Сон в унисон, или грёзы?

Выхожу из спортзала, уставший, после изнурительной тренировки, но зато в полном восторге, тренер сообщил, что скоро городская олимпиада, среди юниоров, и что я могу принять в ней участие, хоть в борьбе, хоть в плавание. А может и там, и там. Солнце уже склонилось к горизонту, и сейчас оно заползает за него, доря городу свои последние лучи. "Через час небо почернеет," — подумал я, направляясь к автобусной остановке. — "А ведь только четыре часа вечера. Куда пойти? Ребята наверняка уже ушли из кафе" Ребята ушли, а мой желудок объявил мне, что надо перекусить, ведь до дом ещё ехать сорок минут на автобусе, а ещё ждать минут десять. Долго не размышляя, отправился к ближайшему киоску, где продается различная выпечка, от беляшей до пирожного со сбитыми сливками, и пирожками с малиной. Как говорится, на любой вкус. Пока стоял у витрины и ждал своей очереди, выбрал себе большой чебурек и морс из лесных ягод. Иду обратно к остановке и с удовольствием жую чебурек. — М-м-м. Вкусно. — восхищаюсь я. — Ты бы собачье дерьмо сожрал, и сказал бы, вкусно. — раздается за моей спиной. Я вздрагиваю, всеми фибрами своей души. "Нет, не может его здесь быть!" — отчаянно думаю я, оборачиваясь. Коновалов. — Изыди, чёрт проклятый, — цежу я сквозь зубы и снова отворачиваюсь от него, но есть мне перехотелось, при чём очень резко. Коновалов обойдя меня и встав напротив, гневно сверлил своими темными, почти чёрными глазами, с тяжелым взглядом. — Давно не получал? — спросил он. "Игнорируй его Тёма, игнорируй, и он отвянет," — уговариваю я сам себя. Вроде получается. Засунул недоеденный чебурек в свои рюкзак, предварительно замотав его целлофановый пакет. Закидываю рюкзак себе на плечо и радостно иду к своему автобусу, который так вовремя подъехал к остановке. Зайдя в салон автобуса, тут же иду в самый конец, к месту, где может расположится только один пассажир. "Даже если этот чёрт увяжется за мной, то сидеть тут не где," — решил я. Зря только понадеялся, что он от меня отстанет. Коновалов не только зашел за мной в автобус, который ему явно не по пути, но и поплёлся в конец транспорта. Я усевшись на единственное место, ухмыляясь, говорю: — Тут занято. — А я и не претендую, — заметил он, — могу и постоять, в отличии от некоторых, — но при этом в наглую суёт мне на колени свой рюкзак. — Ты чё, оборзел? — рычу я, намериваясь скинуть лишний багаж. Он слегка склоняется ко мне и цедит сквозь зубы: — Уронишь, в рыло дам. Смотрю в его почерневшие глаза и понимаю, всё, достал, сам готов ему в рыло дать, но не здесь, а вот выйду из автобуса и точно в рыло дам. Сорок минут пытки в автобусе и наконец я выскочил из него на своей остановке, кинув удивлённому Коновалову его рюкзак. — Какого… — крикнул он мне в догонку, но я его уже не слышал. До дома оставалось пройти пару узких переулков, одну арку и лесопарк, и всё, дом. Можно было подъехать и поближе, но для этого надо было сесть на другой автобус, а его дождаться мне не дал Коновалов. Иду вперёд, по тротуару и заворачиваю в первый узкий переулок. На улице уже темно и лишь кое-где светят фонари. Людей нет и как-то тревожно. Странно, раньше я не боялся темноты, а теперь напрягает. Через пару мгновений меня кто-то жестко припечатал к кирпичной стене дома. Пытаюсь развернутся лицом к нападавшему, но одной рукой он упирается мне между лопатками, а второй крепко держит за волосы. — Тебе не кажется, что ты стал слишком дерзким? — слышу я голос около своего уха. — Да отвали ты наконец от меня! — рычу я, понимая, что к стене меня припечатал Коновалов, и вырваться из такой позы мне вряд ли удастся. — А не боишься ходить по таким тёмным переулкам, тебя же здесь никто не спасёт?! — говорит он, при этом тянет меня за волосы к себе. — А ты что, маньяк? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, морщась от боли. Пришлось прогибаться в пояснице, как-то не хотелось остаться лысым. — Хм. Смотрите на него, да ты настоящая сучка. Слушай, а ты случайно не пидор, вон как подставляешься? — насмехаясь говорит он мне в ухо. "Ненавижу его, но почему от его шепота по моему телу бегают мурашки?" — Сам ты пидор, чего прицепился, как лист банный? — возмущаюсь я, — убери от меня свои грязные руки и дай пройти. Коновалов отставать не хотел, он наоборот придвинулся поближе, так, что его грудь соприкоснулась с моей спиной, а его рука, с моих лопаток переместилась мне же на талию. То что я струхнул, это мягко сказано. Не думая уже о последствиях, сначала со всей дури ударил его, ногой по стопе, а когда он взвыв от боли и отпустив мои волосы, я развернулся и ударил коленом в пах. Коновалов взвыл ещё сильнее, присел на корточки. — Последний раз прошу, по хорошему, отъебись ты от меня, — рычу я, — если ты такой кабель и боишься пропустить какую-нибудь юбку?! Ради Бога, не подойду я к ним, только отстань ты наконец от меня. — добавил я и больше не глядя в его убийственно чёрные глаза, отправился прочь. Понимаю, это было жестоко с моей стороны, но он как только очухается, все рёбра мне сломает.