Пролог «Клуб юных орнитологов»
19 декабря 2022 г., 23:35
Примечания:
TW: буллинг!
26 июня 1991 года, Литтл Уингинг
В глазах стоял полумрак, дополненный оглушительным писком в ушах, будто мир погрузили в воду. Тело, покрытое липкой субстанцией, ломило. Где-то из мелких ранок все ещё сочилась кровь. Каждый вздох давался с такой силой, словно грудную клетку придавило по меньшей мере шкафом. На сухой асфальт падали осколки только что чудом взорвавшегося окна. «Взрывная штука!» — неизвестная сила, взрывающая окна, чашки и прочие хрупкие предметы. Девушка никогда не отрицала, что таким нелепым названием просто прикрывает свою неуклюжесть, а конкретно сейчас окно могло разбиться из-за нападавших, но всегда хотелось верить в силу, чудо, что защищает подростка. Наконец, писк начал сходить на нет, и уши стали воспринимать девчачий смех. Мгновение спустя, послышались сирены. — Сваливаем! — отдалённо послышался крик одной из девчонок. Кажется, голос принадлежал Барбаре — зачинщице всех конфликтов полулежащей на земле девушки. Донесся топот ног трех задир. Напоследок, зачинщица добавила: — Хороших каникул, сиротка! — заглянув в глаза и мерзко улыбнувшись, она скрылась вместе со своей шайкой. Подобное отношение сверстниц было привычным, однако вмешательство полиции принесёт лишь дополнительные проблемы, не только со школой, но и со службой опеки. Вздохнув несколько раз и собрав оставшуюся волю в кулак, подростку пришлось встать сначала на колени, а затем, придерживаясь за стену, на ноги.***
Пока ватные ноги донесли девушку до проулка в паре кварталов от дома, мозг успел полноценно включиться в работу, а звук сирен практически полностью утих. Можно было передохнуть. Осмотрев себя, девушка обнаружила, что школьная форма испорчена. Опять. «Черт, миссис Байерс вставит.» Почему-то мысль о разъярённой опекунше не вызвала привычного напряжения. Возможно, мозг избитой девушки не был способен выдать что-то помимо апатичной усталости. К черту школу, миссис Байерс, сраную Барбару и «Кo». Радовало лишь то, что последний пункт «списка ненависти» перестает быть проблемой до конца лета. Богатеньких деток развезут в теплые страны на каникулы. Девушка искренне радовалась данному факту, испытывая облегчение, ведь тогда её саму никто не будет доставать. Однако короткую передышку пришлось закончить: и без того прилетит за опоздание, так ещё и форму придется новую покупать. Предвкушая наказание опекунши, девушка лениво оттолкнулась от стены. Девчонка, тринадцати лет, прихрамывая, поплелась домой. Медленно мимо проплывали однотипные домики спального квартала. Где-то слышен вой собаки, младенческий плач, телевизор. Немногочисленные прохожие хоть и обращали внимание на внешний вид ребёнка, вопросов никогда не задавали. По всей видимости, тоже привыкли к постоянным побоям на теле школьницы и неопрятному виду. Даже удивительно, что какой-то сознательный и высоконравственный гражданин вызвал полицию. Впрочем, он смог помочь, спугнув побеждающих в численности и физической подготовке задир, за что подросток была ему благодарна. К сожалению девочки, путь до дома занял меньше времени, чем хотелось. Дверь отворилась, жалко скрипнув и потянув на девчонку запах жареного мяса и голос диктора на радио. Войдя в дом, подросток сразу услышала гневный голос воспитательницы: — Ты опоздала, Сабрина! — послышались шаги из гостиной. — И снова с испорченной формой. Ты хоть понимаешь, сколько она стоит? Всё пособие уходит исключительно на твою форму, сколько можно? Не умеешь давать отпор – так научись бегать! — ее голос постепенно перешел на противный писк, и без того красное лицо будто ещё больше наполнилось кровью, создавая ощущение, что полненькая темноволосая опекунша скоро лопнет. — Будешь всё лето помогать мне в магазине. — Будто в другой ситуации я не стала бы там работать. Вы всего лишь ищете повод, миссис Байерс. Сил на полноценный гнев не было абсолютно, а мелкие ранения и ушибы снова дали о себе знать. Хотелось смыть с тела эту липкую пакость, пахнущую как тыквенный сок и лечь спать. Удручало лишь то, что если душ ещё позволен в любое время суток, то