24 to 25

      Снег крупными хлопьями летел вниз, красиво опускаясь на деревья, головные уборы гуляющих, на машины. Город полыхал яркими красками, огни переливались от жёлтого к оранжевому; где-то мелькал серебристый. Ёлки, от малых до высоких, притягивали взгляд красочными украшениями и гирляндами, ну и музыка добавляла настроения.              Волшебство кружилось в холодном Сеуле в преддверии Рождества.                     Минхо шёл по заполненной улице, то и дело задевая кого-то плечом. Правая рука удерживала пакет с продуктами, пока левая теплилась в кармане дутой куртки. Обмотанный тёплым вязаным шарфом, он сильнее вжимался в него, пытаясь спрятаться от холодного ветра и летящих в глаза снежинок.              Иногда бросая косые взгляды на окружающих, он ловил себя на мысли, что не понимал. Не понимал ажиотажа, созданного вокруг обычного дня, радости от пустой траты денег на подарки, которые могли не понравиться; не разделял счастье, что охватило людей по всему миру.              Сколько себя помнил, Минхо никогда не считал Рождество особенным днём. Даже в далёком детстве, когда родители оставляли подарки под ёлкой со словами: «Это тебе от дедушки Санты», – он знал, что на уши вешали крайне отборную лапшу. Видел, как мать рано утром носилась с коробкой.              В школе отношение лучше не стало. Постоянные спектакли и представления, в которых обязательно нужно было принимать участие, отбирали всё свободное время, поэтому Минхо уже тогда понимал, что этот праздник ничего хорошего в себе не нёс. С каждым годом он убеждался в этом всё сильнее. Становясь взрослее, не оставалось сомнений, что Рождество – обычный день, такой же, как и все другие 364.              А Рождественская ночь не несла в себе никакого чуда, ведь чудес не существовало.                     Проходя мимо радостных гуляющих, Минхо старался не смотреть в их лица. Чужое счастье не раздражало, но и не пробуждало внутри трепетные чувства, не захлёстывало приятными эмоциями. Эти люди просто были. В своём, не подвластном для понимания, мире.              Обычно быстрый путь до дома, сейчас казался невозможно долгим. Маленькие магазинчики, что горели ярко, вызывая у многих желание зайти, тянулись на километры. Сотрудники кафе, в приподнятом настроении раздававшие флаеры, бесконечным потоком, один за другим останавливали Минхо, всовывая в руки ненужный клочок бумаги с информацией об акции.              Он выкинул всё, как только свернул на свою улицу.              Синчон никогда не считался тихим районом. Здесь находился один из крупных университетов Сеула, а через дорогу от него – арбат, где каждый вечер, даже в будние дни, можно было найти группу молодёжи, устраивавшую мини-концерт. Минхо всем сердцем и душой не любил проходить через него, особенно в праздник, но сегодня выбора не оставалось.              Его улица была чуть дальше арбата, но даже оттуда он мог слышать музыку, оставшуюся позади. Несколько пар шли к нему навстречу с широкими улыбками на лицах, и он заранее знал, куда те держали путь. Только он один пытался убежать от суеты.              Медленно, но верно, еле переводя дух и подрагивая от холода, Минхо с довольным вздохом открыл дверь квартиры и ступил в тёплую обитель, где его выбежали встречать три пушистых комочка.              – Соскучились? – он снял ботинки с курткой и, повесив её на крючок в прихожей, присел на корточки, наглаживая питомцев. – Я купил вам много лакомств.              Лениво перебирая ногами, Минхо прошёл на кухню с огромным пакетом и приступил к разбору содержимого. Бо́льшая часть покупок была для котов: корм, новые игрушки, консервы, но и для себя он не забыл купить алкоголь, плюс, кое-какие продукты на ближайшие пару дней.              Разложив всё по полкам холодильника, Минхо наполнил тунцом миски своих любимцев, которые с довольным мурчанием сразу принялись за поздний ужин. С отцовской улыбкой смотря на них, он впервые за несколько часов почувствовал легкость и, не удержавшись, сделал несколько снимков. Его три маленьких мушкетёра.              Скромная квартирка не была пропитана предновогодним настроением. Голые стены смотрели на него серым взглядом, тусклый свет идеально сочетался с его состоянием на протяжении года. Несколько раз возникала идея заменить лампочки на более яркие, но запал пропадал так же быстро, как и его коты съедали тунец. Наверное, он никогда не поймёт прелесть людской суеты.              Разогрев себе остатки вчерашней курицы, Минхо прошёл в гостиную и сел на диван, поставив поднос на журнальный столик. На фон он включил телевизор, где по MBC уже крутили Рождественскую программу. Он не признал группу, которая выступала, но с лёгкостью узнал песню. На неё он потратил целых два месяца.              Минхо работал музыкальным продюсером. Ему нравилось то, чем он занимался, нравилось видеть, с каким энтузиазмом воспринимались его песни. Ему нравилось дарить счастье через мелодию, говорить о своих чувствах через лирику, поэтому любимому делу он отдавал всего себя. Это то немногое, что заставляло его чувствовать себя живым, в частности по праздникам. Как, например, сейчас.              Надев наушники, Минхо расположил на коленях ноутбук и открыл файл с треком, к которому полгода не получалось написать текст. Тихое начало с клавишных, что плавно набирало темп и соединялось с еле уловимыми ударными и гитарой, а на припеве – разрыв мощью. Громко, чётко, каждый удар барабанов пробирался в сознание, каждый звук басов задевал за живое.              Минхо закрыл глаза, представляя, как струны обвивались вокруг него; как мелодия обволакивала и утягивала в свой плен. Она тёплая, но грусть таилась глубоко в тени, пытаясь скрыться от чужих глаз. Он отчётливо видел, как биты взрывались в голове огромным фейерверком, представлял себя, лежащего посреди снежного поля, укутанного белым холодным одеялом. Но слова всё равно не связывались в историю.              Наверное, он просто слишком устал. А быть может, в нём не осталось больше историй, чувств, которыми хотелось бы поделиться. Особенно в это время года.              Прослушав трек ещё несколько раз и не найдя нужного вдохновения, Минхо в очередной раз за день свернул файл и, захлопнув ноутбук, убрал его на стол. Курица, которую он подогрел, успела подстыть, но ему было слишком лень снова идти к микроволновке. Менее вкусной она не стала бы в любом случае.                     Весь вечер Минхо посвятил просмотру музыкальных предновогодних концертов в кругу любимых питомцев, которые милыми комочками лежали рядом с ним. Он нежно поглаживал их по очереди, получая в ответ довольные приглушённые звуки, и тепло улыбался. Необязательно иметь кого-то рядом, чтобы быть счастливым. Порой достаточно только их – трёх маленьких нарушителей спокойствия.              Почувствовав, что веки постепенно начинали тяжелеть, Минхо переложил Суни с колен на диван и осторожно встал, не желая будить котов. Он выключил телевизор и ленивыми шагами поплёлся в спальню, оставив дверь приоткрытой. Забравшись в холодную постель, почти с головой укутавшись в тёплое одеяло, Минхо лежал, смотря в окно.              Луна светила невыносимо ярко, звёзды разжигались по всему ночному океану. Такому глубокому, таинственному, смотревшего на него с запредельной высоты, до которой он никогда бы не дотянулся. Он хотел приблизиться, лишь на мгновение дотронуться до звезды, но не смог бы сделать этого даже в снах. Их просто не существовало для него.              Продолжая держать взгляд на окне, Минхо чувствовал, что его глаза медленно закрывались. Тело полностью согрелось и расслабилось, но он всё ещё мог слышать радостные вопли и крики с улицы. Он полностью погрузился в сон с мыслью, что терпеть не мог Рождество.                                   Минхо чувствовал, как что-то небольшое, но весомое грело его живот. Сознание пробуждалось неохотно, а желание открыть глаза отсутствовало и вовсе. Однако, резко появившийся рядом ещё один источник тепла дал понять, что спокойно полежать подольше у него не получится.              – Утречка, малыши, – протянув обе руки к котам, он по-привычному погладил их и почесал за ушком, любуясь, как те льнули ближе. – Я знаю, вы голодны. Сейчас встану.              Лениво выбравшись из прогретой крепости в прохладный простор, Минхо вздрогнул, тем не менее нашёл в себе силы быстро переодеться в тёплую одежду и выйти на кухню.              День стоял солнечный. Настолько ярким было солнце, что в обычно тёмной квартире стало необычайно тепло и светло, будто оказался не у себя дома. Уютно. Не так, как Минхо привык. Возможно, в любой другой день, он бы обрадовался прекрасной погоде и вышел с котами на недолгую прогулку, но электронный календарь красным по чёрному показывал дату, от которой восторг полностью исчезал.              В канун Рождества Минхо чувствовал апатию, скапливавшуюся целый год. И, наверное, не только её.                     Завтрак проходил в своём привычном режиме: Суни и Дуни спокойно поедали на кухне у стола, пока Дори, то и дело отвлекался, желая поиграть; Минхо пожарил для себя несколько яиц и положил немного риса, совместив всё с закусками, которые на прошлой неделе прислали из родного дома. Где-то на фоне тихо звучал телевизор, показывая радостные лица ведущих шоу, новостей и разных передач. Все разговоры сводились к одному – как, где и с кем вы планируете провести Рождество.              Телефон постоянно вибрировал из-за поступавших сообщений: «Счастливые часы в счастливое Рождество! Успейте купить сегодня со скидкой 50% и получите подарок!». Он перестал реагировать после первых трёх, а затем и вовсе поставил на беззвучный режим.              Приятный, на первый взгляд, день позволил ему убраться в квартире, рассортировать рабочий стол и избавиться от ненужных вещей. Минхо с головой погрузился в отвлекавшую рутину, наслаждаясь тихим временем, что редко встречалось в его графике. Только, когда солнце начало скрываться за горизонтом и чуть позже квартира погрузилась во мрак, он взглянул на часы.              18:25. Минхо полностью потерял счёт времени, зато смог потратить день с пользой, пусть за трек он сегодня и не брался. Если не получалось все шесть месяцев, то не было никакой гарантии, что вдохновение стрельнуло бы в него подобно чуду. Тяжело надеяться на то, во что никогда не верил.              Заварив маленькую чашечку зелёного чая, Минхо аккуратно присел на диван рядом со спящим Суни и начал лениво перелистывать каналы. Все как один крутили программы, которые он никак не хотел смотреть. Песни про Рождество не менялись совсем – артисты перепевали легендарные хиты из года в год. К одной из них он даже делал аранжировку месяц назад.              Время тянулось долго, примерно, как Минхо растягивал чай, который обычно выпивал за несколько минут. Сегодня он остыл и потерял свой вкус. Придётся вылить.              Не продержавшись и часа, Минхо подорвался с дивана, громко выдохнув. Несколько пакетов мусора, стоявших у входной двери, нервировали его, и посчитав это веской причиной, он надел куртку, обмотал вязаный шарф на шее и, обувшись в тёплые кеды, выскочил из дома.                            Город казался оживлённым, как никогда раньше. Музыка из кафе и магазинов, вместе с голосами гуляющих, сливалась в непонятную какофонию. Огромный поток машин создавал пробку, в которой водители нетерпеливо жали на клаксон, противно сигналя. Только никого это не волновало, один лишь Минхо хмурился от неприятно громкого звука и ускорил свой шаг.              Он сам не понял, что шёл уже не по улице у дома, а по пешеходу, теряясь в толпе красочных лиц, переходя дорогу. Не понял и то, как оказался на переполненном событиями арбате, где выделялся из довольной праздником массы. Минхо будто отключился на долгих пятнадцать минут, а когда вновь пришёл в сознание, обнаружил себя стоящим среди других людей, наслаждавшихся уличным выступлением. Это было живое исполнение группы музыкантов, которых ему доводилось видеть раньше.              Минхо любил выходить на арбат вечером, особенно в выходные, когда здесь собирались множество талантов. Молодые люди пели, танцевали, рисовали и показывали короткие сценки, что приводили гуляющих в восторг. Из-за специфики работы он довольно часто мог потратить несколько часов, чтобы просто послушать, расслабиться и вдохновиться. Иногда попадались и те, кто приходил выступать с песнями собственного сочинения. Зачастую, именно они имели сильный эффект и очаровывали, вызывая желание послушать чуточку больше. И это он делал с великим удовольствием.              