Три богатыря и Киевский трон

I Двигались путники по заснеженным тропам, ветер выл им в спины, чувствовалось приближение суровой зимы. Вся свита тряслась от холода, даже князь Степан чувствовал мороз, что уж говорить о простых дружинниках. Ехали они молча. Ликование, которым сопровождалось нахождение Поповича, сменилось на лицах богатырей. Теперь они выглядели хмуро и серьезно, и каждый думал о чём-то своём. — «Вместе мы точно доберёмся до правды. Я уверен, что мы станем на шаг ближе, когда доберёмся до Новгорода. Елисей, где бы ты ни был, я найду тебя», — пронеслось в голове у Добрыни. Он не оставлял мысли о своём ученике. Сердце его разрывалось, когда он слышал о нём слова плохие, очерняющие его. Но ещё больнее становилось от осознания, что замешаны в этом могут быть отнюдь не пришельцы, а те, кто был с ним всегда рядом. Добрыня вспоминал суд, который в его глазах выглядел как фарс, устроенный князьями и боярами. Им ничего не стоило казнить Елисея в угоду своим желаниям. Сам князь Владимир был участником, именно он сказал последнее слово. Будь там действительно гонец, как привык его звать Никитич, голова бы его уже висела на пике у ворот. Но это было лишь представление, тело, как уже выяснил воевода, было не Елисея. — Всё оно было изуродовано до неузнаваемости. На нём не было живого места. Вместо левого глаза — пустое око, правый так раздулся… мне казалось, если его коснуться, он лопнет… Тело было худым. Явно давно держали. На спине следы от хлыстов, на ногах и руках не хватало ногтей… Нос сломан, а зубы выбиты, — вспомнил об этом ужасном моменте богатырь. — И как же ты понял, что это вовсе не муж Забавы? — задал вопрос князь Степан, едя рядом с Добрыней. — Не представляю, насколько нужно быть чудовищем, чтобы такое сотворить с человеком... — Я нашёл в себе смелость открыть веки. У Елисея голубые глаза. Яркие, как небо. Кроме светлых волос, от которых у самозванца остался лишь небольшой клок, больше ничего общего не имелось. — Думаешь, что Владимир Красно Солнышко пошёл на такой шаг, чтобы отдать племянницу за другого? Не похоже на него. Владимир мог быть строгим правителем, однако ради Забавы и Фроси он готов на всё. Вряд ли стал бы пренебрегать их чувствами, — подумал Степан. Добрыню охватили воспоминания. В прошлом гонцом часто пренебрегали, что уж там, князь нарочно послал его к воеводе на опасное задание, лишь бы он не находился рядом с Забавой. Несмотря на то, что она его любила, и чувства их были искренние. — Он его всегда недолюбливал. Пусть и не показывал этого. Кто-то дал ему повод избавиться от Елисея, — выдал Добрыня. — Здесь и гадать не нужно. Кто рядом с ним ошивается, тот и поёт ему на ухо, — выразил своё мнение Степан. — Никогда не любил интриги и интриганов. Не знаешь, какие козни строят за твоей спиной и когда ударят... Вот уже и день к концу подходит. За это время преодолели путь от Переславля до границы с Черниговом. Тёмное небо уже закрыло луну и звёзды, отряд разбил лагерь. — Утром наведаемся к князю Михаилу, ненадолго там остановимся и продолжим путь, — сказал Добрыня, сняв латы кольчужные в шатре. — Михаил хоть и угрюмый, однако человек чести. Примет нас без лишних слов, — Степан вздохнул и поднёс бокал с вином. — Нельзя останавливаться, — раздался голос Алёши. Весь путь Попович молчал, изредка бормоча что-то невнятное себе под нос. — Алёшка, наши лошади не смогут идти без остановки. До Новгорода добираться шесть дней, — спокойно сказал Степан, осушая бокал. Никитич при тусклом огне свечи присмотрелся к Алёше, казалось ему что-то странное в нём. В моменте проскочили воспоминания плена, когда их доставили в стан Бекета. — Алёша, а где же твой ожог? — обеспокоился Добрыня. Услышав вопрос, лицо Поповича искривилось. Неровная улыбка, которая обнажала зубы, безумный взгляд куда-то в пустоту. От такой картины в палатке наступила тишина. Добрыня не понимал, что происходит, а Степан даже