Наруто легенда из клана Учиха

      Саске и Наруто задержались на тренировке. Ещё несколько часов назад они смеялись, как в детстве — гонялись по полигону, вспоминали, как Фугаку строго, но с любовью учил их контролировать чакру, а мать приносила рисовые колобки, приправленные солью и заботой. Вечер опускался мягким светом, и казалось, что в мире нет ничего страшного.       Но всё изменилось, как только они переступили границу кланового квартала.       Саске бежал вперед, не чувствуя под собой ног. Сердце стучало в горле. Он знал: в это время Итачи обычно уже дома. Итачи не мог не прийти. Брат всегда был рядом. Он обязательно защитил родителей. Он должен был... — Быстрее… — выдохнул Саске, не оборачиваясь на брата.       Наруто молча следовал за ним. Оба чувствовали — что-то не так. Слишком тихо. Неестественно глухо. Квартал Учиха всегда был самым шумным местом деревни: дети играли, взрослые спорили, подростки тренировались под наблюдением старших. Но сейчас... Тишина. Как будто само пространство замерло, боясь потревожить смерть.       За поворотом улицы их встретил кошмар.Кровь.Её было много. Слишком много.       Тела — исковерканные, безжизненные. Мужчины с застывшим выражением гнева, женщины с испуганными глазами, подростки, не успевшие вытащить кунаи. Каменный настил был залит алыми пятнами, и даже стены домов словно впитывали в себя этот багровый цвет.       Саске вскрикнул — пронзительно, как ребёнок, которого сорвали с рук матери. Он бросился вперёд, ноги сами несли его к дому. Грудь сдавило, голос сорвался: — Мам… Пап…!       Наруто замер на месте. Он не побежал. Его взгляд стал другим — холодным, сосредоточенным. Это был уже не мальчик, а шиноби. Он медленно прошёлся между тел, вглядываясь в лица. Колени сами сгибались под ним, когда он опускался рядом с павшими.       Он знал этих людей. Один был другом отца. Второй — учитель школы. Третий — старик, что всегда ругал детей за шум, но втайне дарил им конфеты.       Но что-то не сходилось. — Это не случайная резня… — прошептал он.       Он достал несколько свитков и начал запечатывать оружие и... глаза. Эти глаза нельзя было оставлять. Шаринганы могли стать трофеями для охотников. Но главное — он знал: это не было вспышкой ярости. Это была казнь. Хладнокровная, методичная, выверенная до мелочей. Как будто каждый удар, каждый шаг был просчитан заранее.              Когда он подошёл к одному из тел — мужчине, что поддерживал Фугаку во всем, — его пальцы едва коснулись шеи. Кожа была холодной, но странно гладкой. Слишком идеальной. Он присмотрелся. Это был не человек. — Клон… — тихо прошептал он. — Ты всё предусмотрел… отец…       Он поднялся. Мысли били в висках. Кто-то пытался скрыть правду. Подменить тела. Создать иллюзию. Всё было глубже, чем казалось.       В этот момент из глубины улицы донёсся крик. — Саске! — выдохнул Наруто.       Он рванулся вперёд, бросив всё прочее. Дом. Только бы не опоздать. Он мчался, что есть сил. Сердце грохотало в груди, дыхание сбивалось. Мир казался размытым, как в дурном сне. Лишь одно билось в голове: — Держись, брат… Я уже бегу… — шептал он сквозь стиснутые зубы, будто молитву. С каждым шагом всё сильнее пахло кровью.       Он распахнул дверь — и замер. Всё внутри оборвалось. Пол — залит кровью. Стены — будто выжжены проклятием. В воздухе — гробовая тишина и слабый запах ладана, который раньше Микото зажигала по утрам.       Мать лежала, словно уснувшая, только глаза её были приоткрыты и полны боли. Рядом — Фугаку. Его лицо было спокойно, почти благородно, как у воина, принявшего неизбежность. А чуть в стороне — Изуми. Безжизненная, с раскрытыми глазами, полными недосказанности. Наверное, она пришла ужинать. Хотела пошутить, рассказать что-то…       В центре комнаты — Саске. Он стоял на коленях. Его плечи дрожали. Руки вытянуты вперёд, пальцы будто пытались удержать время. Его глаза были широко раскрыты — в них паника, боль и ужас, который невозможно выразить словами.       