Antepli

      Ферит приник к губам своей очередной попавшейся в его ловкие сети обольстителя жертвы — девушка до боли напоминала ему Сейран. Русые волосы и зеленые глаза были точь-в-точь, как у Фисташки, и с пьяных глаз ему казалось, что это и вправду его будущая жена.       Девушка не сводила с него глаз, когда он прошелся вниз по ее талии к бедру. Она раскусила его намерения и ловко вывернулась из его объятий.       — Ну нет уж, Ферит Корхан. Я тебе не игрушка на одну ночь! — она рассмеялась, накидывая пиджак поверх короткого платья, которое он не успел с неё снять и, открыв дверь, выскользнула из номера.       Ферит усмехнулся — надо же, какое совпадение, что эта девушка так похожа на его невесту не только лицом, но и поведением. Он откинулся на постель и раскинул руки.       Проснулся парень, когда солнце было в зените. Первая мысль, которая пришла в его голову — Фисташка настолько заполонила его мысли и подсознание, что он переносил её образ на других девушек. Все усложнили тем, что он не мог отличить реальность это была или привиделось спьяну. С этим срочно что-то нужно было сделать. И он уже знал, что именно.       Гюльгюн не спала. Да и как можно было сомкнуть глаза после того, как Орхан истерзал её тело непрошенными ласками? Она ненавидела его за это с той же силой, с которой все годы брака любила. Но себя ненавидела сильнее, что терпела и не ушла раньше.       Она набросила халат и встала с постели. Орхан застегивал ремень штанов и смотрел на её состояние.       — Я предупреждал тебя, Гюльгюн, — сказал он, не щадя её чувств. — Я не дам развода, и ты всегда будешь при мне — будешь, как миленькая выполнять свой долг супруги.       — Знаешь, что, Орхан, то, что ты сделал, может и сойдет тебе с рук, но никак не повлияет на бракоразводный процесс, — ответила Гюльгюн, уже продумывая, как попасть в ближайший дворец бракосочетаний, чтобы подать заявление. Больше она не хотела говорить с ним о чем-либо.       — Завтра будет брачная ночь Ферита с этой девушкой, — госпожа Корхан не поняла, к чему он клонит. — Нужно будет проверить наутро, провели ли они ночь вместе — предупредить горничную, когда она будет менять постельное белье проверить кровь на простыне. И еще, Ифакат ходила с девушкой к врачу в прошлый раз, в этот раз пойдешь ты.       Гюльгюн ахнула. Как же это было грязно и недостойно поведения члена такой уважаемой семьи! Как можно было подвергнуть унижению бедную девушку? Она раздеться боялась, чтобы примерить пеньюар, а о близости с её сыном и говорить не могла, еще чтобы торопить их консумировать брак в первую же брачную ночь…       Женщина скептически усмехнулась. Так Ифакат еще и успела сводить девушку к врачу, чтобы удостовериться, действительно ли она еще девочка?..       Госпожа Корхан бросила взгляд на Орхана.       — В этом вы с Ифакат — одно целое — унижать и идти по головам. Ни о чьих чувствах не думаете. Что значит «сводить к врачу, чтобы проверить невинность девушки»?       — Отцу в скором времени нужен правнук и ты об этом прекрасно знаешь, Гюльгюн. Если в течение какого-то времени от новоиспеченной невестки не будет новости о беременности, то придется предъявлять претензии господину Шанлы, — пожал плечами сын Халиса Корхана.       Гюльгюн помотала головой — удивляясь, как она столько времени заблуждалась на его счет, считая его добросердечным человеком.       — Ах, Орхан, ах! Я очень разочарована в тебе, — кроме этих слов она больше не хотела ему говорить что-либо.       — Хорошо, Гюльгюн, будь сколько тебе угодно разочарованной, — заканчивая с застегиванием пуговиц рубашки, он, взяв пиджак, направился к выходу.       В дверях мужчина столкнулся с опоздавшей горничной, которая только-только заступила на смену.       Господин Корхан не придал ей никакого значения, торопясь позвонить Ифакат.       Горничная бросилась в колени Гюльгюн.       — Простите меня, госпожа Корхан. Я не уследила, и второй ключ попал в руки этому человеку, — просила прощения женщина, обливаясь слезами. — У меня был договор с предыдущей горничной, но она оказалась недостойной доверия.       — Поднимитесь с колен. Не нужно, пожалуйста, просить прощения, — устало вздохнула невестка Корханов, поднимая её с колен. — Я верю, вы исполнили свой долг, а некоторые недобросовестные люди воспользовались вами. Не воспринимайте все на свой счет.       — Госпожа Гюльгюн, я не знаю, насколько плачевны последствия, но мне, правда, стыдно. Мне нечасто приходится сталкиваться с подобными людьми с чистым сердцем, как у вас! Пусть у вас все будет хорошо, — пожелала горничная. — Если я могу чем-то помочь вам, я оставлю вам номер телефона.       — Единственное, чем вы могли бы мне помочь, это хорошим адвокатом для бракоразводного процесса, — сказала Гюльгюн.       — Знаете, этим я могу помочь, — радостно ответила служащая отеля. Настроение Гюльгюн мгновенно изменилось после этой новости.       Сейран оглядывала потолок номера, стыдясь наряда в который она была облачена. Тот самый пеньюар, который ей выбрала свекровь, заставлял её прятать глаза и молиться, лишь бы никто не увидел её в этой одежде.       — Иншаллах, никто не увидит! — взмолилась она.       — Женушка, а вот и я, — выходя из душа, дал о себе знать с нахальным видом Ферит. — О, Аллах!       Парень оглядывал её похотливым взглядом и прошелся вокруг неё, оценивая ночное одеяние молодой жены.       — Ты уже готова! Молодец, Фисташка! — похвалил младший Корхан, поднося пряди волос к носу. — Приступим?       