот. А Тора видит — зубы сжаты, взгляд потемнел... Этого ещё не хватало... не было печали, блять... — Да надо же! — всплёскивает руками женщина, строя одну из её фирменных иронично-сострадательных физиономий. — И что? Неужели одобряет? — Без понятия, можете у неё спросить, — и затягивается, рвано так, отворачивая голову и устремляя взгляд в кусты перед собой. — Вот есть, а! — вскрикивает Ксана Степанна, прямо над самым ухом Торы, отчего тот морщится. — Как вот мне тебя назвать, Кайсаров? Кто вот ты? Объясни мне, пожалуйста! Объясни мне! Вот как с тобой быть, скажи мне, а?! Не одно — так другое! Не учёт — так драка. Не драка — так сорванный урок. И есть вот ещё наглость вот так вот стоять мне тут с сигаретой! НАГЛОСТЬ! НАГ-ЛОСТЬ это. И это всё что в тебе есть, Кайсаров! Молчишь? Даже не смотришь? Не делай вид, что стыдно тебе! — Вы правы! — взрывается и Кайсаров, всем телом разворачиваясь в её сторону и от такой резкости заставив её даже сделать небольшой шажок назад. — Страшные муки моей совести давно уже привели к её смерти, Ксана Степанна! — и смеётся, возвращаясь обратно к стене, и Тора видит — истерично так смеётся. И самому хочется улыбаться. Видать, прокляла их вселенная всё-таки. — Твоя заслуга? — после недолгой паузы, обращается она уже к Тимуру. — Вы о чём? — не спуская улыбки с лица парирует тот, всё также держа руку в кармане. Ведь он знает — та отберёт если заметит. — Не надо мне тут! — отмахивается, едва не задевая его по лицу. — Это твой лексикон, Тимур. Нравится всё это, да? Вот не можете по-человечьи! Ну ничего, на всякого карася свой рыбак найдётся, — и сжимает губы, явно останавливая себя от какой-то более резкой фразы. Тотчас же выдыхая и вновь переводя взгляд на затянувшегося сигаретой Пашу. — Давай сюда пачку. — Откуда? — даже не поворачивается тот, и может только сейчас она замечает, что тот всё ещё в форме. В той самой, в которой выиграл им важнейший матч. И она начинает бегло оглядывать остальных собравшихся, в итоге останавливаясь взглядом на Тимуре и его руке в кармане кофты. Видит это и Даша, закатывая глаза и... — У меня пачка, — огрубевшим голосом басит она, и директриса поворачивается уже к ней, тут же забывая про грузина и позволяя тому одним движением перекинуть сигареты в передний карман джинсов, прикрытый этой самой кофтой. Он делает это настолько филигранно, не отрывая взгляда от женщины, Паша боковым зрением не может не отметить то, как это изящно, явно большой опыт. Да и в целом. Тора довольно плавный. И в разговорах, и в движениях. Ему б танцором стать. Чтобы хотя бы на костях этой мымры сплясать после выпуска. — Тогда ты отдавай, — как само собой разумеющееся молвит та, вытягивая руку прямо перед её лицом. И Паша замирает, одним взглядом показывая ей "нет". Ведь у него в руках вообще-то гильза коричневого цвета. А у Дашки парламент. — Давай-давай, чего смотришь? Отдавай. — С чего это? — всё также хмуро отвечает Дашка, и напрягается уже даже Фил. — Я не из вашей школы. Я вообще не из школы. Ничё я вам не отдам. — Тогда нечего школьникам сигареты стрелять! — сквозь стиснутые зубы едва ли не шипит Ксана Степанна, довольно угрожающе нависая над ней. — Хабалка! — девчонка даже дёргается. — А ты, Паш, — поворачиваясь к нему, только тот на неё даже не смотрит, всё также прожигая взглядом кусты напротив. — С тобой у нас разговор ещё будет, ты учти! — Учту, — сквозь стиснутые челюсти отвечает тот. — И с мамой твоей уже сегодня, и с тобой. Учти! — Учту. И наконец по арке снова засквозил ветер, развевая тяжёлые влажные волосы. Паша глубоко вдыхает, закрывая глаза. Его рука сама собой с силой сжимает недокуренную сигарету в кулак, отпуская её куда-то под ноги. Звук удаляющихся каблуков действовал на нервы своей ритмичностью, хорошо что громкость его всё-таки стихала. — Ёбнутая блять, на всю голову, — шипит Кира, переводя настороженный взгляд обратно на Пашу, который только что прожёг себе ладонь сигаретой и даже не дёрнулся. И Тора делает большой шаг назад, выглядывая из их ненадёжного укрытия и смеряя взглядом расходящуюся из спорткомплекса толпу. Она была довольно большая, никого конкретного толком не