А перед ним, как тень, возвышался Итачи. Лицо старшего брата было непроницаемо. Ни следа эмоций. Ни боли. Ни вины. Холодный. Безмолвный. Как воплощение смерти.       Саске поднял голову и с трудом выдавил: — З-зачем…? — его голос сорвался, — Зачем ты это сделал, брат?..       Наруто медленно вошёл в дом. Он сжал кулаки до боли. Сердце рвалось из груди, но лицо оставалось спокойным. Ледяным.       Он знал.Он понял это по улицам, по ранам, по молчанию тьмы. Его брат — тот, кто всегда защищал их, кто учил их мечтать и расти — был палачом. Не по воле сердца, но по приказу.       Он шагнул вперёд. Встал между Итачи и Саске, как стена. — Я не знаю, зачем ты это сделал… — произнёс он ровно, но в голосе звенела сталь. — Но, если хочешь пройти дальше — тебе придётся пройти через меня.       Итачи повернул голову. Их взгляды встретились. В глазах Итачи — ни гнева, ни агрессии. Лишь… усталость. Тихая, вечная.       Он едва заметно покачал головой, как бы говоря: «Не вмешивайся. Пока рано.» Наруто напрягся, но не двинулся с места.       Итачи снова повернулся к Саске. Его голос прозвучал тихо: — Я пришёл лишь… измерить свои возможности. — Что?! — Саске сжал кулаки, его лицо исказилось от боли и ярости. — Ты убил… всех… ради проверки?!       Он сорвался с места, бросившись на брата. — Ублюдок! — закричал он.       Одним движением Итачи врезал ему кулаком в живот. Удар был точным и выверенным — Саске рухнул, едва не захлебнувшись воздухом. — Ты ещё слаб, — холодно сказал Итачи, глядя на брата сверху вниз.       Саске, лежа на полу, дрожал. Он пополз назад, как ребёнок, уставившись на брата полными ужаса глазами: — П-прошу… Не убивай… Я боюсь…       Он повернулся к Наруто, в голосе мольба: — Это же не он… да? Наруто… скажи, это не Итачи…       Наруто стоял неподвижно, как камень. Его лицо застыло — ни одной эмоции.       Итачи сделал шаг вперёд. Его плащ чуть колыхнулся. — Я играл роль старшего брата… как вы и хотели, — сказал он с горечью. — Чтобы проверить вас. Вы — единственные, кто может понять мою силу. Единственные, кто когда-либо приблизится ко мне.       Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, будто на секунду вспомнив что-то. — Так живи, Саске. Ненавидь меня. Расти. И когда обретёшь те же глаза, что и я… тогда, быть может, поймёшь.       Он перевёл взгляд на Наруто и заговорил медленнее: — И ты… Ты стал тем, кем был бы Шисуи. Гением. Но не забывай: сила Шарингана приходит с болью. И однажды, ты тоже… поймёшь всё.       Наруто чуть прищурился, напряжение в плечах возросло. — Я и так уже многое понял, — тихо, но жёстко ответил он.       Итачи кивнул едва заметно. — Ты пробудил Мангекьё. Не убивая. Но потеряв. А я… — он бросил взгляд на Саске. — Я убил.       Он медленно опустился на корточки перед младшим братом. — Мангекьё приходит за цену… — он произнёс почти шёпотом. — Ты должен убить того, кто тебе дорог. Как это сделал я.       Саске широко раскрыл глаза, дыхание сбилось. — Ты… ты убил Шисуи?.. — Да. Это я. — Его голос не дрогнул.       Он встал. — В храме Накано, под седьмой циновкой справа находится место тайных собраний клана. — то, что вы должны знать. Тайна нашего доудзюцу. Там история… настоящая. Не то, что вам рассказывали.       Он бросил взгляд на обоих братьев. — Когда вы станете сильнее, как я… тогда всё изменится.       В его глазах вспыхнул Мангекьё Шаринган. Волна чакры сотрясла воздух. — И теперь… пора.       Он активировал гендзюцу. Саске упал первым, вскрикнув, схватившись за голову. Глаза его закатились, тело обмякло.       Наруто сделал шаг вперёд: — Не смей…!       Но было поздно. Глаза Итачи встретились с его. Пространство исказилось. — Мы ещё встретимся, брат. — тихо произнёс Итачи. — Когда будешь готов… увидеть всё.       Мрак поглотил сознание Наруто. Он рухнул рядом с братом.       В доме снова воцарилась тишина. Так и произошло падение целого клана Учиха от рук двух гениальных Шиноби.

