Наруто легенда из клана Учиха

      Конохагакуре, но Сато подверглась нападению неизвестного человека в маске, сумевшего призвать Девятихвостого Демона-Лиса. Минато Намиказе и Кушина Узумаки отдали свои жизни, спасая деревню и собственное дитя. Их тела лежали рядом с плачущим ребёнком, на чьём животе виднелась печать клана Узумаки.       Третий Хокаге до сих пор не мог пробиться к Четвёртому и его жене из-за барьера. Пока Кушина ещё была в сознании, она всё рассказала ему, и в ответ он дал клятву исполнить её последнюю волю. Вскоре после этого Кушина и Минато скончались. Тогда Хирузен подошёл к малышу, склонился над ним и тихо произнёс: — Наруто... — он осторожно взял ребёнка на руки.       За его спиной собрались важнейшие фигуры деревни: несколько оперативников АНБУ, глава клана Учиха — Фугаку, лидер Корня АНБУ — Шимура Данзо, а также Шикаку Нара, возглавлявший клан Нара и одновременно исполнявший обязанности главного советника Хокаге.       Молчание повисло над ними, глядя на новорождённого, ставшего носителем великой силы и боли. Каждый понимал, что сейчас будет принято решение, способное изменить будущее всей деревни.       Судьба новорождённого Узумаки Наруто решалась прямо здесь и сейчас. — В их смерти есть и моя вина... — с горечью прошептал Хирузен. — Я никогда не смогу искупить её. Всё, что мне остаётся, — выполнить последнюю просьбу Кушины.       Его слова вызвали напряжённую тишину. Взгляды всех присутствующих устремились на Сарутоби. Первым молчание нарушил Данзо. — Какая ещё просьба? — сурово спросил он, вперив тяжёлый взгляд в Хирузена. — Кушина хотела, чтобы её сын рос в семье главы клана Учиха, — спокойно ответил Третий. — Что?! — вскипел Данзо. — Ты понимаешь, что подвергнешь опасности не только этого ребёнка, но и всю деревню?! Нам нужно продуманное решение, а не сентиментальные жесты! Мы все скорбим о смерти Минато и Кушины. Они — герои Конохи, и их имена будут увековечены. Но Наруто следует отправить в приют. Или... передать Корню. — жёстко заключил Данзо.       На мгновение повисла тишина, которую вновь нарушил сам Данзо, обернувшись к одному из собеседников: — Шикаку, а ты что думаешь? — хмуро спросил он, вскидывая бровь. Шикаку на секунду задумался, затем спокойно заговорил: — Если вас действительно интересует моё мнение — и мнение как советника Хокаге, — то я считаю, что мальчика следует передать на воспитание клану Учиха. Во-первых, Микото-сан была близкой подругой Кушины, они доверяли друг другу, как сёстры. А во-вторых, Фугаку-сан, если не ошибаюсь, вы были лично знакомы с Четвёртым как с другом. Сомневаюсь, что вы откажетесь приютить его сына. — завершил Шикаку, глядя на Фугаку.       Глава клана Учиха слегка кивнул: — Кушина была одной из лучших подруг моей жены. Они были действительно близки. Уверен, Микото не станет возражать против того, чтобы приютить Наруто. Наш клан справится. И, если вы, Хирузен-сама и Данзо-сама, позволите нам воспитать сына Четвёртого — я буду только рад.       