Сон в унисон, или грёзы?

Как же не хотелось вставать, наверное по этому я всё ещё ощущал крепкие объятия Кости, а ещё я ощущал его возбуждённый член, в ложбинке между своих ягодиц. Пытаюсь потянуться, расправить затёкшие косточки, на мне явно мешается чужое тело. Поворачиваюсь и раскрываю глаза, и тут же попадаю в плен тёмно-серых, почти чёрных глаз. — Какого ты творишь? — рычу я сквозь зубы, понимая что это явно не сон. — Только не надо заводить разговор о том, что я взял тебя насильно. Ты и сам этого хотел. — Взял? — как-то нервно переспросил я. "Вот свинья, взял меня пока я спал, да ещё и якобы не насильно, да как я мог сопротивляться?" — Я неудачно выразился, — заметил Константин, аккуратно разглаживая складку между моих бровей, — ведь ты меня любишь, не отрицай это, — добавил он, когда я хотел возразить, — я сам слышал твоё признание. "Вот же говорун проклятый." — подумал я. — Э-э… тебе показалось, я не… — а сам чувствую что краснею от смущения. Вот ужас, мужику почти тридцать, а я всё ещё краснею. — Любишь! — твёрдо констатировал он сей факт. — Только ты не желаешь видеть, что и я люблю, тебя. — Любишь?! — удивился я и взглянул в его глаза, а там… там действительно плескалась нежность, немного печали и такое огромное море надежды и ни капельки похоти. Да, желание было, а вот похоти нет. — Значит любишь, а что это вчера в лесу было? — Ревность! Думаешь легко принять, что человек которого ты любишь, никогда не будет твоим? Да ещё и сообщает что любит другого, — спрашивает он. — Нелегко, — соглашаюсь я с ним, но тут же добавил, — но я то тебе по этому поводу ревнивые сцены не устраивал. — Ну, да! — улыбается Костя, — ты просто сразу мне в лицо своими кулаками махал. А ты хоть представляешь, каких мне сил требовалось, чтобы отец на следующий день отпускал меня в школу без сопровождения своих амбалов. Ситуация какае-то странная, он знает что я его люблю, я знаю, что он меня любит, а что дальше? Но похоже Костю такие проблемы не волновали, по крайней мере сейчас. Он склонил голову ниже и коснулся моих губ своими. Боже. Мою крышу тут же куда-то унесло, и я обвив его шею руками, притянул к себе поближе. Наш поцелуй всё длился и длился, а я не мог им насытиться. Его язык скользнул в мой приоткрытый рот и по хозяйски заскользил там, трясь об мой. Моё тело мгновенно откликнулось на его действия. — Кость! — простонал я, когда почувствовал как мой член наливается кровью, становясь больше, после чего упирается Коновалому в живот. Его рука скользила мне на пах и я вздрогнул, а потом начал отталкивать его от себя. — Что? — возмущенно оторвался он от меня. — Ты что задумал, Коновалов? — интересуюсь я. — А что, не ясно? — Придурок! Нас же услышат! — пытаюсь вывернуться из его объятий, но куда мне, если он придавил меня своим телом и пригвоздил к месту своими тёмными глазами. — А-а — протянул он и скатился с меня. Но я даже не успел огорчиться, оттого, что он так быстро сдался. Схватив меня за руку, он выбрался наружу, где среди всего проснувшегося лагеря, поднял на руки и зашагал прочь. — Ты куда? — воскликнул я, при этом ухватился за его плечи, а вдруг уронит. — Подальше от них, — хмуро сказал Костя. — А мои вещи? — спросил я. Конечно ничего ценного я с собой в поход не брал, но джинсы и ключи от моей квартиры остались в палатке. — Всё потом, — ответил он, всё дальше и дальше унося меня от лагеря в лес. А что мне делать? Ударить его и бежать обратно, но зачем? Я его люблю и он меня, так почему бы не перестать сопротивляться и наконец не получить то, что уготовила мне моя судьба, а если он меня придаст, тогда и буду махать кулаками. Небольшой дискомфорт был оттого, что он шел в джинсах, а я в одних лишь боксерах, но за то, что я лишился одежды, он купит мне другую, какой-нибудь дорогой бренд, уж я на этом настою. Как мы добрались до домика, который оказался его, и который находился на приличном расстоянии от лагеря, я практически и не заметил, только с уважением, понимал, что силёнок у него достаточно, и возможно даже в армии успел побывать, но это не точно. Хотел было начать возмущаться, по поводу того, что он скрыл от меня, что у него есть жильё, но не успел, Коновалов снова начал сногсшибательно меня целовать. Поцелуи всё жарче, движения всё более требовательнее, но по прежнему нежные. Его умелые руки, начали скользить по моему телу, как только мы оказались в домике. Он прижал меня к стене и начал бесстыдно ощупывать, хотя какой тут стыд, когда я чудь ли не вешаюсь ему на плечи. Его губы скользили всё ниже и ниже, по моему телу, а когда его руки стали стаскивать с меня боксеры, я на последних ниточках своего сознания, спросил: — Ты что, возьмёшь меня прямо здесь? Костя ничего не сказав, подхватил меня на руки и понёс куда-то, куда именно, я понял когда он положил меня на кровать. Не траходрон конечно, но большая и с меховым покрывалом. — Ну что, доволен? — спросил он, склоняясь над мной, тон его голоса показывал, что сам он не доволен. — А ты как я погляжу, хотел трахнуть меня, как шлюшку, прижав к стеночке, или в раскорячку, — прорычал я. Костя опешил, даже немного отодвинулся от меня, но потом улыбнувшись сказал: — Да какая ты шлюха, они ведь