Сон в унисон, или грёзы?

От Константина.

Весь этот проклятый день хлещет дождь и всё бы окей, но Артём явно избегает меня. А как назвать это по-другому, если он предпочитает мокнуть, а не сидеть со мной. Пару раз он конечно заглядывал в палатку, чтобы вытереться, немного обсохнуть и вновь уползти наружу. Обозвав его легкомысленным идиотом, напомнил, что такие прогулки в лучшем случаи заканчиваются простудой, в худшем пневмонией, но он лишь улыбается и уползает обратно. Сказать что я скучал весь день, нет не скучал. Составил пару контрактов, посмотрел пару фильмов, благо вай-фай ловил. Понаблюдал за тем как Тёма подставляет своё лицо моросящему дождю. Сразу понятно, что дождь он любит так же, как и снег. Заполз он окончательно в палатку, когда на улице начало темнеть, тут то я и понял, что всё же рад его видеть, тут, прямо рядом с собой. Молча протягиваю ему полотенце и ничего не говоря, отворачиваюсь на другой бок, давая возможность переодеться в сухое. Слышу шорох снимаемых вещей и его заинтересованный вопрос: — Слушай Коновалов, а когда ты понял, что ты гей? Я напрягся, к чему эти вопросы, особенно сейчас? — А когда ты понял, что тебе девчонки нравятся? — ответил я вопросом на вопрос. — Э-эм, — протянул он, не зная что ответить, — ладно, проехали, это вообще не моё дело. Его голос, мне показался каким-то… каким-то не таким, и я решил обернуться к нему лицом, при этом говорю: — Да в этом нет никакого секрета. Подростковый возраст, взрыв гормонов и буйный характер, сам знаешь, сталкивался, и в это время в моей жизни встретился тот, кто и определил мою дальнейшую ориентацию. — Всё так легко и просто?! — удивился он. Я скольжу взглядом по его полуобнаженному телу и сглатываю комок. — Хм. Я бы не сказал, что в первый раз всё легко и просто, тем более если мальчишка в которого ты влюблён, вообще не воспринимает тебя. Артём призадумался, а я решил воспользоваться случаем и кое-что узнать. — А ты в кого был влюблён в школьные годы? — Э-эм? Не одна девочка не смогла покорить моё сердце. Да и как они могли это сделать, когда ты вечно крутился рядом? — Да ладно, я же в конце концов уехал в Москву. — Ну не нашел подходящую. — Но я же слышал, что ты Ирке говорил, что любишь кого-то! — хмуро напоминаю я, даже немного подался вперёд, ближе к Артёму. — На сколько я помню, мы говорили про школьные годы, так вот, тогда я с девочками не имел ни каких дел, — заявил Тёма. — А что так, ты вроде не плох собой, характер конечно отпад, но девахи наоборот любят тех кто покруче. Они должны были штабелями за тобой ходить. — Может и ходили бы, если б ты вечно не задевал меня, и мы не оказывались у директора. — Славные были времена, — заявил я, вспоминая как после очередной драки, грязные, в крови и с синяками, мы стояли в кабинете директора и грозный мужчина, бывший военный, грозился отчистить Артёма и тогда я впервые, заступился за него, заявив, что если отчислят его, то и меня подавно нужно, поскольку именно из-за меня и началась драка… — Да, детство каждого человека самое светлое и в тоже время самое тёмное в его жизни. Кто научился стоять за себя, тот и выживет, встав взрослым. — прервал мои воспоминания Тёма. — Как-то ты пессимистично настроен, — заметил я. — Это реальность! Кто не выдержал, тот не живёт, а существует. — Намекаешь на свою пострадавшую детскую психику? — приподнимаю бровь. — Намекаю, что не всем так повезло с противником, как мне. — Да ну тебя к чёрту. Ложись спать, завтра рано вставать, — сказал я, снова