Холодной зимней ночью...

Над головой высилось небо. Чёрное, как разлитые чернила. Глубокое, как безбрежный океан. Всё усыпанное искорками звёзд, мерцавших серебром или светлым-светлым золотом. Чуть-чуть в стороне неровно раскрошенным пряником висела молочная луна. Её неполноценность притягивала взгляд, завораживали крупные остатки уничтоженной половины - они серым крошевом окружали несчастный спутник. Я рассматривала неожиданно представшую моим глазам картину, и решительно запрещала себе делать что-либо ещё. Отводить взгляд. Шевелиться. Думать… Только медленно, растягивая каждый вздох, дышала и смотрела в незнакомую вышину. Хотя потихоньку становилось холодно - сугроб, в котором мне посчастливилось развалиться, таял от жара моего же тела, ледянющая вода пропитывала шерсть и обещала знатно так подморозить мою несчастную тушку в самое ближайшее время. Ну, не совсем мою… И в этом была главная проблема сегодняшнего вечера. Или, скорее, уже ночи. Подняв руки так, чтобы ладони оказались прямо над лицом, я прикусила губу и напряжённо нахмурилась. Больно кольнуло - клыки были острее, чем я привыкла. Маленькие, аккуратные, почти незаметные, даже если раскрыть рот в широкой обворожительной улыбке. Но такие острые, что аж жуть брала! Совсем не человеческие… Слизнув с губы выступившую капельку крови, я несколько раз сжала ладони в кулаки и разжала под собственным же пристальным взглядом. Всё тело слушалось, как родное, и мозг даже не смущало, что тушка была чужая, даже не человеческая, совсем других габаритов и анатомии. Хотя, мозг тоже был не мой по идее. Я тут так - сознанием прицепилась, словно какой-то паразит. Ну, или душой. Кому что больше нравится. Непонятно только, зачем и как. Уронив руки обратно в подтаявший снег, я позволила себе ещё пару минут лежать и не думать. Потом стало совсем холодно, и пришлось вставать. Что делать дальше, я решила уже давно. Ещё в тот давний момент в прошлом, когда всерьёз задумалась, а что бы сделала, если бы вдруг - ну пожалуйста, вот очень надо, безумно! - оказалась в другом мире и в чужом теле. …нагадала себе Рождественское чудо, называется. Сдержать тихий смешок не получилось. Улыбка своенравно заняла место на лице и пришлось даже мокрые, холодные перчатки к щекам прикладывать, чтобы остудить их взбудораженный жар. Я была безумно растеряна, напугана… и в то же время абсолютно, незамутнённо счастлива. Пусть станет приносящей удачу та стремянка, с которой я навернулась, пока украшивала гирляндой гардину под предательски высоким потолком! А потом в моей - или не совсем моей - голове зазвучал голос. — И откуда такая радость? Я вздрогнула и торопливо огляделась. Вокруг никого не было, кроме меня и маленькой фигурки снежного ангела, продавленного моим телом. — Эм-м, хей? — неуверенно бросила я в воздух, надеясь, что мне не послышалось и это не шиза пришла по мою душу. Затылок сжало дурным предчувствием, когда мой прозвучавший вслух голос оказался предельно похож на тот, что раздался изнутри. — Хой, — откликнулся невидимый собеседник и весело добавил: — Да не крутись ты так, сейчас у обоих голова закружится! Я остановилась. И растерянно попыталась почесать в затылке… наткнулась на копну острющих синих игл и, пока не исколола себе всю руку, поспешила переложить ладонь на плечо. Сжала пальцы, заключая себя в нервные самообъятия. — Где ты? — чуток придушенно выдохнула, вместе с облачком белого пара. — Здесь, — лаконично откликнулся голос, непроизвольно усиливая абсурдность ситуации. Звучало так, будто я разговаривала сама с собой. — Ну, то есть в тебе, — продолжил он, очевидно тоже осознав неловкость и всю неоднозначность ситуации. Только вот лучше от его уточнения не стало. Разве что немного смешнее. Я даже слегка покраснела, уже не только от холода. — А если точнее? — осторожно