отодвинул от себя вино. — Мне нужно подышать, — Алёша поднялся и, не взяв с собой тёплых вещей, вышел из шатра. — Видимо, сильно досталось после той ночи... — пронеслось в голове у Добрыни. — Утро вечера мудренее, — ответил Степан. Так и повисла тишина, оставив каждого один на один со своими мыслями. Добрыня вернулся к размышлениям о Елисее. Князь Степан дальше пил вино, пытаясь отдохнуть и прийти к здравым заключениям. Только Алёша стоял неподалёку от палатки воеводы и глядел куда-то вдаль, на север. Пока снег падал на его непокрытую голову и плечи. Он смотрел пустыми глазами в горизонт, за которым, кроме вьюги, и видно ничего не было. II Илья Муромец вместе со своим спутником и дружиной путь держали до Новгорода. Стоит сказать, что от Смоленска дорога была отнюдь не безопасной, а кое-где даже полна опасностей. Стоило им выехать за пределы владений Феодосия Андреевича и преодолеть некоторое расстояние, как они столкнулись с препятствием на пути. — Вот жлоб Феодосий! Прям так и знал, когда нас выпроваживал! — ругались дружинники на князя Смоленского самыми разными словечками. Озлобленность их понять нетрудно. Ведь они вышли в дорогу в тот момент, когда была непогода. Большинство троп, особенно те, которые могли вести по короткой дороге, были заснежены. Поэтому о сокращении пути речи даже не шло. Однако даже продвигаясь по основной дороге, путники попали в сугроб, становилось темнее, а ветер начинал дуть только сильнее. — Илья Иванович! Не можем дальше путь продолжать! — кричала дружина. — Плохо дело, — проговорил Муромец. — Феодосий даже припасов никаких не дал, хоть и видел, в каком мы положении. — Илья сжал удила в руках. На его большое плечо упала рука Пребена, который понимал, что если они и дальше так продолжат двигаться, то остаток пути им придётся идти пешком. — Слушайте, Илья Иванович, привал нам нужно сделать, — Пребен всё ещё придерживался за больное место, которое давало о себе знать время от времени. — Нужно послать хотя бы пару человек на разведку. Будет хорошо, если неподалёку деревушка какая. Прислушался к нему Илья, ведь дело говорил его спутник. Отправили несколько человек по разным сторонам, чтобы и дорогу найти, и в случае чего место удобное для лагеря. — «Экспедитор из меня никудышный. Был бы тут Добрыня Никитич, дорожку, может, и нашли бы», — подумал Муромец, глядя на дружину, что барахталась в снегу. — «Нет, Добрыня этого не допустил бы вовсе», — дополнил свои мысли богатырь. Прискакали посланные Ильёй мужики с юга, с востока, да с запада. Все только плечами пожимают да руками разводят: не пройти и не проехать, а назад так и вовсе не вернуться. Куда ехать? Кругом всё замело, и ничего не видно. Казалось, что надежды нет, так и сгинет Муромец, Пребен и дружина в снегах. Но подоспели посланные к северу ребята, спешили изо всех сил. — Илья Иванович! Деревня нашлась! — кричали они. Пусть и не видно было, как они улыбаются от радости, но по их голосу была слышна радость. Муромец с отрядом тотчас же поспешили в сторону, где должна была находиться деревушка. Повозки, что застревали, он сам вытаскивал из снега. Прежде чем они добрались, Илья несколько раз спрыгивал с Бурушки, дабы помочь вытащить лошадь или колесо. В такие моменты богатырь демонстрировал свою огромную силу, без труда закидывая на плечи то гружёную телегу, то целого коня. К тёмной ночи Муромец с дружиной был принят селянами Диво. Староста деревни поселил Муромца и Пребена в своей избе, лошадей поставили в стойла, а дружинникам пришлось лечь по сараям да амбарам. — Далёко путь держите? — сонно спросил старик, сидя напротив витязей. — В Новгород едем, — ответил Муромец и призадумался. Когда заезжали они в Диво, заметили следы странные, необычные. Вдоль села будто зверь невиданный проходил на четырёх лапах, только не обычных. Глубоко в землю, как будто, вонзался когтями длинными и большие расстояния преодолевал. — Если метель