Обещание
23 декабря 2022 г., 05:38
Неделя, как и ожидалось, выдалась тяжёлой. Руководство компании было не в восторге от того, что столичный юрист, вызванный кооперативом рабочих для защиты своих прав, суёт везде свой нос и задаёт неудобные вопросы. Правда, подобное отношение не являлось для Укё чем-то необычным. Опыта и знаний с избытком хватало на то, чтобы продавить сопротивление, а обнаруженные даже при беглом изучении документов нарушения прозрачно намекали, что работа предстоит длительная и кропотливая.
Он приезжал в офис компании рано утром и покидал его, когда за окном окончательно темнело. Переговоры, опросы, изучение материалов дела отнимали огромное количество времени и сил, но зато полностью вытеснили из головы странное происшествие, произошедшее по дороге сюда. О самой аварии напоминал только подзатянувшийся порез над левой бровью. Но даже он уже не доставлял беспокойства.
В субботу вечером, обменявшись новостями с Масаоми, Укё решил, что заслужил небольшой отдых. Ему захотелось расслабиться, возможно, чуть-чуть выпить и просто побездельничать. Выбор заведения был очевиден: Хоккайдо славился горячими источниками, не замерзающими даже в самые суровые морозы, и не посетить один из самых северных в Японии было бы преступлением. Поэтому Укё направился в ближайший онсэн.
Поначалу всё шло прекрасно. Саке мягко согрело желудок, разгоняя по венам кровь, а горячая вода принесла натруженным мышцам облегчение и приятную тяжесть. Только спустя час сильно разболелась голова, а бровь стала саднить. Видимо, горячие испарения не пошли подживающей ране на пользу. Пришлось прервать отдых и вернуться в коттедж. Парковал машину возле домика он уже на автомате. Казалось, что лоб просто полыхал, а виски сейчас взорвутся от пульсирующей там с шумом крови. Добравшись до кровати, Укё обессиленно рухнул на заправленную постель и закрыл глаза, очень надеясь, что это не простуда. Когда болезненные ощущения чуть поутихли, он нашёл в себе силы раздеться и забраться под одеяло. Его бил озноб.
Сон затянул его на заснеженную дорогу в окружении тёмных деревьев. Он узнал это место. Там несколько дней назад и случилась авария. Укё осознал себя стоящим в одной пижаме посреди дороги возле передней дверцы своего авто. Только теперь машина не утыкалась бампером в сугроб, а стояла посреди дорожного полотна. Как и в тот день, вокруг хаотично кружились перед глазами снежинки, крупными хлопьями оседая на голове и плечах. Единственным отличием можно было счесть отсутствие завываний ветра и потрескивания промёрзшей древесины. Тут вообще не было никаких звуков. Его окутала оглушающая тишина. Укё оставалось только смотреть: машина, дорога и лес впереди. Остальной мир потонул в белом мареве снегопада. В пору было испугаться, но страха он почему-то не ощущал. Переступив с ноги на ногу, Укё удивлённо посмотрел вниз: голые ступни утопали в снегу, но холода он не чувствовал. Он совсем не замёрз, несмотря на то, что стоял босиком в одной пижаме посреди зимней стужи.
Вдруг в этой вязкой действительности громким хрустом раздался звук быстрых шагов. Укё обернулся к машине. С другой стороны запорошенного снегом автомобиля замаячила светлая макушка, а следом на капот опустились две маленькие ладошки и уже после этого из укрытия показались горящие любопытством голубые глаза. Девочка с минуту рассматривала его, а затем снова скрылась за капотом, чтобы через мгновение опять выглянуть. Укё обошёл машину спереди и остановился. Рядом никого не было, только цепочка маленьких следов от босых ножек тянулась к заднему бамперу. Пожав плечами, он прошёлся вокруг и вернулся в исходную точку.
— Ку-ку! — раздался сбоку тоненький голосок. Светлая макушка снова показалась на том же месте, где и в первый раз.
— Привет, — улыбнулся Укё, но приближаться не стал. — Ты не замёрзла? — спросил он, разглядывая худенькие плечи, укрытые тонкой накидкой.
— Не-а! — рассмеялась девочка и покружилась на месте, демонстрируя ему, как красиво развевается её летний сарафан. — Поиграешь со мной? — попросила она, чуть склонив голову вбок, и жалобно добавила: — Ну, пожалуйста?!
— Хорошо, — он улыбнулся в ответ. — В прятки? — И хотя ситуация отдавала абсурдом, Укё чувствовал, что ответил правильно.
— Да! — девчушка звонко захлопала в ладоши и запрыгала на месте, искренне радуясь его согласию. — Ты обещаешь, что найдёшь меня? — резко став серьёзной, спросила она. — Обязательно, понимаешь? Ты должен пообещать!
