Mirror

«Мисс Коннорс, вы получили письмо из школы?» Профессор Макгонагалл – статная женщина в годах, со строгим лицом и пронзительным взглядом, выжидающе направленным на юную волшебницу. Вся её сущность вызывала смесь уважения и восхищения, демонстрируя взору образ настоящей, сильной и взрослой ведьмы. Не то что эти прогнившие насквозь дамочки, что работали воспитательницами в детских домах – профессор, почему-то, казалась подростку невероятно доброй, хоть и строгой женщиной, ей хотелось доверять. К удивлению Сабрины, истерическое бешенство, демонстрируемое совсем недавно от мыслей о волшебстве, размеренно улетучивалось, постепенно воцаряя в воспалённом терзанием сознании спокойствие и принятие, лишь изредка прерываемые тревогой и страхом. Долгожданное чувство ясности разливалось по её телу. Нет больше необходимости гадать, беспокоиться о будущем, томясь в неизвестности. Она – волшебница, поедет в Хогвартс и будет обучаться контролю над своими силами. Раз за разом, будто подытоживая, проносилась эта фраза в голове девушки, а в бушующей душе наконец наступал штиль. — Погодите, профессор Макгонагалл, вы же не о тех бредовых письмах, утверждающих, будто Сабрина – волшебница? Что за шутки? Сабрина, прекрати этот цирк! — миссис Байерс, истерически посмеиваясь, чуть было не перешла на визг, но профессор, подняв волшебную палочку, превратила стоящую на камине статуэтку в танцующий ананас. Воспитательница замолкла лишь на несколько секунд, после чего разразилась новой тирадой – та не хотела оплачивать обучение и тратиться на школьный инвентарь. Впрочем, Макгонагалл тут же успокоила бушующую женщину: — Обучение, а также расходы на школьные принадлежности для малоимущих или сирот маглорождённых оплачиваются из попечительского фонда. К тому же, насколько мне известно, магловским сиротам выдаётся пособие. Так что на лично ваш бюджет обучение мисс Коннорс никак не повлияет. — миссис Байерс вновь задохнулась от возмущения, осознавая, что грядет начало новых проблем – пособие воспитанниц полностью уходило ей. Так и оставшись неисчерпанным, спор продолжился, однако подростки уже не обращали на него внимания. Над всеми эмоциями, что беспорядочно вспыхивали в юной волшебнице, возвышалось всепоглощающее сожаление, оттесняя на задний план ту радость и умиротворение, что ненадолго коснулось буйной души девчонки. Взгляд медленно перетекал на Пэгги, её лучшую подругу, её неродную сестру, дарившую Сабрине так необходимые сейчас уверенность и поддержку. Как же не хотелось оставлять Пэгс здесь одну, быть вдалеке от неё, в страхе, что с маленькой рыжей девочкой что-то случится. При этом, белокурую девушку разрывали на две части и мысли о собственном благополучии, ведь последние несколько лет её опорой и поддержкой была именно Пэгги. Девочки зависели друг от друга, а Сабрина особенно сильно. Яркие огоньки, которые только-только разгорелись на дне серо-голубых глаз, будто заслонил густой туман. Однако Пэгги словно чувствуя всё смятение блондинки, мягко качнула головой, одарив сестру привычной яркой улыбкой и в голове Сабрины, казалось, зазвучал её голос – «Всё будет хорошо». И это сработало. Взяв себя в руки, Сабрина прервала перепалку преподавателя и воспитательницы: — Профессор Макгонагалл, могу я задать пару вопросов об обучении? — продолжила Сабрина лишь дождавшись одобрительного кивка от профессора, которая теперь явно была самой авторитетной для нее в этом доме, — Мне нужно подписать какие-то бумаги для зачисления? — Все волшебники по достижению тринадцатилетнего возраста обязаны поступить в школу и проходить обучение на протяжении семи лет. Так как вы являетесь маглорождённой, проживающей на территории Великобритании, вас зачислили в английскую школу Хогвартс и за ваше образование отвечают совет попечителей и руководство школы. Поэтому подписывать вам ничего не требуется. — преподавательница, казалось, пришла в лёгкое недоумение из-за столь сознательного вопроса от маглорождённой, отчего взор её стал менее колючим. — Простите, маглорождённая? — метнув недоумевающий взгляд сначала на профессора, а затем на сестру, в поисках поддержки, спросила Коннорс. — Маглы – не маги, обычные люди. Иногда случается так, что у маглов рождается волшебник, таких называют маглорождённым. — снисходительно-спокойная манера общения выдавала в Макгонагалл преподавателя с большим стажем, что удивительным образом успокаивало и информация будто легче усваивалась, даже такая нестандартная. Сжав ладошку Пэгги и взглянув на неё вновь, Коннорс продолжала расспросы: — Простите, а что делать с тем списком школьных принадлежностей? Я не знаю, где можно всё это купить. — место, где продавались котлы, волшебные палочки и прочее, представлялось ребёнку совершенно невероятным, таким, на визуализацию которого не хватило бы ничьего воображения. Сказка наяву, вера в которую только-только проросла в девушке, заставляя хотя бы попытаться представить, каково там, в волшебном мире? — Сегодня я сопровожу вас за покупками, а также от лица попечительского совета оплачу ваши расходы и проинструктирую о поездке в школу. — Я же... Вернусь домой сегодня? — внезапное