Метель. Новогоднее чудо

      На протяжении всего рассказа Укё не покидало ощущение, что вот сейчас ей надоест выслушивать откровенные небылицы, и она попросит его на выход. Он даже слегка вздрагивал, стоило ей пошевелиться или сменить позу. Как ни крути, а его слова в лучшем случае походили на не слишком правдоподобную ложь, ну а в худшем — на бред сумасшедшего. В обоих случаях ожидать понимания со стороны Миюки не следовало. Она могла как запретить ему появляться рядом с Хитоми, так и сразу позвонить в службу соответствующего профиля, чтобы оградить дочь от общения с психом. Но, вопреки ожиданиям, Миюки ни разу его не перебила, ни о чём не спросила и даже ни пыталась подвергнуть сомнению совершенно невероятную историю. Она и смотреть-то на него перестала где-то на середине рассказа и, немного рассеяно покачивая в пальцах чашку с давно остывшим чаем, хмурилась.       Когда Укё закончил и замолчал, на кухне повисла давящая тишина. Он боялся даже шелохнуться, ожидая приговора. А Миюки, кажется, настолько ушла в себя, что пропустила мимо ушей робкий вопрос о том, что она думает по поводу услышанного. — Миюки? — Укё рискнул протянуть руку и коснуться её пальцев. — Ты хоть что-нибудь мне ответишь? — Боги… — Она выронила чашку и, даже не заметив этого, с ужасом посмотрела на Укё. Ей и хотелось бы обвинить его во лжи. Заявить, что он не в своём уме, раз считает, что она поверит в эту чушь. Вот только не могла. Потому что похожие истории она уже слышала, и далеко не один раз. От Хитоми. И теперь отмахнуться от пугающей действительности не получалось. — В голове не укладывается, — выдохнула Миюки и нервно поёжилась. — Я ведь считала, что это просто выдумки… Результат не в меру богатой фантазии Хитоми. — О чём ты? — осторожно уточнил Укё, немного воспрянув духом. Кажется, психом его всё-таки не сочли. — О её бурном воображении… Точнее, я так думала. Знаешь, она с того самого момента, как научилась связно говорить, постоянно рассказывала о том, что может гулять во сне. Сначала только по дому, потом во дворе, а с прошлого года и по округе. А несколько раз даже рассказывала о происшествиях, случившихся в поселении накануне. — Миюки замолчала, словно испугавшись собственных слов, и отвела взгляд. — Например, полгода назад, летом, Хитоми пришла ко мне в комнату и, сонно зевая, заявила, что у дядюшки Коджу-сана убежали коровки… Но не стоит сильно переживать: они на дальнем источнике и с ними всё хорошо. И ведь правда… оказалось, что ночью у того самого фермера стадо проломило ограждение и ушло в лес. И нашли их как раз у источника, про который рассказала Хитоми. Да много чего ещё было по мелочи. — Она почувствовала, как по телу волной прокатился озноб. Выходит, все эти годы она упорно игнорировала очевидные вещи. И теперь сильно испугалась за дочь. Получалось, что её малышка и правда бродит во сне. Не совсем, конечно, понятно, каким образом, но сомнений данный факт больше не вызывал. Вот перед ней сидел на стуле человек, являющийся прямым доказательством того, что Хитоми может, не покидая дом, встречаться с посторонними людьми. — Я всегда отмахивалась от её слов… Но, как видно, напрасно. И теперь… ты… здесь… — Она была растеряна и подавлена, а ещё не на шутку напугана, не зная, как поступить. — Миюки? — Укё немного расслабился: всё прошло куда лучше, чем он ожидал. Слова Миюки его, конечно, тоже слегка взволновали, но он в общих чертах предполагал, чем тут можно помочь. Поэтому, убедившись, что она не собирается выгонять его немедленно, решился на один очень важный вопрос: — Почему? — Почему не… сказала? — уточнила она, не поднимая глаз. Вопрос был вполне ожидаем в сложившихся обстоятельствах. — Да, — тихо подтвердил Укё. В груди начала жечь обида. Ему стало больно. — Когда мы расстались, — тяжело вздохнула Миюки и всё же нашла в себе силы посмотреть на него, — я и сама не знала. Я же тогда почти сразу вернулась на Хоккайдо. Родителям