пройдёт, то за дней шесть доберётесь, — зевнул староста. — Слушай, старче, а что за зверь у вас тут пробегал недавно? — решился спросить Илья. — Ох, милый человек, сидел я тогда с мужиками, да песни пели, пили… И вдруг слышу — дом начал ходуном ходить! Иконы, свечи… всё падало. Выглянул в окошко, а там… — старик перекрестился и дрожащим голосом продолжил: — Див проходил. Ростом высок, ручищи огромные и, кажись, ещё три головы… — Может, выпили лишнего? — усомнился Пребен, переведя взгляд на Илью. — Бог с вами! Я своими глазами видел, как он через избу перешагнул и дальше пошёл. Смех лютый разносился. Сила завелась нечистая, точно вам говорю! — вцепился в рубаху Пребена дед. — Спокойно, старче, — Муромец одной рукой отодвинул дядьку. — Утомились с дороги. Нам бы поспать. Староста задул свечу и лёг на печь к своей старушке. Муромец прилёг на одну скамейку, а Пребен — на вторую. — Вот дела, дорога и так была нелёгкой, он решил нас ещё напугать, — недовольно произнёс Пребен. — Может, предостерег нас, — потянулся Муромец, и по всей избе раздался хруст костей богатыря. — Завтра видно будет… — засыпал Илья. III — Клянусь, я слышал это собственными ушами! — Елисей стоял перед всеми и клялся на кресте. Слухи о том, что среди них есть заговорщики, быстро разошлись по всему лагерю. Более того, из-за этого накал страстей между боярином Олегом и людьми Евпатия, особенно Вацлавом, дошёл до предела. — Ублюдок, только и думаешь о своей шкуре! — Вацлав сжимал всеми силами рукоятку меча. — Пока мы проливали кровь, решил сговориться с врагом! — Даю тебе время немедленно забрать свои слова обратно! — Олег не остался в стороне и тоже ухватился за оружие. — Тебе ни за что не понять меня, головорез. Ведь ты привык только отнимать жизни! — Верно, и сейчас я заберу твою никчёмную, отделив эту голову от тела! — Вацлав вытащил меч и уже был готов наброситься на боярина. Только фигура Коловрата, вставшая между ними, смогла остановить резню, которая вот-вот началась. — Вацлав, разве я давал приказ обнажать оружие? — холодным тоном задал вопрос Евпатий, глядя на воина. — Зачем тянуть, когда с этим интриганом можно расправиться сейчас? — Вацлав хотел обойти командующего, но воевода схватил того за руку, крепко сжимая. — Повторяю, кто дал приказ? — он намеренно надавил сильнее, чтобы меч Вацлава выпал из рук. — Чёрт! — стиснув зубы, Вацлав озлобленным взглядом посмотрел на воеводу. В его глазах кипела ненависть и неконтролируемая ярость. — Если мы позволим эмоциям взять верх, то вновь вспыхнет драка. Надеюсь, ты помнишь, к чему привёл твой с Пребеном мятеж. Я дал тебе шанс, но если ты ослушаешься меня во второй раз… — Коловрат сделал тяжёлый вздох. — Мне придётся казнить тебя. — Так точно, — бросил Вацлав. Подняв меч, он направился прочь от этого, как ему казалось, сброда, растолкав толпу, что была перед ним. Олег смотрел уходящему вслед и покачивал головой, давая понять, что такой расклад дел ему явно не нравится. — Нет в твоём отряде дисциплины, а если бы набросился? — наконец решился сказать Олег. — Олег, мне нужно с тобой поговорить. Без лишних ушей, — Евпатий молча направился в свой шатёр, а за ним последовал и Олег. Елисей продолжал стоять с крестиком в руках. Вокруг него уже не было толпы, все разошлись. Остался только он, Венсель, и Азат с его тучным напарником. Силович был словно в ступоре: неподвижен, молчал, смотрел расстрелянными глазами на тех двоих. Вдруг раздался свист, тот самый, когда отпускаешь тетиву и стрела отправляется в полёт. Елисей, вслушиваясь, погрузился в воспоминания… — А ты неплохо стреляешь! — произнёс Азат, хлопая Елисея по плечу. Они тренировались стрелять из лука. Смотрел за ними, как мастер этого дела из отряда, Бранко. — Давай, теперь твоя очередь, — улыбнулся Елисей, протягивая товарищу лук и стрелы. Азат покрутил лук в руках, чтобы привлечь больше внимания, хотя подобного не одобрял Бранко — ведь