Но не сейчас, когда каждая песня кричала о грядущем счастье, желании встретить новый год с любимым человеком и тем, как прекрасны горящие глаза, нежно смотрящие под омелой. Слишком радостно и грустно одновременно. И, может быть, немного холодно.                     Минхо не спеша шёл по заполненной площади, обращая внимание лишь на лица выступавших. Он вслушивался в слова, запоминал эмоции и перед некоторыми останавливался посмотреть, а после исполнения оставлял несколько тысячных купюр в открытом футляре гитары.              Мороз пробирался под куртку, доходил до самых костей и заставлял подрагивать от ветра. Многим другим это никак не мешало наслаждаться витавшей в воздухе атмосферой. Они сами по себе излучали тепло, что распространялось на других, и от этого даже незнакомые друг другу люди быстро находили общий язык. Сейчас не было незнакомцев, все казались одним целым, только Минхо чувствовал себя чужим. Инопланетянин, оказавшийся на совершенно иной планете, не знавший язык и не понимавший абсолютно ничего.              Словно вокруг него мир двигался со скоростью света, оставляя после себя лишь короткие блики, пока он стоял по центру и бездушно наблюдал, как волшебство обходило его стороной.              Прогулявшись ещё немного, Минхо всё же решил пойти домой. Кончики пальцев онемели от холода, а лицо буквально собиралось отпасть. Безликий, таким он себя и представлял. Человек, не способный искренне выражать эмоции, прятавшийся за маской обыденности. Как и всегда.                     После улицы квартира казалась до невозможности душной, а стены – давящими. Её пустоту заполняли воодушевлённые речи, доносившиеся из телевизора, и звук гитары.              Минхо плавно перебирал струны, играя спокойную мелодию, что описывала его состояние. Она была приятной, но тоскливой, с нотками необъяснимого одиночества. Никогда в жизни Минхо не считал себя человеком, которому для комфортного существования нужна была компания. Он не считал себя одиноким, ведь общение – трата сил и энергии, которую лучше направить в работу.              Довольно часто ему приходилось заводить новые знакомства, но все связи Минхо обрубал деловыми переговорами. Многие попытки флирта или желания узнать его получше, игнорировались и оправдывались нехваткой времени. Он никогда не был заинтересован в отношениях, но всегда наблюдал за другими парами, чтобы набраться вдохновения для лирики. Его тексты постоянно несли печальный груз неразделённой любви, потому что Минхо её не знал.              Он в ней не нуждался.                     Часы в верхнем углу телевизора показывали одиннадцать ночи. Музыкальный фестиваль начал транслировать последний акт, а Минхо тем временем открыл третью банку пива. Он не любил пить часто, но в дни, когда начинался застой, позволял себе бутылку соджу или вина. Сегодня же настроение располагало исключительно к пиву.              Минхо смотрел, как артисты с радостными улыбками отдавали себя номерам и желали всем счастливого Рождества. Он делал большие глотки, смотря на экран пустым взглядом. Даже коты, играющие у его ног, не заставляли уголки губ приподняться.              Взяв телефон с журнального столика, Минхо решил зайти в инстаграм и моментально пожалел. Лента оказалась усыпана атмосферными фотографиями знакомых и коллег, проводящих заветную ночь в самом близком кругу. Отливающие счастьем улыбки раздражали глаза, пускали холод в сердце. Они не вызывали восторга. Чувство внутри него не поддавалось описанию. Минхо не знал, что это, но оно сопровождалось острой болью.              Бегло промотав несколько историй, он заблокировал телефон и откинул его на диван, залпом выпивая остатки. Шесть банок вливались в него быстро, но опьянение не ощущалось остро, скорее – лёгкое головокружение. Слишком приятное и желанное, как раз для того, чтобы отпустить ненужные мысли и выдохнуть со спокойной душой.              Минут десять Минхо сидел, просто смотря в потолок. Весь фоновый шум перестал существовать, давая возможность насладиться возникшем в сознании затишьем. Он прикрыл глаза, позволяя играющему в крови алкоголю взять полный контроль, но внезапный крик с улицы заставил вздрогнуть. Лениво поднявшись с дивана, он подошёл к окну почти незаинтересованно. Группа людей шла с алкоголем в руках и радостно кричала на всю округу: «Счастливого Рождества».              – Счастливого Рождества, – повторил Минхо, наблюдая, как молодые люди исчезали с поля его зрения, а после незамедлительно развернулся и, выключив телевизор, ушёл к себе. – Терпеть не могу Рождество.              Стрелка часов перевалила за полночь.                            Проснулся Минхо намного позже обеда. Солнце светило всё также ярко, что очень раздражало чувствительные глаза. Голова безбожно ныла, а живот предательски урчал. Нехотя встав с кровати, он медленно вышел из комнаты в гостиную, где его ждали три голодных взгляда.              – Простите, ребятки, ваш брат перепил. Сейчас всё сделаю.              Он по-привычному включил на фон телевизор и ушёл на кухню в сопровождении котов, нетерпеливо теревшихся о его ноги. Наложив каждому особое консервированное рагу, Минхо разогрел остатки вчерашнего ужина для себя. Настенные часы показывали четыре.              Поздний завтрак-обед, или ранний ужин, никогда ещё не был настолько вкусным. Тарелка опустела в кратчайшие сроки, как и миски котов, которые теперь лениво плелись в гостиную. Быстро помыв посуду, Минхо прихватил с собой колу и прошёл к дивану.              – Когда уже закончат крутить повторы? – возмутился он, замечая вчерашнюю программу по тв. – Вам они тоже не нравятся?              Минхо взглянул на лежащего рядом Суни, который никак не отреагировал на его слова, продолжая смотреть за играющим Дори. Сегодняшний день обещал быть таким же, как и все предыдущие.              Скучным.                            Короткий звон дошёл до ушей сквозь наушники. Не отрываясь от экрана, Минхо потянулся к телефону и сразу же разблокировал его, замечая несколько непрочитанных сообщений.              STAY coffee       Успейте купить наш фирменный торт со скидкой 50% ТОЛЬКО СЕГОДНЯ! Порадуйте своих близких в Рождественскую ночь!                     ARTBOX       Не было времени купить подарок? Мы поможем! Только сегодня 70% скидка НА ВТОРОЙ товар. Акция действует до 20:00 24 декабря. Ждём всех~~                     Минхо мёртвым взглядом смотрел в экран телефона, а чуть позже отправил оба сообщения в корзину.              – Зачем дублировать даже это, – вздохнул он, вновь возвращаясь к работе.              Время пролетало, он не успевал за ним следить. Он не помнил, в какой момент солнце скрылось за горизонтом, и когда город за окном заиграл яркими красками. Попытки написать текст снова не увенчались успехом, вместо этого Минхо смог начать новый трек. Погружаясь в любимое дело, он не думал ни о чём, что не могло не радовать.              Вдохновение накрыло его молниеносно, приковывая к рабочему месту на быстрых пять часов, а чуть позже исчезло так же, как и появилось.              СунДунДо сопели перед телевизором, в квартире поселилась удручающая пустота. Минхо взял с полки книгу, но читать с удовольствием не получалось. Буквы плыли, текст не усваивался, а смысл для него и вовсе отсутствовал. Не зная, чем ещё можно себя занять, Минхо снова решил выйти на прогулку.                            Минхо ожидал, что на улице невозможно будет протолкнуться в Рождественский вечер. До конца оставалось всего несколько часов, но число гуляющих, примерно, такое же, как и вчера – намного меньше, чем было в прошлом году.              Маршрут его состоял через арбат. Сколько бы раз он не говорил, что терпеть не может большое скопление народа, всё равно продолжает идти. Сегодня выступали те же музыканты, казалось, что и их репертуар остался неизменным, однако сегодня Минхо не собирался слушать – хотелось просто чего-то горячего. Или холодного. Он сам не был уверен.              Минуя поток воодушевлённых гуляющих, он целенаправленно держал путь до кофейни, где время от времени покупал сэндвичи на работу. Количество посетителей внутри вызывало желание развернуться и уйти, но так, скорее всего, сейчас было везде, поэтому он занял очередь и ожидал.              – Добрый вечер! Что будете заказывать? – девушка приветливо улыбнулась, открывая новое окно заказа.              – Горячий шоколад, пожалуйста.              – Хорошо. Вам со сливочной шапкой? – Минхо отрицательно покачал головой. – Может быть, желаете что-нибудь ещё? В честь кануна Рождества у нас проходит акция «1+1» на все десерты.              – У вас канун Рождества будет длиться каждый день до самого Нового года? – немного раздражённо поинтересовался Минхо, попутно доставая карту из-под чехла телефона. Девушка смотрела на него растерянно.              – Прошу прощения? Канун Рождества бывает лишь однажды. 24 декабря.              – Именно.              – То есть, сегодня.              Настала очередь Минхо растерянно моргать. Он немного склонил голову набок, наблюдая, как девушка за кассой посмотрела на него со всей серьёзностью, а затем слабо улыбнулась.              – Сегодня 25 декабря. Само Рождество.              – Извиняюсь, дорогой гость, но думаю, вы немного спутали даты. Сегодня 24 декабря – сочельник, – она встала боком и указала рукой на висящий на стене электронный календарь. – Убедитесь сами.              И Минхо действительно поднял взгляд, замечая, что девушка оказалась права. Вот только быть этого никак не могло. Он точно помнил, что сегодня двадцать пятое число.              Быстро нажав на кнопку блокировки, он всмотрелся в экран телефона – 24 декабря, 22:08.              Это такая шутка?                     Минхо кивнул и быстро ушёл, так и не сделав заказ. Оказавшись на улице, он первым делом обратил внимание на витрины кафе и магазинов, где висели акционные постеры. У всех срок до 24 декабря включительно.              Он быстрым шагом двинулся к торговому центру, где имелся огромный таблоид. Почти переходя на бег, Минхо продолжал смотреть по сторонам: вчерашние артисты, те же песни. Возможно, мог бы узнать и зрителей, если обращал на них внимание, только он этого никогда не делал.              Останавливаясь прямо перед зданием, Минхо поднял голову вверх: 22:15, 2022.12.24.              – Что за чёрт? – прошептал он, вновь начиная оглядываться по сторонам. Замечая одиноко идущего парня, Минхо лёгким бегом нагнал его и похлопал по плечу. – Прошу прощения, у меня разрядился телефон, не могли бы вы подсказать мне время, пожалуйста?              – Что? А, конечно, – молодой человек достал телефон из кармана куртки и нажал на кнопку блокировки. – 22:18.              – 25 декабря?              – 24-е.              – Спасибо большое, – поклонившись в благодарность, Минхо остался наблюдать, как парень исчезал из виду, а вместе с ним и его реальность.       Минхо не поддавался панике, хоть и очень хотелось. Мысли сплетались в тугой узел, что затягивался лишь сильнее, не позволяя ему трезво переварить сложившуюся ситуацию. Он либо спал, либо всё ещё не протрезвел, иных вариантов быть не могло.              Делая обход по всему району, заглядывая в каждое кафе и магазин, где имелись часы с датой, Минхо намного больше начинал верить, что спал. Дата оставалась неизменной – 24 декабря. Неужели он весь день игнорировал это дома? Не заметил ненавистное число.       Минхо бродил по улицам, пока окончательно не замёрз, а дыхание не сошло на нет. Лёгкие горели от быстрого шага, горло пересохло, голова беспощадно болела. Тем не менее домой он бежал.                     В квартире картина осталась неизменной: СунДунДо лежали на своих привычных местах, телевизор продолжал крутить Рождественский фестиваль. Тот, что он видел вчера. Абсолютно идентичная программа на всех каналах. В голове сразу всплыло, что днём ему показалось это повтором. Как ошпаренный достав телефон, Минхо полез в инстаграм, где перед глазами всплыли фотографии и истории, которые он просматривал прошлой ночью. Даже у него дома все часы показывали 24 декабря.              – Что происходит? – пробормотал он, продолжая статуей стоять по середине гостиной.              Именно в этот момент с улицы раздались громкие крики, из-за которых он сразу подошёл к окну и заметил группу людей с алкоголем в руках.              – Счастливого Рождества, – произнёс Минхо в унисон с идущими и посмотрел в телефон. Полночь, дата сменилась. – В точности, как вчера.              Что это такое? Почему время пошло обратным ходом? Как он оказался в дне, который прожил вчера? И только один? Невозможно, чтобы он застрял в прошлом. Это всего лишь глупый сон.                            