осознание, что возможно она в последний раз в этом году видит Пэгги вызвало волну страха, которую мгновенно погасила преподавательница, заявив, что отправление в школу состоится первого сентября и до того момента Сабрина будет находиться дома, а сегодня её лишь отведут за покупками. Спешно взяв с собой сумочку с выстраданными имеющимися у неё деньгами, на всякий случай, девушка двинулась за Макгонагалл. Покинув дом, профессор, а за ней, семеня словно маленькая собачка, Сабрина, направились в ближайший сквер. В голове девочки мысли сменялись со скоростью урагана, в попытках предугадать – что же будет дальше. Зайдя в безлюдное место, женщина попросила взять её за руку, после чего их обеих скрутило и сжало. Спустя мгновения, те оказались в совершенно другом месте, а на Сабрину накатило головокружение. Это был какой-то тупик, огороженный кирпичной изгородью с одной стороны и дверью с другой – видимо задний двор какого-то здания. К дому были прижаты мусорные баки, а сама дверь выглядела совсем старой, будто постройка давно заброшена. — Мы находимся за «Дырявым котлом» – пабом для волшебников, связывающим магловскую и волшебную части Лондона. Чуть позже я дам вам адрес, чтобы в последующие года вы смогли самостоятельно закупаться. — профессор, взяв палочку, принялась стучать ею по кирпичам изгороди, после чего те стали двигаться, открывая проход. «Интересный дизайн дверей.» — истерически-взволнованно пронеслось в голове у девушки. — За мной, мисс Коннорс. — Макгонагалл вошла в проход. Сабрина потеряла дар речи: огромная, яркая и буквально волшебная улица открылась перед её взором. По обе стороны вытягивались длинные трехэтажные домики, как будто искривленные в пространстве, с крыш которых виднелись вытягивающиеся вверх, изогнутые под разными углами дымоходы. На улочку почти из каждого дома выходили витрины магазинов самых разных назначений: лавка с волшебными палочками, вывеска которой гласила «производители волшебных палочек с триста восемьдесят второго года до нашей эры», рядом примостилась швейная мастерская мадам Малкин. Также по улице были разбросаны с разных сторон магазины с различными травами, котлами, животными, всем для письма и витрина с мётлами, к которой прилипла кучка мальчишек. Дизайн лавок поражал своей яркостью, красотой и поразительной нереальностью. Весь мир будто стал ярче, казавшись эфемерным, словно сон наяву. А посетители торговой улицы поражали не меньше: множество цветастых мантий органично смешивались с людьми в одеяниях «маглов» (как же непривычно примерять данный термин на людей), создавая невероятную картинку. Где-то вдалеке улицы даже виднелся великан! Будто сейчас прямо на глазах смешались два совершенно разных мира, от чего дух захватывало, и эта «смесь» невероятно завораживала девочку, выросшую в суровом и сером пригороде Лондона. Всё выглядело поразительно похожим на то, что успела вообразить в своей «волшебной сказке» Коннорс, вызывая не только восхищение, но и надежду – на новую жизнь, светлое будущее, друзей и, может, семью. О таких вещах Сабрина никогда не задумывалась даже в самых смелых мечтах и фантазиях, отторгая вероятность того, что когда-либо ей выпадет шанс стать счастливой. И вот, перед ней предстала невероятных размеров волшебная улица, поражающая своей яркостью, светлостью и атмосферой, словно картинка из фэнтезийной книжки, заставляя поверить в невероятный шанс и такого же номинала удачу на новую, счастливую и спокойную жизнь. Без боли, без борьбы за выживание, без голода и хулиганок. Что она сможет сделать с задирами, имея на руках волшебную палочку и мощь волшебницы? Никто больше не посмеет её обидеть! Первой на очереди стала швейная мастерская. Внезапно из-за угла прилавка выпорхнула мадам Малкин. — Идешь в «Хогвартс», милая? Проходи. О, здравствуйте, профессор Макгонагалл! Нежная, невысокого роста и немного полная женщина оперативно отправила подростка на табуретку, а сантиметровые ленты вмиг взлетели в воздух, начиная снимать мерки. — Доброе утро, мадам Малкин. Будьте добры, ей необходимы два стандартных комплекта школьной формы, остроконечная шляпа и зимняя мантия. Пока портниха снимала мерки с девушки, в швейную мастерскую зашел другой студент – юноша, ростом чуть выше Сабрины, выделяющийся белыми, почти прозрачными волосами, отливающими блеском, словно платина. Его лицо с чуть заострившимися, достаточно привлекательными чертами и холодным выражением лица выдавало в нём человека непростого, вполне возможно богатого, с мощной стеной родительского статуса за плечами. После приветствия профессор назвала парня «мистером Малфоем». Тот, в свою очередь верно определив цель визита Макгонагалл в швейную, перевел взгляд на Коннорс, одарив ту особенным, презрительным взором. Таким, который встречался сиротке только от сверстников, находившихся выше по социальному статусу. От выходцев из благополучных семей. Будто сама Королева Англии прошла мимо бездомного маргинала, множество раз сидевшего за дебош и ограбления. Вывод напросился сам собой: «Ага, дискриминация по происхождению, всё понятно.» — даже эта мысль и кислая мина блондина не смогли убить