Сейран сморщилась, а по щекам хлынули непрошенные слезы, когда он прижался поцелуем ей в шею.       — Нет! — закричала девушка, отбегая от него подальше.       — Фисташка, не сможешь же ты вечно избегать близости со мной! — парень не решился подойти, боясь напугать её напором. — Уже через месяц-два будут спрашивать, почему ты до сих пор не беременна.       — Не прикасайся ко мне! — она продолжала отказываться вступить с ним в близость. — Найди себе другую, с которой можно поразвлечься! Ты же по щелчку пальцев можешь это сделать.       Ферит хитро прищурился и приставил руку к подбородку.       — Семье нужен законный наследник, соответственно, мне нужна ты, жена.       — А мне не нужен ты! — в ответ огрызнулась Сейран.       Далее она видела версию самой себя, стоящую возле большого зеркала и наряжающуюся на какое-то торжество. Она не сразу заметила, что эта девушка беременна уже достаточно на большом сроке.       Беременная оторвалась от самолюбования и, столкнувшись со своей копией вздрогнула.       — Как ты могла предать саму себя, Сейран?! — упрекала её реальная Сейран. — Всю жизнь твои идеалы были другими — ты всей душой и сердцем мечтала учиться, но деньги все исправили. Тебя купили, как куклу, а теперь ты вынашиваешь ребенка твоего собственника.       — Уходи, иначе вызову охрану, — угрожала ей беременная девушка. — Много ты понимаешь в жизни! Покорность дала мне гораздо больше, я ношу ребенка мужчины, который смог сделать меня счастливой. И смотри на это, — она помахала дипломом перед носом незамужней Шанлы. — Без особых усилий мне удалось получить от них разрешение на обучение в университете. И вуаля! Диплом о высшем образовании у меня в кармане! Правда, муженек?       Ферит вышел из другой комнаты и обнял свою беременную жену со спины.       — Правда, женушка, — реальная Сейран отвернулась, чувствуя горечь предательства и нелицеприятность представшей картины, как её замужняя и беременная версия целуются с тем, за кого она категорически не хотела замуж наяву.       Картинка резко сменилась.       Она видела так же беременную себя, но уже в более бедной обстановке и запертой в комнате. Сейран оглядела младшую госпожу особняка при свете — она выглядела осунувшейся, под глазами у неё были круги и без конца она проливала слёзы. Она явно голодала, несмотря на беременность, и голодала не по своей воле, судя по запертым дверям.       Младшая Шанлы пришла в шок, услышав, как она буквально стонет о помощи и просьбы увидеть старшего сына. По всей видимости, эта девушка не впервые была беременна.       За дверью послышались голоса — говорили Ифакат и Ферит.       — Утихомирь свою жену и объясни ей, что ей нельзя видеться с сыном — общение с ней дурно влияет на мальчика, — наказывала младшему Корхану старшая невестка.       Беременная вздрогнула, когда открылась дверь — это был её супруг, и он был совсем не настроен разговаривать с ней по-доброму. Он сложил руки сзади спины и до ужаса теперь напоминал ей отца.       — Господин, пожалуйста, позвольте мне увидеть нашего сына, я очень страдаю без него, — его жена встала с насиженного места и подошла к нему.       Сейран закрыла глаза рукой, опасаясь, стать свидетелем побоев несчастной.       — Ты слышала, что сказала невестка? От тебя одни проблемы, не нужно ему с тобой общаться, — безжалостно отчеканил младший Корхан.       — Пожалуйста, я прошу. Все что угодно сделаю, — сквозь рыдания умоляла госпожа Корхан-младшая.       — Кажется, ты не понимаешь слов? — он был равнодушен к её мольбам. — Надеюсь, это тебя отрезвит?       Сейран сквозь пальцы смотрела на эту пару и ждала худшего.       Ферит замахнулся и отвесил супруге увесистую пощечину — она схватилась за щеку и приложила руку на живот, боясь, что он может навредить будущему малышу…       Сейран продолжала видеть сон и не могла проснуться, пока ей не помогли. На чем закончился сон, она не помнила, но ощущения после пробуждения были странными.       Эсме, по приказу Хаттуч, пришла разбудить дочь. Женщина, прежде чем идти к Сейран, привела свое эмоциональное состояние в порядок — Казым изрядно постарался психологически надавить, обещая, что после свадьбы дочери настанет очередь и физического наказания.       Открыв дверь, она увидела, что дочь спит крепко и видит какое-то сновидение.       — Отойди подальше, — бормотала во сне Сейран. — Не приближайся!       — Дочка, — Эсме рукой взявшись за плечо дочери, покачала её, чтобы она проснулась.       Сейран открыла глаза и недоумевающе огляделась по сторонам.       — Тише, дочка, все закончилось, — женщина прижала её к себе и попыталась успокоить.       — Мама, — девушка крепко прижалась к матери и умоляюще протянула. — Пожалуйста! Не выдавайте меня замуж! Я не хочу…       — Дочка, — Эсме поцеловала дочь в макушку и разъяснила ей. — Для каждой девушки приходит пора. Пора, чтобы обрести свою семью, свой дом, родить детей. Что еще нужно для счастья женщине?       — Мама, разве ты обрела счастье в этом браке? Обрела дом или полноценное право быть госпожой в своем доме? — спросила её дочь.       — Я счастлива лишь потому, что у меня есть вы, мои дочки, — ответила госпожа Шанлы.       Сейран вгляделась в лицо матери — она выглядела замученной и подавленной — отец хорошо постарался и она была уверена, что он не поднял на мать руку лишь из-за предстоящего празднества, но угрожал это сделать позже, когда все будет позади и она уедет в Стамбул с новоиспеченным мужем.       — Мама, он опять бил тебя? — спросила её младшая дочь.       — Нет, что ты, дочка, — отрицала Эсме, снова и снова вспоминая то, как муж прижимал её к дверному косяку их совместной спальни и прошипел сквозь зубы угрозы своими руками разорвать на куски за то, что она покрывает интриги дочек.       — Не верю, — скептично усмехнулась девушка. — Чтобы папа и оставил все безнаказанным — нонсенс и наверняка, когда вы отправите меня завтра из дома, он отыграется на тебе.       Госпожа Шанлы отвела взгляд, что убедило Сейран в правоте еще больше.       — Не переживай обо мне, — сказала Эсме, погладив ее по плечу. — Со мной все будет хорошо. В конце концов, рядом есть тетя.       — Мама… — Сейран продолжила горько плакать у нее на груди. — Не хочу тебя оставлять. Пожалуйста! Есть же какой-то выход из этой ситуации!       — Не рви мне душу своими слезами, дочка, — сердце женщины сжалось от боли за младшую дочь. — Давай поторопимся, иначе придет тетя Хаттуч и будет ругать нас за то, что тянем время.       Эсме выпустила Сейран из объятий и шагнула в сторон выхода, лишь бы не видеть её слёз.       Как только она вышла, у младшей Шанлы зазвонил телефон. Это была Мирай.       — Сейран, здравствуйте! У меня благая весть по поводу Суны — после обеда она прибудет в Антеп.       Сейран облегченно выдохнула и моргнула.       «Слава Аллаху! — она приложила руку к груди и почувствовала учащенное сердцебиение.       — Мирай, что будет с вами? — на смену радости за сестру к ней пришла обеспокоенность за судьбу этой девушки, которая помогала в ущерб себе.       — Со мной все будет хорошо — завтра состоится моя свадьба, а брат уже уехал и не успеет вернуться до моего отъезда в дом мужа, — ответила Мирай. — Сейран, берегите сестру — отныне её судьба в ваших руках. Надеюсь, увидимся в будущем.       — И вы берегите себя, Мирай, — попрощалась с золовкой сестры младшая Шанлы.       Стук в дверь заставил её сердце уйти в пятки и вздрогнуть от неожиданности. Она поторопилась спрятать телефон под подушку и открыла дверь.       В пороге стояла недовольная Хаттуч.       — Девочка, сколько можно ждать? Пора идти завтракать. Через час прибудет визажистка и портниха. И кстати, отец хотел поговорить с тобой о твоем женихе. Иди, поешь и мигом к отцу, он не намерен долго ждать, — Сейран засуетилась.       — Хорошо, тетя, — младшая её племянница выскользнула из комнаты, оставив тетю в одиночестве.       Хаттуч пришла к ней с одной целью — отвлечь и забрать телефон, как ей наказал племянник, чтобы она не могла ни с кем связаться. Ей сразу пришла в голову мысль, что телефон Сейран могла спрятать под подушкой и была права. Вытащив гаджет, пожилая женщина сунула его в карман юбки и вышла из комнаты.       Сейран отломила кусочек ревани и с неохотой сунула в рот. Из-за того, что по утрам было особенно много работы — некогда было позавтракать, да особо и нечем, у девушки выработалась привычка. Хаттуч контролировала каждый грамм круп, мяса и других продуктов, хранящихся в холодильнике и кладовой, и попрекала каждый раз, если хоть этого самого грамма какого-либо продукта не хватало.       — Девочка, ты еще завтракаешь? — Хаттуч нашла её и тут, на кухне.       Сейран поперхнулась и закашляла, увидев тетушку.       «Ни минуты покоя, — подумала она, продолжая кашлять. — Даже поесть нормально невозможно»       Старшая Шанлы подошла к ней и похлопала её по спине.       — Заканчивай с завтраком, позже доешь. Казым сказал очень срочно прийти, — Сейран, наконец, прокашлялась и сделала глоток чая из чашки. Она тяжело вздохнула и встала со стула.       — Без глупостей, Сейран, у Казыма хорошее настроение, не испытывай его, если не хочешь опять получить, — предупредила племянницу пожилая женщина.       Выслушав тетушку, младшая Шанлы медленно шла к отцу, заставляя себя сделать шаги.       Суна облегченно выдохнула. Урфа была позади, но мысли о том, что Мехмет мог сделать с Мирай, буквально убивала её радость от побега из дома мужа.       «Эта девочка обрекает себя на замужество с нелюбимым, но кто знает, может это лучше, чем попасть в ловушку собственных иллюзий? — размышляла она, думая о собственном неудавшемся примере. — Так же, как и Сейран. Слава Аллаху, вовремя она открыла глаза на Юсуфа. Что если ей суждено обрести счастье в нежеланном браке с младшим сыном Корханов?»       Девушка еще долго размышляла по дороге в Антеп и не могла не накручивать себя по поводу золовки.       Сейран стояла посреди комнаты отца. Она не поднимала глаз, испытывая непреодолимый страх снова быть избитой.       — Дочка, вот что я тебе скажу — будь хитрее, используй свои женские чары и порадуй своего жениха, — Казым говорил откровенно и смотрел, как она себя ведет.       Сейран покраснела с ног до головы. От отца она явно не ожидала подобных речей.       «Папа что ты говоришь… — девушка мысленно ужасалась. — Об этом даже говорить стыдно, но чтобы еще попробовать сделать это?!»       — Принесешь им наследника, как можно скорее, иначе, сама понимаешь, какой невыносимой я сделаю жизнь твоей матери. А если я найду Суну, то… — Казым кругом обошел дочь, подмечая каждую мелочь.       Сейран благодарила Всевышнего за то, что он был за спиной и не видел её дрожи в пальцах, вызванной его угрозой, которую она безуспешно старалась подавить.       — Не дай Аллах, из дома Корханов через определенное время придет иная весть, не о твоей беременности, Сейран, — продолжал давить господин Шанлы. Он прошел к лавочке и снова смотрел на дочь. — Вижу — есть возражения?       — Отец, — нерешительно и дрожащим от страха голосом выговорила девушка. — Я…       — Ничего не хочу слушать! Знаю я, о чем они. Иди, готовься, совсем скоро начнется торжество, — Казым не стал слушать её и поторопился выставить её из комнаты. — Сегодня на твои руки нанесут хну, а уже завтрашним утром заключим никях и зарегистрируем ваш брак.       Сейран дослушала его речь и покинула его покои.       Уже в комнате она позвонила себе прорыдаться вдоволь, выпуская наружу все накопившееся.       Гюльгюн была необычайно молчалива, чему Ферит был удивлен.       Они ехали в особняк Шанлы.       — Мама, ты что-то не в духе, видимо. Что случилось? Снова отец? — когда мать бросила на него взгляд — сын узрел в них боль. Действительно причиной её страданий был его отец.       — Я очень устала, сынок, — она улыбнулась через силу ему. — Жизнь в особняке — осточертела мне и нисколько не радует мое сердце. Нехорошо, конечно, что ты узнаешь об этом, но…       Гюльгюн хотела рассказать про то, что хочет развестись, но вовремя осеклась — тогда он может применить хитрости, которыми обычно пользовался, чтобы избежать наказания и не женится на Сейран, даже не предполагая, что узнав об этом, Ферит нисколько бы не отказался от идеи жениться.       — Что «но», мама? — спросил Ферит.       — Мы поссорились с твоим отцом, — она нисколько не солгала, но умолчала что эта ссора с полным разрывом отношений. Женщина подумала, каково будет младшей дочери Шанлы, если накануне свадьбы от неё окажется столь именитая семья — тогда ведь поползут слухи, что она оказалась нечиста и девушка будет опозорена. Это было бы отлично местью их семье за побег Суны, но, к счастью, в голове Гюльгюн не возникло подобной грязной мысли.       — Мама, вы часто ссоритесь. Как поссорились, так и помиритесь, — отмахнулся Ферит, прекрасно помня о том, что родители периодически то ругаются, то мирятся.       — Ферит, сынок, у меня к тебе огромная просьба, — серьезным тоном говорила госпожа Корхан.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал, мама?       — Не причиняй боли этой девочке — она совсем не заслуживает, чтобы с ней обращались, как со мной, — просила его Гюльгюн.       Ферит прекрасно знал, как в особняке относятся ко всем, не только к его матери, но не понял, не услышал крика души в её словах — она была в первую очередь матерью двух наследников, но с её словами не считались, для Халиса, Ифакат и Орхана она имела должного авторитета, да и для прислуги имела реноме тихой, послушной жены и матери, но никак не хозяйки дома.       — Мама, кажется, вы все не поняли, что женитьба на этой девушке никак не повлияет и не изменит мой образ жизни! Я как жил, так и буду жить, как захочу! — гневно выплеснул он. — Может она и станет моей женой, но верным я ей явно не буду. Пусть смирится с этим фактом!       Гюльгюн с грустью отвернулась к окошку, подавляя желание расплакаться при сыне.       Ей было неприятно и больно, что собственный сын тоже, как и все ни во что не ставит её.       Ферит тоже отвернувшись к окну, грыз ногти, нервничая.       Вот уж чего удумали его предки! Что девушка из Антепа, сможет изменить его жизнь! Ну, ничего, завтрашней брачной ночью он покажет ей её место…       Главное, воспользоваться ситуацией и хорошенько помочь новоиспеченной женушке усвоить уроки супружеской жизни и исполнения главных обязанностей.       Сейран было трудно усидеть на месте, но сидеть приходилось — девушки делали ей прическу и наносили макияж.       Она думала о том, что ей приснилось за те два часа, которые она находилась под замком в собственной комнате.       «Исход может быть любым, я не знаю, что меня ждет, но я боюсь, очень боюсь, участи мамы, что я буду в этой семье несчастна и нужна всего лишь для того, чтобы родить сына, — рассуждала она, исходя из событий, приснившихся ей. — Спасибо маме Гюльгюн — она обещала помочь с учебой, но она также хочет, чтобы я одела этот пеньюар в первую брачную ночь. Я не могу этого сделать!»       Эсме зашла в тот момент, когда с прической и макияжем было окончено. Женщина принесла дочери ювелирные изделия, которые Корханы прислали в качестве подарка к платью, купленному вчера на ночь хны. Всё уместилось на золочённом подносе с резными узорами.       Она открыла покрывало, которым были закрыты подарки и ахнула от изобилия драгоценностей. Ожерелья, браслеты и кольца из разных камней и драгоценных металлов в самых разных вариациях аккуратно лежали на подносе. Это были дополнительные подарки от Гюльгюн. Она понимала, как важно уделить как можно больше внимания тому, что невестка Корханов будет носить на многочисленные светские приемы и показать делом, что то, что она говорит не пустые слова, а искреннее, сказанное от души и сердца.       Эсме улыбнулась и посмотрела на дочь.       — Я могу быть спокойна за тебя, — выдала женщина. Она поставила поднос на комод и осторожно взяла в руки диадему. — Твоя будущая свекровь позаботиться о тебе хорошо.       Передав украшение в руки девушки-парикмахера, госпожа Шанлы, женщина любовалась дочерью и не могла нарадоваться.       «Ах, дочка, я так счастлива, что ты будешь подальше от этого дома, от отца, от всего, что происходит в этом доме, — размышляла она, поглядывая на выход — времени до начала празднества оставалось немного, а Казым снова желал поговорить с ними обеими после того, как облачатся в праздничные наряды. — Иншаллах, твой брак сложится, и ты полюбишь своего мужа и семью!»       Сейран пришла в тоскливо-апатичное настроение из-за сестры — ничто не могло порадовать её, кроме известий о прибытии Суны, но она молчала — не написала ни словечка, ни позвонила.       «Скорее всего, телефон ей-таки не отдали, — пришла ей в голову догадка. — Не знаю, как мне благодарить Мирай за то, что помогла ей бежать от своего брата. Не каждая сестра будет помогать своей золовке, тем более быть на её стороне»       Она не подозревала, что сама осталась без телефона и если Мирай позвонила бы сообщить еще что-нибудь, то все, что ей бы оставалось — переживать, чтобы на звонок не ответил отец и не узнал, что Суна направляется в Антеп и уже скоро прибудет к воротам их особняка.       «Нужно что-то придумать, иначе завтра утром брак будет заключен, а уже ночью… Нет! Об этом мерзко даже думать! — Сейран снова и снова возвращалась к мыслям о предстоящем и это было почти на грани безумия. — Я не позволю этому случиться…»       Эсме заметила, что младшая дочь нервничала и не могла найти себе места.       Девушки, колдовавшие над внешностью Сейран, попрощались и оставили мать и дочь наедине.       — Сейран, что с тобой?! — обеспокоилась женщина.       — Ничего, мама, переживаю за Суну — через несколько часов она приедет сюда и я боюсь за неё, вдруг папа узнает раньше меня и сделает с ней что-то, — с тревогой ответила её дочь.       — Моя Суна будет тут? Но это опасно сейчас, дочка! Ваш отец настороже и тетю настроил тоже, чтобы она не упускала нас из поля зрения. Я видела, как она выходила из твоей комнаты, кажется, нашла что-то и направилась к Казыму, — Эсме испуганно приложила руки к щекам и ахнула.       Сейран сразу догадалась, что тетушка Хаттуч вынесла из её комнаты.       — Телефон! — она поняла, что осталась без средства связи с внешним миром и более того, что за это она обязательно получит от отца.       — Ты не спрятала его получше, дочка?! Аллах! Теперь от обе получим снова! — госпожа Шанлы в панике ходила по комнате. — Ох, Сейран!       Сейран встала со стула, на котором восседала и торопливо зашагала в сторону выхода.       — Куда ты? — спросила Эсме.       — В комнату! — девушка выбежала из помещения — её мать бросилась следом, чтобы напомнить, что не стоит покидать гардеробную до начала праздника, но столкнулась с вездесущей Хаттуч, которая с подозрением смотрела на жену племянника.       — Почему ты так торопишься, Эсме? — спросила пожилая женщина.- И куда пошла Сейран? Что вы проворачиваете вместе?       — Тетя, я пойду за дочкой — она в расстройствах забыла, что Казым позвал нас к себе после того, как будем готовы к началу торжества, — оправдалась Эсме.       Хаттуч вытащила телефон и покрутила им перед Эсме.       — Она пошла искать это? — осведомилась пожилая женщина.       Эсме отвела взгляд от находки тети и мысленно умоляла младшую дочь вернуться обратно в гардеробную.       Хаттуч смекнула, что попала в точку и пригрозила матери двух дочерей.       — Учти, Казым в курсе всех событий в особняке и ничто не укроется от его глаз, — Хаттуч снова спрятала изъятый у племянницы гаджет и фыркнув напоследок оставила жену племянника одну.       Сейран металась по комнате, не найдя телефон на обычном месте.       — Тетя нашла его! Мне конец! — она была на грани нервного срыва. — Мне конец!       В дверь постучали — девушка вздрогнула от неожиданности — её сердцебиение усилилось от страха, что это отец, что он узнал о Суне и теперь накажет её за ложь.       Медленно, в нерешительности она открыла дверь стучавшему и им, к счастью, оказалась, Чилек.       — Чилек! Как я рада тебя видеть! — Сейран закрыла глаза и от облегчения пустила слезы. — Аллах! Привет!       — Сейран, доброго дня! Машаллах, какая ты красивая! И уже плачешь… Счастливой женой будешь! — девушка улыбалась и пыталась подбодрить Сейран. — Помнишь, наш спор — кто первей выйдет замуж — ты говорила, что я, а ты будешь учиться в университете. А я говорила, что когда ты влюбишься, уже и думать забудешь об учебе. Но как вышло… Все с точностью до наоборот…       Сейран, конечно же, помнила этот разговор.       — Только вот когда ты успела познакомиться со своим женихом, да и скрывать что помолвлена на протяжении долгого времени? — поинтересовалась её подруга.       — Чилек, это неправда! Это всё — одна большая ложь, выдуманная семьей Корханов, чтобы выровнять нашу и заодно и свою пошатнувшуюся репутацию перед людьми. Я не влюблена в этого болвана! Он пустышка, ему не нужно ничего, кроме развлечений и девочек на одну ночь. Разве о таком муже я мечтала??! Я и не думала. Я хочу учиться! Но мне путь в университет заказан… Они купили меня, как товар на рынке, как куклу, у которой нет чувств. Чилек, помоги мне! Только в твоих силах мне помочь сбежать! Пожалуйста! Я прошу! — жаловалась лучшей подруге Сейран, плача.       — Сейран, — Чилек понизила голос — она знала, что господин Шанлы распускает руки на своих детей и жену. — Т-с! Успокойся. Поздно вечером, по окончанию твоей ночи хны. Поговорим тогда. Я все устрою, Айше мне поможет.       — Айше??! Чилек, ты издеваешься что ли??! Можно как-то без вмешательства этой девушки? — возмутилась младшая Шанлы — кровь закипала при одном упоминании имени соперницы.       — Никак — у Айше есть машина — на авто можно быстро скрыться, в то время, как пешком найдут очень быстро, — ответила Чилек. — Я обещаю, Сейран. Она не будет задирать тебя.       — Хорошо, Чилек, я верю тебе. Мне больше ничего не останется, лишь бы уйти от свадьбы.       Подруги обнялись.       Тем временем гости уже собирались и уже ожидали начала праздника.       Прибыли и Корханы.       