До чего доводит боязнь врачей.

Уже долгое время Намджун избегает своего мужа. Нет, они не в ссоре, они спокойно жили вместе без разногласий, но в какой-то момент мужчина просто стал менее тактильным, а чуть погодя начал отдельно спать. Такой расклад не устраивал Хосока, и мысли о серьёзных проблемах в семейной жизни стали не то, что навязчивыми, а просто горели ярким неоном. Хосок изо дня в день прокручивал последние недели их с Намджуном жизни и никак не мог понять, где же он оступился, что его муж отдаляется от него. Мыслей об измене, угасших чувствах, о рутине, что забрала всю страсть, было много, но парень решил не мучать себя ещё больше и просто спросить напрямую, когда в один из вечеров Намджун снова собрался уйти спать на диван. — Скажи честно, ты нашёл себе кого-то на стороне? — м-да, этот разговор дастся парням непросто, учитывая, что Хосок с первых же слов поникший и на грани истерики. — Что ты имеешь ввиду? — Намджун стоит в дверном проёме с одеялом в руках и непонимающе смотрит на мужа. — Я замужний мужчина, я никого не искал. — Тогда почему избегаешь меня? — плотину прорвало. Слёзы потекли и голос дрогнул. Хосок укрывается одеялом полностью в попытке спрятаться и не показывать свои эмоции, однако Намджун мгновенно подлетает к кровати и не даёт парню накрыться с головой. — Эй, солнце, тише, — рука осторожно тянется к волосам, но Хосок отбивается от любых попыток мужа приблизиться, — я не избегаю тебя, — очень умно, Ким Намджун, даже слепой годовалый ребёнок бы уже заметил. Намджун не идиот, он понимает, насколько очевиден в своих действиях, но успокоить мужа как-то нужно было. Не получилось, но попытка, хоть и сомнительная, была. — Ты сейчас буквально стоял в дверях, намереваясь опять спать отдельно, ты меня совсем не обнимаешь и не целуешь, а последний секс у нас был аж месяц назад! И после этого ты говоришь, что не избегаешь меня? Зачем тогда все эти танцы без бубна? Будь мужчиной и прямо скажи, что нашёл другого, и не морочь мне голову своим постепенным исчезновением! — истерика в разгаре. Хосок слишком долго держал переживания в себе, и они наконец вылились в монолог, полный страданий и догадок. — Хён, я знаю, как это выглядит, но послушай, я действительно никого себе не нашёл, даже не думал искать, я люблю тебя и не хочу никуда уходить, — руки всё-таки добрались до головы Хосока и осторожно поглаживают по волосам, пытаясь доказать свои слова прикосновениями. — Тогда почему?! — Та потому, что я не могу заниматься с тобой сексом! — вот и вторая плотина дала трещину. Хосок откидывает одеяло и, толком не прицелившись, хлёстко бьёт мужа ладонью по лицу. Отпечаток сразу начинает наливаться красным, а ошарашенный таким поворотом событий Намджун касается своей правой щеки и смотрит на мужчину перед собой огромными глазами. — Ещё хуже! Лучше бы ты мне изменил, чем вот так тупо сказать, что я тебя не привлекаю. — Что? Нет, ты не понял. Я реально не могу, — вторая пощёчина прилетает также быстро, но уже по левой щеке. — Та перестань меня бить, дай объясню. — Ты месяц от меня бегаешь. Раньше надо было объяснять. Сейчас я не хочу слышать никаких оправданий, — Хосок вскакивает с кровати и убегает в ванную, оставляя Намджуна с мыслями, что его план «незаметно не заниматься сексом с мужем» провалился спустя месяц с большим скандалом. Удивительно, Ким Намджун, как же это твой муж раскусил такой надёжный, как презерватив из пакета, план? Просто морозиться не получилось, значит придётся всё-таки рассказать, однако прежде всего нужно успокоить солнышко, которое в гневе может и с собой что-нибудь сотворить. Зная Хосока, сейчас он набирает ванну и выбирает наиболее успокаивающие травы, соли и бомбочки, чтобы как можно быстрее прийти в себя. Намджун подходит к двери ванной, которая, очевидно, закрыта, и стучит, надеясь на адекватность и здравый смысл мужа – хоть кто-то в этой семейке должен рационально мыслить. — Хён, открой. Дай объясниться, прошу тебя. Шаги и какие-либо другие звуки из