Красивая кукла

— Вставай! Громкий голос заставил ещё больше болеть голову. Глаза, красные и уставшие, открылись, смотря на блондинку с хмурым выражением лица. — Я долго не могла тебя добудиться. — Лизе протянули градусник. — Мерь температуру. Девушка послушно выполняет, хоть и делает это в полусне. Сейчас бы чаю с лимоном и конфет, а потом поспать хорошенько, но Кира лучше знает, что ей нужно. — 38,4. — сонно пробормотала Лиза, протягивая вещь обратно. Кире тошно от этой цифры. Почему хотя бы не 37 с чем-то? Однако, девушка с самого утра подготовилась. Пока Лиза смотрела странные сны, свойственные всем под температурой, которые можно сравнить с психоделическим кино, Медведева ездила в аптеку и оставила там пару тысяч. Лекарства она выбирала по принципу «оно упоминалось на разных сайтах, а значит точно можно брать». — Это надо натощак перед едой, пей. — большая таблетка упала в худую руку Елизаветы. — Это что? — такую она не видела. — Антибиотик. Сонное лицо перекосилось. В детстве она перепробовала их достаточно, ведь зиму проводила на больничных, и антибиотики сразу же раскрывали все свои побочные эффекты после первого приёма, поэтому к ним ей выписывали ещё кучу всего, чтобы маленькая Андрющенко могла хоть как-то существовать без диких мук. От воспоминаний тошнота подкатила к горлу. — Откуда у тебя рецепт? — Эти продают без рецепта. — Кира начала раздражаться от того, что девушка тянет. — Пей уже. Лиза глубоко вздохнула и заглотила горькую таблетку, запив водой залпом. Горький привкус все равно остался. — Я могу теперь спать? — жалостливо спросила девушка, надеясь, что ей разрешат. — Нет, я же сказала, что это пьют перед едой. Ты, блять, чем слушаешь? — раздражение Киры начало повышаться. — Прости. О ней заботятся, а она ещё и мозги выносит. Снова Лиза чувствует себя виноватой. Её кормят опять куриным супом, стоя над ней, чтобы та съела всё до конца. Но после лекарства и от температуры аппетита совсем нет, но не хотелось огорчать Киру, поэтому Андрющенко пихала еду в себя через силу. — От температуры. — Кира протянула ещё таблетку. Она решила запоить её таблетками, но Лиза не могла перечить. Послушно проглотила, чувствуя, что дискомфорт после стал ещё сильнее. — Теперь можешь отдыхать. Иди в свою комнату. — самые желанные слова. Кира не знает, как правильно лечить и заботиться, но настроена она серьёзно. Вылечить Лизу ей нужно, как можно быстрее и любыми средствами. Девушка, как только упала на кровать, сразу же заснула. Но счастье в царстве Морфея было недолгим. Тошнота её разбудила, а в животе началось покалывание. Девушка свернулась калачиком, прижимая колени, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние. Кире о нём говорить не хотелось, она и так переживает из-за болезни. — Как ты? — в комнату зашли почти бесшумно, поэтому голос заставил вздрогнуть. — Лучше. — наглое враньё, пока тошнота всё сильнее и сильнее. Рука Киры прикоснулась к вспотевшему лбу, к которому прилипали сальные волосы. Не сильно горячая, значит, спало хоть сколько-то. Лизе протянули тёплый стакан с мутной жидкостью, та села, с недоверием смотря на содержимое. — Это нужно быстро выпить. — буркнула Медведева. Химозный мерзкий вкус апельсина. Почему производители фармацевтики так часто используют именно его? Он же отвратительный, и делает только хуже. После этого к горлу начало поступать сильнее. Лиза боится, что её вырвет до того, как Кира уйдёт. — Точно всё в порядке? По Лизе видно, что её сейчас будет полоскать, словно она глотнула бензина. В животе начинается резь, от которой трудно вздохнуть. Андрющенко кивает, надеясь, что её сейчас