————

      

      Значение слова «вчера» перестало иметь смысл. Он повторял его уже на протяжении недели.              Каждый новый день Минхо начинал с проверки даты, но она оставалась прежней – 24 декабря. Он застрял в петле, про которую ничего не знал. Читал несколько раз в книгах и видел в фильмах, но и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в центре этого.              Каждый раз он выходил на улицу и понимал, что уже успел запомнить лица прохожих, заучить заказ гостей, стоявших перед ним в очереди кафе. Минхо из раза в раз менял свои действия и в зависимости от этого варьировалось то, что следовало далее.              Например, первые три дня он ходил в магазин и говорил одну фразу, на которую кассир отвечал неизменно, но на четвёртый день Минхо подошёл к продавцу с вопросом, и, соответственно, ответ прозвучал иной. Он также пытался не спать, но непонятным образом всё равно оказывался в своей постели утром 24-го декабря. Не было ничего хуже, чем застрять в дне, который не выносил.                     Минхо наматывал шарф, когда к нему подкрался Суни, начав тереться об ногу. Ещё одно, что осталось неизменным – поведение котов. Он смог отследить последовательность их действий, даже пытался записывать видео и делать пометки в блокноте, но всё исчезало с наступлением утра. Как показало его небольшое исследование, в петле застрял он один.                     Погода стояла по-прежнему холодная, люди проходили те же, музыка изрядно поднадоела. Минхо запомнил всё, что только мог, и теперь ему стало ещё скучнее. Однако он продолжал ходить в кафе, где знал абсолютно всех. Не то чтобы могло произойти что-то новое.              Сегодня Минхо пришёл на десять минут позже, чем последние два дня. В очереди было несколько лиц, которых он ещё не видел, и это, если честно, немного радовало.              – Здравствуйте! Что будете заказывать? – всё та же девушка, с той же приветливой улыбкой. Даже её ободок в виде оленьих рожек спадал назад, как и в день их первой встречи.              – Холодный американо, пожалуйста. По акции ничего не нужно.              – Хорошо. С вас 3600 вон. Оплата будет картой или наличными? – Минхо молча протянул карту, дождался, когда его рассчитают, и, взяв протянутый пульт оповещения, отошёл в сторону.              В заведении витал приятный запах кофе и сладостей, а из встроенных по всему потолку колонок негромко играла музыка. Плейлист Минхо выучил буквально за два дня. Он блуждал взглядом по помещению, а когда через несколько минут в руках завибрировал пульт, подошёл к стойке выдачи.              – Ваш заказ, пожалуйста. С наступающим!              – Спасибо. До свидания, – Минхо слабо кивнул головой, как делал это целую неделю, а затем отпил напиток и резко развернулся, сразу же врезаясь в другого посетителя. – Ох, чёрт.              Невысокий парень удивлённо посмотрел на него, а после опустил взгляд на пол, где лежал пустой пластиковый стакан посреди коричневой лужи. Большая часть кофе осталась на чёрной кофте незнакомца.              – Мне искренне жаль, – Минхо уважительно поклонился, вытаскивая из кармана бумажник. – Я оплачу химчистку.              – Не стоит, это была моя вина, – улыбнулся парень, неловко почесав затылок. – Не нужно было спешить.              – Тем не менее.              – Правда, всё в порядке. Не переживайте, – сказав это, парень кивнул и, перешагнув через разлитый кофе, ушёл в сторону уборной.              Минхо извинился перед персоналом за принесённые неудобства и покинул кафе, не желая что-либо перезаказывать. Произошедшее, пусть и было чем-то новым за последние дни, всё равно очень смущало. Поэтому, решив, что на сегодня всё, он сразу же отправился домой.                     

———

      

      Стены кафе стали вторым домом, а персонал воспринимался, как близкий круг знакомых, которые, к сожалению, тебя не помнили.              Минхо не стал сидеть дома, как предпочитал делать по дню, вместо этого он решил целый день просидеть в кафе за работой. Ему хотелось понаблюдать за гостями, за гуляющими по площади и немного погрузиться в атмосферу городской суеты. Не сказать, что это ему хоть как-то помогало с вдохновением, но зато отвлекало.              Два часа пролетели, как две минуты. За окном солнце постепенно меняло своё положение, небо окрашивалось в оранжевый, а посетителей в кафе становилось больше. Заказанный им чай давно остыл, а пить холодный никогда не было приятным делом, поэтому взяв кружку, он направился к бару. Улыбка девушки с каждым разом казалась всё более неестественной.              – Извиняюсь, не могли бы вы обдать его паром?              – Конечно, подождите минуту.              Минхо смотрел, как пар, под высоким давлением машины, начал кипятить чай, образовывая множество пузырьков. Ожидание действительно оказалось недолгим, горячую кружку ему вернули меньше, чем за минуту.              – Пожалуйста, будьте осторожны и не ошпарьтесь.              – Спасибо большое, – он осторожно взялся за держатель и, поклонившись, медленно развернулся, лицом к лицу сталкиваясь с другим гостем. Дернувшись от неожиданности, несколько горячих капель попали на руку, и из-за этого Минхо выпустил кружку из хватки.              – Мне очень жаль. Вы в порядке? – голос незнакомца звучал обеспокоенно, и стоило Минхо поднять взгляд, он узнал в нём вчерашнего парня, на которого пролил кофе.              – Да, всего лишь пара капель. Ничего страшного.              – Слава Богу, – молодой человек улыбнулся и указал пальцем на разбитую кружку. – Позвольте купить мне вам другой напиток. В знак извинения.              – Не стоит, всё правда в порядке, – Минхо вежливо кивнул, а про себя подумал, что теперь они квиты. Даже если он застрял во времени, не хотелось думать, что из-за его оплошности кто-то лишился кофты.              – Тогда ладно. Хорошо, что сегодня обошлось без химчистки.              – Ага.              Минхо второй день подряд пришлось извиняться перед персоналом. И, наверное, он бы снова покинул заведение, как можно скорее, но ударившее озарение откинуло смущение на второй план.              – «Сегодня обошлось»? Что за…? – он обернулся в направлении незнакомца, который уже надевал куртку, собираясь выйти из кафе, и это заставило его большими шагами чуть ли не бегом дойди до него. – Постойте, что вы сказали до этого?              – А что я сказал?              – Про химчистку.              – А-а, что обошлось без неё, – слабо улыбнулся незнакомец. – Было бы не очень, если кто-то из нас ещё и обжёгся.              – Нет, вы сказали: «сегодня обошлось».              – Разве?              Поглощённый собственными догадками, Минхо полностью игнорировал тон, с которым ему отвечали. Однако сейчас он чётко видел, как парень перед ним давил довольную улыбку, рвавшуюся наружу.              – Вы слишком очевидны, – Минхо приподнял бровь и склонил голову немного набок.              – Я ещё ничего даже не сказал.              – Разве? – ответ Минхо в идентичном насмешливом тоне, какой до этого был у незнакомца, заставил того улыбнуться естественнее.              – Не против, если я присоединюсь к вам за столом через пару минут?              – А, да. Мой стол…              – Я знаю, какой, – парень одарил очередной улыбкой и поспешил выйти из кафе, оставив Минхо в недоумении.                            Минхо сидел за столом у окна и смотрел на площадь. Суета набирала обороты, гуляющих становилось больше, потихоньку загорались гирлянды, а того парня всё не было.              Маленький луч надежды, что успел зародиться, сейчас понемногу начал потухать. Минхо не исключал возможности, что тот парень был всего лишь плодом его воображения из-за отсутствия нормальной социализации. Сейчас он поверил бы во всё, даже если увидел бы пролетающих оленей. Однако, в глубине души хотелось, чтобы всё оказалось действительностью.              Был ещё один человек, который застрял вместе с ним. Никогда в жизни он не чувствовал радости из-за обычного общения с другим человеком.              – Извиняюсь, нужно было передать документы, – стул отодвинули с неприятным скрипом, на который Минхо обернулся. – Делаю это каждый день.              – То есть, теперь вы не будете пытаться строить из себя непонимающего?              – Я изначально этого не делал, – снова лёгкая улыбка, от которой веяло непривычным теплом. – Меня зовут Чан. Не против перейти на «ты»?              – Буду только рад. Минхо.              Они закрепили странное знакомство рукопожатием, а после одновременно замолчали, стараясь не смотреть друг на друга. Минхо чувствовал себя неловко. Он стал инициатором данного разговора, а теперь все слова пропали из головы и внутри поселилась неуверенность.              Что говорить? Как себя вести? С чего вообще стоило начать, если неизвестно практически ничего? Голова готова была взорваться от потока мыслей, за которым Минхо никак не поспевал, но упорно старался. Выходило это крайне плохо.              – У тебя тоже идёт восьмой день? – первым заговорил Чан, разрывая тишину, кружившую над их столом. Минхо кивнул. – Я пытался узнать причину, но безрезультатно. Меня даже в сон клонит в определённое время, хотя я человек ночи и засыпаю только утром.              – Я заметил только, что если изменить своё действие, то окружение будет меняться в зависимости от него. Мои коты тоже ведут себя одинаково.              Чан понимающе закивал и уставился на Минхо, который, чувствуя чужой взгляд, быстро отвернулся к окну. Такая реакция вызвала у него улыбку и тихий смешок, от которого у Минхо начали краснеть кончики ушей. Это выглядело очень мило.              – Кстати, думаю, что всё же куплю тебе два напитка, – Чан принялся доставать из рюкзака бумажник, пока Минхо смотрел на него часто заморгав. – Должен признаться, что специально налетел на тебя оба раза.              – Зачем?              – Подтвердить свои догадки. Что будешь?              – Клубничный чай. Подожди, о чём ты? – но Чан уже отошёл от стола, показав язык, и, если совсем откровенно, это полностью сбило Минхо с толку.              Чан казался человеком открытым, жизнерадостным – полная его противоположность. Улыбался при разговоре и просто смотря на кого-то, говорил свободно и без особой фильтрации, от чего выглядел легкомысленно. Минхо бы сказал, что придурковато, но книгу по обложке не судят, он знал это не понаслышке.              – У тебя специфичные вкусы, – заметил Чан, возвращаясь на место с пультом оповещения в руке, который сразу положил на край стола. – Вчера пил холодный кофе, сегодня – горячий клубничный чай. Кто вообще пьёт холодные напитки в мороз?              – Я, – коротко отрезал Минхо, смотря взглядом, не терпящим дальнейших споров. Чан в очередной раз ярко заулыбался, кивнув головой. – Что ты там хотел подтвердить?              – А, это, – нервный смешок и смущённый взгляд наталкивали Минхо на абсурдные мысли. – Ну, как бы тебе сказать.              – Как есть, – Чан посмотрел на него исподлобья, загадочно усмехаясь, и приподнял правый уголок губ.              – Ты всегда такой прямой?              – Не заметил, чтобы ты сам соблюдал хоть какие-то границы нового знакомства.              – Ладно-ладно, колючка. Твоя взяла, – Минхо удивился, но надеялся, что на лице это не отразилось. – Это моё любимое кафе. Я приходил сюда каждый день и до петли, потому что работается здесь приятнее и быстрее. Так получилось, что я видел тебя всю эту неделю. Каждый раз ты подходил к кассе разным путём и менял свой заказ, поэтому мне захотелось поэкспериментировать.              – А подойти ко мне и спросить напрямую тебе в голову не приходило?              – И как ты себе это представляешь? «Эй, ты тут всегда заказываешь разный напиток, тоже застрял в одном дне?» – так, что ли?              – Именно.              – Это выглядело бы странно.              – Тебе как раз подходит.              – Что? Э-эй, новых знакомых обижать нельзя. Я единственный человек, с которым ты теперь можешь нормально говорить, вообще-то.              – То же относится и к тебе, – Минхо впервые за последние недели смог улыбнуться не котам, а человеку, которого видел второй раз в жизни. И чувство от этого было необъяснимо прекрасное.                     Солнце окончательно спряталось, уступив место ночным прелестям. Высоко в небе блёкло горели звёзды, а за окном зажглись тысячи огней, притягивавших взгляд. Минхо давно уже выпил чай и съел пирожное, которое Чан дозаказал. То самое – акционное, от которого он постоянно отказывался. Оно оказалось на удивление вкусным.              Их разговор в основном состоял из обмена опытом и наблюдениями, а ещё бесконечными попытками Чана узнать Минхо получше, раз теперь они плыли в одной лодке. Но каждый раз он увиливал от ответа, меняя тему. И, скорее всего, Чан намеренно позволял ему это делать.              – И всё же, сколько тебе лет? Это буквально ничего стоящего, всего лишь цифры, – Чан отодвинул пустую посуду к краю стола и подпёр голову правой рукой, продолжая смотреть в упор. Минхо выпустил усталый, побеждённый вздох.              – 27. Доволен?              – Конечно! Зови меня теперь «хён», я на год старше.              – Не дождёшься.              – О-оу, это ты зря. У меня великое терпение, многие всегда завидуют, – Чан заиграл бровями, по-озорному улыбаясь, и Минхо, как бы сильно ни старался, не смог сдержать смех. – Улыбка тебе больше к лицу. Показывай её чаще.              – А тебе, наоборот, стоит улыбаться меньше, – Минхо несколько раз прокашлялся, не зная, куда деть глаза. Он чувствовал, как жар от смущения охватывал лицо. – Выглядишь дураком.              – Значит, буду самым счастливым дураком, что улыбается всем назло.              Минхо закатил глаза, вновь отвернувшись к окну. Город жил своей жизнью – картина, которую он видел не один раз, сегодня выглядела иначе. Она менее раздражала, почти не вызывала напряжения, просто играла своими красками. Он чувствовал внутри необычайный покой, взгляд брал фокус не на прохожих, как происходило всегда, а на оформление. Сегодня оно, почему-то, казалось другим.              – Кстати, Минхо, – собственное имя из уст Чана звучало иначе. Словно оно было особенным, и подобная мысль заставила его слегка дёрнуться. – Давай обменяемся номерами? Я, конечно, всегда прихожу сюда, но иметь возможность контактировать лишней не будет. К тому же, вдруг кто-то из нас узнает что-нибудь новое.              – Ты же помнишь, что всё записанное сегодня на утро исчезнет?              – Блин, точно. Я могу попробовать запомнить? У меня хорошая память.              – А есть что-то, что у тебя не хорошее?              – Ну-у, – Чан задумался и опустил взгляд вниз, а через секунду расплылся в самодовольной ухмылке и посмотрел на Минхо. – Не-а.              – Какой же ты невыносимый, – недовольно, с толикой притворного отвращения и презрения протянул Минхо, отразив безысходность на лице. – Почему из всех людей именно ты?              – Да что тебя снова не устраивает? Я же ничего не сделал.              – Ты посмотрел вниз!              – На свои ноги! А если ты подумал о другом, то это уже твои проблемы, – Чан заливисто смеялся, совершенно не стесняясь людей вокруг. К нему хотелось присоединиться. – В любом случае, я могу попробовать запомнить номер или записать его на ладони. Что-то, да сработает.              Минхо внёс свой контакт в протянутый Чаном телефон, а когда тот отошёл в уборную, сложил руки на стол и положил голову поверх.              24 декабря никогда ещё не ощущалось настолько спокойным.                            