замечательное настроение девочки. Дождавшись свёртка с одеждой – а портнихи и швеи Малкин работают быстро! – профессор и первокурсница покинули мастерскую, направившись дальше. Обойдя все магазины, из которых Макгонагалл чуть ли не силой вытаскивала Сабрину, по плану оставалась последняя покупка – волшебная палочка. Лавка Олливандера внутри оказалась очень тесной: повсюду расставлены стеллажи до потолка, забитые волшебными палочками, а половину оставшегося пространства занимал прилавок, за которым, впрочем, никого не оказалось. Воздух был тяжелым, пыльным, вызывавший лёгкий приступ удушья. Казалось, что вот-вот он усилится, как из-за одного из стеллажей вынырнул худощавый старик. — Ах, профессор Макгонагалл. Привели новое дарование магическому сообществу? Очень хорошо. Какой рукой предпочитаете пользоваться, мисс? — старик засуетился, маня за собой уже знакомый Сабрине «самоизмеряющий сантиметр» (не забыть уточнить название этой штуки в Хогвартсе). — Коннорс. Сабрина Коннорс, сэр. Я правша. — моментально вокруг девушки закрутился сантиметр, проводя совершенно разные и не всегда понятные девушке замеры. Олливандер же тем временем отправился к стеллажам, выкладывая на витрину множество коробочек. Наконец, старик вернулся к первокурснице и сантиметр отступил. — Внутри каждой палочки содержится мощный магический элемент, который в сочетании с древесиной придаёт палочке уникальные свойства. Однако, одинаковых палочек не существует, каждая из них уникальна и по-настоящему пренадлежит лишь одному волшебнику. Более того, палочка сама выбирает владельца. Поэтому нам придётся испробовать несколько... — мистер Олливандер открыл первую коробку и протянул содержимое Сабрине, — Боярышник и волос единорога, двенадцать дюймов, гибкая. Попробуйте взмахнуть ею. Взмахнув каким-то, по ощущениям, аморфным куском дерева, Сабрина содрогнулась от внезапного треска витринных стёкол. — Прошу прощения, мистер Олливандер. — девушка аккуратно отдала палочку мастеру. — Что вы, мисс Коннорс, так и должно быть! Точнее не должно, эта не подходит... — сложив дерево в коробку, суетной дедушка потянулся за следующей. Ещё несколько попыток были провальными: постепенно, лавка старика претерпевала всё новые уничтожения. — Ива и сердечная жила дракона, одиннадцать дюймов, средней жёсткости. — внезапно, девушка почувствовала что-то иное, родное, а вокруг неё разлился тёплый, красноватый свет. — Замечательно, очень хорошо! — Олливандер чуть ли не искрился от восторга, — Вам досталась редкая палочка. Кажется, вам недостаёт уверенности! Ива выбирает в хозяева тех, у кого имеется большой потенциал и долгий путь. Также, она хороша для целительства, задумайтесь о карьере колдомедика. Её отлично дополняет сердечная жила дракона – сердцевина по своей природе мощная, темпераментная, часто отображает характер и волю хозяина. Замечательный дуэт, замечательный! Распрощавшись с Олливандером, профессор, левитируя над собой все покупки, сложенные в чемодан, повела девушку к той самой кирпичной стене с проходом в паб. Выдав несколько памяток и переместив Сабрину с вещами к дому, та спешно ретировалась, оставив девушку переваривать множество новых впечатлений, перестраивать картину мира...

***

В ожидании время будто замедляет свой ход и каждый день лениво тянется словно в два, а то и три раза дольше, оттягивая момент. Сабрина, внутри которой недавние открытия лишь подпитывали интерес, ища для себя хоть какое-то отвлекающее от раздумий занятие, решает начать собирать вещи едва ли не за неделю до первого сентября. Белье, несколько футболок, любимая толстовка, подаренная Пэгги, джинсы, старый свитер и растянутая мужская футболка, которая в тёплые дни заменяла девчонке пижаму. Выложив на кровати весь свой гардероб, голубые глаза оценивающе проходятся по каждой вещи, и видимо вердикт был не утешительным. Сабрина спрятала лицо в ладони и в сопровождении тяжелого вздоха уселась на кровать, прямо сверху на вещи, что не осталось без внимания Пэгги. Сейчас волшебница оказалась в ситуации, где могла представить себя в последнюю очередь. Типичная проблема любой среднестатистической девочки-подростка – Сабрине нечего надеть! В сумке также ощутимо не хватало приличной пижамы и хотя бы пары шампуней. Былой окрылённости и след простыл, уступая место поглощающему смущению. Блондинка была определенно не готова ехать в новую школу с таким набором вещей, что были либо очень старыми и заношенными, либо до неприличия простенькими. Из раздумий Сабрину выдернула Пэгги, которая все это время наблюдала за тем, как подруга порхала по комнате, суетясь от шкафа к кровати, вдохновлённая предвкушением. Приобняв девушку за плечо, она чуть встряхнула блондинку, ободряюще поглаживая, и предложила обратиться к миссис Байерс за деньгами на вещи первой необходимости. Та весь этот месяц неприкрыто старалась избегать воспитанницу и не злить её, демонстративно сводя все их взаимодействия на нет. Женщина боялась магии, что было заметно невооружённым глазом, а вот только лишь магии, или еще и мести – известно только ей одной. Разговор, как и ожидалось, выдался нелёгким: вся осторожность