нужна была помощь. Помнишь? — Да, — повторился Укё. Он до сих пор прекрасно помнил причину их разрыва. Только теперь, повзрослев, уже не был так уверен, что поступил правильно. — Но неужели ты не посчитала нужным хотя бы позвонить мне? Ты настолько сильно меня возненавидела? — с горечью спросил он. — Нет! Ну что ты?! — она искренне удивилась его словам. — Я совершенно на тебя не в обиде. Почему я должна была тебя ненавидеть? Так сложились обстоятельства, и другого выхода не было. — Был… — теперь уже Укё не смог выдержать её взгляд. — Был другой выход. Только я не захотел им воспользоваться. — Сожаление с новой силой сжало горло. Он уже не раз думал об этом. — Я не должен был тебя отпускать. Или, в крайнем случае, должен был поехать с тобой, раз уж по-другому решить проблему не получалось. — Он тяжело вздохнул. — Перестань, — слегка поморщилась Миюки. — Давай не будем ворошить прошлое и снова возвращаться к неприятному разговору. Мы всё тогда обсудили. Решение было принято обоюдно. И у тебя, и у меня были веские причины поступить именно так, а не иначе. — Какие? — печально усмехнулся Укё. — Жизнь в столице? Призрачные перспективы? Карьера? Из-за этого я позволил уехать любимой девушке? — А разве только из-за этого? Хотя и это немаловажные аспекты в жизни любого человека, а тем более мужчины. Ну вот что я могла предложить тебе взамен? — возразила Миюки, уже понимая, что избежать болезненной темы не удастся. — Притащить тебя в нашу глушь? И для чего? Чтобы ты прозябал тут, разбирая документы на ферме? Ты считаешь, я должна была вынудить тебя бросить не только престижную работу, но и твою семью, братьев? Как раз в тот момент, когда погиб ваш отец и мать была вынуждена работать на износ, чтобы прокормить такую ораву мальчишек и обеспечить им достойное будущее? Всё ведь тогда свалилось на ваши плечи… Как ты думаешь, Масаоми справился бы в одиночку? — Она отрицательно покачала головой и, протянув руку, сжала его кисть. — Укё, я ведь тоже уехала, потому что нужна была здесь. Нужна была своим родителям, семье. Как я могла требовать от тебя поступить иначе? Так что перестань себя винить. Не было у нас другого выбора. Да и потом, — Миюки грустно посмотрела ему в глаза, — мне бы не хотелось проверять на собственном опыте, через какое время ты бы возненавидел такую жизнь. Считая меня виноватой в том, что бросил родных в тяжёлой ситуации и упустил шанс добиться чего-то в жизни. — Ты правда считаешь меня настолько амбициозным? — он вопросительно приподнял бровь, перевернув руку и сжав в ответ её пальцы. — Думаешь, я бы стал хоть в чём-то упрекать любимую женщину, подарившую мне дочь? Я бы и на Хоккайдо нашёл, чем заняться и как помочь родным… Например, перетащил бы часть самых буйных братьев на вашу ферму и попробовал трудотерапию в качестве воспитательного приёма. — Укё слегка улыбнулся. — Как можно измерить разницу в ценности между моей семьёй и моим ребёнком? Ты поэтому не сообщила? — Да нет же… Я же объяснила, что поначалу и сама не знала, — поморщилась Миюки. — А на задержку из-за проблем не обратила внимания. Плюс ко всему, я очень тяжело переживала наш разрыв и вообще старалась лишний раз не вспоминать о тебе, об отношениях, о возможных последствиях этих самых отношений. Я очень тебя любила… и осознание того, что по собственной воле от тебя отказалась, причиняло сильную боль… — Как и мне… — глухо вставил Укё. Слово «любила» ножом проехалось по сердцу. — А потом, когда поняла… и решила рожать, долго сомневалась… Я знала, что родные меня поддержат, помогут, и одна я не останусь. — Он скривился, подумав, что поддерживать и заботиться было его обязанностью. — Но, хорошо поразмыслив, пришла к выводу, что ты имеешь право знать. — Миюки несмело посмотрела на него, словно оправдываясь. — Осенью мы с отцом были в Токио. Мне нужно было сдать кое-какие анализы, которых у нас не делали, а папа приехал подписывать договор о поставках