***

      Белый потолок. Слепящий свет.       Саске резко сел на кровати, тяжело дыша, как будто вынырнул из кошмара — но кошмар только начинался. Всё тело ныло, виски пульсировали, как после долгой пытки. Он огляделся: белые стены, запах лекарств, шорохи капельниц.       Больница.Он был жив. — Где… — хрипло прошептал он, но в горле пересохло.       Сквозь тонкие перегородки доносились голоса. — Да это правда. Они единственные, кто уцелел… — говорила женский голос, глухо, как будто издалека. — У них был старший брат, кажется… — ответил другой, удивлённый, молодой. — Да, но никто не знает, где он… — вздохнула первая.       Саске сжал одеяло. Сердце снова забилось тревожно. «Они»… значит, Наруто тоже жив.       Он встал с кровати, шатаясь, и, не дожидаясь врачей, вышел в коридор. Медсестры, заметив его, испуганно ахнули, но он не остановился. Его шаги были неровными, но целеустремлёнными.       Он добрался до выхода и… застыл на пороге. Деревня жила. Птицы щебетали. Дети смеялись на улицах. Торговцы выкладывали фрукты на прилавки. Всё было… как обычно. Но не для него. Он побежал.       Он вновь оказался на территории клана. Асфальт был уже вымыт дождём, тела убраны, но запах крови всё ещё висел в воздухе. Пустые дома, открытые двери, размытые пятна на стенах. Призрачная тишина.       Ему мерещилось: вот сейчас из дома выйдет отец, прикрикнет за бестолковость. Мама махнёт рукой из окна, позовёт есть. Изуми подойдёт, чтобы вместе прогуляться…       Он моргнул — и видение исчезло.       Он пошёл по улице, вглядываясь в каждый знакомый угол. Всё было слишком реально, слишком пусто. Будто всё происходящее — всего лишь кошмар, из которого он никак не мог проснуться.       Он зашёл домой. Всё было так же, как он помнил. Только холоднее. Тишина, нарушаемая только стуком капель дождя о карниз. Он сел у входа. Просто сидел, прижав колени к груди, как в детстве, когда боялся грозы.       В какой-то момент дождь прекратился. Саске поднялся и направился в храм. Он толкнул тяжёлые двери главного храма Учиха, которые отозвались глухим скрипом. Внутри пахло пеплом и влажным деревом. Глубоко в тени, у дальнего алтаря, он увидел знакомую фигуру. Наруто.       Тот стоял, склонившись над циновкой, что-то записывая в блокнот. На лице — ни одной эмоции. Сосредоточенность, как у взрослого шиноби, изучающего следы врага.       Саске шагнул вперёд. Голос сорвался: — Ты… уже здесь?       Наруто не обернулся. Он спокойно произнёс: — Здесь хранилась правда о клане. То, что Итачи упоминал. Я хочу знать всё.              Саске сжал кулаки. — Ты знал?.. Ты догадывался, что он способен на такое?       Наруто поднял голову. Его глаза стали другими. Спокойными. Опустошёнными. — Я знал, что грядёт беда. Я знал, что Данзо планирует что-то. Но… — он замолчал на мгновение, — …я не знал, насколько далеко всё зашло. Итачи… сделал то, чего никто из нас не смог бы. — Он убил их! — выкрикнул Саске. — Всех! Нашу мать! Отца! Изуми!..       Наруто закрыл блокнот и повернулся к брату. Его голос стал твёрже. — Он убил их, чтобы спасти деревню. И чтобы спасти нас. Ты не понимаешь. Я тоже не понимаю до конца. Но он оставил нас в живых не по прихоти.       Саске тяжело дышал. Он хотел закричать, ударить, разнести всё вокруг… Но не мог. Он был пуст. — А что теперь?.. — прошептал он. — Что нам делать?       Наруто опустил взгляд. — Жить. Стать сильнее. Разгадать всё, что он не успел рассказать. Понять, кто мы… и зачем нам эта сила.       Он вытянул из-за пояса блокнот и протянул Саске. — Я веду записи. О всём. С момента… той ночи. Всё, что может пригодиться. Пока это просто мысли. Но однажды — это станет нашим оружием.       Саске взял тетрадь. Несколько секунд смотрел на неё, затем медленно кивнул. С этого дня он стал другим. В Академии всё изменилось.       Саске стал замкнут. Он больше не улыбался. Не участвовал в играх. На остальные он смотрел с холодным равнодушием. Лишь к одному он подходил, только одному кивал в ответ. Только с Наруто он говорил.       Для остальных же — он стал чужим. Как будто за эту ночь он вырос. Стал шиноби раньше времени. — Им просто повезло… — перешёптывались за спиной. — Два Учихи выжили. Сколько же в них силы…       Но ни один из братьев не считал себя везучим.       Наруто теперь всё чаще сидел один, уткнувшись в тетрадь, не участвуя в заданиях, которые казались ему детскими. Он молча наблюдал, записывал, анализировал. А в его взгляде всё чаще появлялся холод, схожий с тем, что он видел в глазах Итачи.       И только Саске знал: в Наруто что-то надломилось. Навсегда. Прошло несколько недель…       Осень вступала в свои права. Ветер срывал с деревьев багряные листья, а ученики Академии в плотных кимоно тренировались на заднем дворе. Учитель Ирука наблюдал за группой, стараясь сохранять бодрость, но его взгляд вновь и вновь возвращался к двум мальчикам, что стояли особняком.       Саске — сосредоточенный, молчаливый. Удары его были точны, движения — выверены. Но в них не было огня. Только холодный расчёт.       Наруто же... казался отстранённым. Он участвовал в занятиях через силу. Часто использовал клона, пока сам сидел в тени и что-то писал в потёртую тетрадь, спрятанную в рукаве хакама. Его глаза стали серьёзнее. Взгляд — взрослый. Как будто он видел не тренировочные мишени, а что-то гораздо страшнее.       Ирука подошёл к нему однажды после занятий: — Наруто, подожди.       Мальчик обернулся медленно. В его глазах не было вины. Только немой вопрос. — Я заметил… ты отдалён. Ты... изменился. — Ирука говорил мягко, словно опасаясь ранить. — Я понимаю, что пережил многое. Но ты не один.       Наруто глубоко вздохнул. Его голос прозвучал спокойно: — Благодарю, сенсей. Но всё в порядке. Мне просто... нужно время.              Ирука хотел было сказать ещё что-то, но замолчал. Он почувствовал: этот мальчик стал шиноби раньше, чем нужно. И назад уже не повернёшь.