Хирузен на мгновение задумался, затем твёрдо произнёс: — Думаю, это разумное решение. Тем более это воля Кушины и Минато. Данзо, что скажешь? — Об этом не может быть и речи, — процедил Шимура, его голос был холоден. — Амбиции клана Учиха известны всем. Где гарантии вашей дальнейшей преданности Конохе? Что мешает вам использовать силу Девятихвостого в своих целях? — Данзо-сама, ваша позиция мне понятна. — Фугаку ответил спокойно, но твёрдо. — У вас нет оснований доверять нашему клану, и это я признаю. Но использовать ребёнка — использовать силу, которая в нём заключена — было бы безнравственно. Мне не чужды мораль и принципы. Я люблю Коноху и не собираюсь её разрушать. — Я всё равно не могу тебе верить, — отрезал Данзо. — Я придерживаюсь своего мнения, Фугаку.       Шимура давно питал недоверие к клану Учиха. В его глазах они всегда были угрозой. Ходили слухи, что именно они могли быть причастны к появлению Девятихвостого. Кьюби давно обрёл репутацию зловещего демона, природного бедствия, которое появляется там, где накапливается человеческая злоба в её худших проявлениях.       Но Данзо не верил в такие сказки. Он был скептиком и реалистом. Единственные, кто мог контролировать Демона-Лиса — это Учиха. А значит, по его мнению, за нападение на деревню отвечали именно они. Его теория была проста: то, что случилось однажды, может повториться вновь.       Данзо по-прежнему смотрел на Фугаку с тяжёлым, пронизывающим взглядом. Его слова отозвались эхом среди стоящих рядом АНБУ и клановых глав, но никто не проронил ни звука.       Ветер тихо прошелестел по разбитой деревне, срывая пепел и листья с ближайших крыш. В воздухе всё ещё витал запах гари, свежей крови и чакры Кьюби.       Хирузен посмотрел на своего старого товарища и наконец заговорил: — Я понимаю твои опасения, Данзо. Но я привык доверять своему советнику. Шикаку никогда меня не подводил, и его предложения всегда были обоснованы. «Я принимаю решение: Наруто будет передан клану Учиха», — твёрдо произнёс Третий Хокаге. — Нельзя так просто верить кому бы то ни было! — резко возразил Данзо, шагнув ближе. — Пожалуйста, Хирузен, не позволяй чувствам затуманить разум. Сейчас решается не только судьба Джинчурики, но и будущее всей Конохи. Не забывай об этом.       Хирузен выдержал паузу, затем медленно поднял взгляд и в его голосе прозвучала жёсткость: — Больше ни слова. Решение принято. Фугаку и Микото забирают мальчика под свою опеку. — Он сделал шаг вперёд и добавил, не оставляя места для возражений: — И это не обсуждается.       В наступившей тишине Данзо посмотрел на Хирузена в последний раз, затем молча развернулся и ушёл прочь, растворяясь в сумраке дымящихся улиц. Его плащ с эмблемой Корня АНБУ развевался на ветру, будто закрывая за собой какую-то часть истории.       Хирузен, оставаясь стоять посреди разрушенной площади, прикрыл глаза. Шум ветра и отдалённые крики пострадавших шиноби заглушали мысли. Он пытался понять, правильно ли поступил, но чувства и тревоги смешались в единый, неразрешимый ком. И ответ — если он вообще существовал — пока не приходил.       Когда решение было окончательно озвучено, и Фугаку с одобрения Хирузена покинул центральную площадь деревни, он направился в сторону родного квартала. Ветер больше не казался таким тяжёлым, и в его руках, завернутый в мягкое покрывало, мирно посапывал новорождённый Наруто.