тетива так может быстрее испортиться. Быстрыми движениями он натянул тетиву и выпустил стрелу, а потом ещё раз, и ещё, и так, пока все стрелы не кончились. Ни разу не промахнувшись, он попал во все мишени, а в некоторые и по нескольку раз. — Ты прирождённый лучник, у нас такие на вес золота! — похвалил Бранко, наблюдая за ними. — Он прав. Признаю, ты лучше меня, — сказал Елисей, восхищаясь мастерством Азата. — Нас учат этому с детства. В степи, если ты не умеешь стрелять и ездить на коне, то… долго не проживёшь, — усмехнулся парень. — С малых лет ты можешь держать оружие, скакать на лошади… Получается, что по сравнению с ними мы ещё очень слабы, — выразил свою мысль Венсель, послушав Азата. — Даже этого может оказаться недостаточно, — раздался голос Змея. Все тут же вздрогнули, так как говорил он редко, но громко. — Змей прав, неважно, насколько ты силён физически. Всё это ничто по сравнению с тем, насколько ты чист душой и сердцем, — Елисей глянул в небо. От такой необычной речи Змей и Азат переглянулись друг с другом. Возможно, для них это казалось слишком наивным, но тогда они не решились ему об этом сказать. — «Да что такое? Почему я вспомнил это сейчас?» — пришёл в себя Елисей. Он наконец спрятал крестик под рубаху и посмотрел по сторонам. — «Может, это всё сон? Что я здесь вообще делаю?» — спрашивал он себя раз за разом… — «Может, пора бросить всё это и наконец вернуться к Забаве? Она, наверное, уже ждёт меня...» — Елисей, послушай… — нарушил тишину Азат. — Знаю, в это сложно поверить, но всё не так однобоко, как кажется. — Да что с вами вообще происходит? Шушукаетесь за спиной, а теперь просите выслушать? — Венсель, в отличие от Елисея, был настроен серьёзно. — Мы пошли на это, чтобы жизнь вам спасти. Как до вас не дойдёт, что завтра всё решится? Пути назад не будет! — пытался оправдаться Азат. — Откуда вы вообще знали боярина? Вряд ли ваш первый разговор состоялся сегодня. Почему говоришь только ты? Эй, громила, тебя это тоже касается! — обратился Венсель к Змею. — Венсель, остынь, — Елисей глянул на товарища, а потом на Азата и Змея. Силович наконец собрался с мыслями. Он оценил ситуацию. Провоцировать, а уж тем более раздувать конфликт сейчас — не лучшая идея. — Нужно прислушаться к словам воеводы. Никаких конфликтов, — Елисей после этих слов отправился в сторону своей палатки. Тем временем в шатре у Коловрата царила гнетущая атмосфера. С одной стороны сидел он, а напротив — Олег. Около выхода стоял Лешек с топором на перевес. — Ты говорил, что разговор будет личным, — обратив внимание на Лешека, сказал боярин. — Он здесь зачем? — Именно, Лешеку я доверяю, и он часто меня заменял. Поэтому будет присутствовать, — Коловрат свернул карту и остальные бумаги, поставил фляжку с вином. — Пить не стану, — поморщился Олег. — Думаешь, отравлено? — усмехнувшись, богатырь первым сделал глоток, осушив половину. — Яды — не мой метод решения проблем. — Ты, твои люди… привыкли разбираться железом, проливая кровь за кровь, — боярин всё же осмелился тоже выпить из фляжки. Всё-таки в горле пересохло. — К сожалению, таковы правила этого мира. Без меча Рязань падёт. Мы — меч княжества. Наша главная цель — победа над врагом, который навис над городом, — Евпатий немного наклонился вперёд, сжав пальцы в замок. — Звучит красиво. Однако ваши действия оказались не только безрезультатными, но и губительными. Кроме огромных потерь среди состава, что вы смогли принести? — спросил напрямую Олег. — Потери в последнее время действительно высокие. Буду правдив, как и положение дел, оставляет желать лучшего. Но мои люди отправились на тот свет не зря. Мы смогли узнать о численности ордынцев, подготовке и качестве. Одним словом, знаем врага лучше. — Евпатий, это было дураку понятно. Бекет собрал под собой всю степь. Каждый третий кочевник в строю, а те, кто были не согласны, давно кормят червей в земле... — мужчина резко изменился