переспросила его, начиная со всё возрастающим волнением догадываться о личности собеседника. — Пока что звучит как-то пошло, не находишь? — Э, верно, — озадаченно согласился он - как будто даже кивнул, как мне почудилось, - и наконец объяснил максимально доступно: — Я хотел сказать, что я здесь в одном с тобой теле. Точнее, это как бы моё тело. Мне срочно захотелось присесть. И так как ничего другого под рукой не нашлось в этот момент, плюхнулась я обратно в продавленную мной же снежную ямку. — Соник? — ощущая себя в этот момент как никогда глупо, уточнила. — Он самый! — почти даже добродушно откликнулся настоящий синий ёж и как будто невзначай приговорил в тему: — И я был бы бесконечно благодарен, если бы ты - кем бы ты ни был - вернул мне моё тело. Желательно побыстрее, а то мне уже неуютно быть пассажиром этой странной маршрутки. Я нервно хихикнула. — Была. Я девочка, — зачем-то поправила его, потом подобрала колени к груди, практически сжавшись в колючий клубочек, и тихо, принявшись выводить странные узоры на снегу, буркнула: — И я не знаю, как отдать тебе твоё тело. Меня сюда засунули не по моей воле. Стало очень-очень стыдно. Словно я украла у уважаемого человека очень важную и дорогую вещицу. Донорское сердце, например. И мне, вроде как, нужно. И ему. А отдать нельзя. И даже уже не порадоваться толком, что сам выжил. За чужой счёт, ага. Соник затих. Через несколько минут напряжённого молчания - я даже успела хорошенько так подмёрзнуть - он заговорил снова. — И ты не знаешь, кто? — Нет, — я слабо мотнула головой, потом подумала и добавила: — Не думаю, что этот кто-то вообще есть. По крайней мере, что мы сможем до него добраться. — Почему? — в голосе проскользнуло что-то немножко отчаянное, но по большей части недоверчивое. — Потому что в моём мире супербыстрых синих ёжиков не существовало. А я, когда в последний раз была в своём теле, с лестницы свалилась, пока дом к Рождеству наряжала. Ударилась головой… одно мгновение больно было. Очень. Потом я очнулась здесь. Думала, ты тоже где-то неудачно навернулся. Помолчали. Мне даже показалось, что Соник притих, то ли всё ещё не доверяя моим словам, то ли… — Я просто решил вздремнуть, — наконец произнёс он, помялся и всё же сказал с лёгким флёром сочувствия: — Мне жаль. — А мне неловко, — не осталась в долгу я. Хорошо, что мысли мои ёж читать не мог. За мгновения тишины там столько всего разного успело пронестись. Было не то что неловко, а конкретно так стыдно. Но зациклиться на этих мыслях не получилось. — Ну, раз уж мы оба не знаем, что делать, стоит спросить совета у умных. Может даже узнаем, как не дать тебе “упасть” снова. Ободряющая улыбка в голосе Соника была настолько ощутима, что я не смогла не улыбнуться сама. Его же губами… Хаос, как же это странно. — Согласна. Идём, — я бодро вскочила на ноги, но тут же поёжилась под порывом холоднючего ветра и осеклась. — Вот только куда? Я не знаю, где твои умные живут… — Точно, — в этот момент он наверняка хотел шлёпнуть себя по лбу - у меня даже ладонь зачесалась. — Ну, ты можешь мне объяснить дорогу, — предложила я выход из положения, нервно переступив с ноги на ногу. Хотя плясать меня заставляли уже не только нервы. Подмоченная тающим снегом шерсть и одежда сильно морозили тело. Природная горячность больше ни капли не спасала. — Точно! — уже воодушевлённо одобрил Соник и слышно усмехнулся. — Придётся бежать. Далеко бежать. Я нервно сглотнула. Бегать я никогда правильно не умела. А что с нами может случиться, когда рулить высокоскоростной тушкой придётся мне, я даже представить боялась. Но Соник меня успокаивал и убеждал, что всё будет пучком. Полдела за инстинктами, полдела за рефлексами. Ну а от меня надо лишь чуток осмотрительности. Плёвое дело! …в итоге я сломала ежу ногу. Но это была уже совсем другая история.