***

      Квартал Учих всегда поражал своей красотой, величием и благородством. Всё-таки он принадлежал сильнейшему и самому многочисленному клану в Конохе. Около трёх тысяч шиноби состояли на службе в армии Скрытого Листа, ещё тысяче только предстояло присоединиться. И это без учёта гражданских членов клана.       Фугаку нёс ребёнка на руках бережно — неожиданно мягко для человека с его холодным, упрямым нравом. Те, кто осмеливался бросить на Наруто косой взгляд, встречались с убийственным прищуром главы клана — взглядом, в котором читалось немое предупреждение: "ещё раз — и вас не станет".       Дом Фугаку мало чем отличался от других в квартале — разве что был чуть больше, как и полагалось дому лидера. Подойдя к крыльцу, он только поднял руку, чтобы постучать, как дверь уже распахнулась.       На пороге стоял мальчик — тёмноволосый, с ониксовыми глазами, в майке с символом клана Учиха на рукаве. Ему было около пяти лет. Увидев отца, он радостно улыбнулся: — Папа вернулся! — радостно воскликнул он, поворачивая голову вглубь дома. — Он вместе с Наруто!       Фугаку усмехнулся, чуть опуская взгляд. — Итачи... ну я же хотел сделать сюрприз, — шутливо пробормотал он, с нарочитой обидой понурив голову.       Из глубины дома послышались поспешные шаги, и в следующую секунду из-за стены выглянула женщина в фартуке. Её глаза широко распахнулись от неожиданной радости. — Ками-сама... — пробормотала она, прикрывая рот рукой. — Это правда?.. Эти упрямые старцы действительно согласились... Хвала всем известным мне богам...       Микото, не скрывая эмоций, подбежала к мужу, ловко обогнув хихикающего Итачи, и аккуратно приняла Наруто на руки. Несколько мгновений она просто смотрела на младенца, затем подняла взгляд на Фугаку с лёгкой строгостью: — Надеюсь, ты нёс его очень аккуратно, — хмыкнула она и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону кухни.       Фугаку провёл её взглядом, усмехнулся и почесал затылок. — Что-что, а эту женщину я порой и сам не понимаю, — проговорил он с полуулыбкой, переводя взгляд на сына. — Как там Саске? — В порядке, — уверенно ответил Итачи. — Когда я собирался на тренировку, он крепко спал. — Славно... — выдохнул глава клана, на секунду прикрывая глаза и потирая лоб. — Ну что, теперь у тебя два младших брата. Справишься с ролью старшего? — Конечно! — кивнул мальчик и, улыбаясь, ловко протиснулся между дверью и отцовской фигурой. — Ладно, я побежал на тренировку! До встречи, папа! — Хорошо потренироваться, — отозвался Фугаку, провожая сына взглядом.       Они с Итачи одновременно улыбнулись друг другу. После чего глава клана вошёл в дом, неторопливо снимая обувь и верхнюю одежду.

      Микото уже была с Наруто — успела устроиться с малышом в одной из комнат. Чем именно она занималась, Фугаку и не пытался понять: эти «материнские штучки» всегда оставались для него чем-то неуловимым, пусть и важным. Он лишь на мгновение остановился в дверях, чтобы взглянуть на мальчика.       Маленький светловолосый ребёнок спал спокойно в объятиях Микото. Его лицо — упрямый подбородок, тонкий нос, золотистые ресницы — казалось, повторяло черты одного хорошо знакомого человека. «Минато... как же он похож на тебя...» — пронеслось в голове у Фугаку, и губы его тронула едва заметная, тёплая усмешка. «Только бы не характер Кушины...» — добавил он мысленно, но без злобы. — «Я уверен, твой сын вырастет замечательным человеком. И мы ему в этом поможем»

***

                                                                                              «Ранее»