———

             

      Теперь Минхо с уверенностью мог заявить, что Чан – человек, который вообще не знал печали и не унывал. То есть, дурак. Об этом он сказал ему лично на следующий день после их длительного разговора.              Сообщения в тот день Минхо так и не получил, хоть и ждал, пусть признаваться в этом вслух не хотел. Он целый день посвятил котам, а вечером снова пошёл в кафе, где Чан сидел со скучающим лицом. Оно засияло, стоило Минхо показаться в поле его зрения.              – Я забыл твой номер, а на ладони его не осталось, – признался тогда Чан, скривив нелепую от смущения улыбку. Минхо впервые захотелось подразнить кого-то, чтобы лицезреть милый вид.              В тот вечер он взял инициативу на себя, а на следующее утро по памяти набрал номер и, услышав знакомый голос, сбросил вызов. И теперь уже три дня они начинали новое окно диалога в мессенджере. Чан, к слову, немного позже всё же запомнил номер.                     Минхо лежал на диване, читая книгу, когда с телефона, лежавшего на журнальном столе, донёсся звук входящего сообщения. Лениво привстав, он дотянулся до него и провёл пальцем по экрану.                     Chris Bang:       Пошли гулять              

Вы:

Не хочу

      

      Chris Bang:       Брось       Давай прогуляемся       Тебе не надоело бродить по району?              

Вы:

Нет

             Минхо положил телефон на грудь, старательно игнорируя все оповещения. Его не пугала мысль о прогулке, скорее – прогулка с Чаном.              Они не знали друг друга, пусть периодически и списывались и даже виделись пару раз, но кроме этого – ничего. Пустыня, посередине которой проходила Великая Китайская стена. Так он видел их связь.              На минут пять оповещения перестали приходить, и это пробудило в Минхо предательское желание посмотреть.                     Chris Bang:       Ну почему ты такой?       Всё равно же делать нечего       Минхо       ЛИ МИНХОО       Поехали на Мёндон       Или Лотте       Нуууууу              

Вы:

Ты слишком невыносим для взрослого

             Chris Bang:       Урааа ты ответил       Поедешь?       Я заеду за тобой через полчаса              

Вы:

В чем смысл спрашивать

если ты уже назначил время?

             Chris Bang:       Хехе       Давай адрес              

Вы:

(Вы поделились местоположением)

(Прочитано)

      