спать точно не дадут с требованием вычистить весь дом, на пару со сводной сестричкой. Наверное, Сабрина не могла определиться, ей жаль, что её сестренку запихнули к этой злыдне, или же она рада, что не осталась одна. — Хамка! Марш в свою комнату! — оглушительный писк вызвал повторный приступ головной боли. — Пэгги, чего ты там возишься с мясом? Хотелось заснуть и не просыпаться никогда. Стянув с себя рюкзак, подросток направилась в ванную. Сняв с себя одежду, в зеркале её встретила болезненно худая и бледная, покрытая множеством ссадин девочка. Даже не верилось, что ей тринадцать и она живет в крупном городе. Создавалось ощущение, что так обращаются с детьми только в далеких странах Африки, но реальность слишком жестока. Тёплые струи воды побеспокоили только начавшие затягиваться царапины, отчего Сабрина зашипела. Сабрина провалилась в мечтания о прекрасном лете, проведённом с Пэгги в книжном магазинчике миссис Байерс, о прогулках по скверу неподалёку, об отдыхе от задир. Воспоминания о произошедшем вернули девушку к реальности. Вновь взяв себя в руки, Сабрина смыла грязь с коротких, белокурых волос. После того, как подросток надела белье, в комнату ворвалась Пэгги. — Пэгс, я же просила не заходить в ванную, когда я голая, — сил полноценно возмущаться не было — драка высосала последнюю энергию. — Ты в белье, так что претензия отклонена. Что случилось? — маленькая сестренка искренне беспокоилась. Хотя маленькая она лишь из-за роста, а сестра лишь условно. На деле девочки одногодки, дружат ещё со времен детского дома. Пэгги и Сабрина в какой-то момент стали неразлучны, всегда помогали друг другу и прикрывали. Вернее, Пэггс помогала с учёбой, а Сабрина защищала её от задир. Когда они были младше, защититься было проще, чем сейчас. Тогда те и стали называть друг друга сёстрами. Иногда Сабрине казалось, что Пэгс гораздо старше, по крайней мере психологически и умственно. Она умела найти подход ко всем, да та же опекунша испытывала к ней большую симпатию. Оттого девушка считала невероятным то, что умница и отличница Пэгги Мортимер из класса для продвинутых детей предпочитает самую обычную Сабрину Коннорс — немного проблемную и до ужаса неуклюжую. Отчего в какие-то моменты блондинка считала сестрёнку чуть ли не Богом и всегда равнялась на неё. Удивительно, что из всех девочек миссис Байерс решила взять именно этих двоих. Может, тогда в ней была хоть капля совести и сострадания, из-за которой она не стала разлучать подруг настолько близких, что они считали друг друга семьей? Но может, ей лишь требовалось двойное пособие за девушек. — Да Барбара и «Кo» пристали. Хитрые, продумали план и загнали меня в угол, из-за чего я почти ничего не могла сделать, — малышка Пэгс притихла, с сочувствием разглядывая увечья на теле сестрёнки, на лице которой тут же появилась злорадная ухмылка. — Хотя я смогла вмазать по лицу Кассандре и по рёбрам Хлое. Правда после этого опять произошла та «взрывная штука». В этот раз лопнуло окно... — Опять? Ты злилась в этот момент? Хотя глупый вопрос, конечно злилась. — Ну и после этого меня ударила какой-то палкой по голове Вероника, — Пэгги скривилась, после чего продолжила слушать. — и оттолкнула в стену Барбара, из-за чего я на мгновение отключилась. Когда очнулась, послышались сирены копов и все быстро свалили. — Мне жаль, Сабрина, — сестрёнка чуть ли не плакала. Казалось, будто её рыжие волосы потускнели, а веснушки слились с краснеющей от эмоций кожей, контрастируя с зелёными глазками на лице заплаканной девочки. — Всё нормально, Пэгс. Тем более, до конца лета я их не увижу и нас ждет увлекательная работа в книжном. Действуем по старому плану? Я прикрываю тебя, когда посетителей мало, чтобы ты могла читать свои романы и бьем Жирдяя, когда он снова пытается воровать или громить витрину? — хоть немного, но мысли о книгах отвлекали рыжую, так что она стала приходить в норму. А может, она притворялась для Сабрины. Впрочем, их обеих устраивал данный спектакль. — С окончанием учебного года, сестрёнка.***