комнаты прекращаются, до этого хоть вода лилась, а сейчас ни единого всплеска или шарканья тапочек по полу. Хосок просто сидит в тёплой воде и старается не обращать внимания на голос любимого человека. — Чон Хосок, я правда тебе не изменял, ты для меня самый привлекательный мужчина, — вздох, чтобы набраться смелости, — и я действительно физически не могу сейчас заниматься сексом, — Намджун уверен, что Хосок его слышит, поэтому продолжает свой монолог через дверь. — Я не хотел рассказывать, я думал, что за пару недель всё само пройдёт и ты не заметишь, а в итоге я заставил тебя подумать, что разлюбил. Последний месяц у меня некоторые проблемы с эрекцией. Не только с ней, но сейчас важно именно это. Я не могу вялым членом доставить тебе удовольствие, поэтому и хотел немного отдалиться, чтобы не провоцировать тебя на секс. Ты же сам прекрасно знаешь, как мне сложно говорить о своих проблемах, особенно, если это что-то по мужской части, вот я и максимально оттягивал этот момент. Дооттягивал, м-да. Солнце, мне просто больно, а обращаться к врачу больше одного раза мне страшно и некомфортно, вот я и надеялся на чудо. Прости меня, хён. Впусти, и мы нормально поговорим. Хосок всё это время сидел тихо и даже не шевелился, чтобы не издавать лишних звуков, Намджун даже испугался, что мужчина на эмоциях утопился, однако все подобного рода опасения исчезают, когда из ванной доносится звук хлюпанья воды и замок характерно щёлкает, снимая блокировку с двери. Намджун сиюсекундно заходит в комнату, а Хосок возвращается в воду и перемешивает соль на дне ванны, не обращая внимания на мужа, что стал коленями прямо на плитку. — Ким Намджун, — после минутного молчания всё же начинает Хосок, — я тебе не верю. Для любого мужчины проблемы интимного характера всегда очень важны и серьёзны и каким бы ни было смущение, все идут и доверяются врачам, а ты просто месяц меня игнорировал. Прости, но я не могу поверить, что ты просто сидел на попе ровно и ничего не делал. — Я понимаю, но это действительно так. Я просто боюсь. У меня есть и план лечения, и список всех нужных препаратов, но я не могу позволить другим людям касаться меня. — Та к чёрту гордость! Если у тебя реально есть проблема, то хоть живи в клинике, но реши её. Что за проблема, кстати? — как бы зол ни был Хосок, а здоровье мужа для него всегда было важно. — Простатит, — Намджуна трясёт от этого признания, будто его обвинили во всех грехах против человечества, а не спросили о состоянии здоровья. — Ким, душу твою за ногу, Намджун! Ты боялся, блин, рассказать мне об этом? Ты не мог поделиться новостью о такой обычной болячке и предпочёл тупо морозиться от меня месяц?! — Хосок машет руками и разбрызгивает воду по всей комнате. — Та с ним каждый третий мужчина знаком, тоже мне трагедия. — Хоби, ты не понимаешь, дело в лечении. — А что с ним? Тебя напугали антибиотики или что? Ким Намджун, богом клянусь, если я сейчас не услышу достойный аргумент – я убью тебя. — Массаж. — Что массаж? — Простаты… — У тебя есть пять секунд, чтобы сбежать, пока я надеваю трусы, иначе я утоплю тебя прямо в этой ванне! Отсчёт пошёл, смертничек. А Намджун не идиот, он знает, что в такие моменты Хосок реально прибить может, так что бросается прочь из ванной. Сам же Хосок тоже не шутил, поэтому, даже не вытершись полотенцем, надевает бельё и отправляется на поиски мужа. Благо, квартира не такая уж и большая и без пяти минут покойник находится в спальне буквально через несколько секунд. — Массажа он испугался! Придурок. Та пусть хоть лаву тебе в жопу заливают, если от этого ты выздоровеешь. — Хоби-и, подумай об ответственности, вряд ли в тюрьме тебе понравится, — мужчины, как Том и Джерри, носились по дому. — Я тебя об стол потом приложу и выставлю всё как несчастный случай. Вот же дал Бог мужа! — Ты же знаешь, как я боюсь любых прикосновений, — догонялки не прекращаются, но скорость заметно снижается – всё-таки не по десять лет парням уже, — я надеялся, что всё само пройдёт. — В клинике