в лице. Вместо презрения был отчётливо виден страх. — Ты боишься умереть? Кажется, я понял. Страх смерти — вот что заставило тебя пойти на предательство. — Как ты не понимаешь, — Олегу пришлось схватить себя за правую руку, которая невольно начала трястись. — Если не договориться с ними, они сотрут нас. Каждого, до единого. Неужели ты так жаждешь смерти? Что тобой движет? Гордыня? Только кто будет о тебе помнить, если народа не станет?! — Олег, успокойся. Возьми себя в руки, — попытался Коловрат успокоить боярина. Воевода рассчитывал на быстрый разговор, но никак не на раскаяние. — Никто нам не поможет! Всем им плевать на Рязань, на брата! От Суздаля до Киева эти зажравшиеся немощи, называющие себя князьями, только отсиживают свои задницы! — Олег схватился за голову, чуть ли не дёргая себя за волосы. — В тот день никто не ответил на призыв отца, никто… Владимир послал его подавлять непокорных данников… — Помню, я тогда был в личной гвардии князя Игоря, — сухо ответил Евпатий. — Юрий отправился с ним, а я остался в качестве наместника в Рязани. И я никогда не забуду то, что мне пришлось увидеть. Ворота распахнулись, я выбежал встретить отца из похода… — Но увидел его лежащего, мёртвого в повозке, — опустил голову воевода. Он помнил то время, будто это было вчера. — Нас застали врасплох, князя Игоря серьезно ранили. Мы держались как могли до прихода богатырей… — Теперь ответь мне на вопрос. Хочешь, чтобы это произошло с моим братом?! — Олег схватил Евпатия. — Отвечай! Ты можешь пойти прямо сейчас на Бекета и подохнуть, но я не дам этому сделать с Юрием! — Мне жаль, Олег. Если переговоры зайдут в тупик, иного выбора не будет, — Коловрат посмотрел в глаза боярину. — Мы исполним своё предназначение. — Ах ты! — Олег замахнулся и собирался ударить Евпатия, однако командующий поймал его за кисть. Поддавшись своим эмоциям, боярин вовсе зарыдал. — Милана, я её так любил… — выпалил боярин. Даже Коловрат растерялся в такой ситуации. Несмотря на то, что он уже не первый день держит меч в руках, ведёт за собой людей, бьётся с ордынцами, и вообще человек, который в последний момент позволяет переживаниям взять над собой верх. Именно сейчас это его тронуло. — Олег, я отправлю письмо Юрию Игоревичу о твоих тайных переговорах. Ему решать, что с тобой делать. Какими бы ни были твои побуждения, ты не поставил нас в известность, тем самым рискуя подорвать наши планы. Спустя полчаса из палатки воеводы вышли боярин Олег, Евпатий и Лешек. Олег направился в сторону своей дружины и палаток, а командующий с его помощниками — к своим ребятам. — Бранко, Вацлав, — окликнул витязей Коловрат. — Вы и ваши люди в полном составе вместе с Лешеком отправляетесь на место заставы. Ваша задача — очистить место от неприятеля и дожидаться нашего возвращения с переговоров. — Что? Но ведь застава была разрушена. От нас пользы будет больше здесь, — возразил Вацлав. — Выполняйте приказ, — это было последнее, что сказал им на прощанье Евпатий. Вацлав вновь стиснул зубы от злости, однако возражать не решился. Так как Елисей находился в подчинении у Бранко за свои способности хорошо владеть луком, то ему вместе с Венселем тоже пришлось в спешке собираться. Направляясь к стойлу с лошадьми, Силович почувствовал, как тяжёлая рука опустилась на его плечо. Он невольно вздрогнул, а после услышал знакомый голос, который шептал ему на ухо. — Не смей умирать там, — тихо произнёс боярин Олег. — Выживи, — добавил мужчина. Елисей не успел ничего ответить, пока пытался сообразить, что происходит. Олега уже не было рядом. Тем не менее, он забрался на коня и отправился по заснеженным дорогам в сторону бывшей заставы в составе людей Бранко, вместе с отрядом Вацлава и Лешека, который вёл их. — Неплохо ты придумал, — глядя на отделяющиеся фигуры, проговорил Миро. — Отправить вспыльчивого Вацлава и тех, кто под подозрением в заговоре. Думаю, Лешек справится с этим нелёгким