отворачиваясь на другой бок. "Боже! Ещё одна ночь и мои пытки закончиться, а там, я что-нибудь придумаю, чтобы он стал только моим, "— подумал я перед сном. — Ко-с-тя! — стон со стороны Артёма разбудил меня, как в принципе будил уже не в первый раз. Окликать его бесполезно, уже пробовал и убедился, спит как убитый. Придвигаю его ближе к себе, надоело сдерживать себя каждую ночь, хочу держать его в своих объятиях, хочу целовать, ласкать, да в конце концов — трахнуть. Обнимаю его со спины и тяну свою руку к его паху. Касаюсь пальцами его члена и чувствую что он возбуждён. — К-о-с-т-я! — стонет он, двигая своими бёдрами. Спускаю ему боксеры и начинаю ему надрачивать. — Надо было давно тебя трахнуть, — шепчу ему на ухо. — Кость… я тут давно тебе хотел сказать, только это было немного неуместно… Замираю, неужели проснулся. Молчит, снова начинаю водить рукой от его головки к основанию. — И что ты хотел мне сказать, — спрашиваю я, болтливый оппонент, находка для шпиона, а если оппонент при этом спит, так вообще сказка. — Я… Коновалов, чёрт тебя дери, не отвлекай, я серьёзно, — возмутился он. Убираю руку. Возможно он действительно не спит, просто не агрессирует. Он придвинулся ко мне ближе, так что его ягодицы упираются мне в пах. — Ну? — поторопил я, слегка трясь своим членом об его аппетитные ягодицы. — Ну… я тебя люблю! — выпалил он. Замираю от шока, не смея даже надеяться. "Разве это возможно? Нет! Это просто не может быть, это…" — Я тоже тебя люблю, — решаюсь признаться, — до чёртиков в глазах и запомни, больше ты от меня не отвертишься. — Ага! — бурчит он. Снова шевелю бёдрами так, что мой член упирается между его двумя половинками. Обнимаю его за талию, руки пока к его члену не тяну. Артём пытается потянуться, но у него не получается, ослабляю хватку. "Проснулся. Ну, сейчас начнётся!" — понял я. Артём повернулся ко мне лицом, открывает свои глаза и удивленно смотря в мои глаза, рычит: — Какого ты творишь? — Только не надо заводить разговор о том, что я взял тебя насильно. Ты и сам этого хотел. — Взял?! — нервно переспросил он. Вижу что испуг в его взгляде сменился на бушующую ярость, которую он готов выпустить на ружу, так и хочется ляпнуть что-то пошленькое, но… — Я неудачно выразился, — говорю я и аккуратно провожу пальцем по его лбу, чтобы разгладить морщинку между бровей, при этом добавляю, — ведь ты меня любишь и не отрицай, я слышал твоё признание… — Э-э… тебе показалось, я не… — а на его скулах появляется румянец, ну прямь скромная девица. Притягиваю его к себе и шепчу на ухо: — Любишь! — отодвигаюсь так, чтоб видеть его глаза, — Только ты не желаешь видеть, что и я тебя люблю. — Любишь? — удивился он и посмотрел мне в глаза. Боже, и сколько в этом взгляде надежды, у меня аж сердце куда-то ухнуло вниз, а потом забилось, как заяц загнанный в клетку. — Значит любишь?! А что это было в лесу? Мне уточнять не нужно, прекрасно понимаю о чём он. — Ревность! Думаешь легко принять, что человек которого ты любишь, никогда не будет твоим, да ещё и сообщает, что любит кого-то другого. — Не легко, — соглашается он, — но я то тебе по этому поводу ревнивые сцены не устраивал. — Ну, да! — согласился уже я и добавил, - ты просто сразу своими кулаками мне в лицо махал. А ты хоть представляешь, каких сил мне требовалось, чтобы отец, на следующий день отпускал меня в школу, без сопровождения своих амбалов, — пожаловался вдруг я. Артём молчит, о чём то думает. Решаю прервать его раздумия. Склоняюсь над ним и касаюсь