не идиоты работают, туда таких как ты не берут. Попался, — Хосок загнал Намджуна в угол и выглядел так, будто на самом деле сейчас убьёт его. — Завтра я тебя, как маленького ребёнка, за руку отведу к урологу, чтоб удостовериться, что ты своим месячным застоем не ухудшил ситуацию, а потом я либо тебя придушу, либо прослежу за всем курсом лечения. Ты меня понял? — Т-так т-точно, госп-подин Чон, — Хосок в гневе – очень страшная сила и не стоит недооценивать это с виду хрупкое худое тело – мощи в нём хватит, чтобы вырубить Намджуна с пары ударов. — Отлично, — Хосок чуть отступает и позволяет Намджуну подняться с пола. — А теперь я возвращаюсь в ванну, воду в которой из-за тебя менять придётся, а ты дуй в спальню, и чтобы даже не думал смыться на диван. Свободен, — м-да уж, так остро мужчина ещё ни на что не реагировал за всё время, что Намджун его знает. Спят мужчины на одной кровати, но не прикасаясь друг к другу. Намджун боится, а Хосок злится. Наутро практически ничего не напоминает о вчерашнем инциденте, кроме, разве что, едва различимых следов солёной воды на полу и скинутых то тут, то там на пол вещей. Хосок больше не предпринимает попыток убить Намджуна, однако напряжение между супругами не стихает. Хосок не надел этим утром наушники, хотя обычно это делал, и услышал шипение со стороны туалета. Интересно, как долго Намджуну больно даже просто помочиться? При таком раскладе понятное дело, что ни о каком сексе и думать не получится. Ссора ссорой, а волнение за свою половинку никуда так просто не денешь. — Допивай кофе и поехали. У тебя запись через полтора часа, — произносит Хосок, когда Намджун возвращается на кухню. — Понял. — Расслабься, до заключения врача убивать тебя не буду. И не веди себя так, будто я тебя на пытки отправляю. — Ага, конечно. Не тебе терпеть пальцы левого мужика в заднице, — Намджун явно не хочет во второй раз появляться у врача, ему и первый-то визит с трудом дался. — В моей заднице на постоянной основе бывает кое-что подлиннее и потолще, чем какие-то пальцы, так что не жалуйся, — с надменной ухмылкой произносит Хосок. — Так ты от этого удовольствие получаешь, а моя девственность сегодня под угрозой не по моей воле. — Ещё хоть слово против – и я сам тебя трахну, чтоб ерунду не нёс. Ничего страшного с твоей «прелестью» не случится. Идём одеваться, горе моё. Несколько минут сборов, около часа пути и супруги уже сидят в коридоре клиники, ожидая время приёма. В дороге Намджун вёл себя спокойно, ибо перечить взвинченному Хосоку – шаг к мучительной смерти, но сейчас было заметно, что мужчина сильно нервничает. Он в принципе не любил больницы, но особенно сильно его триггерили врачи, ответственные за интимные зоны. Он и Хосоку-то не сразу доверился, что уж говорить о рандомном мужике, которого видит впервые. Однако как бы сильно Намджун не боялся и не злился на своего мужа за такую «пытку», он всё равно крепко держал его руку и смиренно ждал своей очереди, не пытаясь сбежать или отговорить – попытка бы завершилась либо строгим отказом, либо переломом кисти, которая так доверчиво сейчас лежит в ладони Хосока. Пациент с более ранним временем записи выходит из кабинета и Хосок встаёт, утягивая за собой Намджуна. Мужчина не сопротивляется и слышит тихое: «Молодец», — на ухо, что немного приободряет. Пара заходит в кабинет и здоровается с врачом. — Господин Ким, всё верно? — Да, Ким Намджун. — А вы, простите… — Я его муж, я могу присутствовать на приёме? — Как будет комфортно вашему супругу. Во время опроса можете присутствовать, — Хосок кивает и становится за Намджуном, скрещивая руки на груди. — Итак, господин Ким, что вас беспокоит? Намджун вздыхает и, понимая, что сопротивление бесполезно, собирается с мыслями и отвечает: — Месяц назад я уже обращался в клинику и мне диагностировали простатит, я никак его не лечил и хотел бы узнать, не ухудшилось ли состояние, — Хосок достаёт из сумки предыдущее заключение и Намджун передаёт его доктору. — Я вас понял. А почему не