Незапланированный каминг-аут.

— Ну, давай, выскажи всё, что ты обо мне думаешь. Ударь меня, разорви все связи, выплюнь какую-нибудь гадость и разойдёмся. — Чон Хосок, ты что, головой ударился? Всё было хорошо в спокойном мире Хосока, пока чёрт его не потянул на студенческую вечеринку в честь начала года. Стандартный вечер с кучей дешёвого алкоголя, однообразных снеков и ужасной музыки со слишком сильными басами, которые бьют по ушам и убивают слух. Как вообще на вечеринке в музыкальном ВУЗе возможна такая безвкусица? Хосок не был ханжой – он тоже пил, танцевал, участвовал в грязных конкурсах, однако, чем выше градус, тем тупее мозг и проконтролировать сокрытую ото всех часть себя в тот вечер не получилось. Парень был геем, в чём сам убедился несколько лет назад, он предпочёл скрыть этот факт ото всех, включая лучшего друга. Намджун не понимал концепцию однополых отношений, нет, он не был гомофобом и не хотел уничтожить всех представителей сообщества, парень просто был мало осведомлён и не хотел никак менять это – в его окружении не было геев, как он считал, а значит и знать нюансы комьюнити ему незачем. Намджун позволял себе отпускать не очень добрые шуточки о геях и смеяться с подобных от друзей, вот Хосоку и было некомфортно поделиться фактом своей принадлежности к этим самым геям. Однако, по закону жанра, рано или поздно что-то идёт не так, и правда вскрывается. Для Хосока этим «что-то» стала рандомная девушка с потока, которая случайно запечатлела его пьяного, целующимся с каким-то левым парнем, на заднем плане своего селфи. Фото девушка опубликовала в своём Инстаграм, не заметив ничего странного, а оттуда внимательные любители сплетен и скандалов выцепили «пикантный момент», который в конце концов дошёл и до Намджуна. Хосок очень испугался, он не хотел терять лучшего друга, но истерика в голове замигала ярко-красным, когда Намджун с вопросом: «Это ты?» — протянул ему телефон со злосчастной фотографией на экране, так что парень просто сбежал во двор университета, где его догнал взволнованный не на шутку Намджун. — С чего бы мне бить тебя? Чон Хосок, совсем с катушек слетел? С какой это радости я должен жертвовать нашей многолетней дружбой и разрывать с тобой все связи, а? — Тебе же противно, что твой лучший друг «не такой, как все», вот я просто облегчаю тебе задачу и сразу говорю, что делать. — Заткнись. Злость берёт верх над Намджуном. И злость не за сокрытие ориентации или внезапную ссору, а за… страх? Хосок боится его? Парень делает вдох-выдох и, пытаясь звучать как можно мягче, продолжает: — Хоби-хён, я могу к тебе подойти? — между друзьями метров пять, но, когда один делает шаг навстречу, второй пятится назад. — Зачем? Всё-таки решил разукрасить мне лицо? — Обнять тебя хочу, придурок! — Чт… — Хосок приостанавливает истерику и таращится на друга огромными глазами. — Джун, ты… Мне не послышалось? — Нет. Иди сюда. Намджун, раскрывая руки, делает два маленьких шага навстречу Хосоку, не видя попыток сбежать с его стороны, в момент преодолевает оставшееся расстояние и заключает своего излишне драматизирующего всё и вся хёна в тёплые объятья. Хосок утыкается лицом в шею друга и крепко сжимает руками талию, хватаясь за собственные локти. Намджун чувствует, как дрожит тело в его руках и как по коже на рубашку стекают слёзы. — Что за истерика на ровном месте, хён? — Намджун гладит друга по волосам – этот жест его успокаивает с раннего детства – и ровным, успокаивающим голосом пытается вывести того на нормальный диалог без криков, слёз и угроз. — Тебе никогда не нравились не натуралы, ты постоянно высмеиваешь геев и неуместно шутишь. Я готов, что ты меня возненавидишь и я тебя потеряю, — Хосок ещё плачет, но понемногу успокаивается. — Ишь чего удумал, потерять он меня готов. Ага, конечно. Только смерть разлучит нас, солнце моё. — Что?.. — Мне абсолютно всё равно, кто тебя привлекает, и с кем тебе нравится делить постель, хоть с манекенами фей. Мне плевать! Ты – мой Хоби-хён, и я люблю тебя не за ориентацию, а за то, что ты – это ты. Мы столько лет дружим, и ты действительно считаешь, что я готов из-за такой мелочи уничтожить всё, что мы с тобой пережили? — А как же все те шутки и твоя ненависть? — на рубашке Намджуна точно останутся растяжки от пальцев Хосока, что крепко сжимают ткань в страхе потерять такие важные сейчас объятья. — Я не ненавижу геев, я просто не понимаю их. Серьёзно, как можно любить парней, когда вокруг столько прекрасных девушек? — Девушки и правда прекрасны. Дело же не в них, а во мне. — Видишь, — усмехается Намджун. — Как я могу что-либо ненавидеть и осуждать, если не разбираюсь в этом? Но, я думаю, наконец-то такой пробел в моих познаниях с твоей помощью будет заполнен. А шутки ничего не значат, я же не всерьёз, я прекращу, я же не знал, что тебя это задевает. — Спасибо, Джун. — Ты ведь был таким всегда, вряд ли тебя парни стали привлекать именно на той вечеринке, так какая мне разница? Ты – моё прекрасное солнышко, и я не намерен тебя терять из-за того, что ты там себе напридумывал, — Намджун выдыхает и прислушивается к ощущениям. Хосок уже не плачет и не дрожит, только редко всхлипывает – успокаивается. Парень не смеет разорвать объятья или убрать руку с головы старшего – сейчас тому нужно убедиться в честности слов Намджуна и отсутствии даже малейшего намёка на брезгливость и отвращение. — Джун, ты самый лучший, ты знаешь об этом? — Теперь знаю, солнце. Всё осталось как прежде. Все на потоке скоро забыли об инциденте с фотографией, так как нашлись новые люди для обсуждения, и ничего не напоминало о таком незапланированном и очень тревожном каминг-ауте, ну, разве что шуток в сторону ЛГБТ-сообщества от Намджуна больше не слышно. Хосок рад, что друг его не оставил, всё-таки недаром тот самый умный в группе. Хосок благодарен за поддержку и крепкое плечо, на которое всегда можно положиться. Сложно представить, что способно разрушить такую крепкую дружбу, та и не нужно – у Хосока есть Намджун, у Намджуна – Хосок, и думать о потере их тёплых взаимоотношений парням точно не хочется.