             Минхо нехотя поднялся с дивана и поплёлся в ванну. Он посмотрел на собственное отражение и, не заметив ничего, что требовало исправления, пошёл в комнату. Достав из шкафа самую тёплую кофту и чёрные джинсы, он быстро переоделся и снова взглянул в зеркало.              – Сойдёт, было бы перед кем красоваться. Главное, что тепло.              Из комнаты он направился на кухню, чтобы наполнить миски СунДунДо, хозяева которых обязательно проголодаются за время его отсутствия, а допускать этого не хотелось от слова совсем. Сделав всё необходимое, Минхо только собрался присесть, но планы прервал телефон.              Chris Bang:       Выходи       (Прочитано)              Надев ботинки вместо привычных кроссовок, Минхо накинул куртку и, взяв шарф, вышел из квартиры. Спускаясь вниз по лестнице, он прокручивал в голове, что ещё не поздно было вернуться, но отчего-то эта мысль казалась неправильной. В конце концов, они застряли вместе на неизвестное количество времени и по неведомым причинам, и уже это их сплачивало. Одна вылазка ничего не изменила бы и точно не прервала цикл.              Выходя на улицу, Минхо заметил чёрную машину, стоявшую около подъезда, из которой Чан вышел, радостно махая. Его хорошее настроение чувствовалось даже на расстоянии.              – Ты всегда такой довольный? – спросил Минхо, подойдя ближе, после открыв дверь пассажирского сиденья.              – А ты всегда такой угрюмый? – Чан по-детски показал язык и быстро сел в салон, пристёгиваясь. – Куда хочешь?              – Домой, – старший посмотрел на него разочарованным взглядом, от которого внутри что-то больно кольнуло. – Ладно. Мне казалось, ты был тем, кто предложил эту идею.              – Да, но мне интересно узнать, куда хочешь ты. Весело должно быть всем.              – Где народу будет мало. И не в горах.              – Боишься высоты? – Минхо кивнул. – Окей. Думаю, знаю одно подходящее место.              Чан завёл двигатель и плавно тронулся с места, не забыв включить музыку. Минхо всё это время смотрел в своё окно.                                   Машина медленно остановилась перед высоким забором, за которым виднелись какие-то маленькие домики, будки, палатки и качели.              – Заброшенный парк аттракционов? – скептически спросил Минхо, выходя из салона, и бросил на Чана сомнительный взгляд.              – Сам ты заброшенный. Он работает, просто не все хотят ехать на окраину. Пошли, тебе понравится.              – Очень в этом сомневаюсь.              Парк был небольшим, но по-зимнему красивым. Снежные шапки лежали на козырьках домиков и будок, на елях и ветках деревьев, украшенных гирляндой, которые пока ещё не были включены.              Шагая бок о бок, Минхо оглядывался назад, смотря на следы своих шагов, и смотрел правее – на те, которые оставались после Чана. Они шли близко. Настолько, что он мог чувствовать аромат чужого одеколона, смешиваемого с морозной свежестью. Воздух был пропитан чем-то сладким, нежным, тёплым.              Продолжая идти в самую глубь, Минхо заметил, что парк действительно работал. Во всех палатках стояли продавцы, готовившие горячие закуски, а помимо них гуляли и другие люди, которые хотели спокойствия. Парни неторопливо подходили к кассе. Минхо предпочитал держаться позади, но всё равно заблаговременно достал из бумажника карту. Чан коротко взглянул на вытянутую руку Минхо и непонимающе обернулся вновь, немногим позже заметив протянутую карту. Лёгкая тень улыбки коснулась его губ, и он, высунув язык в дразнящем жесте, ускорился в шаге, чтобы первым купить билеты.              Парк развлечений – место, где ожидаешь увидеть нескончаемый поток гуляющих в любое время года; где заранее знаешь, что придётся потратить несколько часов в очереди, чтобы прокатиться хоть на одном аттракционе. Поэтому этот практически пустой парк вызывал у Минхо неопределённую смесь чувств: скрытая от посторонних глаз таинственность, что медленно зачаровывала, и комфорт. Он не знал, как ещё можно было описать данное место.              Пока Чан по-прежнему стоял на кассе, Минхо осматривался по сторонам – взгляд зацепился за пожилую пару. Она шла неторопливо, любуясь декорациями и наслаждаясь своим временем. Улыбки на их лицах светили ярче солнца, а тепло, что они передавали друг другу через сплетённые пальцы, доходило даже до него. Счастливые, они прошли мимо Минхо, который в этот момент отметил про себя, что выбраться из дома было неплохой идеей. Возможно, он даже приедет сюда снова.              – Всё, можно идти, – Чан пару раз похлопал его по плечу и встал рядом, отдав один билет.              – У тебя вообще есть план действий?              − Не-а, − честно выдал Чан, расплываясь в своей фирменной широкой улыбке. – В этом вся прелесть. Мы можем испробовать всё, что здесь есть, и просто наслаждаться временем. Но для начала…               Чан замолк и начал осматриваться по сторонам, а после радостно хлопнул в ладоши и заговорщически подмигнул младшему. Минхо обернулся в том же направлении, чтобы увидеть причину подобной радости, и почти мгновенно пожалел, что вообще переступил через огромные ворота парка. Это был домик с разными украшениями, ободками и милой атрибутикой.              − Кристофер Чан, нет! – серьёзным тоном возразил Минхо, одаривая довольного Чана суровым взглядом. – Даже не думай!              − Как же быть? Я уже об этом подумал.              Заливисто смеясь, Чан, не задумываясь, схватил Минхо за запястье и быстро потянул за собой в сторону магазинчика. В небольшом помещении уже находились школьницы и милые парочки, которые счастливые примеряли друг на друга ободки с животными ушками. Два взрослых парня явно не вписывались в эту атмосферу, особенно – недовольный Минхо, однако Чан горел идеей одеть на младшего хоть что-то.              Он тянул Минхо ближе к стенду с различными ободками и воодушевлённо рассматривал каждый из них, с серьёзным видом размышляя о том, какой бы подошёл больше всего. Минхо же ловил на их паре многозначительные взгляды посетителей, видел, как школьницы смотрели на них и весело перешёптывались, отчего ему хотелось как можно быстрее покинуть это место, но Чан упёрто стоял на своём. Тот молниеносно стянул ободок с ушами кролика со стенда и, пользуясь заминкой Минхо, быстро натянул его на голову. Младший не сразу понял произошедшее. Осознание пришло, когда со стороны донеслось хихиканье и тихое «миленько».              − Эй, − Минхо поднял руки к голове, желая снять с себя ненужный аксессуар. – Я не собираюсь ходить с этим по всему парку. Ты за кого меня принимаешь?              − За Гринча, который пытается испортить Рождество, – честно отмахнулся Чан и заметил удивление на чужом лице. – Хотя бы постарайся насладиться моментом, окей?              Не дожидаясь ответа, Чан надел на себя ободок с ушами волка и поспешил выйти на улицу. Он озирался по сторонам, выбирая, куда пойти сначала: желание прокатиться на американских горках было велико, но страх Минхо откинул эту затею молниеносно. Не хотелось вводить младшего в состояние дискомфорта. Глаза разбегались, хотелось попробовать всё и сразу, и от этого порыва Чан отказываться не собирался.              Минхо всё это время стоял рядом и молча наблюдал. Он следил за тем, как в предвкушении разгорались глаза старшего, придавая им особый блеск, как хмурилось его лицо в раздумьях; смотрел, как уголки пухлых губ опускались ниже, а взгляд постепенно начинал угасать от неопределённости. Чан крутился на одном месте, что-то бурча себе под нос, а Минхо просто находился рядом.              – Облегчу тебе задачу, – через несколько минут тишины проговорил Минхо, качая головой, и потянул старшего за куртку.              Они подошли к дому страха, где на входе сидел парень в костюме жнеца смерти. Его длинный чёрный плащ, надетый поверх куртки, имел кровавые пятна; у двери стояла коса. Показав билет, Минхо первым ступил внутрь, а когда не обнаружил позади себя Чана – вышел снова, затаскивая того в кромешную темень.              Помещение было схоже с лабиринтом, в котором единственным источником света выступали зелёная подсветка на потолке и тусклые светильники красного цвета на некоторых картинах. На всех стенах имелись кровавые отпечатки ладоней и пальцев, а вдоль прохожей части были разбросаны разные конечности, кости и даже чучело животных. Запах витал соответствующе неприятный.               Парни шли по длинному коридору, изредка всматриваясь в темноту и пытаясь увидеть хоть какие-то очертания. Заходя в комнату, что оказалась в самом конце прохода, Чан дёрнулся от испуга, когда под подошвой взорвалась хлопушка. И это заставило Минхо засмеяться в голос. Прямо по центру комнаты висели трупы, мимо которых было невозможно пройти не коснувшись.               Чан медленно двигался вдоль стены с прикрытыми глазами, иногда оборачиваясь на Минхо, что подталкивал его идти дальше. Он не хотел показывать своего страха, но вызов, брошенный самому себе, оказался выше его сил. Возможно, потерять часть гордости и признаться в собственной слабости – идея отличная.              Чан сделал всего один шаг вперёд, когда внезапно из-за спины висевшего трупа всплыл актёр, потянувшийся к нему рукой.               Громко вскрикнув от неожиданности, Чан оттолкнул от себя руку и присел на пол, потеряв равновесие. Сердце бешено колотилось и готово было выпрыгнуть из груди, тело пробрала сильная дрожь, дыхание спёрло. Он и до этого особо перед собой ничего не видел, сейчас же в глазах всё поплыло окончательно.              – Прошу нас извинить, – Минхо вежливо поклонился актёру, который после покинул комнату, и повернулся к старшему, протягивая тому руку. – Вставай, Бан Чан. Здесь везде петарды, поранишься.              – Мне нужна передышка. Я так не могу.              Оставшийся путь Чан держался за куртку Минхо, иногда вскрикивая, когда снизу хватали за лодыжку, а если неизвестная рука проводила по спине, то и вовсе чуть ли не обнимал сзади. Минхо же всю дорогу смеялся, продолжая повторять, что всё хорошо и это обычные декорации. Не то чтобы Чан не понимал сам, просто воображение всё равно уносило его в далёкие дали. Вышли они оттуда целыми. Точнее, вышел один лишь Минхо, потому что Чан практически выползал на подрагивающих ногах.              – Признаю, было весело, – растянув довольную улыбку, пропел Минхо, стоя перед выходом из дома страха. – Может, повторим?              – Ха-ха-ха, смешно, – Чан наклонился и опёрся руками о колени, переводя дух. – Ноги моей там больше не будет.              – Да ладно тебе, не так уж и страшно было, – Минхо легонько похлопал старшего по спине, всё так же посмеиваясь. – Зачем ты вообще согласился, если боишься?              – Не хотел портить твоё веселье. Ты впервые за сегодня хоть в чём-то проявил интерес.              – Какая честь. Пошли дальше.              Часы пролетали, и настроение Минхо становилось только лучше. Он с наслаждением катался на многих аттракционах, на которые затаскивал его Чан, и с азартом играл на автоматах в крытом зале. Каждая его победа сопровождалась громким злорадным смехом, а поражение – наигранной обидой, после которой Чан расплывался в улыбке, причитая, какой Минхо милый в гневе.              – Почему ты продолжаешь меня сегодня доводить? – взвыл Минхо, с недовольством смотря в экран игрового автомата, где огромным красным шрифтом было написано «вы проиграли». – У тебя какой-то пункт на чужую злость? Фетиш?              – Ага. На твою. Ты очень мило злишься, ничего не могу поделать.              – Фу-у, – кривя лицо в отвращении, Минхо закрепил автомат на держателе и поспешил покинуть зал.              По всему парку уже зажглись фонари и гирлянды, что красиво переливались и отливали на снегу. Стало значительно холоднее, но Минхо чувствовал одно лишь тепло.              – Не голоден? – Чан достал телефон из кармана и посмотрел на время. – Не думаю, что мы успеем нормально поесть, если хотим оказаться дома до полуночи.              – Звучит, как в той сказке. У тебя машина превратится в карету?              – Да ты быстрее свой ботинок потеряешь.              На сказанные слова Минхо среагировал быстро: голыми руками взял снег и, скомкав его в шар, кинул в убегавшего Чана, попав тому ровно в спину. Старший не стал стоять в стороне и кинул ответный клубок, но промахнулся, чем вызвал у Минхо довольный, очень злорадный смех. Они перекидывались всю дорогу до палатки с едой, игнорируя малое количество гуляющих, что смотрели на них с весельем. Впервые за долгие годы Минхо было всё равно на окружающий мир, ведь он находился в своём.                     Они сидели за столиком у палатки, молча наслаждаясь едой. Чан выбрал рыбные палочки в бульоне, а у Минхо были острые сырные ттокпокки. Есть на открытом воздухе, имея при этом неплохую компанию, оказалось намного лучше, чем он мог предполагать. Наверное, ему это даже нравилось.              – Как ты нашёл это место? – поинтересовался Минхо, подняв взгляд на Чана ожидающий. – Тут и правда спокойно.              – Коллега как-то посоветовал. Мне нужно было составить план поездки для детей.              – Детей?              – Я работаю учителем английского языка. Иногда помогаю другим и езжу с классом на экскурсии.              – Звучит хлопотно. И нервно.              – Но приятно, – Чан улыбнулся и отпил немного бульона. – А кем работаешь ты?              – Музыкальный продюсер.              – Звучит не менее хлопотно, но музыка это классно. Через неё можно передать свои чувства и мысли. Иногда, она донесёт их намного точнее, чем любые слова.              Минхо промолчал, но про себя отметил, что Чан понимал его. Было приятно осознавать, что общение можно легко построить, имея всего несколько общих интересов.                     Остаток вечера они продолжали гулять по парку и делали фотографии, которые всё равно исчезнут, и просто весело проводили время. И не будь Минхо человеком закрытым, то он бы поблагодарил Чана за сегодняшний день. Ему была необходима эта смена обстановки. В глубине души Минхо всегда хотелось иметь хотя бы одного близкого человека, ведь ему действительно понравилось прогуливаться с Чаном.                     

——

      

      