лечили? — врач изучает бумаги и параллельно замечает, как Хосок сжимает пальцами мочку уха Намджуна. — Боялся, — Намджун мгновенно хватается за руку Хосока, ища поддержки и успокоения. Признаться доктору в таком поистине детском страхе в его-то возрасте некомфортно и стыдно. — Судя по рекомендациям, боялись вы массажа предстательной железы, я прав? — кивок, — Ясно. Я не вижу у вас заключения УЗИ, давайте сейчас сделаем, и потом вам выпишу направление на анализы, результаты будут готовы через три-четыре часа, после чего снова жду вас у себя. Господин… — Чон, — Хосок внимательно слушал всё, что говорил врач, в отличие от Намджуна, который постепенно отдавался под контроль страха. — Да, господин Чон, вы можете подождать супруга в коридоре. Осмотр проводится один на один. — Нет, — Намджун выходит из транса и хватается за руку Хосока ещё крепче, — он может пойти со мной, он мне нужен. — Хорошо, судя по вам, поддержка действительно лишней не будет. Пройдёмте. Из кабинета был вход в отдельное помещение – смотровую. Нужно было раздеться ниже пояса и ничего не смущало до тех пор, пока врач не сказал снять и бельё тоже. На удивлённый взгляд Намджуна он объяснил, что данное УЗИ проводится не наружно через живот, а через прямую кишку. Когда-нибудь видели, как взрослый накачанный мужик дрожит от страха и готов позорно сбежать из кабинета в футболке и трусах при виде тонкой трубки датчика? А вот Хосоку пришлось успокаивать такого. С горем пополам всё же удалось утихомирить мужчину до состояния «да, хён, я тебя слышу» и освободить от белья. Доктор решил не сажать такого пугливого пациента в кресло, а воспользоваться кушеткой. Хосок пятился назад, не разрывая зрительного контакта с Намджуном, и, наконец достигнув нужного предмета мебели, сел, утягивая мужа в череду лёгких поцелуев, между которыми попросил лечь головой ему на колени. М-да, без Хосока врач бы точно не справился. Пусть это и потребовало много времени, но результат достигнут – Намджун лежит на спине на кушетке и вроде как не сильно показывает свой страх. Поверить, что от нескольких поцелуев мужчина перестал бояться – нереально. Врач проводит быстрый осмотр, просит Хосока согнуть ноги Намджуна и поставить на кушетку, после чего детально описывает все свои будущие действия и наконец приступает к исследованию, когда нужное положение было принято. Хосок перебирает одной рукой волосы мужа, в то время как вторая крепко зажата между потными холодными ладонями Намджуна. Доктор покрывает палец лубрикантом, после чего касается анального отверстия, предупреждая, и входит неглубоко. Намджун сжимается, а Хосок шепчет что-то успокаивающее и перемещает руку с головы на живот мужа. Мышцы расслабляются, и врач может ввести датчик для исследования. В силу нежных поглаживаний Хосока то тут, то там по телу Намджуна, тот отвлекается и практически не ощущает прибор, плюс доктор старается всё сделать быстро и как можно мягче, и, чтобы не мучить пациента потом ещё раз, сразу собирает некоторый материал для анализа. Во время процедуры врач задавал Хосоку вопросы о возможных болях Намджуна или просто странностях в поведении и был удивлён, когда услышал, что весь месяц мужчина скрывал от мужа болезнь и правда вскрылась меньше суток назад. Благодарность за оперативную реакцию Хосока как-то не сильно утешила. Дело сделано и супруги остаются одни в смотровой. Намджун понемногу успокаивается и может сам встать и одеться. Кажется, он только что пережил свой самый сильный страх из всех. То, что он гей, совсем не значит, что он с лёгкостью примет своей задницей любой предмет. Самое страшное позади и, получив направление на анализы, пара отправляется дальше по кабинетам. Где-то через четыре часа на почту Хосока должно прийти уведомление о готовности результатов, а пока что мужчина решает отвести своего страдальца-мужа в ресторан. Пусть он всё ещё обижен за месячное молчание и ребяческое поведение, но Намджун, боящийся любых прикосновений к своему «сакральному» месту, заслужил