оставят одну. — Зачем врёшь? — вопрос ставит в ступор. Лиза ничего не успевает ответить, ведь боль бьёт так сильно, что приходится бежать в туалет. Медведева начинает нервничать, ведь чужое состояние ухудшилось. Однако, быстро берет себя в руки и успокаивается, это она тоже вылечит. Елизавета не выходила долго, но Кира смиренно её ждала, сидя на кровати. Когда измученное тельце появилось, то на него сразу вывалили новую информацию: — Ты садишься на диету и теперь будешь есть по расписанию, раз тебе хуёво. Кира уверена, что девушке не нужны суспензии и гели, чтобы восстанавливать ЖКТ, что вышел из строя, потому что не стоит давать так много сразу лекарств, к тому же ещё и вместе с антибиотиками при самовольном лечении. Это, по её мнению, всё легко решится тем, что Лизу будет строже кормить. Сама Андрющенко молчит, ведь Кире лучше знать, что ей нужно, лишь лицо морщит иногда от слабых спазмов. Девушка собирается выходить, но её хватают за руку. — Посиди со мной, пожалуйста, пока я не засну. — словно ребёнок, просит Андрющенко. — У меня дела, я посижу с тобой попозже, обещаю. — голос моментально стал мягче, и губы прикоснулись к голове, целуя в темечко. Лизе хватило и поцелуя, но хотелось бы, чтобы целовали чаще, однако, Медведева ходячая ледышка, поэтому остаётся ловить моменты. Кира вышла из комнаты в слезах, всё же эта просьба бьёт каждый раз, как в первый. Она бы посидела, да реально не может, ей же нужно приготавливать всё для Елизаветы, но обязательно потом побудет с ней. Заснуть в итоге не получилось, поэтому девушка лежала в ожидании, когда к ней опять придут. Весь досуг, да и вся жизнь зависит от одного человека. А Лиза и не против. К ней пришли и позвали на кухню, ведь по расписанию, которая составила «заботливая» Кира, время кормления. Андрющенко всё ещё не отошла от выворачивания себя, да и спазмы присутствовали, поэтому есть не хотелось, но разве против блондинки пойдёшь? Овсянка на воде, что для Лизы сейчас похожа на мерзкую слизь, была подана. Порция небольшая, но сможет ли девушка осилить хотя бы ложку — непонятно. А Медведева стоит рядом нервная, ожидающе смотрит, пока худая рука берёт ложку и немного зачерпывает субстанцию. Брюнетка съела немного с кончика ложки и поняла, что дальше не сможет. Ей и так тошно, а тут ещё и неприятная пища. — Ну и чего ты? — Кира внимательно смотрела на Лизу, что сидела, виновато смотря в тарелку. — Я больше не хочу, прости. — положила ложку на стол, боязливо ожидая реакцию. — Ты издеваешься? Я старалась, готовила для тебя, чтобы тебе легче было, а ты не хочешь?! — повышает голос так, что становится ещё больше стыдно. Карие глаза мгновенно наполняются слезами, но есть она не может, как бы сейчас не хотела удовлетворить требования Киры. — Или ты ешь, или я запихну в тебя это. — Медведева закипает. Лиза берет ложку и зачерпывает ещё немного. Раздражительно медленно засовывает себе в рот и долго мусолит во рту. Кира не выдерживает. Она и так много нервничает из-за неё, почему та просто не может поесть? Это разве так трудно? Эмоции берут верх, и девушка не может им сопротивляться. — Сука ебучая. — шипит она сквозь зубы. Медведева рукой хватает кашу, а второй держит Андрющенко за лицо, пока та плачет и пытается извиниться. Ладонь со всей силы бьёт по губам, а овсянка пачкает пол лица и футболку. — Жри, мразота, жри, я сказала. — с презрением в голосе говорила Кира, пока Лиза давилась и плакала. Девушка вырвалась и убежала в слезах, боясь, что за это её изобьют, но страх, что её вырвет на Киру, если это продолжится, был сильнее. Медведева же в свою очередь даже не думала догонять и избивать