***

— Он стал другим, — сказал Ирука в тот же день Хокаге. — И Саске тоже. Они... будто отрезаны от мира. Оба.       Хирузен Сарутоби, задумчиво глядя в окно своего кабинета, кивнул: — Они потеряли всё. Они выжили — но стали пустыми. Я наблюдаю за ними тоже. Особенно за Наруто. — Он… ведёт записи. Скрывает от остальных. Я думаю, он что-то ищет. Хирузен закурил трубку и глубоко втянул дым: — Он уже знает слишком много. Возможно… даже больше, чем я хотел бы. Но если Шисуи передал ему свой Шаринган… — старик прищурился, — …тогда у него есть и его воля. — Какой он будет, когда вырастет?.. — спросил Ирука.       Хирузен медленно выдохнул дым. — Смотря, кого он решит слушать: Итачи… или самого себя.

***

Сон. Воспоминание Наруто.       Ночь была тихой. Лишь шелест ветра за окном напоминал, что мир не умер. Наруто спал безмятежно, но внутри него бурлила тревога. В какой-то момент его тело дёрнулось — и он оказался в пространстве между сном и памятью.       Он стоял посреди озера. Тонкий туман стелился по глади воды. Над головой — серое небо. Впереди — знакомая фигура. — Шисуи?.. — выдохнул Наруто.       Фигура обернулась. Улыбка — тёплая, настоящая. Та, что всегда согревала в детстве. — Привет, Наруто. — Голос прозвучал мягко, но в нём была тяжесть.       Наруто шагнул вперёд. — Почему?.. Почему ты не сказал мне?.. Почему ты ушёл один?       Шисуи покачал головой. — Если бы ты знал… ты бы пошёл за мной. Я не мог этого допустить. — Но я бы помог! Мы могли остановить их вместе! Данзо, Корень — ты ведь знал! — Я знал. Но цена была бы выше. Я не хотел, чтобы ты платил её.              Наруто сжал кулаки. Его голос задрожал: — И всё же я остался. Один. Без тебя… без всех.       Шисуи подошёл ближе. Его пальцы легли на плечо Наруто. — Ты не один. Я оставил часть себя в тебе. Моя воля теперь твоя. Используй её. Не ради мести… ради правды. Иначе ты станешь таким, как Данзо.. — А если я не справлюсь? — прошептал Наруто.       Шисуи улыбнулся чуть грустнее: — Тогда ты станешь сильнее. Потому что сила — это не техника. Это выбор. Не забывай: у тебя есть брат. Не отталкивай его.       Он начал исчезать. Пространство таяло. — Подожди! — крикнул Наруто. — Ещё хоть немного! Ещё…       Но Шисуи уже растворился в тумане.       Наруто проснулся с резким вдохом. Сердце бешено стучало. Он сел в кровати и, не включая свет, потянулся к тетради.       Он вырвал чистый лист. На нём дрожащей рукой написал: «Если я не стану собой — я стану кем-то другим. И тогда Шисуи умер зря.»       Он долго смотрел на строчку, прежде чем снова лечь, не сомкнув глаз до самого рассвета.

