Наруто легенда из клана Учиха

      Шли годы. Наруто и Саске росли и развивались на глазах у Микото. Примерно в два с половиной года оба уже уверенно стояли на ногах, а к трём — начали свободно говорить. Микото, обладая терпением и материнской заботой, лично взялась за их обучение основам письменности. Сначала она знакомила детей с каной — простыми слоговыми знаками, а позже постепенно переходила к кандзи — иероглифам, каждый из которых имел свой смысл и историю.       Оба мальчика оказались способными учениками. Однако между ними с ранних лет начали проявляться различия. Саске был живым, подвижным, порой упрямым и нетерпеливым. Он быстро уставал от сидячих занятий и стремился поскорее вернуться к играм на свежем воздухе. В отличие от него, Наруто оказался гораздо спокойнее. Ему нравилось слушать рассказы матери, изучать книги и повторять написание иероглифов до тех пор, пока не добивался идеального результата. Часто он подолгу оставался в домашней библиотеке — небольшом, но уютном помещении, где ряды книг тянулись от пола до потолка. Он мог часами разглядывать старые свитки, аккуратно перелистывая страницы, полные знаний о мире, истории клана и искусствах шиноби.       Несмотря на разные темпераменты, братья были неразлучны. Особенно они радовались редким моментам, когда Итачи возвращался домой. Старший брат устраивал для них игры, показывал простые трюки и рассказывал истории о тренировках в АНБУ. В такие дни дом наполнялся смехом и оживлёнными голосами. Саске и Наруто носились по двору, соревнуясь, кто быстрее, кто сильнее, кто сможет забраться на дерево выше.              Бывало, что между ними вспыхивали ссоры — особенно когда Саске, вспыльчивый и горделивый, не мог смириться с поражением. Иногда он резко реагировал на спокойные и точные замечания Наруто, особенно если брат невольно указывал на его ошибки. В такие моменты вмешивалась Микото: мягко, но настойчиво она разнимала мальчиков, объясняла каждому, в чём он был неправ, и направляла их энергию в нужное русло.       Ссоры, однако, долго не длились. Уже спустя несколько минут они снова играли вместе, как ни в чём не, бывало, будто между ними не было недопонимания. В этом возрасте любовь между братьями была сильнее любых обид. Но уже тогда, за этими простыми сценами детства, начинали проступать первые намёки на разницу в их характерах и внутренние перемены, которые со временем станут всё более заметными.       Так проходили дни. Жизнь текла размеренно, насыщенная учёбой, играми и первыми детскими конфликтами. Микото не только обучала сыновей письму и культуре, но и старалась воспитывать их в духе простых, но важных вещей — заботе о ближнем, вежливости, умении слушать и слышать.       Она часто брала Наруто и Саске с собой — за покупками, по делам, в лавки с продуктами или тканями. Эти прогулки она превращала в практические уроки. Она показывала, как вежливо поздороваться с продавцом, как правильно выбрать овощи, как торговаться, не теряя достоинства. Саске с интересом наблюдал и подражал матери, а Наруто, несмотря на усидчивый характер, старался делать всё точно, как она показывала. Ему нравилось учиться. Но с каждым таким походом он всё больше замечал, как меняются взгляды людей, когда они узнают его.       Если к Саске продавцы улыбались, иногда даже дарили что-то сладкое «за хорошее поведение», то при взгляде на Наруто у многих в лице пробегала тень — страх, неприязнь, нечто необъяснимо чужое. Кто-то отворачивался, кто-то молчал, кто-то смотрел на него с нескрываемой настороженностью. Он не понимал, почему. Он был вежлив, спокоен, старался быть полезным, как учила мама. Но в глазах людей виделся холод, от которого даже взрослому стало бы не по себе.       Он не жаловался. Только стал реже заглядывать в глаза прохожим. Всё чаще прятал взгляд в землю или за спину Микото.       В квартале Учиха всё было иначе. Там к нему относились с уважением и вниманием. Старейшины и шиноби не сторонились его — наоборот, здоровались, интересовались успехами, иногда даже поправляли стойку, если замечали, как он тренируется. Дети его возраста не избегали его, и он чувствовал себя в безопасности. Люди из его клана смотрели на него, как на равного — как на своего.       Именно тогда, ещё в глубоком детстве, у Наруто начало складываться первое и важное разделение в восприятии мира: внутри клана — тепло, доверие, уважение. Снаружи — настороженность, отчуждение, молчаливое осуждение. Эти границы ещё не были чёткими, но он уже начинал строить стены — пусть и неосознанно.