Сейран в страхе поглядывала исподлобья на мать — Казым протянул руку к шее жены и схватил за шею. Женщина захрипела и одергивала его руку от своего горла.       — Ну, что, дочка, выбирай, или выполнишь мои требования немедленно, либо прямо сейчас я вывезу твою мать из дома, и ты никогда больше её не увидишь, — его младшую дочь пробила дрожь, пройдясь мурашками по коже от его угроз. — У тебя мало времени.       Эсме в его руках боялась — не за себя, а дочь, которую он поставил перед выбором.       — Я клянусь, отец, я сделаю! Сделаю сегодня же, только не трогай маму, — Сейран переборола себя и сразу же, почти не задумываясь, ответила.       — То-то же, — Казым отпустил Эсме и продолжил. — Идем, нас уже ждут.       У Сейран не оставалось сил на слезы, но в душе она их проливала.       Что если она совершит этот побег сегодняшним вечером и навсегда лишится мамы? Нет, этого допустить было нельзя. Оставалось лишь одно — отказаться от этой затеи. В любом случае, пережить страдания тела было бы легче, легче, чем страдания души, если бы её отец убил её маму. Она бы не смогла жить спокойно, если бы это произошло.              Девушка вышла следом за отцом и матерью.       Спускаясь по лестнице, она глядела на гостей — их было много и все были из числа именитых семей Антепа — многие были знакомы ей по отцовским приемам, на которых ей с Суной и Эсме приходилось прислуживать.       Девушка уселась на софу, приготовленную специально для невесты, и абстрагировалась от всех, погрузившись в свои мысли.       За весь вечер Сейран не улыбнулась ни разу. Отсутствие Суны беспокоило молодую невесту и она, казалось, не замечала ничего вокруг — даже изучающих взглядов гостей, которые сделали свои выводы по итогам этих наблюдений.       Женщины и девушки сидели за столом, некоторые танцевали.       Танцевала и Чилек, которая звала девушку к себе повеселиться и потанцевать. Взявшись за руки с Айше, она принялась уговаривать Сейран пойти вместе с ними.       — Сейран, это твоя ночь хны! Ты должна и веселиться, и плакать, и танцевать, но ты не сделала ни того, ни другого… — с грустным лицом говорила её лучшая подруга.       — Верно подметила, Чилек! Это твой праздник! Так в чем же дело, Сейран?! Неужели твоя так называемая любовь с младшим наследником Корханов, о которой пишут в сегодняшней статье — блеф?! — Сезер не могла оставить без язвительного комментария невеселость соперницы.       Сейран это, несомненно, очень не понравилось — Айше буквально бросила ей вызов своими словами, несмотря на неприятное послевкусие после известия о выходе этой несчастной статейки якобы об их с Феритом давно завязавшемся романе, который плавно переходит в брак.       Она встала с насиженного места и хотела уже начать свой танец, но столкнулась взглядом с желанным для нее гостем этого вечера. Суна стояла позади всех и жестикулировала, подзывая за собой.       Её лицо, наконец, озарила искренняя улыбка.       Сейран забыла об обещанном танце и поторопилась к ней.       Айше раскрыла рот, чтобы возразить против её безмолвного ухода, но Чилек сдержала девушку.       — Молчи, Айш, — упрекнула она подругу. — Удивительно, появление этой незнакомки смогло подарить Сейран улыбку. Интересно, кто она?!       — А вот это мы выясним и более того, приведём её сюда, — выложила свой хитроумный план Айше.       Чилек закатила глаза и стукнула себя по лбу — ей порядком надоела эта вражда между её лучшими подругами. Она разрывалась, но не отдавала предпочтений никому, потому что обеих любила одинаково и не могла предать дружбу ни с одной из них.       Она поспешила за Сезер, чтобы предотвратить надвигающуюся бурю, которую как предполагала Чилек собирается устроить Айше.       Фериту стало скучно и он нашел предлог, чтобы отлучиться и пройтись по дому для поднятия настроения и возможно увидеть Сейран.       Он нашел её не сразу, возле кладовой, но обнаружив, затаился, чтобы не напугать девушку.       — Сестра, как же так?! — послышался обеспокоенный голос Сейран. — Как он мог так поступить с тобой?       — Не знаю, душа моя, я уже не уверена, что знала что-либо о любви. Я так разбита, — Суна плакала на плече младшей сестры. — Не плачь, родная, всё будет хорошо, — с теплом в голосе проговорила младшая Шанлы. — Знаешь, Чилек готова помочь мне бежать, и думаю, мне стоит уступить это место тебе, сестренка.       Ферит услышал её слова ровно до упоминания о её собственном планируемом побеге и был готов предотвратить. Он уже перемалывал в голове варианты, как это сделать, и не услышал, что говорилось дальше.       — Сейран, не хочу больше бегать, пора мне сдаться отцу. В конце концов, что он сделает, кроме побоев. Мне это не страшно, тем более, когда самое худшее уже случилось, — пожала плечами старшая из сестер.       Сейран ужаснулась — сестра сошла с ума, раз решила вернуться в отцовский дом. Нет, она не даст этому случиться, чего бы это ей не стоило!       — Суна, я не позволю тебе, не разрешаю! Ты хочешь, чтобы он убил тебя?! — в отчаянии крикнула младшая дочь Казыма. — Нет, ты не сделаешь этого!       — Ох, Сейран! — канючила Суна, не желая слушать возражения. — Я счастлива, конечно, что ты так переживаешь за меня, сестренка, но… Я так решила. Не уговаривай меня. Не буду убегать больше, пусть отец делает все, что заблагорассудится — пусть хоть замуж повторно выдаст без любви, но не будет ножей в спину и боли от этой самой любви! От неё одни несчастья.       Сейран не могла стоять спокойно и со слезами ходила туда-сюда от входной двери до той каморки, в которой провела ночь после помолвки.       — Пожалуйста, сестра, я прошу тебя! Ради меня! Беги, — умоляла невеста.       — Моя дорогая, и я тебя прошу, не делай, не проси меня наступить на те же грабли.       Суна остановила младшенькую и обняла её — прикусив губу, она тяжело вздохнула.       — Всё в руках Аллаха, Сейран. Как угодно Всевышнему, так и будет. От судьбы не убежать, — старшая вытерла собственные слезы и принялась утирать их младшей.       Ферит, стоявший в укрытии, услышал приближающиеся девичьи голоса и запрятался получше в альков, находящийся рядом. Это были Айше и Чилек.       Видно, что подружки искали Сейран повсюду и наконец, выбрали верное направление. Сезер, заглянув в дверной проем, кивнула подруге.       — О! Кого я вижу! — довольно улыбаясь, проговорила соперница Сейран, увидев её старшую сестру. — Сбежавшая невеста!       — Аллах! — закатив глаза, возмутилась младшая Шанлы. — Тебя ещё здесь не хватало! Что ты здесь забыла?!       — Не злись, Сейран, я с благими намерениями! — глумилась над ней Айше.       — Ты? С благими намерениями? — в ответ с издевкой спросила невеста.       — Тебе же нужно бежать с этого мероприятия, не мне. Как ты любишь своего жениха, что хочешь сбежать! — Сейран поняла, что Чилек сдержала своё слово и попросила Сезер помочь.       — Чилек, только планы немно-о-о-жко поменялись, — девушка сделала паузу и продолжила. — Теперь бежать нужно не мне, а Суне. Папа если увидит её тут, конец настанет всем нам — и мне, и маме, и самой Суне.       — Сестра, я не хочу бежать! — возразила её словам старшая Шанлы.       — Суна! — настаивала Сейран. — Пожалуйста!       Младший Корхан, наблюдавший за этой картиной, снова услышал чьи-то тяжелые шаги. Он понял, что это была тетушка Хаттуч. В этот раз он вышел из укрытия и показался девушкам на глаза, обескуражив их тем самым.       — Ты?! — почти прокричала его невеста. Он торопливо подошёл к ней, притянув к стене и ладонью закрыл ей рот, чтобы она была потише.       — Тише, дорогая! — парень прижал палец к губам, показывая, чтобы она не повышала голос. — Тебя ищет тетя. Интересно, а она в курсе, что у тебя гостья?!       Глаза девушки округлились от смеси удивления и испуга. Она показала глазами, чтобы он убрал руку. Парень послушно отдернул ладонь.       — Что ты делаешь?! — зло бросила она ему.       Айше, Чилек и Суна лицезрели за происходящим между нареченными женихом и невестой с удивлением и интересом.       Шаги приближались и девушки засуетились.       — Суна! Прячься! — испугавшись за старшую, младшая велела ей спрятаться. — Чилек, помоги мне, пожалуйста! Туда-туда в каморку! Быстрее!       Айше и Чилек повели Суну в помещение и, заперев двери, стихли, чтобы не выдать себя.       Ферит и Сейран ожидали прихода тети, не сдвинувшись с места — она спиной облокотилась о стену, а он всего в нескольких сантиметрах от неё. Как только шаги стало слышно ещё лучше, Ферит обхватил её талию рукой и приложился губами к её щеке так, что создавалась иллюзию, что он целует её в губы. Сейран было неприятно притворяться, что ей это нравиться, но приходилось это делать, лишь бы отвести внимание от истинной причины нахождения её в таком месте и в такое время.       «Ради тебя, сестра! — зажмурив глаза, подумала девушка.       — Ох, Сейран! — послышался возглас Хаттуч. — Нашли время! Завтрашней ночью успеете налюбоваться друг на друга! Я конечно рада, что ты решила выполнить наказ своего отца, но время ты выбрала не подходящее! Узрят эту картину посторонние — будут говорить, что невеста выходит замуж нечистой! Итак, с трудом удалось утихомирить молву. Не усугубляй ситуацию!       Сейран покраснела, когда тетушка обнаружила её «целующуюся» с этим напыщенным и самодовольным индюком.       — Тетя Хаттуч, — как бы ей хотелось честно признаться, что эта неоднозначная сцена, которую ей пришлось увидеть — всего лишь игра.       — Сейран, хна уже готова для нанесения! — Хаттуч была непреклонна и слушать оправдания не хотела. — Вперед!       Пожилая женщина сделала жест руками — мол, «проходите первыми, а я за вами». Младший Корхан не убирал свою руку с талии невесты, пока они выходили к залу.       Сейран с опаской оглядывалась на Хаттуч, опасаясь, что она может заглянуть в каморку и обнаружить там сбежавшую племянницу, но в голову пожилой женщины даже не приходило подобной мысли.       В торжественном зале ей было не веселее. Гости танцевали и веселились, а рядом с невеселой невестой сидела мать её будущего мужа. Гюльгюн улыбалась ей и пыталась разговорить, но настроение Сейран было мягко говоря никаким. Как она могла праздновать то, что было ей не по сердцу и чему она отчаянно сопротивлялась?       Гюльгюн взяла будущую невестку за руку и провела монеткой по внутренней стороне, нанося хну.       — Ах, моя дорогая! Я желаю вам с Феритом счастья и любви в браке! Взаимного уважения и доверия, — под конец своей речи женщина поникла, вспомнив неприятный для себя момент. Сейран это заметила и не могла оставить без внимания.       — Что-то случилось, госпожа Гюльгюн? — осторожно поинтересовалась девушка.       — Маленькие неприятности, но это неважно, — Гюльгюн улыбнулась и положила руки на её лицо. — Аллах! Какая ты красавица! Как же повезло моему сыну!       Сейран в этот раз не могла заставить себя улыбнуться, пусть даже фальшиво.       Сейран с остервенением стирала хну с ладоней, нанесенную ей буквально полчаса назад, смесью соды с лимоном, но всё чего она добилась — лишь покраснения участков нежной кожи ладони, в которую впиталась краска.       