***

      Спор разгорался с новой силой. Данзо отказывался признавать решение Хирузена, а Фугаку сдержанно, но уверенно настаивал на своём. Судьба ребёнка по-прежнему висела на волоске.       Именно в этот момент, за много кварталов от главной площади, в резиденции Хокаге шёл ещё один важный разговор — тот, что способен был повлиять на всё.       В кабинете Лорда Третьего обсуждение шло на повышенных тонах. Старейшины, растерянные после атаки Кьюби, спорили, кто должен стать новым Хокаге и как сохранить стабильность. — Почему это всё случилось именно сейчас? — нервно произнёс один из них. — В день рождения ребёнка... как проклятие. — Ущерб колоссален, — вторил другой. — А народ ждёт ответа. Мы должны быть едины...       Двери кабинета с грохотом распахнулись. Поток чакры хлынул в комнату раньше, чем вошла гостья. — Простите, что врываюсь без приглашения, — твёрдо заявила Микото Учиха, не обращая внимания на замерших мужчин.       Хирузен поднял взгляд, удивлённо приподняв бровь. — Микото?.. «Что случилось?» — спокойно спросил он. — У меня к вам просьба, — произнесла она. — Точнее, требование. — Требование? — переспросил Сарутоби, чуть нахмурившись. — Я требую, чтобы вы позволили мне взять Наруто под свою опеку. Я не позволю, чтобы сын моей подруги попал в приют или, того хуже, в руки Корня. Советники сдержанно зашумели. Первым попытался возразить Хомура: — Простите, госпожа Микото, но мы не можем позволить Учихам... — Замолчи! — рявкнула она, делая шаг вперёд. — Я говорю с Хокаге. Не с тобой.       В её глазах вспыхнул Шаринган — а затем и его высшая форма. Алые зрачки зажглись Мангекьё, заставляя старейшину замереть на месте. — Это... Мангекьё Шаринган?.. — Хомура едва выдавил из себя слова, отшатнувшись. — Микото, прошу, — вмешался Хирузен. — Успокойся. Это не путь.       Женщина моргнула — и доудзюцу исчез. Её голос стал мягче, но твёрдость в нём не исчезла: — Простите. Но я не позволю оставить его одного. Это последняя воля Кушины, и я обязана её исполнить.       Хирузен опустил взгляд. В этот самый момент, за пределами резиденции, с Наруто на руках стоял Фугаку и, возможно, сражался за то же самое решение.       Микото стояла посреди кабинета, не отводя взгляда от Лорда Третьего. — Лорд Хокаге, я жду вашего ответа, — твёрдо сказала она, не снижая напора. Хирузен тяжело вздохнул. — Как я понимаю, ты всё равно не примешь отказ, — произнёс он, внимательно глядя ей в глаза. — Верно, — сдержанно, но решительно кивнула Микото. — Ты делаешь это ради Кушины... — тихо сказал он. — Вы были близки, не так ли? — Именно. Я не могу позволить её сыну расти в одиночестве. Это — меньшее, что я могу сделать.       Хокаге снова вздохнул, прикрыв глаза на секунду. Затем медленно кивнул: — Хорошо. — Лорд Хокаге!.. — с возмущением подались вперёд советники, но он их резко остановил. — Это моё окончательное решение. И последнее желание Узумаки Кушины, — отрезал Хирузен. — Если Микото твёрдо намерена взять под опеку сына своей подруги, я не имею права ей отказать.       Он повернулся к женщине: — Однако, Микото... будет лучше, если первое время Наруто будет думать, что он твой родной сын. Перед смертью Кушина просила, чтобы ты стала для него матерью. И чтобы именно ваша семья воспитала его. Я не нарушу данную ей клятву. — Я согласна, — с облегчением и благодарностью ответила Микото, позволив себе лёгкую улыбку. — Есть ещё одно. Наруто не должен узнать, что он — Джинчурики, — серьёзно добавил Лорд Третий. — Я понимаю, — кивнула она, и в её взгляде отразилась боль, с которой она уже заранее разделяла судьбу ребёнка. — Эта правда только ранит его. — Тогда жди его сегодня у себя дома, — сказал Хирузен, чуть мягче. — Мой оригинал уже с Фугаку и Наруто. Эта новость на мгновение осветила лицо Микото. — Большое спасибо, Лорд Хокаге, — она низко поклонилась и покинула кабинет.

***

      Поздним вечером, когда деревня всё ещё приходила в себя после потрясения, в доме Учих царил удивительный покой.       Микото сидела у небольшой лежанки, смотря на двух спящих малышей. Рядом с ней, погружённый в мысли, молча сидел Фугаку. У неё на коленях лежала голова Итачи — он тоже смотрел на братьев, пока не уснул.       Микото тихо обратилась к потолку, будто надеясь, что её услышат. — Я ведь всё правильно сделала, Кушина?.. — прошептала она, едва касаясь щеки каждого ребёнка. — Я сделаю для твоего сына всё, что смогу. Раз ты доверила его мне... Я обещаю.       Именно так началась новая глава — история величайшего шиноби деревни Скрытого Листа.