её, по крайней мере, сейчас. Она помыла руки, убралась, сходила покурила, пока в комнате напуганная бедолага опять сидела над унитазом, мучаясь. Кира не приходила час, второй, будто ей стало в один момент плевать, что Лиза болеет. Но это не так, она просто почувствовала, что погорячилась, поэтому ждала момент, когда сможет прийти, сделав вид, что ничего не произошло. — Лиза, как ты? Я принесла футболку чистую. — в один момент раздался голос, когда сама больная лежала лицом к стене. — Всё нормально. — Лиза повернулась на звук и закрыла лицо одеялом, думая, что сейчас получит по лицу. Кире становится неприятно от такого, она же не мразь какая-то, чтобы на неё так реагировать, правда ведь? — Ну чего ты? — Кира начинает приближаться, отчего Лиза резко садится и выставляет испуганно руки перед собой, зажмуриваясь. Молчание. Лиза раскрывает глаза и виновато смотрит на Медведеву. — Просто не стоит меня доводить, ладно? Я не буду так делать, если ты будешь слушаться. — Мне было плохо, я же говорила об этом. — голос дрожал от обиды и страха. — Хочешь конфет? — резкий перевод темы на самую сильную слабость Елизаветы. Лиза сразу забывает обо всем, как только слышит это. Даже живот сразу перестаёт тревожить от резкого прилива возбуждения в организме. — Шоколадных? — голос Лизы становится нежным. — Да. Кира обещание выполнила, привезла ей эти конфеты, чтобы та больше не дулась, и всё-таки от живота лекарство тоже прихватила. Всё таки если быть с ней нежнее, она быстрее выздоровеет, поэтому всё своё властолюбие Медведева запихнула куда подальше. Да и на улыбающуюся Андрющенко смотреть приятно. *** Опека не была вечной. Лизе становилось лучше с каждым днём, и с каждым днём Кира всё меньше с ней нянчилась, даже перестала звать её спать с собой, а оставляла в своей комнате. Андрющенко это замечала, и расстраивалась, поэтому начала немного симулировать. — Голова болит, сильно. — жалобно говорила девушка, держа руку у лба. — Насколько сильно? — лицо Киры сразу становилось более встревоженным. — Очень. И это помогало поддерживать увеличенное внимание к себе, но злоупотреблять девушка этим боялась, да и не очень хотела. Как Лиза встала на ноги окончательно спустя неделю, то холод от Киры стал явным. Она относит ей молча еду и уходит, на просьбы посидеть с ней, кратко отвечает: — Потом. И это повторяется три дня. Лиза рыдает от того, что чувствует себя брошенной. Про неё просто стали забывать, когда та стала здоровой. Страх, что Кире она надоела заставлял снова начать причинять себе физическую боль. А Кира просто погрязла в своих мыслях и делах. Помогло ли ей хотя бы немного снести груз вины выздоровление Лизы, на которое были надежды? Нет. Однако, Андрющенко ей не надоела, она же в роли собачки, с ней поиграются, когда будет настроение. А как себя ощущает девушка — не проблемы Медведевой, пока. Лиза решила, что раз она нужна Кире, когда та больна, то нужно заболеть ещё раз. Была идея наесться мыла, чтобы слечь с дичайшим отравлением, но это могло вызвать отвращение у Медведевой, поэтому надо было придумать что-то другое. «На помощь» пришла отвратительная холодная погода. Лиза стояла у окна, смотря как ветер наклонял верхушки деревьев, когда поняла, как ей добиться желаемого. Дверь теперь не закрывают, ибо Лиза вообще не думает куда-либо двигаться без позволения Киры, зато в случае чего, можно её позвать. — Кира! — крикнула в пустой коридор. Медведева, что сидела в своём кабинете, устало вздохнула и вышла. — Надеюсь, это что-то важное. — бурчала себе под нос девушка. Лиза топталась с ноги на ногу у порога, нервно кусая губы. — Чего тебе? — Мне