моча ублажают, в любом месте и в любой позе, а ты… сплошная ходячая катастрофа. Только и делаешь что сопротивляешься мне, только знаешь Тёма, это меня ещё больше заводит. Но ты прав, первый раз любовью лучше заниматься на кровати. — В первый раз?! — смутившись переспросил я. "Но разве там, в палатке, Коновалов не сказал, что взял меня?" — мелькнула мысль. Только Костя больше разглагольствовать не желал и продолжил целовать меня, удобненько расположившись на постели, рядом со мной. Руки, губы, всё перемешалось в моих ощущениях и запомнились лишь блаженные минуты. Я даже не заметил, как его пальцы, один за другим, проникали в меня, растягивая изнутри, но зато заметил, как его не маленький член, начал входить в меня, распирая изнутри. Больно не было, но вот дискомфорт я чувствовал. Почему-то я вспомнил свои странные сны и постарался расслабиться. Войдя в меня до своего основания, Костя замер, на мгновение, тяжело дыша, но его подгонять не пришлось. Его движения были плавными и с каждым проникновением, они становились всё более и более быстрыми. А потом он словно с цепи сорвался, каждый удар становился всё глубже и каждый раз, он задевал простату. Миллион звёздочек, летали у меня перед глазами, и я плавился, становясь какой-то непонятной лужицей. А потом, меня словно расщепило на атомы, снова я кончил, ему и себе на живот. Костя обмакнул в сперму палец и слизнул. Как же это возбуждающе выглядело, я даже от такого возбудился. Но Костя даже не дал мне передышку, он продолжал вколачивать меня в постель, и лишь когда я кончил… раз в сотый, он последовал за мной, в блаженную негу, кончив с рычанием в меня. Сил не было вообще, и я уснул в его объятиях, и с его членом в моей заднице. "И на что мне это напоминает? Сплошное дежавю." Просыпаться было, чертовски некомфортно. Тело ломило, тем более поясницу, а зад так вообще отваливался. А ещё прохладно, пошарил рукой по кровати и понял, что в постели я один. С кряхтением сажусь и понимаю, что Костя успел поменять постельное бельё, на кровати, пока я спал. А ещё убрал все следы секса на моём теле, и смазал мне чем-то анус. Там хоть и тянуло, но терпимо. Укутываю своё тело в простыню и беру орудие убийства Коновалова, подушку, и иду на его поиски. Искать долго не пришлось, слышу из кухни его голос и останавливаюсь. — Дань, да прекрати ты так волноваться, Артём взрослый и самостоятельный, он и сам разберётся… "Не уже ли Данил звонит?!" — подумал я, — "жаль конечно, что громкую связь не включили". — Чёрт тебя подери, ты же знаешь что я его люблю уже не один год и если мне представился такой шанс, то я его не упущу… Да, мы уже занимались с ним этим… Чего? … Блин, и как ты себе это представляешь? Артём, любимый, я тебе тут должен признаться, что идея с походом — это мой план по соблазнению тебя, и Данил, хоть и пытался отнекиваться, но всё же подержал эту идею. Да он меня, а заодно и тебя прибьёт. Почему-то мысль о том, что это Костя всё спланировал и организовал, меня радовала, но вот то, что он это хотел скрыть, меня взбесило. Открываю дверь так, что она с грохотом ударяется об стену. Костя испуганно вздрогнул и обернулся ко мне, а увидев мою злющую физиономию, сказал в трубку: — Да прекрати ты ныть, я его и в мыслях не обижу, в отличие от него… Пока! — сбрасывает звонок, тяжело вздыхает и уже говорит мне, — Ты чего встал? Тебе лежать надо! — Ага. А ты в это время будешь интриги плести, а потом мне врать, нет уж, увольте. — Заявил я и запустил в него подушкой, метясь ему в лицо, но этот верзила увернулся, и подушка приземлилась за его спиной, на пол. — Слушай внимательно Коновалов, и запоминай, — продолжаю я, — да, я тебя люблю, смысл отрицать это, я не вижу, но если я узнаю, что ты меня предал, изменил или соврал, то я уйду от тебя не раздумывая. И тогда тебе не помогут ни какие спектакли, или клоуны. Усёк? — Да! — ответил мой верзила, со взглядом побитой собаки. Тут же решаю, что в принципе он ничего дурного и не сделал и говорю: — Но знаешь что? — Что? — отпускает он плечи. — Я очень благодарен тебе, за то, что ты это всё провернул, а то как в кино «Нофелет», так и ходили бы, кругами. Костя походу не ожидал от меня таких слов, он привык что я всё воспринимаю в штыки, что матерюсь и дерусь, и по этому на доли секунды опешил. А потом он в два шага преодолел дистанцию, что разделяла нас, и заключил меня в свои медвежьи объятия. — Слушай Тём, а переезжай ко мне жить?! — предложил он. — Лучше ты переезжай, пока ты в России, — сказал я замерев, до меня только сейчас дошло, что он вернётся в свою Америку, у него там бизнес, а я останусь, здесь, поскольку работа у меня тут, а жить на расстоянии… как же всё сложно. — Тём, а давай мы сегодня не будем забивать себе голову непойми чем, а просто насладимся друг другом. — Мне завтра на работу надо. — Завтра я тебя отвезу. — А ещё я остался без одежды и смартфона. — Даня завезёт, попозже, — улыбаясь сказал Костя. — Что лыбишься? — проворчал я, сжимая руки в кулаки. — Люблю! — произнёс он мне в губы, за долю секунд до того, как накрыть мои. И как у него так получается, что вместо того, чтобы посчитать его зубы кулаком, я обхватываю его шею и притягиваю к себе поближе.