отдохнуть и спокойно поесть, ведь с утра кроме кофе и воды в его желудке ничего и не побывало. — Выбирай всё, что хочешь, — с улыбкой говорит Хосок и берёт мужа за руку. — Страшно было? — Почему ты общаешься со мной, как с маленьким ребёнком? — А как мне ещё с тобой общаться, если ты испугался аппарата УЗИ? — Хосок улыбается ещё шире и серьёзно добавляет. — Нет, Джун, я правда интересуюсь. Сильно страшно было? — Ну… да. — Иди сюда, чудо моё, — Хосок заключает мужа в объятья и целует в висок. — Надеюсь, ты понимаешь, что я это делаю, потому что люблю тебя и волнуюсь за твоё здоровье. — Понимаю. — Вот и молодец. А сейчас давай наконец-то поедим. Ты правда можешь заказать что угодно, ты заслужил. — Спасибо, хён. Времени не так много, так что мужчины сильно не объедались, ибо тошнить в кабинете уролога – так себе перспектива. Результаты анализов готовы и пара отправляется в клинику за финальным заключением и рекомендациями по лечению. — Господин Ким, — обращается к Намджуну доктор, — я хотел узнать о некоторых нюансах у вашего супруга, однако, как выяснилось, он не был осведомлён о проблеме и всего не знает, так что расскажите о том, что вас беспокоит. Общий диагноз месячной давности, конечно, хорошо, но мне сейчас важны отдельные симптомы. — В общих чертах это боли при мочеиспускании и эрекции, плюс сама эрекция слабая и непродолжительная, частые боли в области члена даже в спокойном состоянии, а так иногда общая слабость и температура повышается. — Извините, что прерываю, — вмешался в разговор Хосок, — Джун, ты месяц молчал о таком? — Ну, получается, да. — Ким Намджун, ты идиот. — Господин Чон, давайте вы потом разберётесь со всеми вопросами, — врач не особо хочет быть свидетелем разборок. — Да, извините. — Но должен заметить, Господин Ким, — внимание доктора переключается на виновника всего сего действа, — ваш супруг прав. Месяц молчать о такой проблеме действительно очень глупо, — в самом деле, не может же он на рабочем месте сказать пациенту, что тот ведёт себя по-идиотски, —однако вам повезло и ситуация, сравнимо с прошлым заключением, ухудшилась не критично, обойдёмся домашним лечением. Рецепты и рекомендации сейчас распечатаю, — загудела техника и буквально через минуту все нужные бумаги были у Намджуна на руках. — Господин Ким, можете быть свободны, а вас, господин Чон, попрошу задержаться. — Меня? — Хосок не понимает, зачем мог понадобиться доктору, но спорить не стал. Если просят, значит, так нужно. — Ладно. Чуть более десяти минут ожидания в коридоре для Намджуна ощущаются долгими годами. Что это за вещи такие, о которых доктор рассказывает не непосредственно пациенту, а его сопровождающему? Однако Хосок выходит из кабинета со вполне спокойным выражением лица, чем ещё больше сбивает Намджуна с толку. Мужчины едут домой, покупая по пути все предписанные врачом препараты. Ужин завершается уколом антибиотика – с этим проблем не возникает, разве что у Хосока, который, в отличие от своего мужа, боится иголок. Да, манипуляция производится не с ним, но всё равно некомфортно. Когда за просмотром фильма мужчины уже начинают засыпать, Намджун уходит принять душ, а Хосок расстилает кровать и ждёт мужа уже в спальне. — Джун, не одевайся, ляг, — просит мужчина, когда Намджун приходит в одном полотенце в комнату и ищет себе ночную одежду. — Зачем? Сам же знаешь, без пижамы неуютно. — Потом наденешь, нужно тебе массаж сделать. — Что ты имеешь ввиду? — Намджун идиот только в вопросах своего здоровья, так-то он понимает, что Хосок сам по доброй воле после вчерашней ссоры массаж ему не захочет делать, тут точно есть какой-то подвох. — Не прикидывайся дураком, ты всю дорогу домой гипнотизировал несчастный листок с рекомендациями врача. Я в жизни не поверю, что ты просто час с лишним пялился на него и ни разу не прочёл. Ты прекрасно знаешь, о каком массаже я говорю, — о, а вот и подвох. — А ты умеешь? Упустим, что я априори этого очень сильно боюсь, сейчас мне важно, чтобы ты своими прекрасными пальчиками