— Ладно. — Укё чуть нахмурился. Взгляд девочки выражал мольбу. Видимо, это условие очень много для неё значило. — Обещаю.
— Я тебе верю! — Её настроение снова молниеносно изменилось. Она широко улыбнулась. — Ты не обманешь! Я знаю! А теперь догоняй! — Девочка крутанулась вокруг своей оси и прытко побежала по сугробам в сторону леса, отчего-то не проваливаясь в снег.
— Постой! Куда ты?! — Сердце в испуге сжалось. — Не беги в лес! — закричал Укё, но она даже не оглянулась, продолжая быстро удаляться от дороги. — Чёрт! — Он бросился следом, почти сразу оказавшись по пояс в снегу.
Пока Укё барахтался, пытаясь выбраться из западни, девочка достигла стволов первых деревьев, обступающих дорогу, и остановилась. Она обернулась. Светлые локоны взметнулись вокруг круглого личика, на котором теперь не было и тени веселья.
— Помни! Ты пообещал! — крикнула она, поймав его взгляд. — Ты должен меня найти! — Затем, нырнув под лапу ближайшей ели, исчезла из поля зрения.
— Стой! — срывая связки, закричал Укё и со всей силы рванулся следом, ещё глубже увязнув в сугробе. — Вернись!
Словно по щелчку пальцев поднялся шквальный ветер, швыряя в лицо колючий снег. Тело сковал холод, в один момент вымораживая сердце. А Укё не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд от очертаний скрывшегося за пеленой тёмного леса. Страх выворачивал душу наизнанку. Он отчаянно хотел последовать за ней.
В висках снова полыхнула боль, и Укё на мгновение зажмурился, пережидая приступ. А когда открыл их не было ни дороги, ни леса, ни девочки. Он лежал на кровати в своей комнате.
«Сон. Всего лишь сон», — немного испуганно подумал Укё, а затем понял, что у него сильно замёрзли ноги и он их почти не чувствует. Откинув одеяло, он с изумлением осмотрел чуть синеватые, озябшие ступни. И это под одеялом, в помещении при температуре в плюс двадцать пять!
Весь следующий день он провёл как на иголках. Всё валилось из рук. Сон накрепко застрял в мозгу, заставляя сердце болезненно сжиматься при воспоминании о хрупкой фигурке, исчезающей в лесу. В метели. Да ещё и её просьба до сих пор звучала в ушах: «Ты должен меня найти!»
Не придумав никакого выхода из сложившейся ситуации, Укё постарался максимально загрузить себя работой, с головой окунаясь в документы. Только бы вытравить из груди это щемящее чувство обречённости, поселившееся там и всецело заполняющее мысли, стоило хоть на минуту отвлечься. Но всё было напрасно…
Девочка снилась ему теперь почти каждую ночь, растворяясь к утру среди зимнего леса. Оставляя его наедине с холодной действительностью и давящим на плечи обещанием: найти её. Укё просыпался в поту, с замёрзшими ногами и гулко бьющимся где-то в горле сердцем. И до рассвета лежал в темноте, устремив взгляд в окно. Где-то там ждала его улыбчивая девчушка, которая любила играть в прятки и очень надеялась, что он её непременно найдёт. Вот только он не знал, как это сделать. Где её искать? Как помочь?
Сны выматывали, и к выходным он сдался. С самого утра Укё засел за ноутбук, просматривая сайты с описанием всевозможных духов, демонов и просто изучая поверья, в огромном многообразии присутствующие в их культуре. Мысль о том, что девочка реальна, он отмёл: ну не может обычный человеческий ребёнок разгуливать на морозе почти голышом. Оказалось, что его познания в сфере духовного удручающе малы. Будучи по характеру человеком прагматичным, он никогда не уделял данному аспекту должного внимания, даже несмотря на то, что вырос в стране, где духовным воплощениям и практикам посвящался огромный пласт культурного наследия. И теперь приходилось в срочном порядке восполнять пробелы в образовании.
К вечеру в глазах рябило от мерцания монитора, а в голове образовалась каша из обрывков информации. Сняв очки, Укё устало откинулся на спинку стула, прикрыв веки и давая себе отдохнуть. Ничего путного он не нашёл. Девочка не подходила ни под одно описание. Из-за этого в сердце стал по капле просачиваться новый страх: по всему выходило, что ему является душа погибшего ребёнка. Вполне вероятно, что девочка могла заблудиться или потеряться в лесу летом, но её так и не нашли. Поэтому её неупокоенная душа привязана к лесу. Поэтому она так настойчиво просит отыскать её. Освободить. Да вот только снова вставал вопрос: как? В огромном лесу зимой, под снегом… Как он сможет найти останки, если даже примерно не знает, где искать. Острая тоска колола грудь изнутри, и он с отчаяньем пытался найти выход. Он же обещал ей… Но, увы, пока ничего не получалось.