своими губами его. Миг и его руки обвивают мою шею, и не в удушающем приёме, а чтоб притянуть меня к себе ещё ближе. Неосознанно Артём приоткрывает рот и я тут же юркаю туда своим языком. Ум. Блаженство. Чувствую что мне в живот начал упираться его возбужденный член. В глазах темнеет от сознания, что теперь он мой и только мой. Теперь я могу взять его всего, без остатка. Тяну свою руку к его возбуждённой плоти. — Костя, — стонет он мне в рот, но через мгновение начинает отпихивать меня от себя. — Что? — возмущаюсь я, оттого, что он всё ещё хочет мне сопротивляться. — Ты что задумал, Коновалов? — А что, не ясно? — спрашиваю я, облизывая свои губы. — Придурок! Нас же услышат! — ворчит он, пытаясь вывернуться из моих объятий. — А-а. — протянул я, скатываясь с него, поскольку уже успел подмять под себя. Схватив Тёмку за руку, потащил его из палатки. Не успел он подняться за её приделами на ноги, я легко поднял его на свои руки. Тёма замер, не зная как реагировать, наш лагерь, который уже во всю собирался отчаливать, замер, и только Данил понимающе улыбался. — Ты куда? — взволновано спросил Тёма, вцепившись своими пальцами мне в плечи. — Подальше от них, — ответил я, прибавив шаг, понимая что от возбуждения уже теряю контроль над собой. — А вещи? — спрашивает он. "Какие нахрен вещи? Я его сейчас трахну под ближайшим кустом, а он про вещи." — мысленно возмутился я. — Всё потом, — сказал я, унося его подальше от лагеря. Минут двадцать пешего пути и мы вышли на опушку леса, где располагался двухэтажный домик, который я приобрёл ещё три года назад, когда в прошлый раз прилетал в Россию. Тёмка не ожидавший увидеть тут дом, собирался начать возмущаться, но я вовремя закрыл ему рот поцелуем. Целовал я его нежно, словно пробовал на вкус, а когда он ответил мне, я не удержался и усилил напор, требовательно, изучая грань дозволенного. Как только мы оказались в доме, пришлось приложить усилия, чтобы не размыкая губ, открыть дверь, опускаю его на ноги и начинаю скользить руками, по его полуобнаженному телу. Прижимаю к стене и раздвигаю его ноги своим коленом, Тёма стонет мне в губы, обнимая меня за шею. "Чёрт, ещё мгновение и я возьму его прямо здесь." Отрываюсь от его сладких губ и скольжу поцелуями вниз, по его телу. Скулы, подбородок, шея, ключица, я не упускал ни одного сантиметра его тела. Мои руки тоже не бездействовали, они скользили от его талии к груди, задевая соски, перемещались к бокам, а оттуда плавно скользили к резинке его боксеров, чтобы оттянуть их вниз. — Ты что, возьмёшь меня прямо здесь? — хрипло простонал Артём. Конечно, можно было его оттрахать и около стеночки, но я ведь добренький. Подхватываю его снова на руки и несу в спальню. Там сразу опускаю на кровать и склонившись над ним спрашиваю: — Ну что, доволен? — А ты, как я погляжу, хотел трахнуть меня, как шлюшку, прижав к стеночке, или враскорячку? — рычит он мне в лицо. Начинает бесить, хотя в чём-то он и прав. Улыбаюсь. — Да какая ты шлюха? Она ведь молча ублажает, в любом месте и в любой позе, а ты… сплошная, ходящая катастрофа. Только и делаешь что сопротивляешься мне, только знаешь Тёма, это меня ещё больше заводит. Но в одном ты прав, первый раз любовью лучше заниматься в кровати. — В первый раз?! — смутившись переспросил он, отводя взгляд. "Смотрите какой скромный, ничего, сейчас буду развращать," — подумал я, облизывая губы. Лёг с боку, около Артёма и начинаю его нежно целовать. Губы целую и покусываю, перемещаюсь на скулы, шею, грудь. Мои