***

      Прошло ещё несколько лет. Время, как всегда, летело незаметно. К тому моменту, как Наруто исполнилось пять, он уже знал основы шиноби-искусства. Под руководством отца и благодаря наблюдательности начал осваивать первые приёмы — простейшие ката, уклоны, удары. Он часто практиковался на заднем дворе, повторяя за искусными шиноби клана или подражая приемам, которые видел у Итачи. Его движения ещё не были отточены, но в них уже чувствовалась целеустремлённость, которой редко обладали даже более старшие дети.       Однажды, в один из таких обыденных дней, когда в воздухе висела духота конца лета, Итачи оказался дома. Он заметил, как братья вяло перебирают деревянные мечи, не зная, чем себя занять. Улыбнувшись, он решил разнообразить их день. — Хватит скучать, — сказал он, войдя во двор. — Сегодня проверим кое-что интересное.       Они поднялись к нему в комнату. Там, с верхней полки шкафа, Итачи достал тонкие листы особой бумаги — чакро-чувствительной. Он аккуратно разделил их: по пять листов каждому брату. — Мы проверим ваши стихийные предрасположенности, — пояснил он. — Начнём с тебя, Саске.       Саске был взволнован. Он поднёс ладонь к первому листу, сконцентрировался. Бумага начала реагировать: один лист смялся, другой загорелся, третий размок. Итачи кивнул одобрительно. — Три стихии: Райтон, Катон и Суйтон. Неплохо. «Особенно сильны у тебя огонь и молния», —сказал он, отмечая результат в блокноте.       Теперь настала очередь Наруто. Он молча взял свои пять листов и поочерёдно прикладывал к ним ладони. Итачи наблюдал с привычной невозмутимостью, но, когда первый лист истрепался, второй загорелся, третий размок, четвёртый рассыпался в пыль, а пятый разорвался пополам — на его лице впервые за долгое время проступило искреннее удивление.       Саске тоже застыл, не веря в происходящее. — Все пять стихий... — медленно произнёс Итачи. — Впервые вижу такое среди Учих.       Позже, тем же вечером, Итачи рассказал об этом отцу. Фугаку, несмотря на суровый нрав, заметно растерялся от услышанного. — Ко всем пяти? — переспросил он, нахмурившись, — Даже без обучения техникам?       Он задумался. Подобный случай был крайне редким. Ребёнок, способный управлять всеми природными стихиями, мог стать великим. Или страшным. Всё зависело от того, в чьи руки попадёт его судьба. — Если бы он вырос один, без клана... эта сила либо бы исчезла в пустоте, либо привлекла тех, кто использовал бы её во зло, — сказал он, больше себе, чем Итачи.       Фугаку посмотрел в окно, туда, где дети играли в тени деревьев. В его взгляде впервые появилась мягкость. Он был горд за своего третьего сына — того, чьё происхождение до сих пор оставалось завуалированным тайной.       Саске в тот момент стоял в стороне. Он молчал, но внутри него что-то шевельнулось. Это не была злоба, но лёгкое, ещё не оформившееся чувство зависти. Он хотел быть лучшим. Хотел, чтобы отец гордился им, а не кем-то другим. Впервые между братьями, пусть ещё невидимо, возникла тень будущего соперничества.              После неожиданного открытия, связанного с природными стихиями Наруто, в доме Учиха наступила особая атмосфера — смесь ожидания и напряжения. Итачи, поражённый способностями младшего брата, решил посвятить ему больше времени. Следующую неделю он активно тренировался с Наруто, передавая ему техники, которые сам оттачивал годами. Тренировки проходили на специальном участке полигона клана, вдали от посторонних глаз.       Наруто с лёгкостью усваивал даже сложные приёмы. Благодаря книгам, которые он читал с раннего детства, его мышление было развито выше возрастной нормы. Он понимал принципы техник, структуру чакры, обращение с телом и дыханием. Для него всё происходящее было не игрой, а настоящим, живым процессом постижения силы.       Со временем к занятиям подключились и другие члены клана. Шисуи, талантливый шиноби с добрым сердцем, охотно делился своими знаниями, а Изуми, обладая мягкостью и точностью, помогала Наруто освоить базовые техники гендзюцу. Каждый из них видел в мальчике что-то особенное — спокойную глубину, редкую для ребёнка.       Но Наруто, несмотря на похвалу, оставался внимательным к другим. Он заметил, что Итачи всё меньше тренирует Саске, хотя тот с нетерпением ждал каждого урока. В один из вечеров, вернувшись домой после тяжёлой тренировки, он сам подошёл к брату. — Хочешь потренироваться вместе? — просто спросил он.       Саске сначала удивился, но кивнул с жаром. С тех пор они начали проводить время на полигоне вдвоём. Наруто терпеливо объяснял технику движений, контролировал ошибки, показывал приёмы, что знал сам. Саске оказался способным учеником — он стремился не уступать брату, и его прогресс шёл стремительно. Порой ему даже удавалось освоить что-то быстрее, чем Наруто в своё время, чему последний лишь радовался.       Но всё изменилось, когда Итачи вступил в ряды АНБУ — в «Корень». Его редкие визиты домой становились всё более краткими. Он почти не общался с братьями, а на лице его всё чаще появлялось выражение усталости и тревоги.       В деревне начали ползти слухи. В «Корне» уже обсуждали возможность радикальных мер в отношении клана Учиха. Недовольство клана властями всё ещё тлело, но, вопреки мнениям в Совете, Фугаку не подогревал огонь мятежа. Напротив — он делал всё, чтобы удержать клан от необдуманных шагов. Он понимал, что любой открытый конфликт с властью обречён на кровь и разрушение. Ему нужно было время. И главным его аргументом стали дети.       Итачи, не желая резни и всё ещё колеблясь между долгом и семьёй, поговорил с Данзо. Он передал, что Фугаку не планирует переворот — не сейчас, не пока его младшие сыновья не подрастут. Он просил дать клану время, сдержать решение. Данзо, не слишком веря в эту отсрочку, всё же принял слова Итачи как возможность — пусть и временную — избежать немедленных действий. Так резня была отложена. Но это было только затишье перед грядущей бурей.