      Попытки считать дни больше не имели смысла. Минхо запутался – шла вторая неделя или четвёртая. Каждое утро начиналось одинаково и только благодаря Чану его дни имели красочное разнообразие. После поездки в парк, после которой он заснул крепким детским сном, они начали каждый день выбираться на прогулки по разным местам.              Долго причитая об отсутствии желания и ненависти к людным местам, Минхо всё равно был готов к приезду Чана. Каждый раз. Например, дня четыре назад он ныл старшему во время звонка, что на Мёндоне вообще невозможно будет пройти и смотреть там не на что, а ещё огромное количество иностранцев и адская смесь запахов испортит весь настрой прогулки.              Или на следующий день, когда они поехали на остров Нами, где гуляющих тоже было не сосчитать, Минхо всю дорогу ворчал о том, что делать там нечего и он недавно смотрел репортаж с острова, поэтому будет скучно. Тем более, остров Нами – одно из популярнейших мест для посещения, ведь именно там снимались многие культовые сцены фильмов и дорам.              Даже вчера Чан шёл по набережной реки Хан и спокойно поедал горячие шашлычки на шпажках, пока Минхо позади него распинался о морозе и странных людях, выходящих гулять в такую погоду. Особенно он не понимал тех, кто катался на пароме.              В итоге прокатился сам и ему даже понравилось. Вслух он не проронил ни единого хорошего слова, однако, приподнятое настроение и блестящие глаза сделали всё за него. Минхо очень нравилась каждая их прогулка, и Чан прекрасно это понимал.                     Его «сегодня» никак не отличалось от предыдущих «вчера». Утро началось с Дори, запрыгнувшего на него, после – приготовление завтрака и целый день чтения с короткими перерывами на игры с любимцами. За последнюю неделю он потратил энергии больше, чем за весь год, поэтому настроение было исключительно домоседское.              Перелистывая страницу, Минхо отвлёкся на телевизор, где началось кулинарное шоу. Каждый день он менял каналы, потому что сидеть на одном уже надоело, и пока транслировались другие шестьдесят – жить вполне было возможно.              Неожиданно из кармана спортивных штанов завибрировал телефон, на вызов которого Минхо ответил не всматриваясь. Сейчас у него был только один человек, который мог звонить.              – Я не хочу гулять. У меня социальная батарейка на нуле, – первым делом пробурчал он, слыша на другом конце породнившийся смех.              – Знаю, поэтому хотел предложить посмотреть фильм.              – В кинотеатрах мест нет. Самый наплыв.              – Можем засесть у меня. Если ты, конечно, не против.              Минхо подвис, прокручивая в голове услышанное предложение. Стоило признать, что он привык к Чану и его ежедневной компании, но были они всегда в окружении других людей. Не возникало моментов, где бы они остались наедине, поэтому сейчас Минхо не был уверен в своих ощущениях. С одной стороны, киснуть дальше одному не хотелось, а с другой – один на один с Чаном в чужой квартире. Но ведь можно было изменить место встречи, чтобы сохранить собственный комфорт. Не так ли?              – Лучше у меня. Я не хочу сейчас куда-либо ехать, а в тебе энергии всё равно хватает на четверых.              – Ты уверен? Тебе будет нормально?              – Иначе бы я не предложил. Почему ты задаешь такие вопросы?              – Ладно, хорошо, прости, – Чан просмеялся, а Минхо отметил про себя, что голос старшего по телефону звучал ниже. – Мне что-нибудь прихватить?              – Можешь взять пиво, а я пока закажу доставку. Квартира 325.              – Окей, скоро буду.              Сбросив вызов и убрав телефон обратно в карман, Минхо пристально смотрел в одно предложение книги. Оно не плыло перед глазами, он чётко видел все слова, но их смысл проходил мимо. Мысли разбредались, погружая голову в хаос, а в месте с ними терялся и Минхо.              Он резко подорвался с места и начал бродить взглядом по квартире: пыли не наблюдалось, ничего не валялось, даже игрушки СунДунДо лежали в отведённом углу. Было непривычно ожидать гостя. Он жил в этой квартире четыре года, и за это время в неё ступали только сантехник, электрик и мебельщики, которых гостями назвать язык не поворачивался. Минхо не знал, волновался ли он из-за Чана или что они останутся наедине, но старался не сильно думать об этом.                     Через час раздался стук в дверь, и Минхо, отставив на кухне приготовления, пошёл к входу. Чан встретил его скромной улыбкой, удерживая в руках два пакета.              – Привет.              – Привет, проходи, – забрав из рук старшего пакеты, Минхо понёс их на кухню и принялся разбирать. – Ты и котам купил лакомств?              – Я помню, ты говорил, что они любят поесть, поэтому подумал, что лишним не будет.              – Как предусмотрительно с твоей стороны.              Чан прошёл в гостиную и сразу остановился, смотря на три пары глаз, внимательно наблюдавших за ним. Они не подходили, изучая на расстоянии, и это показалось ему максимально милым и забавным.              – Яблочко от яблони недалеко падает, а?              – О чём ты? – Минхо вошёл в гостиную с коробкой пиццы в одной руке и курицей в другой. Он расставил всё на журнальном столе и взглянул на Чана.              – Они, как и ты, не подходят, а просто изучают. Сколько времени мне потребуется, чтобы коснуться хоть одного?              – Вечность.              – Спасибо, – Чан закатил глаза и пошёл вслед за младшим. – Тебе помощь нужна?              – Нет, я уже всё.              – Окей, а ванна?              – Первая дверь от коридора справа.              Чан быстро помыл руки, подправил волосы и вернулся обратно, когда Минхо уже разложил на столе всё необходимое. Он сел на пол у другого края, заранее вытащив телефон из кармана джинс. Коты до сих пор смотрели на него с настороженностью.              – Что будем смотреть? – спросил Минхо, раскрывая коробки.              – Думаю, рождественский фильм подойдёт идеально. Или можно включить какой-нибудь мульт по этой теме.              – Давай другое.              – Теперь я ещё больше хочу что-то в этом духе. Знаешь, есть много шедевров про Гринча или легендарный про скрягу Скруджа. Точно!              – Эй, ты что сейчас пытаешься сказать? – Минхо открыл банку пива и бросил на старшего взгляд полный недопонимания.              – Что мы будем смотреть «Рождественскую историю», – Чан набрал в поиск название и сразу же включил, удобно усаживаясь. – Всё, тихо. Наслаждайся.                     Первые минут пятнадцать Минхо не мог сказать, что наслаждался просмотром. Единственное, что приводило его в восторг – вкусная курочка и пиво, а кадры мультфильма просто пролетали перед глазами. Сидящий чуть дальше Чан, казалось, с первых секунд ушёл с головой. Коты лениво лежали перед телевизором, иногда подходя ближе, чтобы утащить из рук лакомый кусочек. Сказать, что Минхо было неинтересно – не сказать ничего.              Однако позже, он действительно втянулся. Особенно увлёкся, когда к Скруджу пришёл первый дух, который унёс его в прошлое, где тот наблюдал за маленьким собой и вспоминал, что когда-то и правда наслаждался праздником; когда показывали, как Скрудж игнорировал всё и всех, включая возлюбленную, в погоне за деньгами, что в итоге привело к их разрыву.              Минхо не видел в нём себя полностью, но отдельные моменты наталкивали на мысль, что чем-то они всё же были похожи.              – Это печально, – проговорил Чан, медленно встав с места. – Я выпил, тебе захватить?              – Да.              Появление второго духа, который показал Скруджу, как тот вёл себя сейчас, и что о нём думали другие, вызвали у Минхо смешанные чувства. Улицы городка были украшены к Рождеству и полнились радостными нарядными людьми, ломящимися от рождественских угощений полками магазинов. Везде царили счастье и изобилие по поводу грядущего праздника, и только он один не мог понять восторга на лицах.              Неприятно и, наверное, даже больно стало, когда Скрудж слушал тост поднятый за него, от клерка, работавшего в его конторе. Вся семья разом принялась гримасничать, ведь никто не жаловал скрягу Скруджа, и выпили они за здоровье гадкого, бесчувственного старика лишь из-за Рождества.              Не то чтобы Минхо считал себя сварливым человеком, который не умел наслаждаться праздником и не отпускал сотрудников отдыхать, но нелепая мысль о сходстве заставила его вспомнить все прожитые годы.              Неужели он невзлюбил Рождество только из-за постоянной загруженности? Разве мог человек, который раньше имел способность наслаждаться семейными празднованиями, настолько измениться? Почему теперь он кривил лицо от одного лишь упоминания Рождества? Минхо никогда не думал, что осознание будет даваться так тяжело.              – Выглядишь загружено, – заметил Чан, надкусывая пиццу. – Не нравится?              – Смотри молча.              – Да-да, мистер скряга.              Приход третьего и последнего духа окончательно разбил Минхо. Будущее, в котором горожане радовались смерти Скруджа, не могло не огорчать. Он со скопившимися в глазах слезами наблюдал, как старик смотрел на собственное надгробие и понимал, что его не вспоминают добрым словом и продолжают жить, изредка упоминая нелестными высказываниями.              Этот момент заставил его переосмыслить своё отношение к происходившему вокруг, подумать, насколько он не выносил Рождество на самом деле. Минхо пропустил через себя мысль, что не хочет всю жизнь избегать праздников и оказаться настолько же одиноким, как и Скрудж.              – Эй, – Минхо слабо ткнул Чана в бок, вынудив оторваться от экрана и взглянуть на себя. – Он изменится?              – Смотри и узнаешь.              Минхо с неподдельным интересном наблюдал за происходящими событиями. Вот Скрудж лежал в своей большой кровати, совсем один, пока остальные собирались в кругу семьи, и думал, что не хочет себе такой плачевный конец. Он начал искренне радоваться Рождеству, повысил жалованье рабочему, отдал немалую сумму на благотворительность и даже посетил племянника в чудесный праздник, который был несказанно рад видеть дядю. Скрудж упорно менял мнение окружающих о себе, с огромным желанием помогал горожанам и радовался каждому дню. Он смог стать добрым и щедрым человеком, который заслужил поддержку и любовь в лице других людей. Это конец истории, которая трогала за душу.              – Ты плачешь, – тихо произнёс Чан, выключая титры.              – Представь себе, я чувствую, – Минхо стёр слёзы рукавом кофты и залпом опустошил остатки пива. – Это было сильно. Даёт пищу для размышления.              – Например?              – Например, почему я не могу наслаждаться Рождеством, как все. Как ты. И почему именно я застрял в петле в этот день.              – Есть догадки? – Чан положил себе на тарелку ножку и отпил пива, а затем взглянул на младшего.              Минхо смотрел на банку, словно на ней будет написан заветный ответ, который он искал долгие годы. Он всегда знал, что ему не понять людского счастья, не прочувствовать на себе всей предновогодней атмосферы, но это его не особо печалило. Грусть – то, что он упорно отрицал, всё же стало одним из факторов, почему праздник для него не мил. А второе, наверное…              – Одиночество, – тихо признался Минхо, не осмеливаясь посмотреть в глаза напротив. – Я понял это сейчас, если честно.              Чан молчал, не находя слов, да и в этот момент не было ничего, что он мог бы сказать для поддержки. Хотелось просто находиться рядом и дать Минхо возможность выговориться. Это в любом случае возымело бы хоть какой-то эффект.              – Смотря на других людей, я не чувствовал зависти, радости, ничего абсолютно. Они существовали в отдельном мире, как и я в своём, и наши миры никогда не пересекались, – Минхо продолжал говорить в полтона, как если бы их могли услышать другие. Но он делился сокровенным, а слова давались тяжело, поэтому так ему было легче. – Но после знакомства с тобой, после всех прогулок и вылазок по людным местам, я начал их понимать. Даже на город смотрю немного иначе. И не сказать, что я кардинально изменил своё мнение, просто твоё присутствие рядом делает этот день сурка особенным. Наверное, поэтому люди и любят Рождество, что могут проводить время в кругу близких.              – Откровение дня: я специально включил этот фильм, – признался Чан и сделал короткий глоток. – Ты совершенно не похож на героя истории, ведь умеешь наслаждаться временем, пусть перед этим и будешь долго ворчать.              Лёгкая улыбка коснулась губ Минхо, и он позволил себе слабо ударить старшего в плечо, протянув руку через столик.              – Я не знаю, почему именно мы застряли в этом дне, но рад, что это случилось. Благодаря петле я теперь могу ездить по городу, хотя обычно времени не находится.              – В жизни бы не поверил, что ты и затворник, – Минхо пустил усмешку, смотря на Чана немного дразняще. – Каждый день таскаешь меня везде, рассказываешь удивительные истории, делишься рандомными фактами. Первое впечатление о тебе складывается странное.              – А второе?              Приглушённый свет, исходящий из кухни, чёрный экран телевизора, на котором титры по-прежнему стояли на паузе, и тишина. Такая тягучая, спокойная, лёгкая и самую малость таинственная. Словно сейчас раскроется секрет, что был спрятан за завесой; будто случится долгожданное чудо, в которое Минхо не верил. Никогда. Но рядом с Чаном ему хотелось поверить. Хотя бы на самую малость.              – Яркое. Ты сияешь ярче звезды, до которой невозможно дотянутся.              – В таком случае, ты – луна, чьё очарование можно заметить лишь ночью. Не забывай об этом, Минхо.              Внезапный жар обдал щёки и полз верх к кончикам ушей, делая явным смущение, которое он хотел скрыть за неловким кашлем. Минхо продолжал пить, но улыбка предательски рвалась наружу, а тепло в груди согревало лучше алкоголя. И, возможно, Чан это заметил, но ничего сказал. Лишь расплылся в ответной улыбке и в очередной раз назвал Минхо милым.              Комплимент, что распустился цветением в сердце.                     

——

             

      Чан громко смеялся, лежа на спине, пока огромные хлопья снега падали на лицо, а Минхо по-детски дулся рядом, потому что нормально встать на доску не получалось.              – Хё-о-он, я серьёзно обижусь на тебя. Помоги мне!              – Иду-иду, ты просто слишком милый, – кое-как встав со снега, Чан подбежал к младшему и помог устоять, крепко удерживая за руки.                     Шёл, наверное, тридцать третий день, как они застряли в 24-ом декабре. И если первое время было тяжело, то теперь они наслаждались этим по полной в компании друг друга.              В этот раз Чан с самого утра околачивался у Минхо в попытках уговорить съездить на зимний курорт. Он показывал фотографии и видео с сайта, рассказывал, что, как выходцу из бесснежной страны, ему очень хотелось попробовать зимний вид спорта. И Минхо, каким бы он ни был противником активного образа жизни, не нашёл в себе сил отказать. Особенно сложно оказалось устоять перед улыбкой Чана и его глазами, смотревшими на него с надеждой и предвкушением.              Поэтому они здесь, уже который час пытались освоить прелести сноуборда, но каждый раз летели в снег и подолгу смеялись, не в силах встать.              – Почему у тебя получается лучше? – Минхо мёртвой хваткой вцепился в руки Чана, пока старший медленно катил его вперёд. – Ты же говорил, что никогда не катался.              – Сёрфинг чем-то отдалённо напоминает сноубординг, поэтому мне даётся легче.              – А что тебе даётся не легко?              – Ты, – поддразнил Чан, незамедлительно столкнувшись с грозным взглядом, что вызвал у него смех. – В самом начале. Ну, честно, ты был невыносим.              – Ты вообще-то был хуже.              – Именно поэтому я тебе и нравлюсь. Всё, здесь ровно, можешь дальше сам, а я схожу за доской.              Минхо сел на снег и повернул голову в сторону поднимающегося Чана. Его силуэт становился меньше с каждым шагом, пока окончательно не растворился на красивом белом фоне.              – Да, наверное, поэтому, – улыбнулся он и откинулся спиной на снег, довольно развалившись звездой.                                   Счастливые часов не наблюдают. Это Минхо теперь знал по собственному опыту. Он потерял счёт времени, находясь на склоне, и даже ни разу не задумался, что они пребывали в горах. Настолько весёлым оказалось времяпрепровождение, таким красивым был сам курорт, что с каждым разом, как солнце меняло своё положение, желание уезжать уходило вместо с ним.              Чан довольно быстро освоил азы сноубординга и теперь радостно скатывался вниз, а потом со всех ног бежал обратно, чтобы помочь съехать Минхо, который падал через несколько метров. Их громкий смех разносился по округе, а испуганный вопль младшего, когда он катился кубарем вниз, надолго останется в памяти Чана.              Развешанные по всей территории гирлянды загорались одна за другой, запуская невероятнейшую цепную реакцию. Снежные хлопья, медленно падавшие вниз, и музыка, доносившая из колонок базы, придавали атмосфере намного больше волшебства, чем показывали в фильмах. Минхо с искрами в глазах наблюдал за другими, с улыбкой встречал Чана на склоне и был невероятно счастлив. Хотелось, чтобы время никогда не возвращалось в прежнее русло. Этот миг, он хотел сохранить его навеки.              – Устал, – Чан сел рядом с Минхо и открепил доску от ботинок. – У меня лёгкие сейчас сгорят.              – Ещё бы, ты проехал с самого пика.              – Оно того стоило, – довольный смешок и секундой позже старший уже лежал, смотря в тёмное небо с миллионами огней. – Тебе понравилось?              – Очень. Спасибо, – это были самые искренние слова, наполненные нежностью.              – Я рад.              Чан похлопал его по спине, а затем потянул за капюшон, уложив рядом с собой. Минхо тихо засмеялся, но лёг, не сопротивляясь. Было очень тепло и уютно, приятно, несмотря на погоду в горах. Он никогда не смотрел на ночное небо под таким углом, не осознавал всю прелесть, пусть и описывал это множество раз в своих текстах. За этот месяц Минхо открыл для себя много нового, но самое важное – он открылся сам. Благодаря Чану, который лежал рядом и смотрел на него, как на восьмое чудо света.              – Пора подниматься. Нам скоро уезжать, – проговорил старший, слыша недовольство сбоку. – Что такое?              – Не хочу уезжать.              – Вот это новости, ты точно Минхо? Может, тебя успели подменить, пока я катался? – Чан приподнялся на локте, смотря на Минхо сверху вниз. – Мы приедем сюда снова, обещаю.              – Давай отметим завтра Рождество вместе.              Глаза Чана расширились от удивления, и на секунду, Минхо пожалел о сказанном, желая забрать слова назад. Но старший ласково улыбнулся и, сняв перчатку, коснулся лба Минхо, нежным движением руки смахнув с него снежинки. Сердце пропустило тяжёлый удар.              – Буду только рад.              Улыбка, такая яркая и светлая, её Минхо хотел удержать, как можно дольше. Чтобы только она согревала его в холодные дни.                            