руки скользят по его телу, задевают соски, скользят по животу, медленно стаскиваю с него боксеры. Пока отвлекаю его поцелуями, смазываю щедро пальцы лубрикантом, и обведя пальцем его колечко, проникаю одним пальцем в глубь. За первым пальцем последовал второй, и после небольшой растяжки и третий. Когда я растянул его достаточно, расстегнул молнию на своих джинсах и спустил их вниз, вместе с трусами. Растёр по члену смазку и пристроил его к входу в тело Артёма. Медленно проникаю в его тело, растягивая его ещё больше. Вхожу до самого основания, замираю, давая ему привыкнуть к себе. "Какой же он узенький," — тяжело дыша, думаю я. Желание застилает глаза и я из последних сил сдерживаю себя. Начинаю плавно шевелить бёдрами, не спеша, с каждым движением наращивая темп. А потом, я всё же слетел с катушек и просто втрахивал его в кровать, проникая всё глубже и каждый раз ударял по простате. Тёмка метался по постели, то сжимал в кулак простыни, а то притягивал мены за шею, чтобы впиться в меня своими сладкими губами в требовательном поцелуе. Ещё и ещё я проникал в его тело и Артём задрожав крупной дрожью, кончил нам на животы. Обмакиваю палец в его сперме и слизываю её. "Ум. Солоновато," — подумал я, слегка меняя позу и снова продолжая трахать его податливое тело. Сколько продолжалось наше соитие? Час? Два? Было совершенно не важно, для меня существует только Артём. Он снова кончил, вздрагивая всем телом, я последовал за ним, прижав его всем своим телом. Он этому не возмущался, а лишь блаженно улыбался с закрытыми глазами. Перекатываюсь на спину, укладываю на себя Артёма, и он вскоре уснул. Я практически следую за ним в царство Морфея, но во мне проснулась совесть, которая стучала мне по мозгам, предвещая скорую, но при этом медленную смерть. Для начала стаскиваю Артёма с себя и когда он хмуриться во сне, целую его в губы. Достаю из тумбы влажные салфетки, хорошо что в город съездил и купил всё что мне может понадобиться. Протираю его тело салфетками, особенно задержался на внутренней стороне бёдер и на колечке сжатых мышц, из которого всё ещё проникала на ружу моя сперма. Протерев его анус, я так же тщательно смазал его мазью, чтоб не болел. Кое-как поменял постельное бельё и укрыв Артёма, направился в душ. Надо было смыть с себя следы от утех и заодно постирать. Закинул вещи в стиралку и включил её. Холодный душ, остудил окончательно тело и привёл мысли в порядок. "А что дальше? Трахнуть, я его трахнул. Признался в чувствах, но у меня бизнес в Америке, не думаю что Артём согласиться полететь со мной. А я… я готов перебраться к нему? Сюда?" Вышел из душа, вытерся насухо, одел трусы и домашние брюки из мягкой ткани и направился на кухню, выпить кружку кофе. "Надо позвонить Максу Гродетскому. Пусть хоть что-то узнает о жизни Артёма." — решил я. Мне конечно много чего рассказывал Данил, но Макс детектив, он мне за бабки всё грязное бельё предоставит. Но позвонить мне пока не удалось, поскольку кто-то звонил сам. Беру смартфон и смотрю на дисплей. "Хм. Даня! И что случилось?" Принимаю звонок. — Да! — Слушай Коновалов, я всё понимаю, гормоны там, и всё такое, но… — Дань, да прекрати ты так волноваться, Артём взрослый и самостоятельный, он и сам разберётся… — Нет, я знаю что он самостоятельный, но не забывай, он мой друг, а ты… — Чёрт тебя подери, ты же знаешь, что я его люблю и не один год, и если мне представился такой шанс, то я его не упущу… — Ты его трахнул? — перебил меня Данил. — Да. Мы уже занимались