разглядеть. Даже одноклассников, если они ещё не ушли. И какая удача — никому ничего не надо у стадиона, парковки находятся дальше, а напрямую от них лишь пустырь, также заканчивающийся кустами, отгораживающими автобусную остановку. И как эта гадина только заметила, никак намеренно сюда шла проверять. Быть может, сказал ей кто, что они ещё не свалили... И тем не менее. — Не школьница? — усмехается Тора, возвращаясь обратно и теперь уже довольно глубоко прячась за стеной. Дашка только разводит руками, доставая сигареты. — У нас уже каникулы, — вновь открывая пачку и позволяя всем достать себе по одной. Последним тянется и Паша. — Везёт, — отзывается Фил. — У нас ещё почти неделя. Завра опять идти. Огребать, видимо... Вот сучара старая. Не трахает никто — значит нам мозги выебать надо. В глаза б её не видеть, ведьму... Сейчас бы тоже на каникулы, было б славно. — Ну так и нахуй их, погнали отсюда, — напряжённо шипит Паша, и беспечная улыбка с лица Фила спадает, он переводит вопросительный взгляд на него, поднимая повыше едва початую сигарету. — Не могу, блять, душит. Всё душит, сука, заебали, гниды конченые. Видеть их блять не хочу, слышать, знать про них ничего не хочу, съебать бы уже и поскорее забыть. Всем что-то надо, каждый командует. Так тесно, так неудобно. Жить тут неприятно, тут всё НЕПРИЯТНО, всё за тобой волочится как парашют. Заебало, скинуть бы их, хочу нахуй съебаться, начать всё с начала, — шипит, стискивает зубы и яростно трёт лицо, задирая голову наверх и глубоко вдыхая. — Не, мне похуй, мои каникулы начинаются сегодня. — Ага. И пизда тебе за это придёт уже завтра, — парирует доселе молчавший Кир. — И что эта ебанутая сделает? — штробасом хрипит тот, не опуская головы. — Матери моей ещё раз пожалуется? Пускай. Ей будет также похуй как и всегда. Ну а дальше что? Пусть подавятся, гниды. Сжечь бы их всех, нахуй. С их претензиями голимыми, с их гонором, их лекциями блять о морали и нравственности, моралисты блять нравственные, — подбираясь всем телом и возвращая взгляд на остальных. — Вас самих не заебало? — обводя сигаретой округу. По пустырю срезают пусть гости сегодняшнего матча, проходя по протоптанным в кустах тропам напрямую к остановке. На улочке, ведущей вдоль дворов к спорткомплексу, сейчас необычайно много машин. Где-то медленно тарахтит жёлтый пазик с подписью "дети" — это иногородних дальних отвозят обратно в их медвежий угол. По другую сторону, на поле спорткомлекса, сейчас разминаются какие-то пенсионеры, делая наклоны вбок вслед за тренером. Кажется, жизнь. Унылая, но жизнь. — Ну вот это вот всё? — И что ты делать предлагаешь? — не отстаёт Кир, кидая довольно снисходительный взгляд в ответ. — Я что? Я ничто, — разводит руками Паша. — Поехали отсюда! Просто блять поехали, вот разом взяли и всё. Меня блять уже тошнит, я не могу. Похуй куда, в Питер блять погнали, увидим его хоть где-то кроме ютуба. Просто блять поехали. — Смешно, — иронизирует Кир. — Только я не про астрал, Паш, я про реальность. Вот не пойдёшь ты завтра пизды отхватывать от Степанны, она до матери до твоей доебётся, сам сказал. — Ну? — Что "ну"? Ну не придёшь ты ещё пару дней — за прогулы быстро обратно на учёт вернут. — Ну если вернёт, пускай сама тогда в следующем году по полю с мячиком носится, хуй она меня тогда заставит! — взмахивает руками, отлипая от стены и потягиваясь. — Что? За отказ участия во всякой этой шушере в колонию не сажают. Ей же дороже обойдётся. Так что пускай думает. — А ты что? — А я что? Я уже сказал! Поехали отсюда блять. Просто поехали. Гори оно всё синим пламенем просто. Обезглавить, обоссать и сжечь, как Хаски читал. Вот чесслово, каждую ёлку бы на пальму променял. — Паш, ты угораешь? — хмурится Даша, перехватывая разошедшегося парня за предплечье. — Сколько до Питера билет? Косаря 3 небось стоит. И обратный ещё где-то столько же. Ты на чём, на ковре-вертолёте мимо радуги лететь туда собрался? А жить там где? — Даша, — заглядывает он ей в лицо, — похуй, веришь? На попутках доедем, на маршрутках, на элках, пешкодрапом блять, по-ху-ю. Главное подальше отсюда! — Не, ты ёбнулся, вообще-то... — Я согласен, — довольно