миссис Байерс в мгновение испарилась при упоминании денег. Та, словно коршун, налетела на Сабрину и без тени страха разразилась тирадой о том, как тяжёл труд воспитателя, и те деньги, что она получает – лишь ничтожно малая плата, за все мучения, что приходится выносить, воспитывая такую неблагодарную девчонку. Спокойный диалог не задался с самого начала, а доводы, которыми оперировала младшая разлетались в пух и прах под гнетом алчной воспитательницы, брезжащей слюной, пока та яростно навязывает свое мнение. Ситуация провоцировала, и злоба разрасталась внутри. Это началось не сегодня и не вчера, девочка подпитывала свою обиду долгие два года, и сейчас, когда может позволить себе больше не молчать – переходит на угрозы. Макгонагалл, будучи мудрой женщиной, навела будущую ученицу на мысль о жалобе в опеку. И эта угроза сработала великолепно – стушевавшись, воспитательница беззвучно прошипела пару гневных фраз, но заметив серьёзность на лице воспитанницы, нехотя, но отдала ей сумму, равную полугодовому пособию. Эмоции всё ещё бушевали, отчего тело немного потряхивало от ярости, бросая то в жар, то в холод, но эта была первая маленькая победа Сабрины. Схватив Пэгги за руку, блондинка поспешила выйти на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха и отрезвить бушующий разум. Какое-то время путь до автобусной остановки проходил в полном молчании: Сабрина пыталась погасить внутренний огонь, а сестрёнка давала той время – знала, что не сможет помочь ничем другим. Все также держа девушку за руку, Сабрина устремляет на неё чуть виноватый взгляд, как бы успокаиваясь, пока смотрит на единственного близкого человека. — Извини, Пэгс. — За что? Ты просто разнесла эту старуху, хоть понимаешь, какая ты умница? Я горжусь тобой. — Когда я уеду, она начнёт срываться на тебе. Сама же знаешь, эта мразь только за деньги готова грызться, а я попала в её самое слабое место. — Да ну, скажешь ещё. Если что, я теперь знаю, как защищаться, тоже ей опекой припечатаю, и она отстанет. Не волнуйся так, ты по всем фронтам права. Ехать в школу-пансионат на десять месяцев без ничего как минимум глупо. Что о тебе одноклассники подумают? А так, есть неплохой шанс выглядеть прилично. — звонкий голосок звучал непринужденно, веселье лилось из её уст, будто последствия недавнего конфликта девушку совершенно не волновали. А может она уже давно знала, что так будет и просчитала всё наперёд. Несмотря на скверное начало, день обещал быть на редкость приятным: летнее солнце, вопреки привычному, мягко грело и не жгло бледную кожу, а лёгкий ветер приятно играл с распущенными волосами, перебирая прядки одну за другой. На детских площадках вовсю резвились дети, а утренняя суета давно сменилась рутинными мелочами. Безмятежность и уют Литтл Уингинга резко контрастировали с напряженной атмосферой в доме миссис Байерс. Сабрина, выходя на улицу, будто окуналась в совершенно иной мир, откуда не хотелось возвращаться. А как будет в Хогвартсе? Тревога из-за грядущих изменений тяготила душу, что не скрылось от внимательной Пэгги: — Что-то случилось, или ты всё ещё переживаешь из-за конфликта с Байерс? — Нет, я стараюсь не думать об этой старой ведьме. Кстати, «ведьма» теперь звучит не так уж сказочно, — на лице Сабрины невольно появилась сдержанная улыбка. Каждый раз своим появлением Пэгги уносит все волнения прочь. Что же Сабрина будет делать там, в совершенно ином мире, совсем одна, без ее любимой сестрёнки? — Ничего необычного, Пэгс: новая школа, другой мир. Я не знаю его законов и порядков, не знаю какие они, волшебники, я там чужая. Вдруг я не смогу привыкнуть к такой жизни, а если меня вообще не примут? — накручивая себя всё больше, девушка пробудила воспоминание о «мистере Малфое» и его заочно ненавидящем взгляде, вызывая запоздалую волну беспокойства: «А точно ли мне там место?». — Слушай, Сабрина. Как думаешь, оленю будет комфортно среди зайцев? Оба вида травоядные, но среди своих всегда проще и лучше, не вздумай спорить! Если это не твое – просто вернешься, я всегда буду ждать тебя тут. Хотя нет, надеюсь ты найдешь там для себя то, чем загоришься, и не вернёшься посреди года. Будем видеться на каникулах, переписываться, с письмами же всё решили, так что прекрати накручивать себя и пошли купим тебе новую пижаму! Слова сестрёнки смогли немного унять тревогу, и обе продолжили ходить по магазинам, обновляя гардероб волшебницы. Что ж, покупки сделаны, чемодан собран, а это значит, что первое сентября уже вот-вот наступит. В ночь перед отъездом Сабрина не сомкнула глаз в предвкушении нового мира, где она отныне будет жить. Прощаясь, девочки, вопреки привычной сдержанности, разрыдались, заключая друг друга в крепкие объятия. Сабрина шмыгала носом, обещая писать каждую неделю, а Пегги активно кивала, вытирая слёзы о плечо сестры, за которую была рада, словно за себя, но уже как будто начинала скучать. Простояв друг с другом еще какое-то время, девочки обнялись напоследок, подгоняемые миссис Байрес, и Сабрина села в машину, отправляясь на вокзал в сопровождении воспитательницы, а Пегги привычно пошла в школу, только на этот раз одна.