В понедельник Укё попробовал аккуратно порасспрашивать местных: не терялись ли в ближайшие годы в округе маленькие дети. Поселение было небольшим, все друг друга знали. Даже отдалённые фермеры имели тут либо родственников, либо друзей. И случись такая беда, об этом сразу стало бы известно. Его ожидания не оправдались. Ничего подобного в обозримом прошлом не происходило, и Укё снова оказался в тупике, без малейшего понятия, куда двигаться дальше.
Сегодня он вернулся домой засветло. Головная боль поставила жирный крест на попытках работать. Подъезжая к коттеджу, он чуть не врезался в столб: на углу у выхода в сад стояла Она и задорно махала ему рукой. Всё в том же летнем сарафанчике и накидке. Укё, словно во сне, заглушил мотор, сглотнул вязкий ком и вышел из машины. Губы девочки шевельнулись, но он ничего не услышал. Хотя в этом не было необходимости: он и так понял, о чём она попросила. Она снова хотела, чтобы он поиграл с ней… Волосы на затылке встали дыбом, но Укё медленно кивнул, наблюдая, как расцветает на детском личике счастливая улыбка. Затем она развернулась и скрылась за углом. Он в три прыжка добежал до коттеджа и, заглянув за угол, ожидаемо никого там не увидел. Только следы маленьких ножек петляли по саду, исчезнув у забора. Укё пытался её звать, искал, надеясь, что она снова появится, что она просто прячется где-то в глубине сада, но безрезультатно. Он опять потерял её. Когда к нему пришло осознание, что девочка в очередной раз просто испарилась, на улице уже сгустились сумерки. Укё продрог до костей, но всё никак не мог заставить себя уйти домой. Он снова и снова окидывал взглядом пустое заснеженное пространство между деревьев.
Ближе к ночи он понял, что больше не может выносить всё это в одиночку. Тревога разъедала душу, и он позвонил Масаоми, чтобы рассказать, поделиться терзающими разум переживаниями. Он больше не мог терпеть творящуюся вокруг него чертовщину, опасаясь за собственный рассудок.
— Ты уверен, что это не чья-то злая шутка? — после длительного молчания спросил у него Масаоми. Он, если честно, вообще не знал, как реагировать на услышанный рассказ.
— Маса-ни, да ты издеваешься? — устало отозвался Укё. — Зимой? В минус пятнадцать? Полуголая девочка? Да я скорее соглашусь, что у меня галлюцинации после удара, чем поверю в то, что кто-то шутки ради выставил пятилетнего ребёнка на мороз.
— Прости, — виновато сказал Масаоми. — Просто я не знаю, что и думать. Ты был у врача после аварии? — осторожно уточнил он.
— Да. Был, — вздохнул Укё. Предположение, что удар оказался сильнее, чем показался изначально, посетило его сразу же после первого сна. — Томографа здесь, конечно, нет, но врач заверил, что со мной всё в порядке, и я отделался лёгким испугом. Нет даже лёгкого сотрясения.
— Укё-сан… Мне нечего тебе сказать. Я не знаю, что происходит… — голос Масаоми просел, и он закашлялся, а затем взволнованно продолжил: — Но я очень тебя прошу, не ходи за ней. Кем бы она ни была. Пожалуйста! Что бы ни случилось, не суйся в этот лес. Мне всё это не нравится. Я за тебя боюсь. Заканчивай работу и возвращайся. — Он знал своего брата, знал, насколько обострённое у того чувство ответственности, и это знание до дрожи пугало. — Я поговорю с Канаме, когда он вернётся. Возможно, он сможет хоть как-то прояснить ситуацию. Но сам, очень тебя прошу, не предпринимай ничего.
— Хорошо, — согласился с ним Укё, желая успокоить. Похоже, рассказ не на шутку встревожил Масаоми. — Как поговоришь с Канаме, позвони. Я буду ждать.
Сбросив вызов, Укё улёгся в постель, уже осознавая, что не сможет выполнить просьбу брата. Он чётко понял, что если представится такая возможность, то он не то что пойдёт за ней, он бегом побежит. Иначе просто не сможет жить спокойно. Он ей обещал… И должен сдержать слово. Чем бы это для него ни обернулось.
Погода снова испортилась, и понемногу начал сыпать снег, вызывая в сердце щемящее чувство сожаления. Опять она будет бродить одна в метели.
Домой он вернулся поздно и в растрёпанных чувствах. Попытки отвлечься ни к чему не привели. Укё не мог выбросить из головы мысли об этой девочке. Она поселилась в сердце и с детской непосредственностью отказалась исчезать. В конец измучившись, он оделся и вышел на улицу. Его неумолимо тянуло туда, где он впервые увидел её. Обречённо вздохнув, Укё поплёлся прогревать машину.