спокойно, даже в некой степени обыденно молвит Тора, разом приковывая внимание всех, даже перебитого на половине фразы Кира. Только смотрит он сам на Пашу. И смотрит спокойно, уверенно даже. — Ну, если ты серьёзно собрался, бля, я с тобой поеду. Чё? В Сортавалу ж ездили. Чё там до Питера, по хуйне ж, — и пожимает плечами. Паша кивает ему, усмехаясь, переводя уже более хитрый взгляд сощуренных глаз на Фила. — А ты? — раздаётся в кромешной тишине. Кажется, будто даже птицы перестали трещать без умолку в ожидании. — В Питер? — усмехается тот, скрещивая руки на затылке и выпрямляясь. Кажется, эти напряжённые взгляды собравшихся вовсе его не колышат, и решает он что-то в своей странной блондинистой голове сам и для себя. А может, уже решил. — Хахах, на попутках? Вместо школы?! Ты ёбнулся! — и смеётся, закатывая глаза. Кира даже отпускает, пока... — Бля, поехали! — ЧТО? — шипит Штельмахер, подходя ближе к абсолютно расслабленному Филу. — Тебе тоже перегрев в спортзале мозги в кашу сварил? Какой "поехали"? Как туда доехать? И на что там жить? Ты ебанутый? — Да придумаем, блять, — перехватывает того за руку внезапно взорвавшийся Тора, утягивая в свою сторону. — Тебе ж сказали, доехать вообще не вопрос, придурок! — и тычет пальцем прямо ему в лицо. — Хостелы дешёвые, на хавчик найдём, у Паши там вообще друзья есть! И даже я их знаю! И даже они меня! Вот серьёзно, ща тебе возможность выпадает, 1 на лярд. Перестань искать способы отказаться и просто подумай. Хз, восприми как квест, не знаю, как вызов. Пойми! Просто потом такого не будет! Да и на этого блаженного вот посмотри, — указывает на Фила, что всё также довольно мягко и беспечно глядит на засуетившегося Тору. — Он же всё равно с нами поедет! Ты думаешь, он выживет сам? Да ты посмотри на него: ни миллиметра недостатка, ни грамма интеллекта! Он же вилкой себе язык проколет, причём пластиковой, от доширака! — и Паша уже откровенно смеётся, прикрывая кулаком рот. — Вот и что он делать-то без тебя будет? Ты ему нужен! — Блять, долбоёб, — смеётся и Фил, прислоняясь к стенке. — Вообще, ему няня была бы нужна, работающая с дефективными, но боюсь, радионяня пару тысяч километров не протянет. Вот ты готов потерять своего друга в самой нелепой смерти на планете Земля? Подумай, мы отвернёмся, а он ведь решит подзаработать каким-нибудь воровством цветмета. А цветмет окажется кабелем на 17 киловольт и даст сдачи. Ты готов чтобы твой друг превратился в шашлык? Ты готов его вот так вот потерять? А нас ты потерять готов? Да мы ж сами тебя не простим, если ты в школу пойдёшь! И вот ты подумай! Школа. Что ты знаешь об этом месте? Все вот эти хари злобные... А там! — и отводит рукой направо, в сторону юга. — А там Питер! Вот был ли ты в Питере? В школе вот был, меньше всех прогуливал. А в Питере? Был? А вообще будешь? А вдруг ты не поедешь и тебя тут автобус собьёт как Виктора Цоя. — Цоя не тут сбили, — разводит руками Дашка. — Да похеру! — не успокаивается Тора. — Автобусом же! Это главнее. Так вот, и что? Раскатают тебя на асфальте и что? Один — шашлык, другой — лаваш! Вместе идеальная пара, но разделять вас будут пару тысяч км. Так зачем разделяться? — Ты блять заткнёшься сегодня? — смеётся уже и Кир, вплетая руку в кудрявые пряди и откидывая их на лицо, зарываясь в них. — Боже, блять, вы что серьёзно? — Да, — на выдохе хрипит Паша, — мы серьёзно. Я рот ебал этого севера. Вот прям завтра нахуй отсюда и поедем. — Тёть Сара тебя точно отпустит. Может даже денег даст, — раздаётся такой же хриплый голос Фила, и Кир замолкает. Даша стоит... в немом шоке. Ей буквально нечего сказать, ведь это... какой к чёрту Питер вообще? Паша перегрелся в спортзале. Может его водой вообще надо было облить? Ебанулся просто. Тимур-то понятно, он поддержит любую, даже самую бредовую идею, и на ходу придумает ей обоснования, он только что снова это продемонстрировал. Какой же он странный. И Фил тоже. Себе на уме. Ну серьёзно, какой Питер... — Хуй с вами, — вполголоса отмахивается Кир, жестом прося у кого-нибудь новую сигарету. — ПОЕХАЛИ! — говорит значительно громче, не скрывая издёвки. — Чую, ничем хорошим это не закончится.