***

На перрон магической стороны девушка прибыла заранее, когда вокруг ещё было совсем немного людей, лишь изредка на фоне мелькали силуэты старшекурсников, которые уже привычно поднимались в вагоны ярко-красного поезда, размещаясь в купе. Обстановка, к удивлению девушки, была достаточно обычной: поезд, железная дорога, пока пустующие лавочки между колоннами, всё это как-то не вязалось с тем образом, что ранее блондинка воображала, размышляя в предвкушении. А вот люди мало отличались от тех, что Сабрина уже повстречала в Косом переулке. Редкие прохожие пестрили непривычными для «магловского» восприятия мантиями всевозможных покроев и цветов: у кого-то она была поверх строгого костюма, кто-то ходил словно в обносках, а некоторые подростки носили обычные футболки и джинсы, что не отличало их от обычных маглов, и если бы девочка столкнулась с одним из них на улицах Литтл Уингинга, даже не обратила бы внимания. Но были там и те, кто сразу цеплял взгляд блондинки своим нелепым видом, комбинируя одежу двух миров в несочетаемые комплекты, вызывая невольную улыбку. Чемодан был действительно тяжелым, и затащив его в вагон без посторонней помощи, Сабрина, выбрав купе, что оказалось посередине, разместилась, заметив, как за окном начиналась суета. Люди на перроне прибывали, все копошились будто муравьи: кто-то слёзно прощался с родителями, видимо также, как Сабрина, покидая дом в первый раз, кто-то спешил занять хорошие места в вагоне, а некоторые, равнодушно слушали наставления родственников, чуть нервничая от того, что те никак не хотели их отпускать. Но среди шумной толпы, где все как-то суетились, выделялась семья, что недавно появилась на огороженной площадке. От одного взгляда по коже девушки словно пробежали мелкие мурашки. Отличительной чертой Малфоев были платиновые волосы, и видимо этот могильный холод, который ощущался даже на расстоянии. Мистер и миссис Малфой держались статно, как будто всем своим видом демонстрируя благородство семьи, не позволяя себе искренность и тепло даже в отношении сына. Если бы не внешнее сходство, у окружающих даже не зародилось бы мысли о родственных узах между этими людьми, не то, что о семейной любви. Но из общей холодной и сдержанной картины выделялся младший парнишка, что всем своим видом старался копировать родителей, но сдержать интерес и бушующие внутри эмоции выходило у него, к сожалению, плохо. Мальчишка то и дело озирался по сторонам, суетливо притоптывал ногой, бегая глазами по окружающим, от чего холодный образ, который тот так старался поддерживать, давал трещину, выдавая юного авантюриста. Через пару минут к благородному семейству подошли ещё несколько человек: в сопровождении родителей, двое крупных и довольно устрашающих парней, и единственная девушка, которая будто не вписывалась в эту компанию своим нежным и приятным глазу видом. Процессия наследников лордов, поприветствовав друг друга, отправилась в соседний вагон. Людей постепенно становилось всё меньше, отчего появилась возможность разглядеть и не таких ярких представителей магического сообщества. Понаблюдав, Сабрина выяснила, что является далеко не единственной «чужачкой» – несколько парней и девушек также завороженно мотали головой, едва не раскрывая рты. Одно только платиновое семейство чего стоит, а, помимо «модников», встречались и афроамериканцы, азиаты, даже кто-то похожий на итальянца, что мало клеилось с типичной для Великобритании внешностью, и огромное рыжее семейство, в спешке шедшее рядом с Гарри. Стоп. Гарри!? Сабрина встрепенулась, в неверии смотря на рыжую ораву и ярко контрастирующую с ними шевелюру её друга. Осознание того, что он жив и с ним всё в порядке облегчением разлились по телу девушки, вызывая неподдельную радость. Он не пропал! Всего лишь уехал перед учёбой. Как же девушке хотелось поговорить, узнать, что произошло, и где же он находился всё это время. Но планы рухнули, без шанса на воплощение, ведь рыжий оборванец неопрятного вида потащил Гарри в самый конец поезда. «Ладно, в школе у нас будет достаточно времени на разговоры.», — воздохнула блондинка, и прислонившись головой к стене наблюдала, как поезд медленно начинает движение, постепенно набирая скорость, и мелькающие силуэты провожающих становятся всё более размытыми. Едва поезд тронулся, как в купе заглянула девушка. — О, привет! Тут не занято? Можно мы присядем? — дождавшись утвердительного кивка Сабрины, в купе влетело три девушки. Одна из них явно была старше, как минимум на два года, а две оставшиеся показались блондинке одногодками. Когда все устроились на местах, поезд уже набрал скорость, а за окном показались пейзажи нетронутой человеком природы. С минуту школьницы оценивающе рассматривали друг друга, не скрывая интереса к собеседникам. Та, что заглянула в купе первой, была самой старшей, её отличала притягательная красота и шелковистые с волосы цвета горького шоколада. Её улыбка располагала к себе, заставляя подсознательно доверять, а сама девушка казалась невероятно мягкой и доброй. Чистая, светлая кожа, глаза цвета темной охры, внимательно скользящие по девушке достаточно приветливым взглядом, вызвали в Сабрине чувство благоговейного трепета перед старшей. Она же и решилась первой заговорить с незнакомкой: — О, что же мы не представились, как невежливо. Я Люси Хендерсон. — ласково улыбнувшись, та указала на девочку младше, похожую на Люси как две капли воды, — А это моя сестра Лия. — младшая ощущалась иначе, она выглядела жёстче и серьезней, несмотря на внешнее сходство с сестрой. Та кивнула, настороженно осматривая попутчицу. Люси лишь смерила сестру заботливым взглядом и продолжила любезные представления, — А это Ханна Аббот, наша подруга. — соломенноволосая Ханна же рассматривала Сабрину скорее заинтересованно. Девушка казалась очень внимательной, будто постоянно впитывающей абсолютно всю информацию о мире, фиксируя её на подкорке. — Я Сабрина Коннорс. Приятно