За этим её застала Суна.       — Что ты делаешь, сестра?! — старшая вырвала миску со смесью из её рук и отбросила её в сторону. Она осмотрела ладони младшей сестры и ужаснулась — если результат её стараний увидит отец или не дай Аллах будущие родственники Сейран, будут плачевные последствия. — Ты сошла с ума?! А если это отец увидит, ты же знаешь, чем это грозит!       Суна взяла её за руки и расправила ладони, чтобы смыть с них соду, перемешанную с лимонным соком.       — Зачем ты это делаешь, Сейран? Ты же не такая! Ты сможешь выстоять! Думай о хорошем и всё образуется! Ну вот! — она старалась направить сестру на принятие предстоящего замужества. Увидев, что кожа на ладони стерта до крови, Суна поняла, как сильно старалась стереть нанесенную хну её сестренка. — Смотри, что ты наделала! Неужели физические увечья для тебя перенести легче, чем выйти замуж?       — Проще, сестра, для меня всё проще, но не выйти замуж, — всхлипывала младшая Шанлы. — Я бы всё стерпела лишь бы остаться в этом доме и пойти учиться.       Старшая вздохнула и отрицательно покачала головой.       — Ты же знаешь отца, он ни тебя, ни меня бы не оставил незамужними. Он — настоящий торговец, и не важно, что собственными дочерями, ему важно, чтобы товар окупился. Увы, это правда, — изрекла Суна. — А учеба… Может быть, Корханы — это шанс и они позволят тебе учебу?       — Суна, может и позволят, но то, что будет завтра… — рыдания Сейран усилились от пришедших в голову мыслей.       — Ты боишься, что будет завтра? Предоставь это Аллаху. Доверься и не бойся. Везде лучше, где тебя не бьют, — она обняла младшую. — Там ты не будешь знать того, что знала в Антепе — голода и грязной работы.       — Сестренка, я не боюсь голода и грязной работы. Я боюсь, что там будет хуже. От одной мысли, что он может ко мне прикоснуться, меня наизнанку выворачивает. Даже ради учебы я не готова терпеть этого, — она поморщилась и содрогнулась.       Они не заметили, как в дверях появилась Эсме. Женщина пришла позвать Сейран на продолжение празднования, но увидела двух сестер, обнимающихся друг с другом и плачущих.       — Суна! Дочка, это ты? — мать бросилась обнимать старшую. — Как я скучала по тебе, моя дорогая!       — Мама! — девушка обняла мать в ответ.       — Мама, что случилось? Праздник уже закончился? — Сейран вскочила со своего места и стала оглядывать нет ли никого в дверях.       — Нет, еще не закончился. Казым просил позвать тебя в зал, но прежде велел переодеться в другое платье, — ответила Эсме.       — Для чего? — с подозрением спросила она.       — Не знаю, дочка, велел переодеться и прийти. А платье то самое, которое привезла сегодня госпожа Гюльгюн.       — Какое платье? Которое в коробке? Но оно же белое! О, Аллах! Когда закончится эта пытка? — взмолилась Сейран.       — Сейран! — с упреком посмотрела на дочь госпожа Шанлы.       — Ладно, идем, — нехотя согласилась невеста. — Суна, увидимся позже.       — Я вам помогу! — Суна накинула платок на голову и скрыла часть лица.       — Какое красивое платье выбрала госпожа Гюльгюн, очень подходит для церемонии никяха, — Эсме невзначай подтолкнула Сейран к мысли, что она попала хитро расставленную ловушку и просьба переодеться в белое платье вовсе неспроста.       — Сейран, не двигайся! Я же подправляю твой макияж! — пожаловалась Суна.       — Мама, а что если они хотят заключить брак сегодня? — Шанлы-младшая поделилась осенившей мыслью с матерью и сестрой. — Это всё объясняет. Если бы ты не сказала, что это платье идеально для никяха, я бы не догадалась.       — Да нет, отец бы сказал, да и имама и регистратора нет, да залы объединили, но не думаю, что ради того, чтобы провести свадьбу, — к концу своих слов Эсме засомневалась и пришла к выводу, что младшая дочь права. — Да нет, не может быть!       — Вот видишь, мама. Ты сомневаешься в своих же словах, а значит это правда, — констатировала Сейран.       Внезапно дверь комнаты открылась и все трое увидели Хаттуч.       — Я так и знала, что ты появишься на пороге этого дома, Суна. А ты, Сейран, поторопись, одень платок, для церемонии нужно покрыть голову, — Эсме засуетилась и помогла младшей, пока Хаттуч перевела внимание на старшую. — Суна, ах, Суна! Раз ты замужняя женщина, что ты делаешь в отцовском доме?!       — Тетя, я…       — Не вернешься к мужу, будь готова к аду, выбор за тобой, — это всё что пожилая женщина сказала старшей племяннице. Повернувшись к невестке и младшей племяннице, она сказала. Пожилая женщина прошла к шкафу и открыв дверцы, достала оттуда фату к платью племянницы и подошла к ней, чтобы помочь одеть её. — Сейран, плакать нужно было на церемонии хны. Сейчас же возьми себя в руки! Испортишь макияж…       — Мне всё равно на этот макияж, — Хаттуч и Эсме вели её за руки к выходу. Эсме делала это нехотя, опасаясь того, что Казым способен был сделать.       — Прекрати капризничать! Если бы твой отец услышал тебя, он бы наказал тебя за твой язык и твою неблагодарность! Ай, Аллах! Он послал вас в наказание вашему отцу! Одна сбежала из-под венца, другая норовила… — Хаттуч злилась не впервые на памяти девочек, но не столь сильно, как сейчас.       Сейран ужаснулась — неужели кто-то рассказал про её план побега? Но кто — Айше или… предательство от Чилек?..       «Не может быть! Нет! Чилек не могла! — подумала с сомнением младшая Шанлы. — А вот Айше вполне!»       — Перестань думать, время идёт, нас ждут, — ворчала их тётя. Они ушли, оставив Суну одну в комнате в раздумьях — остаться или бежать…