***

Переезд       Квартал Учиха больше не шумел. Не смеялись дети, не стучали тренировочные мечи. Ветра не несли запахов ужина, а тени домов казались длиннее и тяжелее. Казалось, сама улица отвернулась от жизни.       Наруто стоял у входа в дом — в свой бывший дом. Некогда тёплый, наполненный голосами Микото, тихими разговорами Фугаку, ссорами с Саске, вечерними тренировками с Итачи. Теперь — только пыль, пепел и пустота.              Он глубоко вдохнул. В последний раз. — Я не могу тут больше жить, — сказал он, будто вслух, но никому. — Слишком громкая тишина.       Он повернулся и пошёл вглубь квартала, мимо опустевших дворов, полуоткрытых дверей, треснувших окон. Каждый шаг отдавался эхом. Он знал, куда шёл.       Дом Шисуи стоял особняком. Невысокий, скромный, обвитый плющом, который начинал засыхать. Как будто сам чувствовал, что хозяина больше нет.       Наруто открыл дверь — и запах охватил его, резкий, но родной: запах старых свитков, масла для оружия, рисовой бумаги, лёгкой древесной пыли. Здесь не было крови. Здесь осталась память.       Он прошёл внутрь. Полы скрипели, но стены дышали прошлым. В каждой мелочи — порядок, сдержанная точность. Всё, как оставил Шисуи. — Я буду жить здесь. — тихо сказал он самому себе.       Всю следующую неделю он провёл в одиночестве.       Утром — отправлялся из дома. Проходил по улицам клана. Заходил в дома, где раньше жил кто-то, кого он знал. В одном — старый мастер, что обучал Саске броскам сэнбонов. В другом — женщина, которая однажды подарила ему яблоко на фестивале. В третьем — шиноби, у которого была коллекция древних масок из разных стран.       Он входил с почтением, будто в храмы.       Он не брал лишнего. Только то, что не должно было пропасть: свитки, книги по техникам, рукописи по истории доудзюцу, редкие образцы оружия, странные амулеты и гербовые знаки. Некоторые предметы он едва узнавал — какие-то висели на стенах лет с пяти. Теперь же он складывал их в свитки хранения.       В доме одного из наставников он нашёл старую, потрёпанную катану с выгравированным клановым символом у основания рукояти. Провёл пальцами по металлу. — Я сохраню тебя, — шепнул он. — Для тех, кто не смог.       Он не позволял себе слёз. Ни на секунду. Слёзы — потом. Или никогда. Когда всё было завершено, он вернулся в дом Шисуи. В его комнату. Там он аккуратно разложил книги, укрепил оружейную стену, вывесил карту клана и схемы связей — кто с кем был близок, кто что знал, кто мог бы…       Он создавал порядок. Из обломков — систему. Из боли — структуру.

***

      Глубокой ночью в доме Шисуи царила тишина. Свет от лампы выхватывал из полумрака свитки, разложенные вокруг Наруто. Он изучал их уже третий час подряд, не отрываясь. Но один свиток был спрятан особенно глубоко — завернутый в плотную ткань, внутри которой чувствовалась непривычно чистая, тяжёлая чакра.       Наруто снял запечатывающие знаки и развернул свиток. На первой строке было написано:Техника Поглощающего Глаза              Далее — чётко, строго, без преувеличений: "Этот аспект Мангекьё Шарингана доступен не многим. Способность позволяет пользователю навсегда копировать и присваивать уникальные техники других кланов — включая кеккей гэнкай, техники разума, духовные и биологические способности. Достаточно один раз увидеть технику в действии с активированным Мангекьё и использовать ручную печать: "Змея → Дракон" — и она станет твоей.       Глаза Наруто сузились. Он чувствовал, как чакра внутри него дрогнула. Он уже догадывался, что его Шаринган— особенный. Но не знал, насколько. Увидев рисунок своего Мангекьё Шарингана он убедился в этом.       Он читал дальше. Под заголовком были перечислены кланы, чьи способности возможно было присвоить и половину из них он знал.       Наруто медленно откинулся назад, всматриваясь в строчки. Его глаза на миг засияли алым, в зрачках закрутился рисунок Мангекьё. — Значит, всё, что я вижу… может стать моим, — прошептал он. — Не на время. Не подражание. По-настоящему.       Он закрыл свиток и медленно улыбнулся. Не с жестокостью — с уверенностью.