познакомиться. — в купе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь стуком поезда об рельсы: Сабрина не знала, с чего начать разговор, а её соседки продолжали изучать девушку. Ещё до отъезда у подростка родился гениальный, по её мнению, план налаживания жизни и обустройства в мире магов. Один из пунктов гласил: «Вести себя приветливо со всеми, стараться завести как можно больше друзей и знакомых.». Звучало просто, а когда дошло до дела, Сабрина лишь растерялась, терзаемая сомнениями: а действительно ли они доброжелатели? О чём нам говорить? Вопросы, наполнявшие её голову, вызывали чувство лёгкой тошноты, медленно переходящей в панику. К счастью, первой решила нарушить молчание Люси: — Кстати, я из Пуффендуя. Ты же первокурсница? Куда хотела бы поступить? — сидевшие напротив девушки замерли в напряжении, ожидая ответа Сабрины. Так, будто от дальнейших её слов зависит не только их отношение, но и вся последующая жизнь белокурой девочки. Шестерёнки в голове закрутились со скоростью света, приводя подростка лишь к одному выводу – она не сможет солгать, ведь банально не понимает, о чём конкретно её спрашивают. Поэтому выход нашёлся лишь один: — А... Что такое Пуффендуй? — Сабрина замерла в ожидании вердикта, незаметно пытаясь вытереть вспотевшие ладошки об одежду. Засмеют ли? Или же взглянут презрительно, как отпрыск Малфоев? А может отнесутся с пониманием? За секунду, показавшуюся девушке вечностью, сердце успело упасть в пятки и вернуться назад, а мозг лихорадочно продумывал план действий для каждого исхода сложившейся ситуации. — Значит действительно маглорождённая, — напряженная атмосфера в купе за мгновение улетучилась, что блондинка будто ощутила физически: девочки младше моментально расслабились, а сама же Сабрина чуть слышно выдохнула, осознавая, что исход неловкой ситуации лучше, чем она могла ожидать. — Не пойми неправильно, мы хорошо относимся к маглорождённым и маглам, так что не имеем каких-либо предрассудков. — дождавшись неуверенного кивка девушки, Люси продолжила: — Если говорить проще, Пуффендуй — один из четырех факультетов Хогвартса. Считается, что пуффендуйцы трудолюбивые, терпеливые, верные и честные. Что по большому счёту соответствует действительности, но это не значит, что на других факультетах не встречаются подобные качества. — Тогда почему их всех не отправили к вам на факультет? Да и как происходит распределение... Прости, что заваливаю вопросами, просто мне всё в новинку, — Люси звонко засмеялась, обратив на Сабрину мягкий, понимающий взор. — Ну тогда давай начнём с распределения... — Люси устроилась поудобнее на сидении напротив, начав рассказ: — При поступлении на первый курс студентов направляет на разные факультеты Распределяющая Шляпа, основываясь на том, что она видит в голове поступающего. То есть его характер, стремления, мечты. Всего факультетов четыре: Пуффендуй, о котором ты уже знаешь, Гриффиндор – обитель смелых авантюристов, Когтевран – там учатся самые умные и старательные, и Слизерин – туда попадают самые хитрые и амбициозные. Но надо заметить, что на том же Гриффиндоре можно встретить труса, а на Пуффендуе ленивого. Фактически, шляпа распределяет людей так, чтобы они смогли относительно мирно сосуществовать ближайшие семь лет и при этом студент может соответствовать ценностям факультета. В общем, описание факультета не определяет человека полностью. Правда, тебя могут распределить куда угодно, кроме Слизерина – там традиционно учатся только наследники старых чистокровных семей, лордов, крайне редко полукровки. Маглорождённых они презирают, хотя для большинства причина такого отношения всё ещё остается загадкой, — Люси говорила с расстановкой и тактом, будто выросла где-то во дворце самой Королевы и обучалась с наставниками, до того она казалась возвышенной и статной. Хоть и ощущался этот статус не как у Малфоев. Младшие же девочки старались держаться также ровно, отчасти подражая Люси, но выходило из рук вон плохо, особенно у явной бунтарки Лии. Поразительно, как родные сёстры, настолько схожие внешне, абсолютно не совпадали внутренне, что не мешало им сохранять близость, видную даже невооружённому взгляду Сабрины. — Получается, вы маглорождённые? Или полукровки? — осёкшись, Сабрина поняла, как некорректно прозвучал вопрос: — Ой, извините, наверное, это прозвучало неприлично, — девушка ожидала недовольно поджатых губ, ровно как реагировала на грубость миссис Байерс, однако в разговор включилась Лия: — Да нет, вполне закономерный вопрос. Мы с сестрой чистокровные, Ханна полукровка, — видя недоумение на лице собеседницы, та пояснила: — Чистокровные учатся повсюду, но маглоненавистники попадают исключительно на Слизерин. Наши же семьи других взглядов, — Лия напряглась, отображая заочное презрение по отношению к студентам Слизерина. Ясно стало одно – слизеринцев не любит никто, кроме слизеринцев. За Лией подхватила Люси, утвердительно кивая словам сестры: — Больше всего в школу поступает чистокровных детей, чуть меньше полукровок, и несколько маглорождённых на курс. Правда этот год обещает быть интересным: отпрыски Упиванцев из ближнего круга идут в Хогвартс в этом году, как и Гарри Поттер, — на этом моменте Сабрина окончательно сломалась, а шестерёнки в голове заскрипели, не в силах обработать услышанное. Откуда они знают Гарри? Кто такие «Упиванцы»? Последний вопрос невольно сорвался с её уст, на что отвечает уже Ханна: — Это долгая история, мне её рассказывали родители, так что подробностей я не знаю, но если кратко, то десять-одиннадцать лет назад в магическом мире шла война, организованная тёмным волшебником. Мы не называем его имя. Он собрал свиту из древних чистокровных родов, а целью была революция и курс на «чистоту крови». Поначалу, он высказывал вполне интересные и имеющие место идеи, но потом что-то произошло с его разумом, и он начал устраивать... «Тер-ро-ри-сти-че-ские акты». Так это, вроде, маглы