***

      С каждым днём братья становились всё ближе. Совместные тренировки, прогулки, разговоры за ужином — всё это формировало между ними особую связь. Наруто, хоть и был немного старше, не относился к Саске свысока. Он учил его так, как сам когда-то мечтал, чтобы учили его — с уважением, терпением и верой.       Однажды ранним солнечным утром они шли вдвоём по улице, ведущей к зданию, которое вскоре должно было стать их академией. День начинался спокойно. Торговцы раскладывали товар, дети играли, шиноби проходили мимо, обсуждая грядущие миссии.       И вдруг где-то неподалёку раздались сдавленные рыдания. Братья переглянулись и свернули за угол. Там, в окружении небольшой толпы, стояла девочка — хрупкая, с тёмными волосами и белыми глазами. Представительница клана Хьюга. Она сжимала кулачки, отчаянно стараясь не заплакать, но слёзы всё равно катились по щекам.       Перед ней стояли трое подростков и глумились. — Ну что, Хьюга? Покажи своё... Всевидящее Око! — насмешливо бросил один. — Ха! Нечего тут пялиться, чудище белоглазое! — поддержал другой. — С такими глазами тебя разве что пугалом ставить, — фыркнул третий.       Это была Хината. Она стояла, как могла, не убегая, — не желая дать им ещё больше поводов для насмешек. — Хватит, — раздался голос Наруто. Спокойный, сдержанный... холодный.       Подростки обернулись. Самый старший смерил Наруто презрительным взглядом. — А ты кто такой? Герой выискался? Наруто сделал шаг вперёд. Его лицо было спокойным, взгляд — ледяным. — Наруто Учиха. Сын главы клана Учиха. И если я ещё раз увижу, как вы трогаете тех, кто слабее... — он чуть наклонил голову. — Будете по всей улице свои глаза собирать.       Саске встал рядом с братом, не говоря ни слова. Но его молчание было не менее выразительным, чем речь Наруто. — Слушай, да он, похоже, поверил в себя! — усмехнулся один из подростков. — Учиха, говоришь? Всё равно ты отброс, с которым никто не хочет связываться! — Ага, ты же тот... — начал было другой, но осёкся.       В толпе повисло напряжение. Взрослые начали перешёптываться: — Это он… тот самый… с запечатанным Лисом…       Женщины торопливо уводили детей, мужчины отводили взгляды. Никто не вмешивался. Только несколько девочек в толпе смотрели на Наруто с восхищением. Не из-за фамилии. Не из-за силы. А потому что он встал на защиту слабого. И всё же взгляды всё чаще обращались к Саске — в его молчаливом спокойствии было что-то тревожно-притягательное. Тишина перед бурей.       Наруто перевёл взгляд на Хинату. — Слышь ты Учиха! — выкрикнул один из обидчиков. — А слабо устроить спарринг? Посмотрим, кто кого! — Мне не слабо, — усмехнулся Наруто, — просто ты даже дотронуться до меня не успеешь.       Саске подошёл ближе. — Наруто, мне заняться остальными? — Нет, — отрезал тот. — Уведи девочку к людям. А это... просто шоу. — Вот вы, Учихи, всегда такие пафосные! — выкрикнул третий. — Думаете, вы лучше всех! Поэтому вас и ненавидят!       Наруто молча сложил печати: — Техника множественного теневого клонирования.       Вспышка — и десяток клонов окружили хулиганов. Из них трое вышли вперёд, словно бойцы на арене. Без лишних слов они набросились на подростков, и уже через несколько мгновений те лежали на земле, сбитые и униженные. Даже прикоснуться к настоящему Наруто им не удалось.       