Дни летели незаметно, становилось всё жарче, а по улице бродило всё меньше детей — родители возили отпрысков в отпуск. Наверное, лето было самым спокойным временем для Сабрины с тех пор, как её взяли под опеку. Обидчицы разъезжались, да и большая часть летнего времени пролетала в книжном магазинчике миссис Байерс. Женщина обожала свой магазин, могла проводить там целые дни и будто бы расцветала, ведь ранее книжный принадлежал её покойному мужу. Можно понять, что произошло с характером воспитательницы. Любимый умер, детей нет, она берет под опеку пару милых девочек чтобы скрасить своё одиночество, а одна из них оказывается проблемным подростком. «Хотя факт того, что большая часть наших пособий уходит на её платья и косметику уничтожает картинку бедной женщины» — пронеслось язвительно в мыслях Сабрины, перебирающей поступившие книги. Внимание сместилось на кассу, которая мгновение назад была безлюдна, а сейчас оттуда что-то тащил Жирдяй. В мыслях пронеслось лишь обречённое «опять», прежде чем ноги сами сорвались на бег, в попытке поймать вора. Парень, однако, успел среагировать и выскочил на улицу, а девчонка в шортах вслед за ним, крича «держи вора!». Правда, кличка «Жирдяй» появилась не просто так: скоростью мальчишка не отличался, так что даже такой чайник в беге, как Сабрина, умудрилась догнать его и повалить на асфальт эффектной подножкой. — Попался, Дурсль. Деньги возвращай! — на подходе уже была злая, как собака миссис Байерс, отчего паренёк побелел и протянул украденное. Его дружки, заливаясь смехом, стояли у сквера через дорогу, вызвав презрение у Сабрины — настоящие друзья, по мнению девушки, так не поступают. — Паршивец! Сабрина, иди в магазин и вызывай полицию! — по ушам резанул такой привычный писк опекунши, благо, ярость которого направлена не в сторону воспитанницы. Только блондинка двинулась к магазину, как Дурсль взвыл: — Пожалуйста, не надо полицию! Я больше не буду! — Ты так уже в пятый раз говоришь, — обреченно вздохнув, миссис Байерс протянула: — Выбирай: либо ведешь к своим родителям, либо я вызываю полицию. Жирдяй верно оценил ситуацию, предпочтя отцовский ремень проблемам с законом, и, отряхнувшись, повел миссис Байерс и Сабрину к его дому. Девушка никогда не понимала, почему опекунша каждый раз прощает парня и всего лишь говорит с его родителями. Тем более, воровством Дурсль промышлял не впервые. Ситуация вполне стандартная, с Дурслями миссис Байерс знакома давно, благодаря их буйному отпрыску, однако в этот раз было значительное отличие: дом облепили совы. Живые. «Я думала, что в этом мире не осталось вещей, способных вызвать во мне удивление подобного масштаба, но видимо это было заблуждение, причем сильное.» — цензурно, что удивительно, подумала Сабрина. — Вы решили устроить питомник, Дурсль? — неосознанно сорвалось с уст Сабрины. Удивительно, но парень сам пребывал в шоке, будто не из этого дома вышел утром. Пока миссис Байерс громко и, что восхищало, цензурно ругалась с родителями Дурсля-младшего, подросток предпочла посмотреть на клумбу с её несменным работником – Поттером. Через мгновение тот, видимо, почувствовав взгляд, обернулся, и, заметив гостя, направился***
— Сабрина, почта, — спокойное утро выходного никогда не начинается с «доброго утра». Схватив стопку писем, девушка двинулась в пахнущую кофе и блинчиками кухню, где сидела опекунша. Грациозно взяв корреспонденцию из рук и вбросив сухое «спасибо», миссис Байерс принялась внимательно читать написанное на счетах и извещениях. Однако, подростку уже не было до этого дела – желудок требовал пищи, а сладкие запахи лишь усиливали голод. Жаль только, что спокойно поесть ей так и не дали: — Это для тебя, Сабрина, — промолвила она, даже не удивляясь письму для сироты, чье окружение заканчивалось на приемной семье. — Что, простите? Мне некому писать… — Сабрина чувствовала растерянность, ведь ситуация не ординарна от слова совсем, но письмо из рук миссис Байерс приняла.Школа чародейства и волшебства «Хогвартс»
Директор: Альбус Дамблдор
«Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник Визенгамота, Верховный чародей, Президент международной конфедерации магов»