называют. — Ханна нервно вздохнула, предвкушая неприятную часть истории, — Убивал маглов и всех несогласных волшебников. Страшное было время, многие умерли. А потом он напал на семью Поттеров. Старшие Поттеры умерли от убивающего заклятья – сразу скажу, оно непростительное, а вот на сыне Поттеров... Надорвался Неназываемый и умер сам. Не убило Гарри Поттера убивающее, — серьёзное лицо Ханны вдруг сменилось влюблённо-мечтательным, полным трепета и восторга, — А это уже чудо, ведь от этого проклятья защиты нет. Но факт есть: Гарри выжил, а Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть умер. Поэтому все восхищаются им, обожают. Он спас всех волшебников. Упиванцы, они же Пожиратели смерти – свита Того-Самого и с момента его падения Пожирателей не жалуют нигде. Так что все ожидают, что Слизеринцы начнут сильно задираться, но Гарри то точно поставит их на место, да... — закончив, Ханна бросила мечтательно-влюблённый взгляд в окно, вызвав улыбки у сестёр и ещё большее недоумение у Сабрины. Её друг, Гарри Поттер, спас весь волшебный мир и при этом воспитывался у ненавидящих его родственников, даже не подозревая, кто он на самом деле? Или он всё же знал, но предпочёл скрыть? Что-то здесь не чисто. Ещё и это рыжее семейство, вцепившееся в него, как пиранья. Настоящая ситуация вызывала настороженность, но размышления о ней было решено отложить на время. Девочки ещё некоторое время рассказывали о школе и её порядках, преподавателях и пугали злым профессором зельеварения – Снейпом, о невероятно подлых и заносчивых слизеринцах после чего Лия и Ханна заснули и Люси с Сабриной решили уважительно сохранять тишину. Пейзажи за окном начали погружаться во тьму, а закатное солнце почти скрылось за горизонтом. На какое-то время Сабрина впала в свои мысли и мечты: как она научится колдовать, как заведёт много новых друзей, как навсегда забудет об издевательствах сверстников. Как ей больше не придётся себя защищать. Перед девушкой стояло столько нового, что она неожиданно для себя прониклась пониманием к Пэгги, с запоем читающей не только художественную литературу, но и учебники. Пэгги... Как она там? Как прошёл её день? Сердце девушки покрылось плёнкой тоски, ставя в вымышленном ежедневнике пометку «как можно скорее написать письмо Пэгги». Погружённая в мечтания и рассуждения, девушка, вслед за своими однокурсницами, уснула. Разбудило её мягкое потряхивание по плечу. Это была Люси: — Вставай, соня! Пора переодеваться в форму, — сама она уже была в школьной форме и надетой сверху мантии с жёлтым гербом, на котором изображён барсук. Остальные сокурсницы, как и Сабрина, сонно потирали глаза. За окном была лишь непроглядная тьма.

***

Выйдя из поезда, девушек встретил оглушительный крик: — Первокурсники, все ко мне! — он исходил от... Великана. Девушка, немного вымотанная тяжелым днём, достаточно апатично сделала данное замечание в своей голове, убрав его в новый вымышленный ящик информации о мире магов и волшебства. — Ну, я пойду. Увидимся на распределении! — Люси, нежно улыбнувшись всем девочкам, присоединилась к компании старших пуффендуек и со временем пропала из поля зрения. Великан, словно маяк, вёл за собой детей прямиком к озеру, возле которого в ряд стояли лодки. Погружение в них заняло не так много времени, как ожидалось и вскоре на горизонте показалась школа. «Замок! Настоящий замок!» В неверии и очаровании, Сабрина завороженно уставилась на величественное сооружение, украшенное светом из окон. Как же он был прекрасен! Словно картинка из сказки о принцессах, королях и рыцарях, где обязательно будет замечательный принц, храбро победивший злодея, с которым юная девица заживёт долго и счастливо. После нетипичной поездки, детей проводили в замок, где на входе всех встречала профессор Макгонагалл. — Спасибо, Хагрид. Дальше я сама, — Хагрид! Так вот как зовут этого великана. Профессор стремительно направилась в глубь замка, после чего, миновав огромные двери, завела подростков в относительно небольшую комнатку, увешанную старинными картинами. Немного позже, появился «мистер Малфой» со свитой. Платиноволосый о чём-то говорил с Гарри, после чего подал ему руку, на что последний не ответил никак, вызвав злость горделивого мальчишки. Когда тот ушёл, Гарри случайно перевёл взгляд на Сабрину. На секунду тот изумился, после чего выдал улыбку, полную искренней радости. Девушка в долгу не осталась, одними губами промолвив: «Потом. Сейчас не время.» Тот, верно всё поняв, кивнул, и вернулся к разговору с рыжеволосым. Для попутчиц Сабрины это немое общение не осталось незамеченным, и девушки тут же налетели на блондинку, заваливая вопросами, искренне не понимая, как эти двое оказались знакомы. — Мы жили в одном городке и поэтому дружили. Он хороший парень, — выдав многозначительное «Ааа...», допрос продолжился с удвоенной силой. Девушки желали выяснить каждую, даже незначительную деталь обстоятельств их с Поттером знакомства и общения, отчего бедной Сабрине оставалось лишь лениво отбиваться, через раз проговаривая, что ничего особенного в их знакомстве нет. При виде Гарри, вспомнился разговор в купе с Ханной, так влюблённо рассказывающей историю «Мальчика-Который-Выжил», заставив посмотреть на своего друга иначе. Неожиданно для себя, Сабрина нашла Поттера... Привлекательным. Юноша, вошедший в пубертат, отличался острой линией челюсти и глубокими, зелёными глазами, которые совершенно не портили очки с толстыми линзами. Напротив, те дополняли его образ миловидного, но оттого не менее смелого парня. Сейчас, зная историю знаменитого Гарри Поттера, Сабрина пришла к выводу, что мальчик, спасший мир и столь привлекательный внешне вскоре станет завидным женихом. Почему герой детских сказок нынешнего поколения волшебников не сможет стать главным персонажем во влажных мечтах девушек и юношей позднее? Подобные рассуждения заставили Сабрину передёрнуться от отвращения, вынужденно выкинув эти мысли