делом. — Будем верить в него, — спокойно произнёс Евпатий. — Миро, ты и твой отряд, когда мы завтра отправимся к Бекету, должны окружить его лагерь. Если что-то пойдёт не так, твоя помощь будет как раз кстати. Пусть Коловрат понимал, что сейчас у него не так много людей, даже если взять отряды Бранко, Вацлава, Миро и Пребена, которого с ними сейчас нет. В том случае, когда настанет время боя, этих сил едва хватит, чтобы унести ноги. На что же он тогда рассчитывает, отдавая такое поручение Миро? На его силу. Он выше, шире даже Евпатия. Удар его сильнее, крепче, чем у любого из них. Именно на это поставил воевода. IV На следующий день ранним утром Новгород уже кипел жизнью. Пусть начало зимы было суровым, жителям здешних земель не привыкать. Ведь столица княжества расположена на самом севере и является не только труднопроходимым, но и самым холодным городом на всей Руси. Оттого и люди здесь были суровые и готовые к ненастной погоде. Помимо этого, город процветал за счёт торговли и сбора налогов. Ведь по территории Новгород превышал остальных, кроме Ростова-Суздаля. Сам же город был окружён густыми лесами, а стены его выстроены из известняка, создавая ощущение неприступности и защиты от врагов. Внутри этих стен находилась крепость, в которой проводил своё время хозяин этих земель — Иван Новгородский. — Дорогой, в последнее время ты очень хмурый, не заболел? — спрашивала Евгения у своего мужа. — Как я могу быть весел, когда Чурило от меня сбежал, Владимир не поддаётся влиянию, а сын мой бездельничает, — взгляд Иван перевёл на сына. — Отец, куда денется князь Владимир? Он ведь нам большую сумму золотых должен, а этот Пленкович, не думаю, что далеко уйдёт, — Дмитрий потянулся за очередным бокалом вина. — Вот ты поедешь в Киев и напомнишь о задолженности Киева Новгороду, — Калита ударил сына по руке. — Заодно поговоришь с Забавой. У тебя есть все шансы привлечь её внимание на фоне слабоумного сына Романа. — Опять ты за своё, отец. Ежели она меня не любит, то какой прок в моих попытках? — сложил руки Дмитрий. — Эх, сын мой, — покачал головой Иван. — Разве всё строится только на одной любви? Так мыслят глупцы и простые холопы. Мы должны извлекать выгоду в первую очередь для себя и нашего процветания. — Ты позволил взять Владимиру Красно Солнышку непосильную сумму. Он не сможет всё выплатить, в чём тогда выгода? — засомневался в словах отца княжич. — В том, что теперь мы можем давить на Владимира. Как только ты явишься к нему с требованиями, он предпочтёт отдать племянницу. Всё очень просто, — Иван продолжил завтракать. — А если там будут богатыри? Они явно что-то придумают, — задумался Дмитрий. — Все трое сейчас далеко от Киева. Поэтому никто из них не сможет помешать, — проговорила своим тонким голосом княгиня. — Отправишься с Василием Буслаевым. Он давно просил меня дать ему возможность посетить Киев. Заодно за тобой присмотрит, чтобы лишнего не выпил, — сказал Калита. — Буслаев? Ты уверен, что это хорошая идея? За ним самим нужно в оба глядеть. Он же, если рассудок потеряет, начнёт всё крушить, — обеспокоился Дмитрий. — Будете приглядывать друг за другом. Главное сейчас — это перевести на нашу сторону Забаву Путятишну. После завтрака отправился сын Калиты вместе с Василием Буслаем в Киев, сам Иван стоял около окна, глядя во двор. Жена его, Евгения, подкралась сзади и нежно обняла мужа. — И чего так переживать? У нас тоже есть свой витязь. Чем не ровня богатырям? — шептала она на ухо Ивану. — Василий Буслаев по сравнению с Ильёй Муромцем — юнец. Одним словом, недостаточно силён, — вздохнул князь новгородский. — Разве может быть кто-то сильнее Ильи Ивановича в наше время? — продолжала тихо говорить Евгения. — Вряд ли, но даже против него наверняка есть средство. Если его только отыскать, — Калита посмотрел на свою ладонь, ему вспомнились Тёмные Земли, Водяной, Кикимора и дом Сумраковеда, из которого он чудом