—

      

      День выдался максимально хлопотным, но эти хлопоты были до невозможности приятны.              Минхо проснулся рано утром и первым делом написал Чану, спросив, какие блюда тот предпочитал. Затем поехал в торговый центр и по списку скупал новогодние украшения, ёлку, продукты и подарок. Он знал, что всё исчезнет на следующий день, тем не менее хотелось подарить эмоции, которые останутся точно.              Первая половина дня прошла за украшением. Его маленькая тёмная квартира спустя несколько часов изменилась до неузнаваемости: золотистый дождик на окне гостиной, а рядом красивая ёлка, обмотанная гирляндой. На стеллажи он поставил милых снеговиков и закрепил несколько красных носков, на дверь повесил венок. Минхо никогда не думал, что с огромным энтузиазмом будет готовиться к Рождественской ночи, но ему понравилось.              После обеда он потратил все силы на готовку. Спонтанное меню для стола было составлено на основе их общих предпочтений, которые включали в себя любимые блюда Чана. Запечённая индейка с картофелем на гарнир, несколько салатов западной кухни, фрукты, торт и вино. Он мог купить торт в ближайшем кафе, но желание сделать всё самому оказалось велико, поэтому в каждое блюдо вкладывались душа и любовь. Настроение охватило непередаваемое.                     Выйдя из душа, Минхо взглянул на время. 19:24. Чан приедет к восьми, как раз к моменту, когда приготовится главное блюдо. Он высушил волосы и пошёл к шкафу, выбирая, что бы надеть. Не хотелось выглядеть броско, что-то красивое, но в то же время удобное.              Остановив выбор на красной рубашке и чёрных брюках, Минхо уложил волосы, убрав чёлку набок. Он смотрел на своё отражение в зеркале и понимал, что образ выглядел не полным, поэтому завершил его лёгким макияжем и аксессуарами. Длинная серьга в виде звезды свисала с одного уха, а полумесяц красовался на другом.              – Я же нормально выгляжу? – неуверенно спросил он у вошедшего в комнату Дуни, который в ответ тихонько мяукнул. – Сочту это за «да». Спасибо.                     Пока Минхо был занят последними приготовлениями, часы пробили ровно восемь, а вместе с этим постучал и Чан, которого он побежал встречать.              – Выглядишь превосходно, – с порога заявил старший, осмотрев Минхо с ног до головы.              – Спасибо.              Ступив внутрь, Чан повесил пальто на крючок в прихожей, и прошёл в гостиную, теряя дар речи от восторга. Освещение исходило только от дождика на окне и гирлянд, а ещё телевизор добавлял дополнительного света. Атмосфера изменилась кардинально – намного уютнее, чем все предыдущие разы, в которых ему довелось гостить в этой, когда-то серой, квартире.              – Я могу помочь? – Чан заглянул на кухню, Минхо в это время доставал противень из духовки.              – Открой, пожалуйста, вино. Оно в холодильнике.              Общими усилиями закончив всё, они сели за стол ближе к девяти. На фоне тихо играла музыка с рождественского фестиваля, свет гирлянд красиво отражался в глазах Чана, сидевшего напротив. Минхо не смог произнести мысли вслух, но старший выглядел сногсшибательно. Чёрная рубашка облегала накаченное тело, а под воротом красовалась серебренная цепь; обычные брюки идеально сидели на его ногах, а уложенная пробором чёлка непривычно открывала лоб. От одного вида у Минхо спирало дыхание, но он держался.                     Вечер проходил в спокойной обстановке. Казалось, что даже коты уже привыкли к Чану, хотя каждый его приход для них был первым. Они кружили вокруг него и запрыгивали на колени, давая себя погладить. С лица Минхо не спадала улыбка.              – Кстати, знаю, что это бессмысленно, но у меня есть для тебя подарок, – Чан встал из-за стола и прошёл в коридор, а чуть позже вернулся с подарочным пакетом в руках. – Надеюсь, в будущем у меня будет возможность подарить тебе его в неисчезающем виде.              – О, у меня тоже есть кое-что, – Минхо поднял из-под стола маленькую коробочку и протянул её через стол.              Чан подарил ему новые наушники и музыкальную установку. То, на что Минхо вряд ли бы раскошелился сам, отчего подарок стал значимее в тысячу раз, несмотря на то, что утром от столь трогательного подарка не останется ни следа. Минхо же подарил браслет из белого золота, потому что как-то раз Чан обмолвился, что начинает тереть запястья в кризисных моментах. Неосязаемая мелочь, однако очень приятная.              – Ты удивительный человек, – сказал Чан, с аппетитом поедая ужин. – Почему ты так хорош во всём?              – Тебе просто кажется.              – Не скромничай. Уровень твоей готовки может посоперничать с поварами ресторанов. Слов не хватит описать, насколько это вкусно.              – Рад был стараться.                     Время шло, а с лица Минхо улыбка не спадала, наоборот, она становилась только шире. Чан рассказывал смешные истории из прошлого о Рождестве, показывал фотографии семьи и друзей, а ещё питомца – Берри, которая осталась в Сиднее у родителей.              Они даже смотрели выступления с фестиваля, комментируя некоторые номера и декорации, отмечая ужасное качество звука микрофонов и непрофессиональную работу камеры. Парни говорили обо всём и ни о чём одновременно, строили планы на следующий день и просто наслаждались обществом друг друга.              – Кстати, ты никогда не задумывался, почему мы застряли именно в сочельник? – внезапно спросил Чан и сделал глоток красного вина.              – Нет. Наверное, я просто смирился с этим после лёгкого шока.              – У меня была мысль, но не уверен, что это оно. В любом случае, что ты делал в настоящий сочельник? Что говорил? Как вообще прошёл твой день?              Минхо прикрыл глаза, вспоминая своё состояние на тот момент. Воспоминания казались такими далёкими и померкшими, словно это было давно, а не примерно месяц назад. Если сравнивать с последними неделями, то можно было подумать, что одну жизнь проживали два разных человека. Как же сильно он изменился. В лучшую сторону.              – Целый день был дома, вечером прогулялся по площади и лёг спать. Помню, что прокручивал в голове, что терпеть не могу этот день.              – У меня наоборот: я в тот вечер говорил с родителями по видео и отсчитывал часы, чтобы поздравить их, а после сказал, что нет ничего лучше рождественского чуда.              – И ты ведешь к…?              – К тому, что, возможно, поэтому мы с тобой оказались здесь и сейчас. Тем не менее, какой бы ни была причина, её мы вряд ли узнаем, да и эта петля помогла нам сблизиться. Я действительно рад, что мы с тобой познакомились, Минхо.              – Я тоже.              – За нас? – Чан поднял бокал, двигая его ближе к Минхо.              – За нас.              Звон фужеров пришёлся на момент окончания концерта. Артисты радостно улыбались и поздравляли всех с наступающим. Картина, которая раздражала Минхо всё это время, сегодня добавляла шарма атмосфере.              Чан продолжал рассказывать истории, а он с удовольствием его слушал, периодически выпивая. Коты заснули перед телевизором, как и всегда, а стрелка часов уже была у двенадцати.              – Хочешь покажу кое-что? – воодушевлённо спросил Минхо и вскочил из-за стола, подойдя к окну, и открыл створку. – Счастливого Рождества!              Часы пробили ровно полночь, под окнами проходила всё та же компания с алкоголем в руках, но сегодня Минхо произнёс эти слова искренне, радостно улыбаясь и в унисон с ними.              Чан, не сдержив тёплой улыбки, подошёл ближе и заправил выбившуюся прядку младшего за ухо. Он смотрел в его глаза и светился. Настолько приятно было проводить этот день вместе. Хотелось вечного продолжения, которое, к сожалению, когда-нибудь подойдёт к концу.              – Счастливого Рождества!              Минхо заливисто засмеялся, слишком смущённый такой близостью, но отходить не стал – они вместе наблюдали за яркими огнями города. Стоя бок о бок, рука об руку, Минхо ощущал чужую ладонь, но взять её в свою смелости не нашёл. Было хорошо и так.              Ночь медленно близилась к рассвету, а вместе с ней и вся магия постепенно спадала. Минхо сидел за столом, смотря на Чана в одну секунду, а в другую перед глазами стало темно. Сон подкрался незаметно, стирая все следы пребывания чуда, в которое он успел поверить.              Болезненное чудо, которое он запомнит надолго.                            