из головы, предотвращая приступы тошноты. После прилетели призраки (звякнула копилка, информация в ящике о волшебном мире). Кто-то из них продолжал дискуссию, начатую ранее с другим призраком, кто-то приветствовал прибывших, а кто-то пугал до чёртиков детей. Впрочем, тех быстро прогнала вернувшаяся профессор: — Построились! Следуйте за мной, — Макгонагалл, в своей изумрудно-зелёной мантии и остроконечной шляпе, гордо прошествовала к огромным дверям. Они отворились перед ней, явив первокурсникам большой зал. Переполненная эмоциями и впечатлениями, Сабрина лишь успела подметить сразу бросившийся в глаза потолок, отображающий звёздное небо и усеянный свечами, длинные столы, за которыми сидели сотни волшебников и волшебниц, и, конечно, гордо восседающих в самом конце зала преподавателей. Перед преподавательским столом стояла высокая табуретка, с водружённой на неё шляпой. Видимо той самой, о которой ей рассказали девушки в поезде, стоящие сейчас рядом и с тем же восхищением рассматривающие окружающее убранство. Следующее событие стало неожиданностью. Шляпа запела. Сказать честно, пела та ужасно, хотя содержание композиции было вполне информативным: она повествовала о четырёх факультетах Хогвартса, попутно показывая своё превосходство перед другими шляпами (если такое вообще возможно). Спустя мгновение, к шляпе подошла профессор Макгонагалл, держа в руке большой свиток. — Те, чьё имя я назову, подходят ко мне и присаживаются. Аббот, Ханна! — Лия и Сабрина, тихо шепнув слова поддержки, отправили белокурую девицу на распределение. Секунды, и шляпа громко огласила: — Пуффендуй! Зал наполнился аплодисментами, а девушка радостно убежала к столу своего факультета. Внезапно к Сабрине пришло осознание того, что сейчас её официально зачислят в школу волшебства, отчего по телу пробежали мурашки, поднимая тревогу, а ладошки вспотели. Стараясь сохранять ровное дыхание, та продолжила наблюдать за распределением: — Боунс, Сьюзен! — небольшая, немного полненькая девочка, робко прошла к стулу, после чего шляпа вновь отправила студента на Пуффендуй. Люди шли один за другим, зал взрывался аплодисментами, и в какой-то момент профессор громко и чётко произнесла: — Коннорс, Сабрина! — услышав «Удачи, Сабрина» от оставшейся в толпе Лии, девушка направилась к шаткой табуретке. Как только шляпа оказалась на голове белокурой девицы, в голове возник её немного кряхтящий голос: «Хмм, я вижу тяжелую судьбу, много боли и страданий, тайн. Мм, и неплохой ум, в сочетании с тяжёлым характером, закалённым в бою за свою жизнь. О, ещё страстное желание обрести друзей, покой, настоящую семью. Пхе-хе, я знаю, где вы сможете обрести желаемое, хотя бы его часть.» — Слизерин! Большой зал погрузился в тяжелую, вязкую тишину, нерушимую ни одним звуком. Сабрина, поначалу, удивилась такой реакции окружающих, после чего в голове всплыли совсем недавние воспоминания разговора с попутчицами. «Слизеринцев не любит никто, кроме слизеринцев». Они, в свою очередь, яро ненавидят маглорождённых, что значило только одно – Сабрина попала в самый эпицентр ненависти, а остальные факультеты засомневались в том, кто она на самом деле, подозревая во лжи и издёвке. Девушка успела выцепить обиженно-осуждающий взгляд Лии, прежде чем на неё обрушилось осознание своего положения. Ей даже показалось, что она слышит ехидный смех шляпы, будто розыгрыш произвёл ожидаемый эффект. Сердце пропустило удар, а от мгновенного осознания того, что будет дальше, по телу расползлась боль. Только пришедший в исполнение план стремительно разрушился из-за глупой шутки шляпы, обратив против девушки абсолютно всех. Безрассудная надежда, взошедшая на месте пустыни, где когда-то жила душа юной Сабрины вновь выжглась под ноль, оставив после себя пустырь. Жизнь лучше не станет, и пора бы наивному ребёнку это уяснить. Шестерёнки в экстренной ситуации закрутились с небывалой скоростью, в момент покрыв только оттаявшее сердце толстым слоем льда и нацепив на лицо маску той самой злой сироты-оборванки, ежедневно сражавшейся за свою жизнь в Литтл Уингинге. Под сопровождением ошарашенных лиц преподавателей и студентов, всё ещё хранивших молчание, Сабрина сняла шляпу, вернув её на место, и проследовала к своему столу, стараясь подавить дрожь по всему телу. Аплодисментов, как и ожидалось, не последовало, а лица слизеринцев не выражали ничего, кроме смеси презрения и... Беспокойства. Будто почуяв опасность, змеи придвинулись поближе друг к другу, а старшекурсники, словно сканируя, рассматривали гордо шествующую к ним с каменным лицом девушку. Словно ожидали, что прямо сейчас она поднимет на них полный огня взгляд и уничтожит, не оставив даже пепла. Макгонагалл, только очнувшись от шока, обеспокоенно начала допрос шляпы: — Шляпа, вы уверены? Она же маглорождённая... Может, она сама вас попросила? — бедняга-профессор растерянно смотрела то на артефакт, то на студентку, уже усаживающуюся за свой стол. — Меня никто об этом не просил, и я абсолютно уверена, профессор Макгонагалл! — если бы у Шляпы было тело, то она точно вздернула бы носик, горделиво отвернувшись в противоположную от профессора сторону и скрестив руки на груди. — Профессор Дамблдор! Мы можем перевести её на другой факультет? — женщина, явно проникшаяся симпатией к Сабрине за их недолгое знакомство, бросила умоляющий взгляд в сторону такого же ошеломлённо-озадаченного директора. — Сожалею, Минерва. Правилами школы это запрещено. Мисс Коннорс будет обучаться в доме Слизерина, — все профессора и директор внимательно рассматривали первокурсницу, что осталось ею незамеченным – шок, экстренно охладивший сознание Сабрины заставил ту абстрагироваться, с одной стороны, сохраняя каменное выражение лица и твёрдую, гордую осанку, а с другой, судорожно продумывать, что делать дальше. За эфемерным смехом шляпы последовал другой звук – рушащиеся, словно карточный домик, надежды. Не стоило ей возрождать веру в сказки.