Уважаемая Сабрина Кэтрин Коннорс! Мы рады информировать вас о том, что вы приняты в школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Обучение начинается 1 сентября. В случае отказа мы ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне ваша Минерва Макгонагалл. Заместитель директора школы. — Это ещё что за шутки? — Что там, Сабрина? — Пэгс вытянула шею, пытаясь прочесть письмо, но выходило плохо. Даже миссис Байерс заинтересованно отложила счета и устремила свой взор на подопечную. — Бред пишут. «Мы рады информировать вас о том, что вы приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс»! — девушка загорелась, словно спичка от таких издевательских шуток. Порванное письмо полетело в мусорную корзину и было забыто до следующего дня…***
Вокруг стоял полумрак. Из окон ближайших домов шёл теплый свет, освещавший силуэты пятерых парней. Одна из этих фигур казалась неимоверно знакомой — вспомнить его имя никак не удавалось. Мальчиковый смех, прерываемый оскорблениями, прорезал слух, вызывая вспышки головной боли. Болело и порезанное предплечье. Однако физическая боль уходила на второй план, уступая место чувствам обиды и разочарования. В мыслях проносились лишь слабые «За что?» и «Почему?». Может, на самом деле эти фразы произносились не только в голове Сабрины. Осознание совершенной оплошности больно ударило малышку, дав понять, как сильно она ошиблась в человеке. Насколько же глупо было довериться кому-то. — Ты правда думала, что мы друзья, Сабрина? — тот самый знакомый силуэт мальчика, лет восьми, одной фразой смёл все чувства девочки, оголив и усилив одно – Ярость. В глазах будто выстлалась красная пелена, а мышцы затвердели, стесняя движения. В горле встал ком, перекрывший дыхание, сердце замерло. Голову наполнил оглушительный писк, так сильно похожий на голос маленькой Сабрины. Но он не вызывал боли, он дарил облегчение. Казалось, что это может длиться вечно, как к писку добавился ещё более громкий звук — взрыв. Прямо над головой полулежащей девочки, где-то по бокам, далеко наверху, взрывы шли отовсюду, разбрасывая что-то звонко падающее. Мальчишки закричали от ужаса и боли, а крик Сабрины всё не прекращался. Казалось, что ещё немного и она умрёт. Но вот, дыхание возобновилось, сердце вновь начало биться, а глаза ослепило яркое солнце. Это был всего лишь сон...***
Жаркие июльские дни Сабрины текли по стандартному сценарию: утро, куча писем из желтоватой пергаментной бумаги летят в мусор, завтрак, работа в книжном и свободный вечер. Если бы только не письма наглого шутника, лето девочки стало бы таким же счастливым временем, как в прошлом году. Однако кто-то действительно вложил уйму усилий в этот розыгрыш. Сколько уже было выброшено писем? Сотня? «Может начать собирать их и сдавать на макулатуру?» — мысль пронеслась однажды утром, в середине июля. — «Хоть заработаю на этом.» Впрочем, если Пэгс лишь тихо размышляла о происходящем и никак не пыталась обсудить ситуацию с сестрёнкой, то миссис Байерс разбавляла сценарий «идеального летнего утра» своим визгом на подчиненную, напрасно считая, что та имеет к этому отношение. Напрасно. В конце июля подросток привела в действие план по поимке шутника и та, отодрав себя от подушки в четыре утра, принялась аккуратно, чтобы не разбудить Пэгги, спускаться на первый этаж — к входной двери. «Отлично, писем ещё нет.» Ожидание в тишине дома, объятого полумраком, давало возможность спокойно поразмышлять, без риска сбить мысль. О чем? О дальнейшей жизни, о том, кто шлёт письма, о дружбе с Поттером, о дурацких письмах, о школе, о том, кто так заморочился с чёртовыми письмами. То, что действительно удивляло, так это их количество. В противоположном от Сабрины углу лежала внушительная стопка писем, которые совсем недавно девочка решила начать собирать, и с каждым днём их приходило всё больше и больше. На проделки компашки Барбары списывать эту шалость не хотелось – слишком круто, даже для отпрысков богатеньких родителей. Сколько стоит пергамент? Как они смогли мало того, что закупить его в таких количествах, так ещё и сделать письма абсолютно идентичными? Да ещё и эта печать — лев, змея, барсук