Толпа ахнула. Дети начали хлопать. Некоторые девочки бросились к Саске, другие — к Наруто. Несмотря на то, что он стоял чуть в стороне, с поджатыми руками и отстранённым взглядом.       Среди зрителей выделялись две девочки. Одна — с розовыми волосами — смотрела на Саске с обожанием. Другая — с длинными светлыми — не сводила взгляда с Наруто. Братья, не привыкшие к такому вниманию, кивнули в ответ и уже собирались уходить, как вдруг... — П-постойте!       Они остановились и обернулись. — С-спасибо вам... большое, — проговорила Хината и низко поклонилась.       Братья переглянулись и, почти одновременно, сдержанно улыбнулись. — Счастливо, — коротко ответили они.       Когда мальчики вернулись домой, на пороге их уже ждала Микото — с суровым взглядом и скрещёнными на груди руками. — Наруто, ты снова ввязался в драку? — строго спросила она, едва он переступил порог. — У меня не было выбора! — воскликнул он. — Эти нахалы из Академии издевались над Хинатой! До слёз довели её, беспомощную… Я не мог просто стоять и смотреть. Я же мужчина! И будущий шиноби!       Микото сначала удивлённо приподняла бровь, затем её строгий вид немного смягчился. Вместо ожидаемой нотации она вдруг тепло улыбнулась. — Редко кто из Учих заступается за кого-то не из своего клана. Особенно если этот кто-то — из Хьюга, — тихо проговорила она.       Наруто с вызовом посмотрел на мать, его глаза вспыхнули решимостью. — Учиха, Хьюга… всё это просто кланы. Мы ведь все люди. Зачем разделять, если можем быть союзниками?       Микото переглянулась с Фугаку, который только что появился в дверях. Он остановился, услышав последние слова сына. На лице отца промелькнуло удивление, но он ничего не сказал. — Вот так вопросы, — сказала Микото, покачав головой. — Ты и вправду мыслишь, как будущий Хокаге. — Ещё бы! — самодовольно усмехнулся Наруто. — Я им всем докажу! Когда у меня пробудится Шаринган, я покажу, насколько я силён! А если кто-то вздумает продолжать издеваться — погружу их в гендзюцу так, что вечность им покажется короткой!       В этот момент в комнату вошёл Итачи, переобувшись у входа. — Не переоценивай Шаринган, Наруто, — спокойно сказал он. — Он действительно способен на многое, в том числе на гендзюцу, но не любой Шаринган даёт доступ к техникам вроде Цукиёми. Для этого нужны особые глаза, пробудить которые не так просто.       Наруто надулся и скрестил руки на груди. — А всё равно! Когда я стану Хокаге, я не просто объединю кланы — я сделаю так, чтобы подобные конфликты навсегда исчезли. — Конечно-конечно, — с лёгкой улыбкой подхватила Микото. — Кто знает, может, ты даже женишься на той девочке… Хинате?       Наруто фыркнул, но уголки его губ дрогнули в усмешке. — Предложение интересное, но... она точно не мой типаж, — холодно ответил он, отводя взгляд.       Семья ещё немного посидела в уютной тишине, пока за окнами темнело. Спокойствие, редкое и драгоценное, ненадолго поселилось в доме Учих. Вскоре один за другим члены семьи начали расходиться по своим комнатам, каждый унося с собой кусочек этого вечера.