выбрался живым. Юлий наконец пришёл в себя. После издевательств, которые над ним совершили Дуб и живодёры, он потерял сознание. Сколько в таком состоянии он провёл времени, вспомнить не удавалось. Всё его тело было обведено ветками и прижато к коре дерева, а во рту была шишка, видимо, чтобы не кричал. В таком положении было трудно пошевелиться. Вдобавок его покачивало и трясло. Дуб не просто передвигался, ковыляя корнями по снегу, он использовал свои руки, которые являлись теми же ветками, но были в разы толще и почётче, чтобы крепче хвататься и отталкиваться от земли. По бокам, наверху, за ветки держались близнецы-живодёры, они слепо куда-то прямо смотрели, почти не двигаясь. — «Да что такое, сколько можно? Не знаю, что ты затеял, Иван, но тебе это с рук не сойдёт! Я уже отправил письмо своему спасателю!» — после этих мыслей он начал активно дёргаться. Но вырваться ему не удалось, в конце концов он выплюнул шишку. — Эй! Тебе самому-то это нравится? Когда какой-то человек стал тобой помыкать? Да по сравнению с тобой этот Иван — муравей! — кричал Юлий. — А? Поглядите, кто проснулся, — Дуб резко остановился, чтобы набраться сил. — Матушка роща, далековато мне пришлось идти за тобой. — Так ты не ответил, неужели тебя что-то сдерживает? — снова попытался разговорить Дуба Юлий. — Мой дорогой друг, тут всё довольно просто. Во-первых, ты мне всё ещё должен, — Дуб задумчиво почесал «лоб», откуда у него тянутся ветки, на которых растут листья. — Много должен, а во-вторых, Иван Новгородский обещал мне услугу. — Какую же услугу? Заплатить больше, чем я должен? — усмехнулся Юлий. — Твою шкуру. Точнее, уже кожу… впрочем, неважно. Нет ничего приятнее мести. Не так ли? — живодёры заулыбались, глядя на рыжего мужчину. — Постой, как мою шкуру? Я ведь для чего-то был ему нужен! Ты ведь не серьёзно это сказал, да? — занервничал Юлий. — Уж не знаю, зачем ты ему. Не хочу лезть в ваши отношения. Хотя в образе коня от тебя было бы больше пользы. Мясо можно продать, а сейчас? Кому нужна человечина? — Сейчас же отпусти меня! Проклятое дерево! Да вы все у меня в страшных муках умрёте! — закричал Юлий и зашевелился пуще прежнего, пока Дуб вновь не сунул ему в рот шишку да не сжал сильнее. — Днём придётся передвигаться медленно и стараться быть незамеченным. Вон там, около леса, переждать, а с наступлением темноты дальше будем двигаться! — скомандовал Дуб и направился в сторону густого заснеженного леса. V Тем временем в Киеве, во дворце княжеском, Владимир вовсю бодрствовал. Встал правитель рано, да расхаживать начал и указы всем подчинённым раздавать. За ним Антип только и успевал бежать. — Князь-батюшка, ну нельзя же так. Только на ноги встали ведь! — взволновался боярин. — Нет времени в постели нежиться, Антипка. Стоило мне захворать, как тёмные дела начались. Мало нам взбунтовавшегося Бекета, так ещё и змея при дворе, которая жаждет моей смерти, — Владимир прошёл в кабинет и уселся в кресло. — Ты смог выяснить, кто стоял за моим покушением? — Смог, княже, смог, — Антип закрыл за собой дверь и подошёл к столу. — Перед смертью во всём сознался и имя недруга сказал. — Ну и кто же посмел поступить так вероломно? — жаждал узнать князь. — Иван Калита. Лучник назвал его имя. Думаю, тут нет ничего удивительного. Занятая огромная сумма в долг. Союз с Черниговом и Галичем… — развёл руками боярин. — Не может быть, — занервничал князь. — Иван, конечно, весельчак и пошутить может, но не настолько ведь. — Пальцы невольно застучали по деревянному столу. — Светлейший, мы держали этого лучника и применили всё, чтобы он сознался. Я понимаю, что вам трудно в это поверить. Но если вас терзают сомнения, потребуйте, чтобы Калита прибыл в Киев. — Антип, а что с ним всё-таки случилось? — Владимир заинтересовался судьбой лучника хотя бы потому, что надо бы провести суд и избрать нужное наказание. — Умер, как сказал лекарь, не выдержал и почил, — вздохнул