надо помыться. — пытаясь не выдавать нервозность, ответила Лиза. — Ну да, реально надо. — съязвила Кира, но увидев грустные глаза собеседницы, перевела в другое русло. — Я шучу. Лизе вручили полотенце с одеждой, и она пошла. Вышла она в одном полотенце с мокрой головой, и взяв одежду в руки, пошла в свою комнату. Тихо закрыла дверь, в помещении было уже холодно, ведь девушка перед тем, как уйти, открыла окно нараспашку. Кожа сразу покрылась мурашками. Подошла вплотную к окну и стояла, трясясь. Сейчас она простудится и снова станет нужной. Медведева зашла в ванную и увидела воду на полу. Особо не злится, но стоит сказать Елизавете, чтобы та в следующий раз была аккуратнее, иначе будет вытирать своей же одеждой. Спокойно пошла в чужую комнату и открыла дверь. — Ты ебанутая?! Ты чего творишь?! — Кира влетела и оттащила за мокрые волосы Лизу от окна, чтобы закрыть его. — Мало валялась с температурой, ещё хочешь?! Пощёчина, чтобы «вправить мозги». Девушка начинает плакать, держась за больную щёку. — Хули молчишь?! Отвечай, блять, нахуя ты это сделала?! — Тебе стало плевать на меня! Я просто хотела, чтобы ты была рядом! — сквозь слёзы кричала Лиза. Кире это польстило, приятно, что человек готов губить себя, лишь бы получить больше её внимания. Такого ради неё никогда не делали, аж в груди появилась теплота. Она сразу улыбнулась и села на корточки перед девушкой. — Моя девочка, не надо впадать в крайности. — раздвинула руки, приглашая в объятия. Андрющенко села на колени и сразу уткнулась в чужую грудь, хныча, пока Медведева восторгалась собой. Как же побаловали её чувство собственной важности. — Хочешь сегодня снова спать со мной? — Хочу. — ответил тихий голосок. Лизу стало очень приятно обнимать. Вообще, она заметила за собой некие слабости в отношение к ней, например, очень часто Кире хотелось просто ей высказаться, но она не позволяла себе этого. На самом деле, именно поэтому она к ней и не заходила по-нормальному. Ей страшно проявить любую слабость перед ней. — Я люблю тебя. — резко сказала Лиза, отодвинувшись от чужой груди. Медведева вышла из своих мыслей и с лёгким испугом смотрит на Елизавету. Та выжидающе рассматривает, губу покусывает. Ей нужно что-то ответить. Кира молчит, смотря вниз, взвешивает все за и против. — Кир? — девушка потихоньку начинает жалеть, что сказала это. Не уж то всё это время Лиза верила, что её любят, а это было неправдой? Однако, Кира решила дать ей то, что она хочет, потому что та приподняла ей настроение. — Я тебя тоже люблю. — улыбается и встаёт. — Попозже зайду. — Погоди. — у Лизы упал камень с души, услышав ответ, но она вскакивает и хватает чужую руку. — Что-то ещё? Лиза ничего не отвечает и скидывает с себя полотенце, любыми способами хочет добиться того, чтобы с ней остались подольше. Глаза Киры удивлённо расширились. — Побудь со мной ещё, пожалуйста. — прижалась всем обнаженным телом и смотрит щенячьими глазами. Она не хочет заниматься сексом, но ей так нужно быть рядом с Кирой, что она потерпит. Попробует расслабиться, может, в процессе понравится. — Пошли ко мне, у меня там для тебя кое-что есть. — крепкая рука обхватила хрупкий стан. Лиза в ответ улыбается, она счастлива, что теперь снова нужна. Но всё же в глубине сломанной души девочки с татуировкой «индиго» есть огромный страх: когда-то это всё закончится. Замечает за собой порой, что пытается насладиться каждой минутой с Кирой, будто она последняя, однако рядом с той, её не так мучают страхи. Возможно, это от того, что её не стоит оставлять одну, потому что в голову тогда лезет всякий бред. Но самой Медведевой она об этом не говорит.