—

      

      Минхо проснулся в приподнятом настроении, даже тело ощущалось легче обычного. Он быстро встал с кровати и пройдя через ванную, пришёл на кухню, где сидели коты. Не обращая никакого внимания, что питомцев не должно быть здесь в это время, Минхо принялся готовить завтрак.              Часы показывали 9:00, 24.12.                     Плотно позавтракав и немного прибравшись дома, Минхо решил написать Чану, но в мессенджере его профиля не оказалось. Несколько раз проверив верность введённого номера, он принялся звонить, однако каждый раз ему отвечали одинаково: «Извините, абонент не существует».              – Что за чёрт?              Минхо вновь и вновь набирал давно заученный номер, но ему никто не ответил. Ему не ответил Чан. Он бросил быстрый взгляд на дату – та же, и прошёл к телевизору, чтобы включить. Обычно по МВС в это время показывали повтор вечернего шоу, но сегодня транслировалась совсем другая программа, которую он раньше не видел.              – Вы издеваетесь? – Минхо сел на диван, устало потирая лицо, и только когда в гостиную пришёл Суни, начав лениво перекатывать игрушку, заметил разность действий. – Нет-нет-нет. Этого не может быть.              Быстро подорвавшись с места, Минхо накинул на себя куртку, одел кроссовки и вылетел из квартиры. На улице он не заметил ничего, что могло вызвать сомнения. Он практически и не выходил до обеда всё это время, поэтому даже знакомых лиц не мог распознать. Но до кафе он бежал так, как не бегал никогда.              В заведении было тихо, даже музыка играла та, которую он успел запомнить. И появившаяся тонкая нить облегчения с треском оборвалась, стоило ему подойти к стойке – за баром стояла не девушка. Сегодня там был парень, которого он раньше не видел.              – Здравствуйте! Что будете заказывать? – вежливо поинтересовался молодой человек, выжидающе посматривая на застывшего Минхо.              – Холодный американо, пожалуйста. И акционное пирожное.              – Прошу прощения, но на данный момент у нас нет акций на десерты – только напитки.              – В таком случае, просто кофе.                            Минхо сидел за столом, всматриваясь в каждого посетителя кафе. Никто не был похож на тех, кого он привык видеть. Даже Чан, который говорил, что приходит сюда каждый день, не появился. Просидел он вплоть до девяти вечера и не дождавшись, вышел на улицу.              Площадь была по-прежнему красива и полна народу, но всё казалось другим: артисты и их репертуар, наблюдавшие за ними зрители. Минхо не узнавал никого, и это порождало страх. Словно он вернулся во времени назад.              Снова.              Обойдя всю площадь, Минхо не нашёл ничего, что указывало бы на новый ход времени. Везде была одна дата, какие-то отрезки казались идентичными, и он уже не помнил точных деталей первого 24-го декабря – счастливые дни с Чаном затмили всё, поэтому он вернулся домой, начав снова пролистывать каналы. К его разочарованию, он не признал ни одного шоу.              Внезапный звон телефона сильно воодушевил Минхо, который сразу же достал его и принялся читать сообщение.                     PD Kang:       Минхо, ты придешь на корпоратив?       не хватает только тебя                     Со злостью швырнув телефон на диван, он облокотился о стену окна и медленно скатился вниз, поджав колени ближе к груди.              Ход изменился. Это больше не петля, ведь тогда ему не пришло бы это сообщение. Получается, что и Чан не мог до него дозвониться? Но он говорил, что приходил в кафе каждый день и до петли, однако сегодня не появился. Существовал ли Чан вообще? Или Минхо выдумал всё произошедшее из-за своего дикого одиночества. Грань меж грёзами и реальностью полностью стёрлась, и теперь Минхо не знал, не понимал, где именно застрял и куда хотел вернуться.              Он стоял перед окном, не оставляя попыток дозвониться до старшего, а часы тем временем пробили полночь.              – Пожалуйста, пройдите. Появитесь, молю, – тихо шептал Минхо, смотря на пустую улицу, но привычно шумная компания, обычно желавшая всем счастливого Рождества, так и не прошла.              Слёзы, которые он давил в себе перед тем, как лечь спать, нашли свой выход во сне, в котором он вновь воссоединился с Чаном.                                   Первое, что сделал Минхо открыв глаза – проверил дату на телефоне.              08:11. 25 декабря.              Не осталось больше никаких сомнений, что петля закончилась, но и её существование стояло под огромным вопросом. Ночью он видел сон, в котором Чан ему звонил и благодарил за проведённое Рождество. Всё выглядело беспрерывно, плавно, и Минхо хотел бы верить, что так оно и было, но мысли слишком запутались. В реальности он не мог позвонить Чану.              Он не знал, существовал ли Чан в его мире.                     День тянулся неимоверно долго. Минхо наложил котам еды и сразу сел за работу, желая отвлечься. Не было никакого настроения на игры, аппетит пропал, хотелось просто снова оказаться во сне. Как жаль, что он не обладал способностью засыпать по желанию.              Вновь возвращаясь к пустому треку, Минхо впервые увидел картину, а не лёгкие очертания. В голове складывался паззл, появлялся текст, и разрывающее вдохновение, которое обходило его стороной полгода, окатило сильной волной.              Он вспоминал их первую встречу, первую прогулку по парку, первый разговор. Перед глазами застыло улыбчивое лицо Чана, в ушах играл его смех, и все свои эмоции, все чувства и ощущения он вкладывал в текст. Минхо писал без остановки, перечитывал результат и разрывал страницы, потому что плохо. Не достойно. Он постоянно закрывал глаза, воспроизводя определённые фрагменты воспоминаний, и вновь брался за работу.              В душе было пусто, холодно, словно его замело снежной бурей, а он и не сопротивлялся. Минхо не находил в себе сил, всю энергию высосали, радость развеяли, оставив одну лишь жалкую грусть. Он чувствовал себя намного хуже, чем до прекрасного сна. Сон, в котором он готов был себя запереть.                     

♪ Lee Know – Limbo

      

      Город был громким, оживлённым и действительно красивым. Сейчас Минхо не смотрел на него с отвращением, не бросал осуждающих взглядов на гуляющих, не делал ничего. Просто шёл по площади с потерявшими блеск глазами и не знал, зачем вообще вышел из дома.              Квартира давила, она заставляла чувствовать себя снова одиноким, никому не нужным. Улицы же несли радость, возможно, не ему, но остальным прохожим, что сияли ярче звёзд на небе. И только на одну он хотел смотреть вечность. Хотел увидеть ещё хотя бы раз, пусть даже во сне.                     Минхо шёл медленно, иногда останавливаясь у выступавших артистов, оставлял им несколько купюр и продолжал путь дальше. Хотелось громко закричать, чтобы выпустить всю боль, которую он не умел выражать; желание пуститься в бег, чтобы выбить из головы печаль, становилось всё сильнее. Он подошёл к небольшой сцене, где группа музыкантов спрашивала у зрителей, есть ли среди них те, кто хочет исполнить песню. И обычно, Минхо ни за что не согласился бы, но сейчас ему это было необходимо.              – Прошу прощения, – он подошёл к парню, сидевшему у аппаратуры. – У меня есть минус, вы не против, если я спою?              – Конечно. Можете всё подготовить, а мы настроим для вас микрофон.              – Спасибо.              Достав телефон и подключив к нему кабель, Минхо положил устройство рядом и прошёл к микрофону. Толпа смотрела на него с огромным ожиданием, и под этими взглядами нарастала паника, которую он запер глубоко внутри себя и закрыл глаза.              

«Шагая бок о бок, я и не знал, что это станет последним разом

Я оборачиваюсь назад, чтобы увидеть, отпечатался ли твой запах на следах»

      

      Минхо пел тихо, позволяя мелодии направлять его. Текст запомнился сразу, ведь это было не что-то выдуманное, а его история, которая оставила чёткий след в жизни. Даже если всё было глупым сном. Самым красивым.              

«Наша история была прекрасна, ты – память, что осталась мне

В ночи, что вновь наступит после долгого дня

Осталось ещё так много слов, что я не успел сказать»

      

      К горлу подступал ком, мешавший петь. Он не знал, дрожал ли голос, потому что не слышал себя, полностью отдавшись исполнению. Перед глазами был только образ Чана, который подбадривал его, улыбался и нежно тянул за руку вперёд. Первая слеза скатилась именно тогда – вместе со взрывным припевом.              

«Чтобы не было больно во сне, я хочу тихо позвать тебя

В момент, когда я не захочу ничего забывать, вернётся ли всё к тому, что было?

Я знаю, что многое изменится одним словом, которое я не смог сказать

Пожалуйста, запри меня в глубоком сне и не отпускай»

      

      Минхо тянул высокие ноты, не позволяя голосу сорваться из-за стекавших по щекам слёз. Он пел душой, сердцем, вкладывая всего себя в эти строки. Даже музыканты, которые до этого просто стояли у инструментов, начали медленно подстраиваться под ритм и играть вживую, что придавало большего эффекта. Минхо не мог открыть глаза, чтобы увидеть реакцию слушателей, они для него сейчас не существовали. Был только он в его мире грёз.              

«Чтобы не было больно во сне, я попробую нежно позвать тебя

В миг, когда я пожелаю не забывать, сможем ли мы вернуться обратно?

Я знаю, что всё изменится всего одним словом, которое я не смог произнести

Слово, которое я тихо прошепчу себе»

      

      Мелодия резко закончилась, Минхо продолжал стоять с закрытыми глазами, крепко удерживая микрофон. Тишина, что образовалась после его выступления, быстро развеялась громкими аплодисментами и приободряющими криками, которые молниеносно вытащили из мечтаний.              Он неуверенно открыл глаза, смотря на восторженную толпу, и пытался найти в ней тот самый нежный взгляд. Взгляд, который ему теперь только мерещился. Забрав телефон, Минхо поспешил уйти со сцены, не обращая внимания на слова музыкантов, которые остались позади.              Он почти бежал, стараясь не смотреть по сторонам, потому что было больно. Особенно сейчас, когда он спел песню, посвящённую ему, а внутри всё изнывало, словно из груди вырвали важный для жизни орган. Невозможно было передать словами, насколько сильно Минхо хотел вернуться в сладкий сон.              – О-оу, осторожнее, – молодой человек повернулся, и выражение его лица за секунду приобрело обеспокоенный оттенок. – Вы в порядке?              Минхо замер в оцепенении, не контролируя поток слёз, что заново полился по щекам. Он смотрел на парня перед собой, сдерживая порыв кинуться в объятья. Минхо не ощущал, где заканчивался сон и начиналась реальность, ведь происходившее сейчас казалось таким ненастоящим.              – Э-эм, у вас всё хорошо? – молодой человек немного наклонил голову, заглядывая в заплаканное лицо Минхо, спрятанное под капюшоном.              – Да. Извините, что врезался в вас.              – А, не берите в голову. Я и сам довольно часто налетаю на людей, – лёгкий смешок, который ему снился, сейчас звучал так естественно и тепло. Он был близко. – О, я видел ваше выступление. Это превосходно. Пробрало до глубины души.              – Спасибо.              – Что же, желаю вам всего наилучшего. Не унывайте, – парень поклонился и, развернувшись, начал уходить.              Минхо стоял посреди переполненной улицы, провожая взглядом человека, который подарил ему самые счастливые дни. Он смотрел, как спина парня терялась среди других и растворялась на глазах, прямо как в день их поездки на курорт.              Наплевав на всё, отбросив былое смущение и страх, Минхо присел на корточки прямо там. Его не волновали возможные косые взгляды, перешёптывания, он хотел только одного – вернуться домой и оказаться во сне, где был Чан, смотрящий на него с нежностью. Ведь в реальности, для Чана не существовало Минхо. В реальности он его не узнал.              – И снова извиняюсь, – знакомый запыхавшийся голос прозвучал над головой, заставив Минхо резко посмотреть вверх. – Вам помочь встать?              – Я сам. Спасибо, – стирая холодными пальцами слёзы, Минхо медленно поднялся на ноги и прокашлялся, вновь смотря на человека перед собой печальными глазами.              – Не знаю, зачем, но я купил клубничный чай и холодный американо. Последнее – особенно странный выбор для зимы, – неловкая улыбка, которую он привык видеть, сейчас выглядела самой яркой и тёплой. – Не хотите один? Простите, просто…              – Спасибо, я возьму кофе.              С грустной улыбкой приняв протянутый стакан, Минхо поморщился. Сейчас было очень холодно, и дело оказалось даже не в погоде.              – Я Чан, кстати.              – Минхо.              Они стояли посреди площади, окружённые сотнями других гуляющих. Вокруг царили радость и изобилие, мелькали улыбки, играла музыка. Как и всегда красочные огни гирлянд переливались, притягивая взгляд, а крупные хлопья снега, что медленно опускались на землю, создавали рождественское чудо.              Минхо бросил на стоявшего рядом Чана короткий взгляд и посмотрел на небо. Снежинки летели на него, падая на лицо, но он всё равно любовался звёздами, которые никогда не смогут затмить одну единственную. Ту, что находилась в зоне его досягаемости.              – Знаете, с памятью дела у меня плохи. Это я окончательно понял буквально минут семь назад, – Чан отпил через соломку чай и улыбнулся. – Но терпение всё же отличное.              – О чём вы?              Чан повернулся к Минхо лицом и смахнул несколько снежинок с куртки, продолжая смотреть на него безумно мягкой улыбкой. Она согревала моментально, распуская в груди цветы, что медленно заполняли дыру.              – Я всё же услышал обращение «хён» в свою сторону. А ты…              Город замедлил свой ход, а сердце Минхо, наоборот – забилось с бешеной скоростью. Он смотрел на Чана не моргая, сдерживая слёзы, просившиеся наружу. На короткий миг, он вновь смог почувствовать, как хватался за нить, ведущую до чуда.              Рождественское чудо, которое теперь он не желал больше выпускать из рук.              – … по-прежнему луна, чьё очарование можно увидеть лишь ночью.