с ним этим, — что-то мне слова «трахнул», из его уст, совсем не понравилось. — Ты с ним говорил обо всём? — Чего? — не понял я его намёков. — Ну, об этом походе говорил? — Блин, и как ты себе это представляешь? Артём, любимый, я тебе тут должен признаться, что идея с походом до озера — это мой план по соблазнению тебя, и Данил, хоть и пытался отнекиваться, но всё же подержал эту идею. Да он меня, а заодно и тебя прибьёт, — говорю я. Тут же за спиной раздаётся такой грохот, что я подумал, что стены в доме обвалились. Вздрогнув, обворачиваюсь и вижу в дверях Артёма, который в бешенстве сверлит меня своими глазами. "Будет бить рожу!" — мелькнула мысль. — Мне это не нравиться. И что там за грохот? — спрашивает Данил. — Да прекрати ты ныть, я его и в мыслях не обижу, в отличие от него… Пока! — Эй… — но я его слушать не стал. Сбрасываю звонок, тяжело вздыхаю и пытаясь разрядить обстановку, говорю: — Ты чего встал! Тебе лежать надо! — Ага. А ты в это время будешь интриги плести, а потом мне врать, нет уж, увольте, — заявил он и запустил в меня подушкой. Уворачиваюсь, при этом тщательно стараюсь скрыть свою улыбку. — Слушай внимательно Коновалов и запоминай, я хоть и люблю тебя, смысл отрицать это не вижу, но если я узнаю, что ты меня предал, изменил, или соврал, то я уйду от тебя, не раздумывая. И тогда, тебе не помогут ни какие спектакли, или клоуны. Усёк? И как же это звучит грозно, не смотря на то, что Артём стоит перед мной обнаженный, укрытый лишь в одну простыню, ну Цезарь в натуре. — Да! — ответил я, делая взгляд побитой собаки. Нет, то что он вполне может исполнить свою угрозу, я не сомневался, но кто ему для этого даст шанс? Не я! — Но знаешь что? — вдруг робко говорит он, отводя взгляд. — Что? — спрашиваю я, опуская плечи, ну мало ли что ему могло прийти в голову. — Я очень благодарен тебе за то, что ты это всё провернул, а то, как в кино «Нофелет», так и ходили бы, кругами. Я совершенно не ожидал от него таких слов и на пару секунд просто завис, пытаясь поверить в них, а потом в два шага преодолеваю расстояние между нами и заключаю его в свои объятия. "Ум-м, как же от него пахнет хвоей, мускатом и сексом, так и хочется снова заняться с ним любовью." — мелькнула мысль. — Слушай Тём, а переезжай ко мне жить, — предложил я. — Лучше ты переезжай ко мне, пока ты в России, — взамен предложил он и по-видимому о чём-то задумался, о чём-то не очень приятном. — Тёма, а давай мы сегодня не будем забивать себе голову непонятно чем, а просто насладимся друг другом, — предложил я. — Мне завтра на работу надо. — сообщил он. — Завтра я тебя отвезу, — говорю я, осторожно развязывая простыню. — А ещё я остался без одежды и смартфона. — Данил завезёт, попозже, — улыбаясь говорю я и потихоньку оголяю его. — Чего лыбишься? — ворчит он, сжимая ладони в кулаки. — Люблю! — произношу я ему в губы и накрываю их своими, а руки кладу ему на обнажившиеся ягодицы, поскольку простыня уже оказалась на полу, под нашими ногами. Тёма блаженно простонал, обнимая меня за шею и притягивая к себе ещё ближе, так что наши тела соприкоснулись. Он потёрся своими бедрами об мои и я прорычав зверем ему в рот, подхватил Тёмку под ягодицы и усадил его на кухонный стол, широко раздвигая ему ноги. — Ну что Малыш, доигрался? Разбудил во мне зверя, вот теперь и поплатишься за это своей попой. Тёмка лишь хмыкает мне в рот и начинает жадно целовать, а я что? Я ведь не каменный, у меня ведь не железный... и мы ведь… любим в конце то концов друг друга!