из добрых побуждений не сделал мне хуже. Эта чёртова железа болит, как не знаю что, — а вот и страх с отрицанием, добрый вечер. — Джун, обещаю, я не нанесу тебе вред. Мне доктор всё подробно объяснил, и я не ошибусь. — А, так вот зачем он тебя задержал, ясно, — ну, хоть с одним вопросом разобрались. — А почему мне не выделили, я не знаю, медсестру или врача, который бы приходил и издевался надо мной? — Ким Намджун, сядь и успокойся, — с таким тоном Хосока лучше не спорить. — Во-первых, не издевался, а лечил бы, а во-вторых, доктор сказал, что с тобой их персонал вряд ли справится, ахах, если меня не будет рядом, так что проще, если я и буду проводить процедуру. Сложного там ничего нет, а тебе стопроцентно будет куда спокойнее дома на кровати и моими пальцами, чем в клинике от рандомного работника. Плюс у меня, если ты забыл, одно из высших образований медицинское, так что расслабься и доверься мне. — Ты учился на дантиста! Какое отношение твой диплом имеет к моей заднице? — надо же, в такой ситуации Намджун ещё что-то помнит, кроме своего страха и плана здания дома, на случай необходимости ретироваться на максимально большое расстояние за наименьшее время. — Окей, согласен, зря приплёл это сюда, но сути это не меняет. У меня нет цели навредить тебе или как-либо поиздеваться. Нет. Я просто хочу помочь. Ты позволишь? — Хён, зачем спрашиваешь, будто у меня есть выбор, — Намджун уже смирился с судьбой и ждёт своей участи. — Выбор у тебя действительно есть: довериться мне и потерпеть несколько раз мои пальцы в своём «святейшем» месте или четыре недели я буду водить тебя за ручку в клинику и там уже не мои, а какого-то левого мужика пальцы будут массировать тебе простату. Ну, так что? — Намджун двигается дальше по кровати и, снимая с бёдер полотенце, ложится. — Умничка. В процедуре действительно нет ничего сложного и страшного. Доктор всё доходчиво объяснил и ошибиться Хосок нигде не должен. Мужчина достаёт презерватив и кидает рядом с Намджуном на кровать, заставляя мужа по новой начать нервничать. Скажи раньше кто-то Хосоку, что его взрослый, накачанный, с глубоким голосом и любовью ко всему милому муж чего-либо боится, он бы моментально рассмеялся тому в лицо, однако сейчас, целый день наблюдая этот огромный ком страха с лицом Намджуна, в голову скорее приходит ассоциация с маленьким мальчиком или котёнком, нежели с грозой всей реп-индустрии. Хосок садится на кровать и просит Намджуна лечь на бок, берёт его ноги под коленями и придвигает их ближе к груди. М-да, находиться в таком положении перед работниками клиники было бы стократ стыднее, чем перед мужем. — Ты же возьмёшь не самую широкую игрушку, правда? — Намджун обнимает подушку и молебным голосом задаёт совсем странный вопрос. — Чудо моё, а зачем мне брать какую-либо игрушку? — Ну, чтобы достать. — Это что ещё за познания анатомии на уровне пятого класса? Ким Намджун, с сосны свалился или что? — миссия «не заржать» была провалена буквально за три секунды. — Ну, ты же получаешь удовольствие от стимуляции, вот я и подумал, что она где-то далеко. — Ты второсортных фанфиков начитался или что? Да, когда ты во мне двигаешься, ты под некоторым углом стимулируешь мою простату, но не тем, что упираешься в неё, а тем, что ты трёшься о неё. Поверь, было бы большой проблемой, если бы ты в неё упирался, для этого тебе нужен член сантиметров пять, а у тебя, как мне помнится, побольше. — удержаться от смеха и похотливых улыбочек просто невозможно. — Короче говоря, не волнуйся, я пальцами легко до всего достану, возможно, даже фаланга останется. Та и свои игрушки я никому использовать не позволю, даже тебе. — А зачем тогда презерватив? — ответ пусть и смутил Намджуна, но на его лице было видно радость и облегчение. — Для удобства. Мы смазку купить забыли, а презервативы достаточно скользкие, чтобы тебе не больно было. — А, ладно. — Погоди, а ты во время обследования не чувствовал, где находится датчик, что сейчас так удивляешься? — Хосоку реально