и ворона вокруг буквы «Х». Заказать печать только ради розыгрыша? В любом случае, подсчитывая примерные расходы на хотя бы одно такое письмо, можно сделать вывод, что ребенок вряд ли смог такое провернуть. Даже богатый, и даже компашка Барбары. И на этом моменте размышления Сабрины всегда заходили в тупик, отчего важность ночной вылазки приобретала ещё больший вес — можно узнать, кто приносит их каждое утро, что приведет к новым ответам. Ведь на письмах не было марок, а значит ими занимается не почта, как однажды заметила Пэгги. И всё же, лето Сабрины отличалось ещё и общением с новым приятелем — Гарри Поттером. Они почти каждый день гуляли, иногда втроём — с Пэгги, исследуя окрестности Литтл Уингинга. Поле, площадки, сквер в центре пригорода Лондона — всё было изучено, в результате чего дети выбрали точку для сбора: небольшой тупик в сквере, окруженный зарослями кустов с одной стороны и валуном с другой. Местечко, уютное и тихое, идеально подходило для пикников за счёт тени от деревьев и валуна, а также позволяло вести приватные разговоры, что подходило под натуры скрытных подростков. В один из вечеров, лёжа на траве, Поттер разговорился о своей жизни, откуда Сабрина и узнала, что родственники относятся к парню не очень хорошо, а его родители погибли в аварии. Размышляя над этим в тот же вечер, Коннорс не смогла решить, что лучше — жить с родственниками зная, что случилось с твоими родителями и при этом быть для них рабочей силой, или не знать ничего, но жизнью лучшей, чем садовник без зарплаты. В другой день ребята разговорились о письмах, откуда стало известно, что совиная почта Поттера подозрительно похожа на корреспонденцию Сабрины. Та решила принести одно из них на следующее собрание «клуба юных орнитологов». После прочтения Гарри оказался в таком же замешательстве, что и девушка в свое первое прочтение. — Но проблема в том, что мы не знаем достоверно, то же ли самое написано в моих письмах. Дядя Вернон их сразу уничтожает, не давая мне прочесть. При этом, они с тётей казались очень напуганными, когда увидели письмо впервые. Я думаю, они что-то знают, — размышлял парень в тот же день, поедая принесённые сёстрами сэндвичи и фрукты. — Но ведь выглядят они точно также, как и твои, Гарри, — за дело взялась Пэгги: — Да и главное не идентичность содержания, а то, что они приходят вам обоим. Теорию с массовым розыгрышем сирот отметаем, так как мне ничего не приходит, а значит, либо это дело рук кого-то влиятельного и связанного с вами обоими, либо... — рыжеволосая задумалась, принимая решение, стоит ли озвучивать вывод. Однако он и без лишних слов был ясен: — Пэгс, ты же не думаешь, что мы реально волшебники? — устало взвыв, Сабрина желала откинуть прочь даже предположение о реальности этого. Волшебство казалось девушке таким абсурдным. Вот она, реальная жизнь — сиротские дома, школа, жестокие дети, взрослые, ненавидящие свою работу в большинстве случаев. Только возможность существования магии вызывала приступ ярости, ведь если это реально, то где было волшебство, когда трехлетнюю Сабрину оставили в октябре одну в лесу? Где была магия каждый раз, когда ей требовалась защита? Лишь одно подросток могла с уверенностью утверждать — она поразительно неуклюжа, ведь сосчитать количество сломанных ею (случайно!) вещей невозможно. Хотя наглая мысль,***
Сабрина носилась взад-вперёд, подымая пыль в книжном миссис Байерс и никак не могла успокоиться. Бушующая внутри головы подростка буря никак не желала улегаться, даже под уговорами сестрёнки, которая всегда выступала голосом разума для Коннорс. Что всё это значит? Какого чёрта происходит? Что со всем этим делать? Вопросы сменяли друг друга в мозгу бедолаги, не находя ответов на них, что неимоверно бесило девчонку. Единственная наиболее вероятная гипотеза подтвердилась, факт чего никак не мог усвоиться в голове Сабрины, подкидывая ей другие возможные объяснения происходящего. Ведь это невозможно, бессмысленно, нелепо, нереально. Так много «ведь», которые никак не помогали в решении проблемы, заставляя отрицать очевидное. — Пэгги, что если всё это правда? Что