боярин, сняв шапку. От этих слов по спине князя пробежали мурашки. Не был он любителем пыток и прочих извращений. Оттого и вызывало у него это в первую очередь отвращение. — Добрыню приведи ко мне, — сказал Владимир, принявшись что-то писать на бумаге. — Воевода Добрыня Никитич находится в Переславле. Князь Степан помощи срочной запросил, — ответил Антипка. — Тогда тебе это поручаю. Отправь гонцов, а лучше сам езжай в Смоленск, Полоцк, Волынь. Пусть каждый соберёт ополчения и немедленно сюда отправляет. Ах да, Феодосий Андреевич должен ещё хотя бы одну пушку отправить, — князь закончил ставить подписи и печати и вручил их боярину. — Будет сделано, князь-батюшка! — Антип поклонился и покинул кабинет, оставив Владимира одного. — Иван, Иван… — Владимир приложил руку ко лбу, вспомнились ему фрагменты из прошлого, бурной молодости. Тогда он был ещё совсем юн, да и братья его живы были, и был он тогда не великим князем, а правителем в Новгороде, а Иван — простым боярином и в то время его правой рукой. — Как же так, рука об руку шли с тобой, и вот чем ты решил мне отплатить? — тяжело вздохнул Владимир. — И Юлия нет, вот подлец, заварил эту кашу и смылся. Вернётся — такое ему устрою! Боярин Антип направился в тронный зал, где его уже ждали Ануфрий и Касьян. Никого кроме них не было, что создавало удобное местечко, чтобы пошептаться. — Ну что там, как князь? — нетерпеливо спросил Касьян. — Да что нам князь? Делать теперь что? — вмешался Ануфрий, потирая длинную бороду. — Владимиру Красно Солнышку легче стало. Пытается делами заниматься, — Антип дал каждому по бумажке. — Касьян, едешь к Артемию Степановичу, а ты, Ануфрий, к Всеволоду Александровичу. Князь приказал с них ополчение в Киев привести. Я же в Смоленск поеду. — От Олега нет никаких вестей? Мальчишка всё ещё жив? — Касьян аккуратно сложил документ. — Из последнего письма сказано, что отправил его вместе с Соловьём на подмогу Евпатию Коловрату. Шансов там выжить, конечно, мало, — спокойно ответил Антип. — Да… — протянул Ануфрий. — Жаль его. Не заслужил он такой участи. — Сейчас для нас главное — это помочь укрепить отношения между Черниговом, Киевом и Галичем. Никто, уж тем более другие князья, не должны знать, что на суде была подмена, — сжал руку в кулак Антип. — Не стоит так нервничать. Пока в наших руках Забава и Фрося, всё будет под контролем. Даже если князь Владимир совсем не сможет управлять делами, — успокоил своих соратников Касьян. Пока они вели беседы и были уверены, что никого, кроме них, тут нет, по тронному залу раздался девичий чих. Трое мужчин переглянулись друг с другом, после чего ринулись в сторону выхода, чтобы поймать лазутчика, который их подслушивал. — Никого здесь нет! Никого нет! Говорил я, нужно было другое место выбрать! — ворчал Ануфрий. — Может, это уборщица была? — подумал Касьян. Как бы бояре ни искали, ни пытались, но так и не нашли никого. Будто это им причудилось. Но времени нельзя терять, Антип отправил своих соратников выполнять поручения, а сам решил сделать обход по всему дворцу. — «Чуть не попалась!» — пронеслось в голове у Фроси. Всё это время она пряталась под дверью. Казалось бы, самое очевидное место, где стоит искать, но именно входным дверям в тронный зал не придали значения бояре. Девочка тряслась от страха, когда слышала топот сапог и голоса мужчин. Особенно Ануфрия. Этот дядька со своей бородкой до пупка казался ей особенно зловещим. Фрося не знала, что ей теперь делать. Она не могла поверить, что добрый Антип строит интриги. Бежать туда, куда она изначально собиралась, к отцу и всё ему рассказать? А вдруг он ей не поверит? А если он тоже заодно с ними? Или, может, первым делом к Забаве? Но станет ли она её слушать? Девочка совсем растерялась, она опустилась на пол, прижала к себе ножки и тихонько заплакала. Пока дверцу не начали двигать. С протяжным скрипом, пока перед ней не показался Алексей Михайлович…