смешно и интересно, как его муж умудрился дожить до своих лет и только сейчас узнать расположение органов. Притом, что он гей и на постоянной основе имеет дело с чужой задницей. — Я предпочёл сразу забыть эти минуты моей жизни, — серьёзно отвечает Намджун. — Ладно, бедняжка ты моя, ещё вопросы или шокирующие открытия будут? — Ты обещал не издеваться, — мужчина понимает, что выглядит совсем как ребёнок, и решает уже дополнить образ надутыми щеками и максимально отвёрнутым, насколько это возможно в его положении, лицом. — Вопросов нет. — Отлично. Всё это время Хосок успокаивающе гладил мужа по бедру. Стёб – это, конечно, приятно, но ментальное состояние Намджуна всё ещё приоритет номер два для Хосока, сразу после физического. Презерватив оказывается на пальце и единственное, что отвлекает от подготовки – это трясущийся Намджун, который от любого действия буквально готов сбежать. — Чудо, ты готов? — Нет. — Джун, ответь, тебе больно? — кивок. — Тогда позволь помочь. За две минуты с тобой ничего не случится. После этих слов Хосок, продолжая гладить бедро мужа свободной рукой, вводит палец и нащупывает железу. Намджун отзывается коротким болезненным стоном, но скорее не от проникновения, а от касания к воспалённому органу. Хосок следует всем указаниям врача и гладит то круговыми движениями, то от краёв к центру, не надавливая сильно – всё-таки причинять ещё больше боли, чем есть, мужчина не хочет. Чуть менее чем через две минуты Хосок решает, что на сегодня достаточно и стирает с тела мужа смазку и выделившуюся из уретры жидкость. Намджун спокойно лежит и никак не реагирует на такую заботу. Он просто выпрямляется и, укрывшись одеялом, уползает на другой конец кровати. Хосок уходит в душ, а по возвращении видит, что Намджун уснул. Где-то на подсознательном уровне мелькает мысль, что наконец-то они, как прежде, в одной кровати и вроде без обид друг на друга, но чувство тревоги и желание заботиться всё-таки ярче. Хосок одевается сам и пытается одеть Намджуна, ведь тот заснул как есть – нагишом. Мужчина просыпается, когда нижняя часть комплекта уже надета и остаётся надеть только футболку. Ещё чувствуется некоторое напряжение между супругами, но ссориться ещё больше не хочется ни одному, ни другому, поэтому мужчины просто смотрят друг другу в глаза и улыбаются. Чисто и искренне. Хосок ложится и обнимает мужа со спины, прижимаясь всем телом и укладывая правую руку на законное место на талии Намджуна. — Хён. — Мм? — Сколько мне ещё раз нужно это вытерпеть? — Где-то десять-двенадцать раз, это примерно месяц. — Понял. Ты прости, что я скрыл от тебя проблему и что вёл себя по-детски, отказываясь от лечения. Ты же знаешь, как сильно я боюсь всех этих докторов и их извращённых методов лечения. Я не хотел ссориться с тобой, я просто запаниковал. — Я понимаю, Джун, — Хосок зарывается носом в волосы на затылке мужа и нежно целует в шею, — главное, чтобы с тобой хорошо всё было. Чудо, помни, что я ни в коем случае не хочу причинить тебе вред, веришь? — Верю. Да, и, спасибо тебе, — Намджун разворачивается и целует мужа в губы. Впервые за долгое время так чувственно и нежно, вкладывая в этот жест все извинения и благодарность. — Обращайся. Засыпают мужчины в руках друг у друга с приятным чувством завершённости и полным отсутствием злости и обиды. Курс антибиотиков закончился раньше, чем курс массажа, так что завершение «издевательств над задницей» и получение выписки о выздоровлении Намджун праздновал едва-ли не круче своего крайнего юбилея: с дорогим вином, заказной едой из ресторана, украшениями и подарками, вообще хотел в клуб пойти, но на такие планы получил от Хосока тот самый взгляд, с каким тот его чуть не прибил несколькими неделями ранее. Одним из подарков, кстати сказать, был полноценный секс, которого у них с мужем не было два месяца. Намджун только недавно перестал испытывать боли при обычных процессах организма и, немного подождав для уверенности, уговорил Хосока позволить ему чуть-чуть шалостей.