***

      Через месяц, в возрасте шести лет, Саске и Наруто поступили в Академию. Однако, в отличие от брата, Наруто не проявлял особого рвения к учёбе. Он отправлял на занятия своего теневого клона, а сам в это время бродил по деревне, тренировался в одиночку или же проводил время в библиотеке. Саске же, напротив, старательно учился, стараясь быть лучшим в своём классе, даже не подозревая, что Наруто обходит систему, используя свои способности.       Однажды Итачи, обеспокоенный возможной судьбой младших братьев, решил поговорить с Третьим Хокаге. Он попросил, чтобы Наруто был зачислен в ряды АНБУ и стал его напарником. Хирузен, зная о выдающихся способностях мальчика и доверяя Итачи, согласился при условии, что Наруто пройдет вступительное испытание. На следующий день Наруто успешно справился с тестом, чем окончательно доказал свою пригодность к службе в элитном подразделении.       В рядах АНБУ Наруто быстро освоился, выполняя задания вместе с братом. Со временем он начал замечать тревожные признаки грядущей беды — заговор, связанный с уничтожением клана Учиха. Получив подтверждение, он сообщил обо всём отцу. Фугаку на первый взгляд никак не отреагировал, но внутри понимал: информация, которую принёс Наруто, может спасти жизни тех, кто был против переворота. Он начал действовать осторожнее, пытаясь сохранить равновесие между долгом клана и лояльностью к деревне.       Время шло. В ходе службы Наруто пережил тяжёлую утрату. Шисуи, один из самых близких ему людей, лучший друг и наставник, был убит в результате политических интриг. Перед своей смертью, зная, что его дни сочтены, Шисуи использовал запретную технику, чтобы передать Наруто силу своего Мангекьё Шарингана. Он запечатал её в нём, когда тот спал, узнав когда то от Итачи, что Наруто на самом деле не Учиха.       На следующее утро, за завтраком, когда вся семья Учиха была за столом, у Наруто внезапно активировался Мангекьё Шаринган Шисуи. Все присутствующие были ошеломлены особенно родители, потому что они знали, что Наруто не Учиха. Даже Фугаку, несмотря на свою выдержку, не смог скрыть эмоции на своем лице. Лишь Итачи оставался спокойным — он знал и о смерти Шисуи, и о том, кто стоял за этим. Он знал, кому теперь передана воля Шисуи.

***

      Приближался судный день. По деревне уже ходили слухи о возможной резне. Фугаку, чувствуя напряжение, пригласил Изуми на семейный ужин, надеясь отвлечь её от надвигающегося кошмара. Однако этим же поздним вечером судьба клана Учиха была предрешена. Началась ночь, ставшая роковой — ночь, которая изменила всё.