мяса. Я была уже на седьмом месяце… Уточнила, не сменил ли ты место работы, и пришла в сквер перед зданием. Прогулялась, обдумала, что тебе говорить. В общем, заходить не стала, а просто ждала снаружи, пока ты выйдешь. Но когда рабочий день закончился, ты вышел не один… С тобой была девушка. Вы шли под руку, улыбались и о чём-то переговаривались… Казались такими счастливыми… Я не смогла. Не решилась объявиться спустя полгода с огромным животом и разнести вдребезги твою жизнь. Я же понимала, что, узнав о беременности, ты не сможешь оставить меня… своего ребёнка… Ты слишком порядочный для того, чтобы сунуть денег и забыть обо всём, как о недоразумении. Поэтому я потихоньку ушла. Не захотела ставить тебя перед выбором и тем самым причинять боль. Прости… — Тебе не за что извиняться, — вздохнул Укё и слабо улыбнулся. — Хотя я и считаю, что рассказать мне обо всём стоило в любом случае. А теперь какой уже смысл искать крайних. Сделанного не воротишь. Да и я перед тобой сильно виноват, чтобы ты не говорила. Но… Миюки, как нам быть дальше? — Укё заглянул ей в глаза, с силой стискивая руку у себя в ладони. — Ты же понимаешь, что я и сейчас не стану делать вид, что ничего не произошло? Не смогу забыть о том, что у меня есть дочь. Ты не можешь просить меня просто уехать. — Знаю… — вздохнула она, рассматривая их сцепленные ладони. — Да и Хитоми мне не позволит этого сделать. Ума ни приложу, как она вообще узнала, что ты её отец, но просто захлопнуть перед тобой дверь она мне теперь не даст, — тут её губы чуть растянулись. — Знаешь, она жутко упрямая и всегда добивается того, чего сильно хочет. До ужаса изобретательный ребёнок. Мне кажется, она при желании даже демона уговорит прыгнуть в собственный костёр.       Укё тоже улыбнулся. Похоже, дочь унаследовала фамильную черту семьи Асахина. И только теперь до него наконец-то дошло, почему девочка изначально показалась ему такой знакомой: она была очень похожа на него самого в детстве. Разве что длина волос отличалась. Он узнал в ней себя. — Поздно уже, — рассеянно протянула Миюки. Его внезапный визит, реакция дочери и рассказ выбили её из колеи. А необходимость вновь пережить самый тяжёлый момент их общего прошлого окончательно лишила сил. Поэтому решать что-либо прямо сейчас она не хотела, да и не могла. Сначала нужно было всё хорошенько обдумать и взвесить. В том, что Укё откажется оставить всё как есть, она даже не сомневалась. Но на данный момент ей было просто нечего ему сказать. — Завтра Хитоми в садик, а мне на работу. Прости, но ты не возражаешь, если мы обсудим план действий чуть позже? Всё случилось так неожиданно… Что я не могу сориентироваться, как теперь поступить. — Хорошо, как скажешь. — Укё встал. Уходить не хотелось совершенно. Как только он увидел её, удивлённую и растерянную там, в узком коридорчике, чувства, давно похороненные глубоко внутри, моментально напомнили о себе. Он осознал, что так и не забыл её, не смирился с необходимостью расстаться. — Спасибо за гостеприимство, — улыбнулся он. — И Миюки, как бы оно ни было… Я очень рад нашей встрече. Пойду, попробую завести машину. Почему-то мне кажется, что теперь проблем не возникнет… — Тут взгляд зацепился за мужскую одежду, которую она вытащила из шкафа по пути на кухню, и его посетила неприятная догадка. Он суматошно осмотрелся, выискивая наличие каких-нибудь деталей, подтверждающих или опровергающих её. — Укё? Всё в порядке? — позвала его Миюки, замечая, что он резко изменился в лице. — Ты как будто испугался чего-то? — Нет, — поспешно ответил Укё, считая, что лезть в её личную жизнь он права не имеет. Но с другой стороны… мысль о том, что у Миюки есть другой мужчина, ему очень не понравилась. Встретившись, он как-то подсознательно посчитал её чуть ли не своей. И уж точно не желал воспринимать чьей-то женой. — Хотя… Миюки, а ты… замужем? Из-за моего визита не возникнет проблем? — выкрутился Укё. — Нет. Как-то