я... Волшебница? Магиня? Я не знаю, как это назвать! — наконец усевшись, девушка приступила к чему-то отдаленно похожему на конструктивный диалог. Истерические нотки и общее напряжение пока не желали покинуть девушку. — Всё говорит об этом: неимоверно большое количество абсолютно идентичных писем, появляющихся будто бы из ниоткуда, внезапный отъезд безумно напуганных происходящим Дурслей – а ведь они точно что-то знают! Почему бы обычным людям просто не обратиться в полицию или, я не знаю, пожаловаться на почтальонов? Если бы они не предполагали, что Гарри волшебник, то так и поступили бы, да? Но они решили уехать. Сбежать! — дыхание Сабрины перехватывало в панике. Из-за выводов, которые последовали из заключения «я волшебница» горло сжималось, а на грудь давило что-то тяжелое, вызывая панику. — И эти «взрывные штуки»... Ну не могут внезапно лопаться стёкла, массово падать предметы, взрываться банки! И всё это ведёт к тому, что меня заберут! — Воу, спокойно, сестрёнка! Если это действительно так, то тебе нужно поехать в эту школу. Не пререкайся, пока я не закончила! Так вот, «Взрывные штуки». Мне не кажется, что это и есть суть магии. Зачем тогда школа и что там преподают с палочками и оловянными котлами второго размера? Думаю, все эти взрывы из-за того, что ты не умеешь контролировать и направлять свою силу. Для этого нужна школа, Сабрина. Тебе она нужна, — голос Пэгги постепенно становился тише, пытаясь успокоить бушующую Коннорс. — Зачем? Что будет, если я просто откажусь? Я не хочу, чтобы нас с тобой разлучали! Кто я без тебя? Ты единственная, перед кем я могу быть самой собой, единственная, в ком я уверена. Что я там буду без тебя делать? — истерика Сабрины никак не желала угасать и уступать место принятию очевидно верного решения. Однако истерия заразна, и огонь ярости зажегся уже у Пэгс: — Потому что рано или поздно это может убить тебя! Что если после очередного взрыва осколки вонзятся тебе в живот? В голову? Ты умрешь и тебя не спасут взрывные штуки! Я не хочу тебя терять таким нелепым образом и поэтому ты поедешь в эту чёртову школу и будешь хорошо учиться, ясно тебе? Как бы больно Сабрине не было, Пэгги права — если та действительно волшебница, то ей стоило обучаться этому. Не только из-за того, что необученная Коннорс несет опасность для самой себя, но и из-за того, что среди своих ей должно быть лучше. И Пэгги это прекрасно осознавала, поэтому и шла на уговоры, даже если это значило навсегда попрощаться с самым любимым для неё человеком. Любовь ведь обозначает умение отпускать, да? — И что мы будем делать? — отдышавшись, обречённо заговорила Сабрина. — Просто перестанем общаться и будем жить в неведении от каникул до каникул? А если что-то случится? — Сестрёнка, не тупи! Они же как-то присылали тебе всё это время письма, а значит хоть какая-то почта у них есть. Справимся, — возможно Пэгги тоже чувствовала грусть и обречённость, но виду не подавала, ради самого дорогого человека — чтобы передать ей хоть капельку той уверенности, что была в самой рыжеволосой. Шанс того, что это лишь розыгрыш составлял приблизительно пять процентов...***
31 июля 1991 года Прошло ещё несколько дней после отъезда Дурслей, но новостей всё не поступало. Сёстры переживали, хотя где-то глубоко внутри были уверены, что всё в порядке. А может просто надеялись. Девушки и миссис Байерс поглощали завтрак под новостную программу в телевизоре, как в дверь постучались. Воспитательница отворила ее, а за ней стояла статная, суровая женщина лет пятидесяти, в строгом костюме. — Доброе утро, миссис Байерс. Я профессор Макгонагалл, пришла, чтобы поговорить об обучении мисс Коннорс. Разрешите войти? — опекунша, недоуменно поглядывая на Сабрину и посылая взглядом вопросы «Что ты уже натворила, негодница?!», пустила гостью в гостиную. Подав чай, воспитанницы и миссис Байерс устроились на диване, в то время как профессор присела на кресло. Воспитательница всё не могла выйти из замешательства, в то время как девушки уже всё поняли – пятипроцентный шанс на розыгрыш снизился до нуля. — Мисс Коннорс, вы получили письмо из школы?