не сложилось, — она спокойно пожала плечами. — Сначала мама сильно болела, потом дочка была маленькой, и на личную жизнь не хватало времени. Затем разрывалась между семьёй, работой и фермой родителей. Да и, наверное, просто не встретила того, с кем захотелось бы создать семью. А ты? — В общих чертах тоже самое, — облегчённо выдохнул Укё. — Пробовал, в своё время, конечно… Но, так или иначе, всё заканчивалось расставанием. Правда, не сказать, что я как-то особо переживал по этому поводу. Я уже давно смирился с тем, что мою вечную занятость то на работе, то дома сложно вынести. — Он улыбнулся. — Я заеду завтра? Ты не против? — А если я скажу, что против? Ты не приедешь? — выгнув бровь, с улыбкой спросила Миюки. — Приеду, — подтвердив её сомнения, хмыкнул Укё. — Но мне бы не хотелось делать что-либо вопреки твоему желанию. — Я так и думала, — усмехнулась она. — Приезжай. Тем более нам многое нужно обсудить. Я работаю до семи. — Тогда до завтра. — Укё прошёл в коридор и начал одеваться. Уходить ему всё так же не хотелось, но и остаться возможности не было. Он тут гость. Да ещё и незваный. — Уверен, что не стоит вызвать такси? Вдруг машина всё же не заведётся? — с сомнением уточнила Миюки. — В крайнем случае, вызову эвакуатор. Бросать её посреди дороги тоже не вариант, — обернулся Укё.       Он замер, оттягивая момент прощания. Всё никак не мог заставить себя выйти наружу. Миюки стояла напротив, возле вешалки и тоже как-то растеряно смотрела на него. Ей отчего-то было неловко. Ему до безумия захотелось её обнять, сжать в руках и пообещать, что всё непременно наладится. Вдруг в коридоре, чуть позади Миюки сдвинулась в сторону фусума, и в следующий миг из комнаты выскочила Хитоми. Она змейкой юркнула мимо Миюки и, подбежав к Укё, обхватила его руками за колени, утыкаясь лицом в ноги. — Не уходи, слышишь?! — засопела она, не поднимая головы. — Ты же только меня нашёл! Ты не можешь сейчас уйти! — Да что ж такое?! Хитоми! — Ей и так было не по себе от сложившейся ситуации, а тут ещё и дочка никак не желала слушаться. Она виновато посмотрела на Укё. — Прости… Я же говорила, она жутко упрямая. Хитоми, я кому сказала оставаться в постели? — Всё в порядке, — он ласково улыбнулся и присел на корточки перед дочерью, отцепив её ручки от своих ног, а затем нежно погладил по голове. — Хитоми, уже очень поздно, и нам всем пора спать. Но я обещаю, что завтра обязательно приеду. — Нет! — упрямо тряхнула головой Хитоми и повернула расстроенное лицо к Миюки. В голубых глазах скопилась влага, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Носик чуть сморщился, и она выразительно им шмыгнула. — Мамочка, ну пожалуйста! Ну давай его оставим?! — Слезинка, пока ещё одинокая, скатилась по детской щеке. — О боги, Хитоми! Ну сколько можно? — она вымучено вздохнула, испытывая сильное смущение. — Укё… М-м-м… В смысле, папе нужно возвращаться к себе. Ему завтра тоже на работу. Отпусти его. Он же пообещал, что приедет завтра.       Хитоми снова замотала головой, качнулась назад и вжалась спиной в Укё, не сводя жалобного взгляда с матери. — Если честно, я бы с удовольствием остался, — обнимая дочку со спины, тихо вмешался Укё. — Снег валит так, что я сюда еле добрался… И вернусь домой, дай боги, к утру.       Миюки возмущённо на них уставилась. Кажется, даже дар речи потеряла на некоторое время. А ещё ей стало немного жутко из-за того, насколько похожими сейчас были их лица, выражающие мольбу. Две пары голубых глаз печально смотрели на неё, выворачивая душу наизнанку. Плюс ко всему, Хитоми всё чаще шмыгала носом. — Ну что мне с вами делать? — сдалась она. — Оставайся. Я постелю тебе в гостиной. — Ура! — Слёзы высохли моментально, и Хитоми радостно повернулась к Укё, обнимая его за шею. — Ты почитаешь мне сказку? — Конечно, — кивнул он, в отличие от Хитоми, стараясь не показывать, что в равной степени рад решению Миюки. — Только заберу машину с дороги.